А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Хана. Аннабель. Рэйвен. Алекс (сборник)" (страница 1)

   Лорен Оливер
   Хана, Аннабель, Рэйвен, Алекс: сборник рассказов

   Посвящается всем поклонникам трилогии «Делириум». Спасибо вам за поддержку, воодушевление и пылкие просьбы о том, кого же следует выбрать Лине. Вы – молодцы.

   Хана

   Глава первая

   Когда я была маленькой, то зимой я больше всего любила кататься на санках. Как только выпадал снег, я договаривалась с Линой, и мы встречались у подножия Коренит-Хилл – западнее Бэк-Коув. Вместе мы прокладывали путь сквозь мягкие горы свежевыпавшей муки. Изо рта у нас вырывались облачка пара, пластиковые санки беззвучно ехали за нами, а сосульки отражали солнечный свет, делая окружающий мир новым и незнакомым.
   С вершины холма открывался потрясающий вид. Сначала тянулась размытая линия невысоких кирпичных зданий, сгрудившихся у пристаней. Сразу же за ними темнел залив и береговые острова с белыми шапками – можно было легко рассмотреть Литтл-Даймонд-Айленд и Пикс-Айленд с его чопорной сторожевой башней. Вдалеке проплывали массивные патрульные суда. Они тащились по серой воде в соседние порты и направлялись в открытый океан, подмигивающий и танцующий у горизонта.
   – Сегодня я доеду аж до Китая! – возвещала я трубным гласом, рассекающим тишину.
   А Лина делалась белой, как снег, который налипал на ее выцветшую куртку, и шептала:
   – Тсс, Хана! Тебя могут услышать!
   Нам не полагалось болтать о других странах и даже знать их названия. Все эти странные, зараженные места превратились в достояние истории. Однажды они рухнули, охваченные хаосом и мятежами. А причиной стала болезнь – амор деририа невроза.
   Но у меня имелась секретная карта, которую я хранила под матрасом. Она была спрятана в одной из книг, унаследованных мной от дедушки. Регуляторы тщательно листали страницы, дабы убедиться, что ничего запретного там нет. Но карту они проглядели. Еще бы: я засунула ее в толстый детсадовский учебник – адаптированное издание руководства «Ббс». Между прочим, на обложке не имелось картинки со стеной вокруг Соединенных Штатов, зато внутри была куча информации. Я и вообразить не могла, что мир настолько огромен.
   – Китай! – снова орала я, чтобы поддразнить Лину и показать: я не боюсь ни регуляторов, ни патрульных, ни родителей.
   Кроме того, здесь мы были одни. На Коронет-Хилл всегда так. Ведь он находится возле границы и рядом с домом Киллианов, в котором вроде бы водятся призраки зараженной пары. Их приговорили к смерти за сопротивление во время блицкрига. В Портленде хватает более популярных мест для катания.
   – А может, я попаду во Францию. Я слышала, в Париже классно зимой.
   – Хана!
   – Шучу, Лина, – отвечала я. – Я тебя не брошу.
   Затем я плюхалась на санки, отталкивалась и мгновенно набирала скорость. Порывистый ветер обжигал кожу, а деревья по обеим сторонам сливались в размытые пятна. Я слышала позади себя крик Лины, но ее голос заглушал свист вихря и безудержный смех, который рвался у меня из груди. Быстрее, быстрее! В висках стучал пульс, в горле саднило, меня переполняли ужас и восторг. Бесконечный простор и буруны сугробов вставали мне навстречу, когда склон холма заканчивался…
   Каждый раз я загадывала желание: я хочу взлететь в воздух. Пускай меня сбросит на землю, а потом я исчезну в ослепительном чистейшем сиянии и никогда не вернусь назад.
   Но сани всегда замедляли ход. Они натыкались на что-то, скрежетали и останавливались. Я с неохотой отряхивала комья снега с перчаток и оборачивалась, чтобы посмотреть, как съедет Лина – гораздо медленнее и осторожнее.
   Как ни странно, именно об этом я мечтаю сейчас – летом перед моим исцелением, когда могу наслаждаться теплыми месяцами в полной мере. Я будто качусь на санках с горы. Я стремительно лечу к сентябрю, к тому дню, когда мне больше не будет грозить амор делириа невроза.
   И мне на миг делается страшно. Вскоре меня затянет в иной мир.
   Прощай, Хана.
   – Превосходно! – Моя мать едва прикасается к губам салфеткой и лучезарно улыбается миссис Харгроув, сидящей напротив. – Прелесть!
   – Спасибо, – невозмутимо отзывается та, как будто она лично, а не ее повар приготовила трапезу.
   К матери три раза в неделю приходит домработница, но до сих пор я не знала ни одной семьи, в которой была бы настоящая прислуга. А у мэра Харгроува и его семьи она есть. Девушки скользят по обеденному залу, разливая воду из серебряных кувшинов, наполняя блюда хлебом, подливая вино.
   – А ты как думаешь, Хана? – мать поворачивается ко мне и многозначительно кивает.
   – Превосходно, – послушно повторяю я.
   Мать слегка прищуривается – подозревает, что я над ней насмехаюсь. Это же ее любимое словечко в данном сезоне. Поведение Ханы на эвалуации – превосходно. Количество набранных Ханой очков – почти превосходно. Хану выбрали в пару Фреду Харгроуву – сыну мэра! Не правда ли, превосходно? Ну, если не считать небольших недоразумений… но в конце концов все уладилось…
   – В лучшем случае, посредственно, – небрежно бросает Фред.
   Мэр Харгроув чуть не захлебывается водой. Миссис Харгроув ахает:
   – Фред!
   А он подмигивает мне. Я наклоняю голову, пряча улыбку.
   – Я прикалываюсь, мам. Было восхитительно. Но, может, Хана утомилась обсуждать качество зеленой фасоли?
   – Хана, тебе скучно? – обращается ко мне миссис Харгроув.
   Она определенно не понимает, что ее сын подтрунивает над ней, и таращится на меня своими водянистыми глазами.
   – Ничуточки, – бормочу я, стараясь придать голосу хоть немного искренности.
   Я в первый раз ужинаю с Харгроувами, и мои родители целую неделю вдалбливали мне, как важно им понравиться.
   – Не прогуляться ли вам с Ханой по саду? – заявляет мэр Харгроув, отодвигая стул. – До кофе и десерта еще несколько минут.
   – Нет-нет! – вырывается у меня.
   Незачем мне оставаться с Фредом наедине!
   Он вообще-то симпатичный. Да и благодаря пакету информации, полученному от эвалуаторов, я хорошо подготовилась к беседам на интересные ему темы – гольф, кино, политика. Однако я до сих пор нервничаю в его присутствии. Фред старше меня, он исцелен, и у него уже была пара. Все в нем – от сверкающих серебряных запонок до волос, аккуратно ложащихся на воротник, – заставляет меня чувствовать себя девчонкой, глупой и неопытной.
   Но Фред мигом встает.
   – Отличная идея, Хана, – утверждает он и протягивает мне руку.
   Я колеблюсь. Физический контакт с парнем здесь – в ярко освещенной комнате, на виду у бесстрастно взирающих на меня родителей – смущает меня. Но Фред Харгроув – моя пара, значит, ничего не запрещено. В итоге Фред помогает мне встать. Ладонь у него сухая и куда более шершавая, чем я ожидала.
   Мы покидаем обеденный зал и направляемся в холл, обшитый деревянными панелями. Фред пропускает меня вперед. Я ощущаю его взгляд, скользящий по моему телу, его близость и запах – и мне делается неуютно. Фред большой. И он выше Стива Хилта.
   Когда подобное сравнение приходит мне в голову, я злюсь.
   Наконец мы выбираемся на заднее крыльцо, и я забиваюсь в угол, подальше от Фреда. Он не приближается, и я испытываю облегчение. Я прислоняюсь к перилам и смотрю на просторный сад, окутанный тьмой. Ажурные фонарики освещают ветви берез и кленов, шпалеры со вьющимися розами и клумбы с кроваво-красными тюльпанами. Доносится стрекот сверчков. В воздухе пахнет влажной землей.
   – Как красиво! – восклицаю я.
   Фред усаживается на перила, закинув ногу на ногу. Лицо его скрыто тенью, но я готова поклясться, что он улыбается.
   – Мама любит возиться в саду. Наверняка ей нравится прополка. Честное слово, иногда мне кажется, что она нарочно сажает сорняки, чтобы потом их выдергивать.
   Я не отвечаю. По слухам, чета Харгроувов состоит в тесных отношениях с президентом АБД, одной из самых сильных противоделирийных групп в стране. Неудивительно, что миссис Харгроув обожает вырывать с корнем ползучую поросль, позорящую ее владения. Подобного жаждет и АБД: полностью истребить болезнь – порочное, извращенное чувство, которое не поддается контролю.
   У меня появляется ком в горле. Я сглатываю и вцепляюсь в перила, находя утешение в их шероховатости и основательности.
   Я должна быть благодарна. Вот что мне твердит мать. Фред красив, богат и вполне мил. Его отец – самый влиятельный человек в Портленде, и сын будет его преемником. Но на сердце у меня тяжело.
   Фред одет так же, как и его отец.
   Мне вспоминается Стив – его непринужденный смех, длинные загорелые пальцы, скользящие по моему бедру, – но я быстро прогоняю знакомый образ прочь.
   – Хана, я не кусаюсь, – весело произносит Фред.
   Я не уверена, действительно ли он приглашает меня к сближению, и поэтому предпочитаю оставаться на месте.
   – Я вас не знаю, – отвечаю я. – И я не привыкла разговаривать с парнями.
   Я вру – как-никак мы с Анжеликой с головой нырнули в андеграунд, но Фред, разумеется, не в курсе.
   Он разводит руками.
   – Я – открытая книга. Теперь твоя очередь, Хана.
   Я отвожу взгляд. У меня скопилось много вопросов. Каким ты был до исцеления? Твое любимое время суток? Какой была твоя первая пара и что у вас не заладилось? Но они неуместны. И Фред, конечно, на них не ответит или выложит мне что-нибудь заученное и правильное.
   Он вздыхает.
   – А ты, Хана, – полнейшая тайна. Ты очень красива и умна. Ты любишь бегать, а еще ты была президентом дискуссионного клуба. – Он придвигается ко мне. – Вот и все, что мне известно.
   – А больше и не надо, – с нажимом произношу я.
   Уже вечер, но на улице по-прежнему жарко. Интересно, а что делает Лина? Скоро комендантский час, и она, вероятно, дома. Возможно, читает или играет с Грейс.
   – Умная и красивая, – повторяет Фред. – И простая. Превосходно.
   Опять это слово. Оно, как запертая дверь, – давящее, удушающее.
   Меня отвлекает какое-то движение в саду. Одна из теней движется – и прежде чем я обращаю на нее внимание Фреда, из-за деревьев выходит человек с армейским ружьем. Я инстинктивно вскрикиваю. Фред оборачивается и смеется.
   – Не волнуйся, – усмехается он. – Дерека не надо бояться.
   Я пожимаю плечами, а Фред поясняет:
   – Дерек – один из отцовских охранников. Службу безопасности усилили. Ведь… – Он умолкает, не договорив.
   – Что?.. – напоминаю я.
   Фред отводит глаза.
   – Обычные сплетни. И они преувеличены, – отвечает он небрежно. – Но кое-кто считает, что движение сопротивления активизируется. Не все верят, что заразных, – он недовольно кривится, – уничтожили во время блицкрига.
   Меня передергивает, как будто я сунула пальцы в розетку.
   – Отцу, в общем, наплевать, – ровным тоном произносит Фред. – Но лучше перестраховаться, чем потом жалеть, верно?
   Я молчу. А что Фред стал бы делать, узнай он про запрещенные вечеринки и концерты андеграунда? А если бы ему доложили, что еще на прошлой неделе я позволила парню не только поцеловать себя, но и погладить по бедру?
   – Давай прогуляемся? – вопрошает он.
   – Нет, – отвечаю я быстро и резко. Он удивлен.
   Я изображаю натянутую улыбку.
   – Ну, то есть… мне нужно в уборную.
   – Я тебе покажу, где она, – предлагает он.
   – Спасибо, не стоит, – настойчиво говорю я, убираю волосы с лица и приказываю себе успокоиться. – Наслаждайтесь вечером. Я сама найду дорогу.
   – И к тому же самостоятельная, – непринужденно отзывается Фред.
   По дороге в туалет я различаю приглушенные голоса из кухни – должно быть, там болтают слуги Харгроувов. Рядом находится обеденный зал, и тут я слышу, как миссис Харгроув произносит фамилию «Тиддлы». У меня сжимается сердце. Может, мне померещилось? Они что, говорят о семье Лины? Я придвигаюсь к приоткрытой двери.
   Моя мать изрекает:
   – Мы не хотели, чтобы маленькая Лина страдала из-за своих родственников. Одно плохое яблоко…
   – От которого может сгнить дерево! – чопорно возражает миссис Харгроув.
   Меня захлестывает гнев! Распахнуть бы пинком дверь и влепить пощечину самодовольной миссис Харгроув!
   – Лина – милая девочка, – настаивает моя мать. – Они с Ханой неразлучны с раннего детства.
   – Вы намного более чутки, чем я, – произносит миссис Харгроув. – Я бы никогда не позволила Фреду общаться с членом такой… запятнанной семьи. Голос крови, знаете ли.
   – Но болезнь не передается через кровь, – перебивает ее моя мать. Теперь мне безумно хочется ворваться в зал и обнять ее. – Подобные идеи давно устарели.
   – Но они зачастую основывались на фактах, – не унимается миссис Харгроув. – Несомненно, при обнаружении на ранней стадии…
   – Конечно-конечно, – выпаливает мать. Ей надо задобрить миссис Харгроув. – Вопрос крайне сложный. Но мы с Гарольдом всегда старались полагаться на естественный ход вещей. Мы чувствовали, что в какой-то момент девочки отдалятся друг от друга. Они слишком разные. На самом деле меня изумило, что их отношения длились так долго.
   Наступает неловкая пауза.
   – А мы, похоже, оказались правы, – опять продолжает мать. – Летом девочки практически не общались. Значит, наша тактика сработала.
   – Замечательно.
   Неожиданно, прежде чем я успеваю пошевелиться или как-либо отреагировать, дверь открывается. Я, захваченная врасплох, застываю на месте преступления. Мать ахает, но миссис Харгроув не выглядит ни удивленной, ни смущенной.
   – Хана! – щебечет она – Ты как раз вовремя! Мы приступаем к десерту.
   Вернувшись домой и запершись в комнате, я впервые за весь вечер начинаю дышать нормально.
   Я переставляю стул к окну. Если прижаться лицом к стеклу, будет виден дом Анжелики Мэрстон. Там темно. Я ощущаю укол разочарования. Мне необходимо что-нибудь сделать сегодня. Меня одолевает зуд, нервозное, возбуждающее ощущение. Мне нужно выбраться отсюда.
   Я расхаживаю по комнате, беру с кровати телефон. Уже поздно, двенадцатый час. На мгновение я задумываюсь, не позвонить ли Лине. Мы не разговаривали восемь дней, с того самого вечера, когда она заявилась на вечеринку в Роаринг-Брук-Фармс. Думаю, она боялась музыки и неисцеленных парней с девушками. Может, она решила, что я больна?
   Я открываю мобильник, набираю первые три цифры ее номера. Потом захлопываю крышку. Я уже оставляла ей два или три сообщения. Она явно игнорирует меня.
   А если она спит? Вдруг я разбужу ее тетю Кэрол? Тогда скандала не оберешься. И мне нельзя рассказывать Лине про Стива Хилта – я не хочу пугать ее, и, похоже, она донесет на меня. Я не могу признаться ей в том, какие чувства я сейчас испытываю. Моя жизнь сжимается вокруг меня, как будто я бреду сквозь анфиладу комнат, которые становятся все меньше. Она возразит, что я везучая и должна радоваться своим оценкам на эвалуации.
   Я швыряю телефон на кровать. И он сразу начинает жужжать. Новое смс. Я вздрагиваю. Мой номер мало кто знает – и почти никто не может похвастаться сотовым. Я снова хватаю мобильник и неуклюже открываю его дрожащими пальцами.
   Ну, конечно, смс от Анжелики.
   «3амучил кошмар – на углу Вашингтона и Оук пятнадцать кроликов зазывали меня на чаепитие. Скорее бы меня исцелили!»
   Наши сообщения, касающиеся андеграунда, приходится тщательно шифровать, но данное послание понять нетрудно. Встречаемся на углу Вашингтона и Оук через пятнадцать минут.
   Намечается вечеринка.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация