А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Большая книга приключений кладоискателей (сборник)" (страница 5)

   – Ни хрена она не знает! – дернул плечом Пашка, продолжая разглядывать снимок. Потом поднял глаза и удовлетворенно сказал: – Опа, а вон и наше наружное наблюдение выезжает. Ну, слава богу, а то я боялся, что мотик не заведется… Серега, стартер, по-моему, надо менять.
   Юлька скосила глаза и увидела, что «наружное наблюдение» в лице невероятно важного Батона на «керосинке» торжественно выкатывает из подворотни на бульвары.
   – Итак, господа и дамы, подобьем бабки… – Пашка уселся на край тротуара. – Получается, что вашей куколкой интересуются уже две дамы – рыжая и черная.
   – Дама червей и дама пик, – драматически произнесла Белка.
   – Хорошая шифровка, – одобрил Пашка. – Так их и будем звать.
   – Дама червей ничем не интересовалась, – подал голос Атаманов. – Она просто была в обмороке у Совы в квартире. А потом того… перестала быть.
   – Хорошее умозаключение, – без тени улыбки кивнул Пашка. – Ты прав.
   – Дама червей вчера хорошо по-русски говорила, – дополнила Юлька, – а сегодня с акцентом, что даже Андрюхина бабка заметила.
   – Рыжая, как я понял, в кукле не заинтересована, – задумчиво сказал Пашка. – Она ее выкинула в окно, когда ваша… ммм… Сова побежала вызывать «Скорую». И вовсе не обязательно, что выкинула, желая потом подобрать.
   – А зачем тогда? – спросила Юлька.
   Вместо Пашки ответила Белка:
   – Да мало ли зачем? Допустим, просто Сове назло. Мы же не знаем, какие у них отношения. И вообще, чем они связаны. Может быть… Может быть, кукла ее, а не Совиная!
   Наступила тишина: подобной мысли до сих пор ни у кого не возникало.
   – Это обязательно надо выяснить, – неожиданно резко заявила молчавшая до сих пор Натэла. – У нас уже второй день ЧУЖАЯ ВЕЩЬ! ЧУЖИЕ ДРАГОЦЕННОСТИ! А они не должны у нас быть! Они должны быть…
   – У ментов, – ехидно подсказал Атаманов.
   – У хозяина, – холодно парировала Натэла. – И как можно быстрее.
   – Послушай, тут воров нет! – вскипела Юлька. – Если бы мы знали, кто хозяин, – вернули бы сразу же!
   – Нам чужого не надо, да! – поддержала подругу Белка.
   Пашка с Серегой усмехнулись, глядя на встопорщившихся девчонок. Затем Пашка сказал:
   – Натэла права. С этого и нужно начинать. Кто настоящий хозяин?
   – Сова! – хором ответили Юлька, Белка и Натэла.
   – Возможно, но маловероятно. – Пашка посмотрел на Атаманова. Тот на всякий случай важно кивнул. – Как я понял, Сова – пенсионерка.
   – Живет плохо, с авоськой на рынок бегает, – подтвердила Юлька. – Пальто у нее одно, и шляпка дурацкая…
   – Тогда спрашивается: зачем бегать с авоськой в драном пальто по рынку, если у тебя бриллиантов на миллион?
   Все задумались. Натэла неуверенно спросила:
   – Может, она не знала, что там бриллианты?
   – Ну да, как же! – фыркнула Белка. – Мы и то сразу сообразили.
   – А что вы вообще о ней знаете? – вдруг поинтересовался Пашка. – Кроме драного пальто и шляпки?
   Снова воцарилось молчание. Наконец Юлька обвела глазами друзей и заговорила неуверенно:
   – Ну, она такая… одинокая. Всю жизнь здесь живет и ни с кем не общается. Не здоровается даже. Никого родственников нет. Мне дед говорил, что у нее дочь была, но давно умерла. И муж тоже умер.
   – А где работала, кем? Чем вообще до пенсии занималась?
   – Мы не знаем, – беспомощно развела руками Юлька.
   – Надо как-то выяснить, – заявил Пашка.
   – Как? – разозлился Атаманов. – В «Рамблер» слазить? Или в «Яндекс»? Набрать в строке «Сова»? Мы даже как ее зовут, не знаем!
   – Маргарита Владимировна ее зовут! – выпалила Юлька. – Так дед говорил!
   – А фамилия? – повернулся к ней Пашка.
   – Фамилии не знаю…
   – Надо выяснить. Мы с Юлькой вечером попробуем обработать Игоря Петровича – он тоже здесь всю жизнь живет, что-нибудь, может, и знает. Серега, а ты мать потряси. Она еще больше должна знать.
   – Это почему еще?
   – Ну-у… Она ведь женщина, а женщины вообще больше чужой личной жизнью интересуются. Может, ваша Сова раньше в Алмазном фонде работала, тогда хоть что-то понятно станет… Версия номер два: брюлики все-таки дамочкины.
   – Которой дамочки? – уточнила Натэла. – Пик или червей?
   – Неизвестно… – задумчиво произнес Пашка. – Рыжая куклу выкинула в окно. Если бы она знала, что там бриллианты, она бы просто унесла ее с собой.
   – А искать куклу пришла почему-то дама пик, – напомнила Юлька. – Она мне, между прочим, вообще не нравится! Ищет чужих кукол… деньги за них предлагает… Угрожать пытается!
   – Так, может, это вообще ее кукла! – возмутился Атаманов. – Свое и ищет, понятно…
   – А как она у рыжей оказалась? Или у Совы?
   – Сперли! – не сдавался Серега. – А потом выкинули в окно!
   – По очереди, – с усмешкой подытожил Пашка. – Значит, так. Предложение первое: брюлики больше под помойным ящиком не прятать, а разделить. Дама наша пик явно скнокала что-то насчет нас.
   – Ты сам нарывался, – мрачно напомнил Атаманов.
   – Конечно. Зато мы теперь знаем, что ей надо.
   – А она знает, что кукла у нас.
   – Потому и говорю: брюлики следует разделить. Каждому понемножку. Чтоб в случае чего не все пропало.
   – В случае – чего? – вздрогнула Белка.
   Пашка пожал плечами, отвечать не стал. Чуть помолчав, продолжил:
   – Второе: надо подумать, под каким предлогом просочиться к Сове в квартиру.
   – Я по лестнице больше не полезу, – угрюмо предупредила Юлька. – И Серегу не пущу.
   – Ага, спрошу я тебя… – хмыкнул тот.
   – Ну так лезь, придурок! – рявкнула Полундра так, что Атаманов подпрыгнул на месте и ошалело уставился на нее. – Дуракам закон не писан! Во второй раз она просто ментов вызовет, и загремишь! Вот тетя Таня-то счастлива будет!
   – А ну, тихо! – гаркнул на них Пашка. – Сядь, Атаман! И ты, Юльк, не ори! В окно лезть незачем, скажите спасибо, что в первый раз не вляпались. Надо тихо-культурно подойти к двери, позвонить, вежливо сказать, что вы…
   – Из собеса, – машинально подсказала Белка. Атаманов заржал, Юлька тоже усмехнулась, а Белка смутилась: – Чего гогочете-то? Ну, не из собеса, а… подписи собираем.
   – Какие подписи? Мэру города? Чтобы джунгли под окнами выкосил? – завопил Атаманов.
   – Можно принести ей куклу, – вдруг послышался негромкий голос.
   Мгновенно стало тихо. Все глаза уткнулись в Натэлу.
   – Кукла ведь совсем недорогая, да? – помолчав, продолжила та. – Можно прийти с ней к Сове и сказать… ну… сказать, что вот мы нашли, не ваша ли вещь…
   – А она спросит: с чего вы взяли, что моя? Или: а где все остальное? – сощурился Атаманов.
   – Скажем, что… ну, что нашли куклу на асфальте. И теперь обходим весь подъезд.
   – Не поверит, – уверенно отрубил Серега. – Или решит, что у нас крышу сорвало.
   – Какой нормальный человек найдет куклу и будет с ней по всему дому бегать? – поддержала его Белка.
   Натэла помолчала. Затем заговорила задумчиво:
   – Когда я была совсем маленькая, я один раз уронила в окно Джурку – песик у меня был резиновый, я его любила очень. Плакала два дня. Братья весь двор облазили, все кусты – не нашли. А на третий день пришел дворник, дядя Кето, и принес Джурку. Случайно нашел на улице, наверное, мальчишки забросили. Мама дядю Кето целовала как родного, и бабушка, и я тоже… Мне кажется, ничего страшного не будет, если мы принесем куклу. А то, что она будет без бриллиантов… Бриллианты мог ведь найти кто-то другой, правда? Забрать их, а куклу выкинуть.
   – Н-н-ну… может быть… – медленно протянул Пашка. – Может быть, ты сама и пойдешь?
   – Пойду, – спокойно согласилась Натэла. – Юля, ты со мной?
   «Ни за что!» – подумала Полундра, вздрогнув при мысли о том, что снова окажется в квартире Совы. Ее спас Пашка:
   – Нет, у Юльки вид очень уж хулиганский. Сова еще перепугается. Пусть лучше Белка идет, она тут самая приличная.
   К общему удивлению, Белка бодро сказала:
   – Пожалуйста! А если узнаем, что кукла ее, тогда и брюлики можно будет вернуть.

   Час спустя во двор на бешено фырчащем и выбрасывающем клубы синего дыма мотоцикле влетел Батон. Все вскочили и кинулись к нему навстречу.
   – Ты ее упустил? – перекрывая рев и кашель мотора, заорал Атаманов.
   – Не-е-ет! – выкрикнул в ответ Батон.
   – А что так быстро тогда? Да выключи ты его!
   Мотор смолк. И в наступившей тишине раздался радостный голос Батона:
   – Они уехали в аэропорт! Обратно во Внуково!
   – И улетели?
   – Рыжая, наверное, улетела.
   – Что значит – наверное? – уточнил Пашка.
   Батон насупился, почесал затылок, посопел и уныло сознался, что рыжую он потерял.
   – Да что ж ты за балбес, бог ты мой?! – завопила Юлька. – Ничего попросить нельзя, все самой надо! Как ты ее с таким морковным салатом на голове потерять мог?
   – Да там же народ толпами шляется! – оскорбленно заорал в ответ Батон. – Рыжая нырь – и все! Что мне, напополам было разодраться? Их-то две, а я один, как дурак! А черную в бейсболке я довел до самой гостиницы. Она вошла и там осталась.
   – На какой машине ехала? – вдруг спросил Пашка.
   – На той же самой. Белая «Альфа-Ромео».
   – Значит, тачка ее. Или у них одна на двоих. – Пашка вздохнул. – Плохо, что рыжая ушла от наблюдения. Мы теперь не знаем, действительно она улетела или это липа. Хотя скорее всего улетела. Мы же все-таки не ФСБ, чтобы специально для нас такие спектакли устраивать.
   – Пашка, ну и что делать будем? – осторожно спросила Юлька.
   – Пока – делить брюлики, – решил тот. – Завтра засылаем разведку к Сове, а дальше – по обстоятельствам.
   – Сережа! Сереженька-а! – раздался вдруг со стороны ведущей на бульвары подворотни женский голос.
   Атаманов, вздрогнув, вскочил и рявкнул:
   – Мать, ты, что ль? В магазин, что ль, бегала? Чего меня не дождалась, я ж говорил: освобожусь – схожу!
   Он рванулся было с места, но Юлька поймала его за майку:
   – Куклу оставь!
   – Тьфу ты… – Серега, не глядя, бросил ей голубой сверток.
   – И возьми что-нибудь! – не отцеплялась Юлька. – Договорились ведь – разделим…
   – Давай скорей! Да быстрей ты, вон маманя моя с сумками прется, а ей нельзя! – Атаманов на ходу сунул в карман джинсов бриллиантовое колье с пустым глазком и помчался к подворотне, продолжая выкрикивать: – Мать, нет, ну ты чего ж делаешь? Зачем две сумки картошки тащишь? Ну и что, что дешево? И что, что с Кубани? Делать нечего? Грыжа тебе нужна? Забыла, кто мужик в доме? Дай сюда… Совсем с ума сошла…
   – Сережа, осторожно… – Худенькая, как девочка, и такая же маленькая тетя Таня, медсестра из больницы с бульваров, устало улыбалась, задрав голову, чтобы глянуть в лицо сыну, который был выше ее на полторы головы. – Сережа, ты уроки сделал?
   – Объясняю для особо одаренных: второй день каникулы! – прорычал Атаманов. – Второй день каникулы! Совсем со своими больными офонарела… Идем домой!
   И он, свирепо нагнув голову, широким шагом двинулся к подъезду. Сумки с картошкой мерно болтались у него в руках. Тетя Таня покорно семенила следом.
   – Кр-рутой перец! – серьезно оценил Пашка. – Ну, давайте заканчивать?
   Оставшиеся украшения разделили быстро. Белка взяла диадему с изумрудом-капелькой и, бережно уложив ее в носовой платок, спрятала в карман. Натэла забрала серьги и кольца, хотя по ее лицу было видно, как все это ей не нравится. Батон очень аккуратно сгреб толстыми пальцами два ажурных браслета, а на долю Пашки и Юльки досталась фантастическая брошь в виде букета гладиолусов.
   Вечером кузен и кузина Полторецкие сидели в большой комнате за круглым столом. Мата Хари спала под лампой, время от времени укладывая пушистый хвост на клавиатуру Пашкиного ноутбука. Пашка хвост вежливо снимал, сосредоточенно двигал «мышью», впившись глазами в экран ноутбука. Юлька терзала учебник алгебры. За стеной храпел уморившийся после экзаменационного дня Игорь Петрович: расспросить его насчет Совы Юлька так и не успела. Полундру нервировал дедов храп, она пыталась зажимать уши руками, с тоской глядела на многочлены в учебнике, вяло пыталась изобразить что-то подобное в своей тетради, разрисованной мотоциклами, сердцами и готическими буквами, но все было тщетно.
   – Что ты там страдаешь? – не отрываясь от ноутбука, поинтересовался Пашка. – Брось свою книжку, иди спать.
   – Это не книжка, это алгебра, – мрачно откликнулась Юлька. – У меня переэкзаменовка. Завтра в девять консультация. А я ничего, ну ваще ничего не догоняю! Все, финиш, меня Катушка на второй год оставит… У деда будет инфаркт с миокардом!
   – Не с миокардом, а миокарда… – Пашка отодвинул ноутбук и заглянул в Юлькину тетрадку. – А чего тут догонять? Такой ясный пень, что…
   – Тебе ясный пень, ботан несчастный, а мне лес дремучий! – вскипела Юлька. – Я не знаю, зачем к «а» прибавлять «б»! Я понимаю три плюс два! А это…
   – В принципе, если хочешь, я тебе могу все сейчас решить, – заявил Пашка. – Но вот вопрос: как ты завтра на консультации объяснишь?
   – Не зна-а-аю… – сникла воодушевившаяся было Юлька.
   – А ты знаешь, на чем тебя глючит? – задумчиво спросил Пашка. – На том, что ты алгебру видишь как арифметику, а они почти что рядом не стояли.
   – Как «не стояли»?.. – растерялась Юлька. – Они же одинаковые почти, только в одной цифры, которые мне понятны, а в другой какие-то дурацкие «а», «в» и «с»…
   – Так в том-то все и дело! – хмыкнул Пашка и придвинулся ближе к сестре. – Та-а-ак, где у нас тут наш многочленчик? Ну, совсем фиговенький! Смотри сюда и слушай, меня не греет по два раза объяснять…
   Через пять минут Юлька подняла глаза от тетради, в которой развесистый многочлен лихо сократился до двух иксиков и одного игречка, и ошарашенно попросила:
   – Пашенька, миленький… Посиди, я сейчас Батона позову, у него тоже… ему тоже… завтра… консультация…
   – Ладно, зови! – рассмеялся Пашка, и Юлька кинулась к телефону.
   В два часа ночи темный двор огласился двумя дурными голосами, исполняющими «Танец маленьких лебедей»:
   Па-па-па-па-па-парарам-па,
   Пам-пам-пам-пам-па-а! Эх! Пам-пам-пам-па! Эх!!!
   В доме один за другим начали загораться окна. На свой балкон выплыла растрепанная Белка в ночной рубашке, жалобно спросила:
   – Что случилось? Надо же так фальшивить… Соня, ты слышишь этот ужас?
   Тут же ее голосок перекрыл сонный рык Атаманова, по пояс высунувшегося в окно этажом выше:
   – Вы чего, озверели? У меня мать спит! Ща как выйду, как наваляю обоим!
   Внизу, под единственным фонарем, на засохшей клумбе, Полундра и Батон, взявшись за руки и вскидывая ноги, исполняли балетный номер. Из окна первого этажа доносилось Пашкино ржание. В соседнем окне виднелось изумленное лицо Игоря Петровича.
   – Я поняла! Я поняла! – вопила Юлька, высоко задирая босые пятки. – Все я наконец-то поняла-а-а! Алгебра – отстой, фигня на постном масле, ерунда-а-а! Пашенька, родненький, ты гений! Мой братан двоюродный – гении-и-ий!
   – Юлька, да не ори ты… – вытирал слезы Пашка. – Иди домой, соседи сейчас ментов вызовут… Батон, что ты топаешь, как бегемот? У меня даже здесь комп трясется! Мелюзга, кому говорю, марш по домам!
   В окнах уже в самом деле слышались возмущенные голоса. Атаманов потерял терпение:
   – Нет, я щас спущусь! Батон, башку отвинчу! Кому говорят, заткнись и пошел спать! Софья, блин, Ковалевская…
   Батон напоследок подпрыгнул выше лавочки и дунул домой, победно размахивая тетрадью. Юлька, раскинув руки, исполнила под фонарем сложнейший пируэт на одной ноге, не удержалась – свалилась, подскочила и помчалась в дом, прыгнув сразу через четыре ступеньки крыльца.

   – Полторецкая, что это значит? Ты что, притворялась в течение всего года? – потрясенно спросила маленькая толстенькая математичка, переводя взгляд с взволнованной Юлькиной физиономии на исписанный ею листок в клеточку. – Что все это значит?
   – Разве неправильно, Алла Викторовна? – пискнула Юлька.
   – Напротив, все аб-со-лют-но верно! Настолько, что я не верю своим глазам! Что произошло, Полторецкая? Только не ври!
   – Да я не вру-у-у, Алла Викторовна… – заныла Юлька. – Ну что такого? Просто дошло наконец до человека… И зайца можно научить курить…
   – Полторецкая, я не верю в подобные метаморфозы, – строго сказала Катушка. – Последний раз спрашиваю: куда ты умудрилась засунуть шпаргалку?
   – Алла Викторовна!!! – возмутилась Юлька.
   И в тот момент закряхтел Батон, сражающийся на соседней парте со своими примерами:
   – Алла Викторовна, не понимаю… У меня вот тут икс заело…
   – Икс у него, видите ли, заело! – с облегчением сказала Катушка, беря у Батона исчерканный листок. – Вот видишь, Полторецкая, человек, в отличие от тебя, хотя бы честно признается. Гм… хм… угу… м-да… Ход решения в целом правильный, Демичев, даже более чем, но у тебя вот здесь описка. Из нее и вытекает неверный результат, а в целом… Так, дети, живо объясните мне весь этот кунштюк!
   Юлька и Батон переглянулись.
   – Понимаете, Алла Викторовна, приехал мой брат из Иркутска в университет поступать… – неуверенно начала Юлька. – А он в математике здорово сечет… то есть соображает… И вот вчера…
   – Ты хочешь сказать, что мальчик сумел втолковать вам принципы решения квадратных многочленов? За одну ночь? – сощурилась Катушка. – Свежо предание, Полторецкая, но верится с трудом!
   Учительница задумалась. Батон и Юлька тревожно смотрели друг на друга.
   – Ну, вот что, друзья мои, – заявила наконец математичка, торжественно вынимая из ящика стола желтые экзаменационные карточки. – Проведем эксперимент. Если вы сейчас, не сходя с места, решите вот эти примеры, переэкзаменовку я вам отменяю. И ставлю каждому по годовой тройке, поскольку в течение года вы, дорогие мои, трудолюбиво валяли дурака. Устраивает вас такое предложение?
   – Устраивает, – сказал Батон.
   – Ой, мамочки! – пискнула Юлька.
   И они одновременно протянули руки к билетам…
   Пашка ждал на лавочке перед школой, уткнувшись в книгу. Юлька сбежала со школьного крыльца и прыгнула в его объятия:
   – Тройка за год! Без переэкзаменовки! Ура-а-а!
   – А чего так мало? – расстроился Пашка. – Я-то думал…
   – …Слушай, наша Катушка просит тебя к ней подняться. В триста второй кабинет. Говорит, что должна своими глазами увидеть того, кто меня так выдрессировал. Сходи к ней, а?
   – Вот не было заботы… – проворчал Пашка, но сунул книгу под мышку и шагнул к крыльцу.
   Вернулся он через полчаса, сильно воодушевленный:
   – Классная тетка, между прочим, ваша Катушка! Здорово в интегральном исчислении петрит! Прямо Архимед!
   – Хуже, – буркнул Батон. – Ну, куда теперь?
   – В Евпаторию! К тете Клаве! – завопила Юлька. – А ты – в свою деревню, в Михеево! Пойдем твоему деду телеграмму дадим… На свободу с чистой совестью!
   – Я говорю – прямо сейчас куда? – Батон похлопал себя по карману, где звякнули браслеты. – Забыли?
   – Ты драгоценности в кармане таскаешь? – с ужасом спросила Юлька, мгновенно перестав скакать. – Очумел?
   – Нет, дома перед предками на стол надо было выложить! – огрызнулся Батон. – При себе надежней… Когда Натэлка с Белкой к Сове собирались? Может, они там уже?
   – Белка в такую рань добровольно ни в жисть не встанет, – уверенно сказала Юлька. – Сто раз успеем до дома дойти. Уй, как мороженого хочется! Пашка, бабки есть?
   Полундра была права: когда они, облизывая вафельные рожки, вошли во двор, Белка и Натэла как раз стояли на клумбе перед подъездом и ругались.
   – Ну и зачем ты, дура, ее отстирала?! Что мы теперь скажем? Что на улице нашли, такую всю чистую? Она же лучше, чем была, стала! – верещала Белка.
   – Я не могу отдавать человеку его вещь в грязном виде! – чеканила Натэла. – Я должна была…
   – А если это не ее вещь?!
   – Тогда тем более нечего нервничать.
   Перед такой непробиваемой логикой Белка смолкла и возвела глаза к небу. Натэла молча, осуждающе смотрела на нее. В руках ее была заметно посвежевшая кукла с вымытыми и расчесанными волосами, в отстиранном и отглаженном платье. Взяв ее, Юлька заметила идущую по подолу и рукавам платья вышивку – золотые и серебряные цветы. Нитки поблекли, местами вылезли, но все же вышивка выглядела очень изысканно. Подняв глаза, Юлька увидела, что окно Совы на третьем этаже открыто.
   – Вам надо идти, пока она дома. А то еще на рынок сбежит или в сберкассу…
   – Говорить будешь ты, – предупредила Натэла, в упор глядя на Белку.
   – Опять я?! Все я, да?! А ты будешь только глазками хлопать, умная какая!
   – Я очень плохо вру, – вздохнув, созналась Натэла. – Я понимаю, что надо… иногда… но плохо выходит. Сразу краснею и заикаться начинаю.
   – Ладно, – сдалась Белка. – Идем. Надо побыстрей, я Соне обещала, что два часа играть сегодня буду. Завтра концерт… Вы придете за меня болеть?
   – А это долго? – с тревогой спросила Юлька.
   – Нет! Два отделения по сорок пять минут.
   С арифметикой в отличие от алгебры у Полундры всегда все было в порядке. Быстро сложив и разделив в уме, она представила себе полтора часа Бетховена вперемежку с Шопеном и затосковала. Но радость от успешной переэкзаменовки еще не выветрилась, поэтому Юлька бодро пообещала:
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация