А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Большая книга приключений кладоискателей (сборник)" (страница 18)

   – Выходит, что мы бы в жизни ее не вычислили, – усмехнулся Пашка. – Я лично оказался дурнее всех: пробил Танин мобильный телефон через ментовскую базу и даже не заподозрил, что номер – тот самый, который нам дала Васильевна. А по домашнему телефону отвечал какой-то мужик, твердил, что никакой Нюты или Ани у них нет.
   – Отчим не знает, что я у бабушки Нютка, – объяснила Татьяна.
   – Хорошо, наши чижики, – Пашка весело кивнул на Атаманова с Батоном, – решили, что с утра в школе им делать нечего, и затеяли слежку у дома Тани. Батон, понятное дело, тут же ее и узнал…
   – Еще бы! – буркнул в качестве комментария Атаманов.
   – …и попытался произвести задержание. Но…
   – Ну и бегает она! – восторженно сообщил, снова перебив Пашку, Батон. – Мы ее только за Велозаводской догнали. Да еще чуть в автобус не впрыгнула! Но утром пассажиров полно, народ на работу едет, мы и подоспели. В жизни не видал, чтобы люди так носились!
   – Господи, кому он рассказывает… – пробормотала Белка.
   – Да, они подоспели и на ней повисли, – рассмеялся Пашка. – То есть Батон висел, правильно? Висел, как ризеншнауцер, пока Атаман звонил мне. У меня посреди лекции ка-а-ак мобильный заорет! Пришлось все бросить и бежать. Правда, хрен мне теперь зачет по высшей математике автоматом поставят. А все, Таня, из-за вас. Скажите, почему вы постоянно убегаете?
   – А что же вы хотели? – недовольно пожала плечами Татьяна. – Я Андрея вообще не узнала. Вижу – мчатся два малолетних бандита, орут… И вообще, мне надоело, что за мной все время кто-то бегает! Чего вы от меня хотите, в конце концов? Павел, я согласилась встретиться здесь с вами только для того, чтобы это прекратилось наконец. Я ничего вам не должна! Слышите? Я пришла только затем, чтобы так вам и сказать!
   В голосе девушки послышались истерические нотки. Пашка заметно растерялся, посмотрел на Соню, и та попыталась спасти положение:
   – Танечка, успокойтесь. Конечно же, никто от вас ничего не хочет. Просто в этом деле замешаны очень большие ценности, и мы бы хотели…
   – Что вы хотели? – перебила Таня. – Я тут ни при чем, слышите? И отвечать на ваши вопросы не обязана!
   – Разумеется, но… Может, мы могли бы просто поговорить, и…
   – Мне не о чем с вами разговаривать! – отрезала Татьяна, глядя мимо Сони уничтожающим взглядом на Пашку. – Допрашивать меня вы не имеете права, и если я еще раз увижу вас или ваших малолетних уголовников, позвоню в милицию! Всего хорошего!
   Она круто развернулась на каблуках и четким солдатским шагом покинула ресторан. Пашка ошарашенно смотрел ей вслед.
   – Адьос, команданте… – пробормотал он.
   – Полторецкий, ты полный идиот, – холодно сказала Соня.
   – Согласен.
   – Почему?! – в три голоса заорали Атаманов, Батон и вместе с ними Миша.
   Девчонки переглянулись, снисходительно пожали плечами и дружно покрутили пальцами у виска. Им все было понятно.
   – Потому что бесцеремонно влез в область личных отношений, – четко сформулировала Соня. Допив коктейль, она отставила в сторону пустой стакан и пожала плечами. – Боюсь, теперь у нас вообще ничего не получится.
   – Но послушай… – начал Пашка.
   – Нечего тут слушать! В принципе, она ни в чем не виновата. Да, скорее всего, у нее не украли сумку с кладом, а она сама ценности отдала Модзалевскому! Или он каким-то образом у нее их выманил. Потому что она насмерть в него влюблена! Такая твоя версия?
   – В общем, да…
   – И на что ты рассчитывал? Я тебя спрашиваю, Полторецкий, чего ты ждал?! – Соня, что бывало крайне редко, рассердилась по-настоящему, ее черные глаза сверкали, как у Кармен, и Белка, хорошо знавшая сестру, на всякий случай отодвинулась подальше. – Думал, она будет здесь, среди чужих, посторонних людей, среди этой мелюзги, обсуждать свои чувства? Под твое ерничанье и дуракаваляние? Тебе бы, Полторецкий, не с людьми о жизни разговаривать, а со своим компом в крестики-нолики играть. И еще неизвестно, кто умней окажется! Все, ты мне надоел, мне пора, у меня скоро Брамс в Большом зале. Бэлла, чтобы в семь часов была дома и сидела за роялем. Твои этюды я проверю сама!
   Резко поднявшись, Соня обвела притихшую компанию огненным взором и удалилась из ресторана. За соседними столиками уже никто не разговаривал, не читал газеты и не тыкал в кнопки мобильного: все наблюдали бурное реалити-шоу. Его участники, не замечая внимания окружающих, уныло поглядывали друг на друга и молчали.
   – Ну, господа и дамы? – наконец пришел в себя Пашка. – Мнения имеются?
   – Согласна с Соней по всем пунктам, – проворчала Полундра. – Пашка, ты придурок.
   – Я уже сказал – не возражаю. Жду чего-нибудь более конструктивного. Пацаны, мысли есть?
   – Я есть хочу, – чихнув, объявил Батон. – С утра не жрамши.
   Белка закатила глаза. Полундра высказалась нелитературно. Натэла молча придвинула голодающему половинку своего гамбургера и смотрела глазами печальной лани, как Батон вгрызается в него. Когда с гамбургером было покончено, Натэла задумчиво произнесла:
   – Я, конечно, могу ошибаться, но моя бабушка говорит, что безвыходных положений не бывает.
   – Это барон Мюнхгаузен говорил, – машинально заметил Миша.
   Вся компания свирепо воззрилась на него, и Атаманов прорычал:
   – Ты того, не выступай, пацан! Наша бабка круче твоего барона в сто пятьдесят раз! Натэлка, молодец! Батон, хватит жрать, вставай, поехали! Еще раз чихнешь на меня своими соплями – побью. Достал! У Нино Вахтанговны сегодня спектакль, или как?
   – Должна быть дома, – взволнованно сказала Натэла, поднимаясь.
   Через полминуты за столиком «Макдоналдса» никого не было.
   Вечером Таня лежала на диване у себя дома, завернувшись в старенький плед, и рыдала. Пользы от ее занятия не было никакой, но взять себя в руки и переключиться на что-нибудь другое, хотя бы на подготовку рисунка к завтрашним занятиям в училище, девушка не могла. В квартире никого не было, отчим и мама еще не вернулись с работы, за окном лил дождь, телефон молчал.
   Неожиданно раздался звонок в дверь. Таня не повернула головы, уверенная, что если подойдет к двери, то услышит убитый жизнью голос: «Хазайка, картошка хароший нада?» Снова позвонили: громче и настойчивее. Пожав плечами, Таня сбросила плед, влезла босыми ногами в тапки и пошла к двери. Открыв ее, не смогла ничего сказать, только вырвалось:
   – Ой…
   Перед ней стояла пожилая дама в шикарном кожаном пальто, в шляпе с вуалеткой и с бодро дымящей из-под нее сигаретой. Встретившись глазами с Татьяной, дама лихо загасила сигарету о стену и сообщила:
   – Все время боюсь, что это сооружение, – энергичный жест в сторону вуалетки, – загорится. Вредная привычка, но бросать курить в моем возрасте смешно. Приходится дымить в кулак… Простите, вы – Таня Осипова?
   – Да. – И вдруг Таня узнала хрипловатый, насмешливый голос, и нос с горбинкой, и черные, живые, совсем молодые глаза. Рот открылся сам собой. Вместо голоса извергся восторженный писк: – Ой, мамочки! Вы – Нино Мтварадзе?
   – Ого! – не без удовольствия воскликнула бабушка Натэлы. – Но, девочка моя, вы слишком молоды, чтобы быть поклонницей моего таланта!
   – Моя мама вас просто обожает! Она все ваши фильмы видела по сто раз! У нее даже фотография есть из журнала «Советский экран», вы там…
   – С Арменчиком, – любезно подсказала бабушка.
   – Да, с Джигарханяном. Господи, Нинико Вахтанговна! Я… я… Ой! – не находя слов, Таня прижала руки к груди и, казалось, вот-вот запрыгает, как маленькая девочка при виде феи-крестной.
   Старая актриса молча, с улыбкой смотрела на нее, и постепенно Таня пришла в себя.
   – Неужели вы… ко мне? Вы, наверное, ошиблись дверью. У вас в нашем доме знакомые, да?
   – Нет, девочка моя, я именно к вам. – Нино Вахтанговна перестала улыбаться и серьезно, пристально посмотрела на Таню. – Я пришла к вам извиниться за отвратительное поведение друзей моей внучки.
   Таня перестала улыбаться. Взгляд ее стал тревожным.
   – Деточка, вы позволите мне войти?
   – Конечно. – Таня шагнула назад, в прихожую. – Проходите, пожалуйста…
   Два часа спустя, сидя в собственной гостиной, Нино Вахтанговна рассказывала:
   – Самое трудное было – смыться из квартиры до прихода мамаши. Она, как сказала девочка, моя трепетная поклонница. Видит бог, поклонницы кого угодно отправят на тот свет раньше намеченного! Пришлось оставить пять автографов, подписать книгу воспоминаний жены Зямки Гердта, пообещать написать собственные мемуары и подарить с надписью… Ох! Как все это утомительно, вы бы знали!
   – Ну, что, что она тебе рассказала?! – допытывалась Натэла, утратив свою обычную сдержанность.
   Остальные члены компании молчали, хотя выражение лиц у всех было такое же, как у Натэлы. Даже Игорь Петрович, заглянувший в дом Мтварадзе по-соседски и утонувший в огромном кожаном кресле, не мог скрыть любопытства.
   – Ну, не мучайте же нас, дорогая Нинико! – пророкотал он своим генеральским басом, к которому Нино Вахтанговна испытывала непреодолимую слабость. – Молодое поколение почти в обмороке, вы же видите! И мне тоже ужасно интересно!
   – Ничего интересного, – с нарочитым безразличием отмахнулась старая актриса. – Лишний раз убедилась, какими дурами становятся женщины, когда влюбляются. Девочки, я для вас говорю! При любых обстоятельствах сохраняйте ясность рассудка!
   – Ба-а-а-бушка… – жалобно протянула Натэла.
   – Да я же рассказываю, рассказываю! История стара как мир: наша Таня влюбилась в Антошу Модзалевского. Познакомились на каком-то концерте, встретились несколько раз, а потом у Модзалевского начались зачеты-экзамены, и они перестали видеться. Таня говорит, что он был очень занят, я же подозреваю, что невзрачная девушка ему просто надоела. Мне пришлось просмотреть целую пачку фотографий красавчика, политых ее слезами. Действительно, хор-рош, мерзавец! В семнадцать лет лично я из-за такой сволочи могла бы… Впрочем, вам об этом еще рано… То есть так бы они, видимо, и не встретились больше, если бы Таня не нашла в монастырской стене клад и не приволокла его домой.
   – То есть его у нее не украли? – уточнил Пашка.
   – Нет, донесла в целости и сохранности. Хотя и уверяла, что было довольно тяжело. Таня немедленно позвонила Антону, ведь он, как студент-историк, мог знать, что делать с древностями и как поступить. Но, скорее всего, у нее просто появился прекрасный повод встретиться с ним еще раз. И повод себя оправдал: Модзалевский примчался как на метле. Судя по тому, что рассказывает Таня, юноша вообще крайне честолюбив, уверен в собственной исключительности и жаждет славы и признания.
   Миша и Пашка переглянулись и кивнули друг другу. Пашка оглянулся на Соню. Та хранила ледяное молчание. Белка едва заметно усмехнулась. Полундра нахмурилась. Атаманов сочувственно вздохнул.
   – И конечно, она ему все отдала! – пожала плечами Нино Вахтанговна. – Модзалевский заявил, что у него есть знающие люди, которые могут оценить находку и подсказать, что с кладом делать. И, разумеется, пропал. Неделю Таня ждала, потом сама позвонила ему. Модзалевский заявил, что клад у него украли, и повесил трубку.
   – Вот свинья… – пробормотала Соня.
   Пашка с изумлением посмотрел на нее: подобные слова старшая сестра Гринберг использовала крайне редко. И даже тронул ее за руку. Соня пальцы отдернула и вздохнула:
   – Господи, неужели она ему поверила?
   – В тот момент, видимо, да, – вздохнула в ответ старая актриса. – Не забывайте, Таня до сих пор еще влюблена в него, а уж тогда… В подобном состоянии мы, женщины, вообще верим любому бреду. Даже когда на нас обещают жениться.
   – Нино, они же еще дети! – взволнованно напомнил из кресла генерал Полторецкий. – Вы уверены, что им следует это… мм… знать?
   – Игорь Петрович, я потому и говорю, что они дети! – парировала бабушка. – Взрослым этого уже объяснять не надо! Ну, так вот, Танечка поверила, поплакала, пожалела, но поделать уже ничего нельзя было. В милицию заявлять глупо, ей могли просто не поверить, а если бы поверили, вышло бы еще хуже. Ведь по закону она обязана была сдать найденное в… компетентные органы, а не вручать своему любовнику… Игорь Петрович, не надо так на меня смотреть!
   – А что Модзалевский? – живо заинтересовался Пашка.
   Подошва Сониной туфли проехалась по его ноге, он умолк, но смотрел на Нино Вахтанговну с тем же любопытством.
   – Не знаю, не знаю… – фальшиво отмахнулась та. – У вас, молодежи, все теперь быстро. Вот вам последствия современной кинематографической продукции! А почему? Потому что нет качественных сценариев и хороших актеров. Берут на главные роли своих… Ладно, ладно, Игорь Петрович, не буду портить вам внуков… Таким образом, девочка потеряла разом и клад, и… сердечного друга. Плакала, пила валерьянку, между делом сдавала экзамены, а потом отправилась в Михеево полоть грядки с луком. В первый же день бабушка рассказала ей, что возле реки опять копаются археологи. Таня заинтересовалась, села на велосипед, поехала туда… И угадайте, кого она увидела?
   – Модзалевского! – хором сказали все. А Миша еще застенчиво уточнил:
   – И меня со Славкой.
   – Вы, молодой человек, и ваш Славка ее мало интересуете, – строго сказала бабушка. – Она вновь увидела своего возлюбленного, на сей раз в составе археологической экспедиции. Счастье ее безгранично… в отличие от Модзалевского. Он, я думаю, был крайне озадачен. Вряд ли юноша мог рассчитывать на такое совпадение. Он выбрал район исторического стояния на Угре как раз потому, что место известно своими находками. Кто мог предполагать, что как раз туда приедет на каникулы Таня?
   – Да, и правда, – подтвердил Миша. – Мы со Славкой все лето удивлялись, почему его так злит эта девчонка. Мы ведь не знали, что они знакомы, Антон не говорил, и Нютка… то есть Таня… тоже молчала. Просто приезжала каждый день на велосипеде, говорила, что ей интересно, как идут раскопки. Иногда еду привозила, пирожки какие-то, картошку тушеную. Один раз приехала заплаканная: везла кастрюлю щей и уронила ее с багажника. Мы со Славкой ее утешали, щи доели, которые остались, а Антон даже из палатки не вышел.
   – Блин! Так они поэтому ничего и не нашли! – вдруг подскочила на месте Полундра. – Он хотел «найти» там Танины мечи! А как бы он их нашел, если бы Танька их тут же узнала? Приехала бы на другой день, посмотрела – и узнала бы. О-о-о, теперь понятно, почему мечи были грязью вымазаны! Модзалевский их специально испачкал! Чтобы было похоже, что они с четырнадцатого века там лежат!
   – Позвольте, позвольте… – нахмурился Игорь Петрович. – Ведь русские и татары стояли на Угре в конце пятнадцатого века!
   – Тем и интереснее! – неожиданно ответил Миша, задумчиво поправив очки. – Кажется… кажется, я начинаю понимать. Ведь Антон все лето твердил об ожидающем нас исключительном открытии, о новой загадке археологии… В самом деле, найти на месте сражения, которое состоялось в пятнадцатом веке, оружие, датируемое четырнадцатым… Это действительно могло быть настоящей сенсацией! Модзалевский стал бы знаменитостью, о нем заговорили бы и в университете, и в археологических кругах. Конечно, со временем, я думаю, разобрались бы… То есть прямую подтасовку, может, и не обнаружили бы. Но установить, что оружие пролежало пять веков не в этой земле, а в каком-то другом месте, – смогли бы обязательно. Но понадобились бы довольно долгое время, дорогостоящие экспертизы… А Антон по-прежнему оставался бы героем! Кхм… Здорово придумал, сволочь!
   Некоторое время все молчали. Затем Соня тихо спросила:
   – Нинико Вахтанговна, а вы сказали ей? Ну… про Антона? Про то, как он использовал ее?
   – Нет. Не стала, – помедлив, ответила бабушка. – Получилось бы довольно жестоко, на мой взгляд. И бесполезно. Ведь она о многом уже сама догадывается. Но все еще любит мерзавца и ни во что не хочет верить.
   – Вах, но ведь надо что-то делать! – вскинулась Натэла, сверкнув глазами.
   Сидящий рядом Серега шумно вздохнул, но Натэла ничего не заметила и страстно продолжала:
   – Бэбо! Нельзя все так оставить! Ведь она может… Ведь она всю жизнь будет мучиться!
   – Вряд ли, – поморщилась бабушка. – Сейчас на подобные чувства люди уже не способны.
   – Ты сама говоришь, что все может быть! Нельзя, чтобы она всю жизнь любила подлеца! Так… так… Так нечестно! Неправильно!
   – Точно! – в тон Натэле заявил Атаманов. – Надо нам всем, мужикам, сходить и морду ему набить. Так сказать, коллективно. За все сразу!
   – Оно, может, и справедливо, но Тане не поможет, – поспешно вмешался Игорь Петрович. – Тут нужно идти другим путем.
   – И потом – чаша-то где? – напомнила Юлька, не утратившая здравого смысла. – Мечи-то хоть нашлись, а где чаша, я вас спрашиваю? Золотая которая, с камнями. Он же ее, гад, заныкал и продать собирается! Соломон Борисович человек порядочный, не согласился, но какой-нибудь жулик обязательно найдется.
   – В Интернете дерьма много плавает, – согласился с кузиной Пашка. – Мать, дело говоришь, надо что-то делать!
   – А зачем он мечи зарыл в наш огород? – вдруг подал голос Батон. – Дед, между прочим, там до сих пор роется, как экскаватор, думает сундук с деньгами найти. Вчера телеграмму прислал: «Пока нет, но скоро будет!» Ну, не вышло открытие подстроить, так забери мечи назад в Москву, продай там… или хотя бы дома под кровать кинь. Зачем же было в чужую картошку зарывать?
   Наступила тишина. Все сосредоточенно размышляли. Первым подал голос Миша:
   – Наверное, он просто не мог их забрать. Мы уезжали с ним вместе, я бы заметил лишнюю сумку, мог спросить, что в ней, вот он и боялся. Вероятно, он хотел их спрятать до времени.
   – Допустим, – поморщилась Юлька. – Но вы-то уехали в конце августа, а мы мечи нашли в начале октября! Почему он столько времени за ними не приезжал, скажет мне кто-нибудь?
   – Дела? Занят был? – предположил Батон.
   Никто даже не улыбнулся. В гостиной Нино Вахтанговны снова повисло молчание.
   – Более всего мне жалко Таню, – тихо сказала, наконец нарушив его, старая актриса. – Действительно, в восемнадцать лет такие удары слишком тяжелы. Если бы можно было хотя бы отвлечь ее от этого подонка со сладкой рожицей… Девочки, никогда в жизни не влюбляйтесь в красавчиков! Чем бельмондистее мужик, тем лучше!
   – Чем – что? – чуть не подавился пахлавой Батон.
   – Бельмондистее. То есть похож на Бельмондо. Жизнерадостная обезьяна гораздо надежнее, чем самовлюбленный красавчик. Натэла, имей это в виду!
   Все находящиеся в комнате мужчины, включая Игоря Петровича, дружно взглянули в огромное зеркало на стене. Атаманов остался весьма собой доволен. Пашка, наоборот, нахмурился, скорчил в зеркало зверскую рожу и покосился на Соню. Та, не замечая его гримас, о чем-то сосредоточенно думала. Потом медленно произнесла:
   – Кажется, я знаю, как поступить…
   – Соня, ты гений! – воскликнул Полторецкий-старший, когда Соня закончила излагать свой план.
   Девчонки дружно заверещали от радости, Миша широко улыбнулся. Атаманов и Батон показали друг другу большие пальцы. Пашка повернулся к деду и серьезно спросил:
   – Петрович, если женщина и красивая, и умная, – это опасно?
   – Это со-кру-ши-тель-но! – хлопнул ладонью по колену генерал. – И потому говорю тебе еще раз: проведи сравнительный анализ своих умственных данных и мозгов присутствующей здесь очаровательной мадемуазель, как следует подумай, взвесь все варианты и неизбежные последствия и…
   – Женись! – с триумфом закончила Нино Вахтанговна.
   Грянул хохот, от которого задрожали стены. Не смеялись только Пашка и Соня, задумчиво уставившиеся друг на друга.
   – План действительно заслуживает признания, – отсмеявшись, признал Игорь Петрович. – Но мне только непонятно, каким образом мы заставим Соломона Борисовича играть по нашим картам.
   – Вот уж что будет как раз очень просто… – улыбнулась Соня. – Позвольте мне.
   И прежде чем кто-нибудь из компании понял, что она хочет делать, Соня достала мобильный, набрала номер и заговорила:
   – Шолом, Соломон Борисович. Это Соня Гринберг. Нет, мамы еще нет в Москве, но она будет через три дня, в субботу. Правда, ненадолго, двадцать первого снова улетает, в Вену. Не за что, не за что… Соломон Борисович, не могла бы я попросить вас о небольшом одолжении?

   В субботу к вечеру дождь прекратился и из серых облаков вылезло неяркое осеннее солнце. Пятна «зайчиков» запрыгали по стенам гостиной Нино Вахтанговны, где, как и три дня назад, собралась вся компания Юльки Полундры плюс Миша Варламенко, плюс Игорь Петрович и бабушка Нинико, плюс… Таня.
   Никто из Юлькиной компании до последнего не верил, что Таня согласится на задуманную авантюру. Не сомневалась только Натэла, твердо заявившая: «Если бабушка берется – все будет хорошо!» Так и вышло. Старая актриса полтора часа проговорила с девушкой по телефону, терпеливо выслушивая Танины рыдания, стоны, уверения, что она не хочет, не может, не будет никогда и т. п. и т. д., – и все-таки добилась своего. В субботу, в пять часов вечера, Таня стояла на пороге Натэлиной квартиры – растерянная, заплаканная, с растрепанными волосами, комкающая в руках свой нелепый берет с помпоном.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация