А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Приглашение на танец" (страница 25)

   Сесили кивнула с отсутствующим видом. Она уже рассматривала первое письмо и начинала изучать буквы, по которым изначальный текст был перечеркнут.
   – У тебя найдется грифельная доска? – спросила она. – Или несколько листов чистой бумаги, перо и чернила?
   Лукас нашел для нее все, что нужно, и скоро она уже ушла с головой в работу, молча разбираясь с головоломкой и подбирая возможные замены букв в первом из посланий Уилла.

   Лукас расхаживал взад-вперед по кабинету примерно с час, потом наконец угомонился. Сесили так сосредоточилась на работе, что через несколько минут вообще перестала его замечать. Лукас наблюдал за ней со смешанным чувством восхищения ее умом и досады из-за того, что от него самого сейчас нет никакого толку.
   Уинтерсон в миллионный раз спрашивал себя, как он мог забыть о письмах. Они пролежали в его столе уже почти полгода. Ему надо было попросить Сесили о помощи еще в тот день, когда они впервые встретились возле Египетского клуба.
   Он провел рукой по растрепанным волосам и стал развязывать шейный платок. Поскольку Сесили, судя по всему, еще довольно долго будет разбирать тайнопись Уилла, Лукас плеснул себе бренди и, устроившись в кресле перед камином, принялся ждать. Он слегка задремал, когда Сесили тихонько взвизгнула. Лукас мгновенно проснулся и вскочил на ноги.
   – В чем дело? Что ты узнала?
   – Я нашла ключ! – воскликнула Сесили. – Теперь мне нужно методично расшифровать строку за строкой. – Видя, что Лукас снова стал расхаживать по комнате, она предложила: – Ты можешь принять в этом участие, если хочешь.
   Лукас кивнул, пододвинул к столу еще один стул и сел рядом с Сесили. Она показала ему шифр замещения, использованный его братом.
   – Нужно просто пройти все письмо, замещая буквы другими.
   Вдвоем они справились с этой задачей за несколько минут. Когда тексты были расшифрованы, Сесили и Лукас по очереди прочитали их вслух, и каждое следующее письмо давало им все больше поводов волноваться за судьбу Уилла.
   В первом письме Уилл писал:

   «Я уверен, что кто-то из членов нашей группы ворует артефакты и продает их французам, чей лагерь разбит неподалеку от нашего. Мы с лордом Херстоном разработали план, как выследить вора. Мы сделаем вид, будто между нами возник конфликт, я при всех обвиню Херстона в том, что он присваивает мои находки. Потом я свяжусь с группой из Британского музея и распространю информацию, что буду действовать в качестве посредника, если кто-то из людей лорда Херстона пожелает продать находки за более высокую цену, чем предлагает за них он сам. От Дэвида Лоуренса и экспедиции музея в Александрию сэр Майкл узнал, что у них тоже есть случаи воровства. Хорошо бы, нам удалось поймать мерзавца».

   Лукас закончил читать первое письмо.
   – Значит, папа и мистер Далтон на самом деле не ссорились, – сказала Сесили. Ей с самого начала было неприятно думать, что у ее отца возникли разногласия с Уильямом, ведь раньше они были очень близкими друзьями. – Но кто мог быть вором? Кому хватило наглости воровать артефакты буквально из-под носа лорда Херстона?
   Уильям устало вздохнул:
   – Думаю, если бы мы это знали, то уже разгадали бы всю шараду.
   – Да, правда. Следующее письмо, судя по дате, написано за три дня до исчезновения твоего брата.

   «Слава Богу, наша хитрость подействовала. Но мы все еще не можем поймать вора. Похоже, наши попытки его обнаружить привели к тому, что он стал еще осторожнее, чем раньше. И все-таки я верю, что скоро мы этого типа найдем».

   – Разница в настроении Уилла между этим письмом и этим, – заметил Лукас, поднимая следующее письмо, – просто поразительная. Должно быть, за дни, которые отделяют одно письмо от другого, что-то произошло, и ситуация стала казаться более зловещей. Вот, послушай: «Брат, это может показаться глупостью с моей стороны, но все же я прошу тебя позаботиться о маме и Клариссе, если со мной что-нибудь случится и я по какой-то причине не смогу вернуться домой. Я молюсь, чтобы это письмо застало тебя невредимым и в добром здравии. И я тебя умоляю, если случится самое худшее, не вини себя! Ты гораздо лучше подходил для армейской службы, чем я, и в конечном счете я получил гораздо больше удовлетворения, работая секретарем лорда Херстона, чем мог бы получить на полях сражений в Европе. Если я не вернусь, сведения о сделках, которые провернул вор, можно найти в синей кошке. Херстон поймет, что я имею в виду. А если не Херстон, то Дэвид Лоуренс из Британского музея».
   – Похоже, он опасался за свою жизнь! – Лукас резко отодвинул стул и встал. – Черт подери!
   Сесили молча смотрела на прямую спину мужа – он остановился у камина и стал смотреть в огонь. Желая его утешить, она подошла к нему и участливо взяла за руку.
   – Мы не знаем наверняка, что вор догадался обо всем. – Она подвела Лукаса к удобному канапе, стоящему с другой стороны от камина. – Нам ничего не известно, кроме того, что Уильям и мой отец пошли на обман, чтобы найти негодяя.
   – Мы знаем достаточно, – возразил Лукас. – Знаем, что Уилл пропал, а твой отец не в состоянии говорить. Я не удивлюсь, если окажется, что именно эта история вызвала у сэра Майкла апоплексический удар. Кем бы ни был похититель, он оказался достаточно хитрым, чтобы сохранить свою личность в тайне даже от людей, с которыми он имел дело в Египте.
   – Но по крайней мере теперь у нас есть еще один человек, которому мы можем задать вопросы.
   При одной мысли о том, чтобы встретиться с Дэвидом Лоуренсом, Сесили начинало мутить. Но ведь сейчас необходимо узнать, что случилось с Уиллом, и она готова была, сделав над собой усилие, пройти через это испытание.
   – Я ни за что не позволю тебе расспрашивать Дэвида Лоуренса, – горячо заявил Лукас. – Мы же не знаем, вдруг он и окажется вором. Я сам с ним поговорю.
   Сесили покачала головой. Она ценила стремление мужа оградить ее от общения с бывшим женихом, но если они хотят узнать что-то о судьбе Уилла, ей придется побороть отвращение. Дэвид, мягко говоря, не был благородным человеком, но, насколько Сесили его знала, он никогда не опустился бы до воровства.
   – Вряд ли это Дэвид. Ему незачем воровать, у него и так достаточно денег. И он ни за что не согласится поговорить с тобой наедине. Кроме того, он предо мной в долгу, и я могу это использовать, чтобы вынудить его рассказать то, что мы хотим узнать.
   Лукас стиснул зубы. Вид у его светлости был такой, как будто он собирается спорить, но в конце концов он признал, что в доводах Сесили есть резон, и согласился.
   – Тогда мы нанесем ему визит. Интересно, знает ли он что-нибудь про синюю кошку? Что, черт побери, Уилл вообще хотел этим сказать?
   – Египтяне почитали кошек как богов. Думаю, Уилл имел в виду некий артефакт, который они привезли с собой: или на нем выгравирована синяя кошка, или он имеет сходство с синей кошкой. Это могут быть даже саркофаги. Если я правильно запомнила, в списке предметов, которые получил Египетский клуб, значилась синяя кошка. Этот список зачитывали на тайном собрании членов клуба, на которое мы с тобой пробрались.
   Некоторое время Сесили и Лукас молчали, погруженные каждый в свои мысли. Им было о чем подумать. Они анализировали то, что узнали из писем Уилла, и пытались представить, как предполагаемая встреча с Лоуренсом может повлиять на их отношения. Но Сесили чувствовала, что ее мужа беспокоит что-то еще. Нечто не имеющее отношения к Дэвиду Лоуренсу. Наконец Лукас сказал:
   – На месте Уильяма должен был быть я. Это я должен был стать секретарем сэра Майкла. Мой отец был младшим сыном в семье, и мы с братом давно знали, что его состояние невелико и нам придется самим зарабатывать на жизнь, а для этого необходимо получить какие-то профессии. Старший брат моего отца, герцог Уинтерсон, был дружен с лордом Херстоном, и они договорились, что мне будет предоставлено место секретаря.
   В неярком свете черты лица Лукаса казались высеченными из камня, глаза смотрели с тоской.
   – Но я тогда был преисполнен сознания собственной важности и был твердо настроен на службу в армии. Я скопил достаточную сумму, чтобы купить офицерский чин. Но отец не хотел сердить старшего брата, ведь он был обязан ему своими средствами к существованию. Считалось, что, будучи старшим сыном, я ухвачусь за этот чудесный подарок – должность секретаря лорда Херстона. В тот год мы спорили об этом несколько недель. В конце концов я решил, что с меня хватит, и все равно купил офицерский чин. Мне даже не хватило порядочности сообщить ему об этом лично. И вот я был уже на пути в Португалию, а Уилл отправился в свою первую экспедицию в Египет.
   – Но он казался очень довольным своей должностью, – сказала Сесили. Она положила руку на плечо мужа. Ей хотелось его утешить, но она не знала как. – У меня ни разу даже мысли не возникло, что он выбрал эту работу не по собственной воле.
   Лукас улыбнулся, но в его взгляде все равно оставалась тень вины.
   – Просто злоба и горечь были не в его характере. Он принимал мир таким, каков он есть. Со всеми его изъянами. Думаю, из него получился бы хороший священник, если бы только у него была к этому наклонность. – Лукас саркастически улыбнулся. – Увы, для этого он, как и его старший брат, питал слишком большую любовь к прекрасному полу и пирушкам.
   Сесили встала.
   – Вот что, твоя светлость, позволь-ка, я отведу тебя в постель.
   Вспышка желания в глазах Лукаса отозвалась в ее теле трепетом. Он молча взял жену за руку и повел наверх.

   Глава 16

   На следующий день Лукас послал Дэвиду Лоуренсу в музей записку с просьбой назначить встречу, но получил ответ, что мистер Лоуренс уехал по делам и вернется не раньше чем через неделю.
   Сесили так волновалась из-за предстоящей встречи, что всю неделю ходила сама не своя. Она очень боялась, что Лукас подумает, будто ее нервозность вызвана ожиданием новой встречи с Дэвидом. Не то чтобы она опасалась снова подпасть под его обаяние – скорее ее тревожило то, что Дэвид может сказать или сделать. Была и еще более глубокая причина: душевные переживания, которые Сесили когда-то пришлось вынести из-за Дэвида, напомнили ей о том, чем она рискует, если позволит Лукасу завладеть ее сердцем. И на такой риск она просто не могла пойти.
   Под всевидящим и слишком понимающим взглядом Лукаса Сесили чувствовала себя неуютно, и, чтобы создать хоть какую-то дистанцию между ним и собой, в ночь того дня, когда они расшифровали письма Уилла, она, пожаловавшись на головную боль, пожелала лечь спать в собственной постели.
   Одна.
   – Я обязательно буду ворочаться всю ночь и не дам тебе как следует отдохнуть, – сказала она Лукасу, стоя в дверном проеме, соединяющем их спальни.
   Когда Сесили постучалась в дверь, Уинтерсон стоял босой, без сюртука и готовился принимать ванну. Шейный платок он уже снял, рубашка на груди была распахнута. Сесили не могла удержаться, чтобы не скользнуть взглядом по его обнаженной коже. Ей уже было знакомо ощущение твердых мускулов его торса, прижатого к ее мягкому телу. Вот и сейчас на юную герцогиню накатила волна желания. Смутившись, она закрыла глаза и понадеялась, что это можно будет списать на головную боль.
   Когда она снова открыла глаза, Лукас смотрел на нее, озабоченно сдвинув брови.
   – Я могу что-нибудь сделать, чтобы тебе стало лучше? – участливо спросил он и шагнул к ней, протянув руку, как если бы собирался ее обнять.
   – Н-нет! – выпалила Сесили, заикаясь. Она попятилась, и Лукаса это удивило. – То есть… мне нужно отдохнуть одну ночь, и завтра со мной все будет в порядке.
   Несколько мгновений Лукас смотрел на нее с непроницаемым видом, потом криво усмехнулся:
   – Наверное, в последнее время я не очень-то давал тебе возможность выспаться.
   Сесили не могла не улыбнуться в ответ. Она кивнула и мягко сказала:
   – Спасибо, Лукас. – И закрыла за собой дверь.
   У себя в комнате Сесили, забравшись в пустую постель, грустно вздохнула. Держаться от Лукаса на расстоянии оказалось не так легко, как она полагала. В памяти вдруг всплыло лицо Дэвида Лоуренса во время их последней встречи. Внутренний голос говорил Сесили, что Лукас не имеет ничего общего с Дэвидом, но она не стала к нему прислушиваться. Однажды мисс Херстон полюбила и все потеряла. Леди Уинтерсон не совершит подобной глупости.

   На следующий день голова у Сесили, казалось, прошла. Днем она даже отправилась с кузинами в поход по магазинам. Поэтому Лукас был удивлен, когда вечером она снова оказалась на пороге двери между их покоями и снова попросила разрешения спать в одиночестве.
   – Боюсь, что у меня снова разболелась голова, и я бы не хотела мешать тебе спать.
   Темные тени под ее глазами свидетельствовали, что она действительно устала. И все же что-то в ее объяснеии показалось Лукасу фальшивым. Вдруг ему пришло в голову такое объяснение, от которого он – он! – залился румянцем. Они женаты всего около месяца, и Сесили – леди. Вероятно, она стесняется говорить о таких вещах с мужем. Уинтерсон мысленно выругал себя за то, что не подумал об этом раньше.
   – Дорогая… – Он замялся, не зная, как лучше приступить к этому вопросу. – Тебе нет необходимости… то есть я хочу сказать… я ничего не знаю о таких…
   Лукас переступил с ноги на ногу, ему вдруг остро захотелось очутиться в знакомом и безопасном мире мужского общества – в клубе и со стаканом бренди в руке.
   Сесили сдвинула брови, недоумевая, что его так смущает, потом вдруг густо покраснела.
   – О! Нет! То есть… сейчас не это… хм, время.
   – А-а.
   – Да. Вовсе нет.
   – Значит, просто голова болит?
   – Да, именно.
   Некоторое время оба молчали, уставившись в пол. Лукас провел пальцами по волосам, потом кивнул:
   – Ну тогда ладно. Спокойной ночи.
   И быстро закрыл дверь.
   На следующий день воспоминание о вчерашней неловкости заставляло Лукаса до позднего вечера держаться от Сесили подальше. Он пообедал в «Уайтсе», а когда вернулся домой, то застал ее уютно устроившейся в кресле в библиотеке. Леди Уинтерсон читала «Одиссею» в оригинале, на греческом.
   – Как приятно найти у камина собственную Пенелопу, которая терпеливо меня ждет, – медленно проговорил Лукас и наклонился над спинкой кресла, чтобы поцеловать Сесили.
   К его удивлению и досаде, она от неожиданности подпрыгнула чуть ли не до потолка.
   – Господи, Лукас, ты меня напугал!
   Он видел, как ее грудь часто вздымается и опадает.
   – Прости, дорогая. – Лукас обошел вокруг кресла, поднял ее на ноги и обнял, успокаивая. – Я не хотел – думал, ты слышала, как я вошел.
   Сесили расслабилась в его объятиях и склонила голову ему на плечо. Некоторое время они стояли так, не говоря ни слова. Потом Сесили сказала, все еще уткнувшись ему в плечо:
   – Наверное, я задремала.
   Ее дыхание щекотало кожу, от этого легкого ветерка по его телу прошла дрожь и отозвалась напряжением в паху. Словно почувствовав реакцию мужа, Сесили попыталась от него отодвинуться.
   – Останься, – прошептал Лукас ей в волосы. За эти две ночи он по ней соскучился. Он уже привык, что во сне ее мягкое тело прижимается к его телу. Так привык, что, когда его юной Амазонки не было рядом в кровати, ему плохо спалось. – Мне не хватало… – начал он и замолчал на полуслове, потому что Сесили стала еще активнее пытаться высвободиться из его объятий.
   – Лукас, отпусти! – Она уперлась ладонями в грудь, отталкивая его. – Отпусти меня!
   Уинтерсон развел руки.
   – Какого дьявола?
   Он с обидой и изумлением наблюдал, как Сесили метнулась в противоположную часть комнаты, словно лань от охотника. Она дышала прерывисто, и Лукас понял, что супруга страдает.
   – Сесили, что не так? – Теперь, когда Лукас увидел, как она расстроена, его голос смягчился. – Я сделал что-нибудь не то?
   Она закрыла глаза и сдавленно проговорила:
   – Это не твоя вина.
   Лукас шагнул ближе.
   – Что не моя вина?
   В той части комнаты, куда убежала Сесили, было полутемно, и Лукас не мог разглядеть выражение ее лица, но вся ее поза выражала решимость.
   – Прошу прощения, ваша светлость, – сказала она. В ее глазах отражались отблески пламени свечей, и казалось, что они светятся. – Когда я согласилась выйти за вас замуж, то считала, что мы можем довольно неплохо ужиться вместе. Но я все отчетливее осознаю, что, позволив вам определенные вольности…
   – Вольности? – ошарашенно переспросил Лукас и двинулся к Сесили, словно разъяренный ягуар. – Как можно вообще говорить о каких-то вольностях, если речь идет о супругах?
   Сесили не ответила на его вопрос. Когда муж остановился рядом с ней, она казалась невозмутимой. Только быстро бьющийся пульс на нежной шее выдавал ее волнение. Стараясь не встречаться с Лукасом взглядом, она снова заговорила:
   – Я оказала нам обоим плохую услугу, позволив нашим отношениям стать более тесными, чем рассчитывала изначально. Теперь я вижу, что это было ошибкой. И я прошу вас: позвольте мне вернуться в мою спальню одной, с тем чтобы…
   Догадка поразила Лукаса, как стрела, пущенная в спину.
   – Так никакой головной боли не было, – сказал он глухим голосом. – Черт возьми, какой же я дурак, что не понял этого раньше!
   – Прошу вас, не сквернословьте…
   – Если меня лишают супружеских прав, то я буду ругаться столько, сколько хочу, разрази меня гром! – Лукас прорычал это так громко, что даже сам испугался и продолжил уже тише: – Так ты с самого начала это задумала? Бросить мне кость, поиграв несколько недель роль идеальной жены, а потом отшить напрочь?
   Сесили побледнела.
   – Нет! Ничего подобного! – закричала она. – Я думала, что смогу рискнуть… что я могу позволить себе испытывать нежность без…
   Она смолкла, не доведя мысль до конца. Лукас горько усмехнулся:
   – Ладно, жена, можешь не бояться. Я больше не побеспокою тебя ненужными знаками внимания, пока ты сама об этом не попросишь. А может быть, даже и после этого.
   Герцог круто развернулся и вышел, оставив Сесили такой же несчастной, каким выглядел сам.

   После этой сцены прошло меньше недели. Сесили в своей гардеробной безо всякого энтузиазма одевалась, намереваясь встретиться с Дэвидом Лоуренсом. Она выбрала для этого случая новое платье, которое ей очень шло, и попросила Молли – горничную – сделать ей модную прическу. Оглядывая себя в высоком зеркале, Сесили осталась довольна результатом. Не то чтобы леди Уинтерсон выглядела сногсшибательно, но своего мужа она не посрамит, да и себя тоже.
   При мысли о Лукасе и об их взаимной отчужденности Сесили ощутила укол совести. Лукас не виноват в том, что бывший жених мисс Херстон оказался таким проходимцем. Но стоило молодой герцогине только подумать о том, чтобы, приняв Лукаса обратно, позволить ему приблизиться к ней настолько, что у него появится хотя бы призрачная возможность причинить ей боль, ее охватывал такой страх, что становилось трудно дышать. Чувство самосохранения Сесили было очень сильно. Если на нее так подействовала измена Дэвида, то каким же сокрушительным будет удар по ее сердцу, если она позволит себе привязаться к Лукасу, мужчине, который превосходит Дэвида во всех отношениях? Сесили потребовались годы, чтобы оправиться от предательства Лоуренса, и сейчас, думая о нем, она чувствовала только одно: неловкость из-за того, как повела себя, когда он с ней порвал. Даже сейчас ей было стыдно, что она тогда расплакалась в его присутствии. А вот по отношению к самому Дэвиду она не испытывала ничего, кроме обыкновенного любопытства. Ей было небезынтересно узнать, как он поживает и, главное, что может им рассказать об исчезновении мистера Далтона.
   Что касается Лукаса, то он после их ссоры вел себя с Сесили безупречно вежливо. Его светлость был учтив, добр и абсолютно так же внимателен, как с первого дня их брака. Отличие было только одно: он больше не делал ни единой попытки попасть в спальню Сесили. Если леди Лукас и была этим разочарована, то напоминала себе, что это убережет ее сердце от риска снова быть разбитым. И это преимущество должно перевешивать любые временные страдания, которые причиняла ей холодность супруга.
   Итак, когда чету Уинтерсон проводили в кабинет мистера Лоуренса в Британском музее, Сесили прекрасно владела собой. А вот мистер Лоуренс, пожалуй, был крайне взволнован ее появлением на его пороге. Он вышел из-за необъятного письменного стола и пошел навстречу гостям.
   – Мисс Херстон! – воскликнул он и тут же взял Сесили за руки. – Какой сюрприз!
   – Лоуренс, она теперь герцогиня Уинтерсон, – сказал Лукас.
   Металлические нотки в голосе герцога выдавали, насколько сильно он презирает этого человека. Опомнившись, Лоуренс покраснел, повернулся к Уинтерсону и отвесил легкий поклон.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация