А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Фронтир. Дорога на двоих" (страница 1)

   Константин Калбазов
   Фронтир. Дорога на двоих

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
* * *

   Глава 1
   Куроки

   Выбеленный потолок из плотно подогнанных досок. По центру висит керосиновая лампа. На стекле – незначительные следы копоти. Как видно, за чистотой тут следят тщательно, если не забывают регулярно мыть его. Можно было бы подумать, что лампой пользуются не очень давно, но это не так. На корпусе явно видны следы потертостей и облупившаяся краска. Вещь уже давно не новая.
   Сейчас на кончике фитиля пламя отсутствует. В этом нет необходимости, солнечный свет заливает все помещение через окна. Они не такие уж и большие, но со своей задачей вполне справляются. Да и комната сама по себе очень светлая, с белыми стенами из ошкуренных бревен.
   Находится она явно не в новом строении. Деревянные новостройки пахнут по-особенному, а это уже успело изрядно пропитаться ароматами жизнедеятельности человека, давно поглотившими запах дерева. Капитальное строение. Ставили его с тщанием, присущим тем, кто трудится не за страх, а за совесть.
   В больничной палате он был один. Отчего такая уверенность насчет больнички? Так ведь просто все. Вокруг витают неистребимые ароматы, присущие только лечебным заведениям. Ни с чем иным их не спутаешь. Опять же, деревянные кровати, выстроившиеся в ряд, со стоящими возле них тумбочками и табуретами в ногах. Всего здесь десять кроватей, на семи матрацы скатаны к стене, еще две – расстеленные.
   Разве только большая доска на глухой стене слева и стоящий перед ней стол со стулом выбиваются из общей больничной картины. Ни дать ни взять учебный класс. Еще здесь имеются сколоченные из тщательно оструганных досок стеллажи. И все же сомнений в том, что это именно больничная палата, нет.
   Других обитателей не видно. Скорее всего, они сейчас на улице. День погожий, так чего тереться в помещении, если можно провести время на свежем воздухе. Сергей скосил взгляд на распахнутое окно, откуда легонько веяло прохладой. Получается, что сейчас утро. Днем или вечером воздух был бы куда более прогретым.
   Итак, он в больнице или госпитале. Нет, вряд ли это госпиталь. Вернувшиеся на заставу после ранений шевроны рассказывали, что даже там их содержали в каморках с решетками на окнах и часовыми за дверью. Здесь же ничего подобного нет, во всяком случае, решеток на трех видимых ему окнах не наблюдается. Что там с охранником – бог весть, но, скорее всего, и его нет. Какой смысл нести службу за дверью, если для побега можно воспользоваться окном.
   Ну и как он мог сюда попасть? Неужели Грибски с другими шевронами успели прийти на помощь троим разведчикам, оказавшимся отрезанными от остального патруля? Да нет же, это еще более фантастично, чем то, как он оказался в этом мире.
   Хотя… Вряд ли может быть что-либо более фантастичное, чем это. События последних лет сами собой начали всплывать в его сознании. С другой стороны, заняться все одно нечем. Попытка пошевелить ногой или рукой успехом не увенчалась. Хотел было позвать кого-нибудь – тоже безрезультатно. Из пересохшего горла удалось выдавить только еле различимый сип и заполучить ощущение прошедшегося по глотке наждака. Остается только ждать и вспоминать.
   Эта история началась два с половиной года назад, если он, конечно, не провалялся в беспамятстве слишком уж долгое время. Сергей Варакин тогда жил в родной сибирской деревеньке и занимался тем, чем занимались все в их роду? – был охотником-промысловиком. Жил не тужил, проводя половину года в одиночестве на промысле. Была у него избушка, где он зимовал вместе с собаками и лошадью. Коротал долгие зимние ночи за чтением. Книг у него на зимовке было всегда много.
   И кто бы мог подумать, что это его увлечение фантастикой может обернуться явью. В последнее время стало популярным такое направление, как «попаданцы». Попадали наши современники в самые разные миры – кто в прошлое, кто в будущее, кто в сказочную страну с магами, эльфами, орками и другими прелестями. Вот и он попал. Только в отличие от героев так нравившихся ему книг прогнуть этот мир у него никак не выходило, скорее уж сам мир измывался как хотел.
   Так вот. В их деревеньке появился некий ученый Болотин Алексей, которому нужен был проводник в глухой уголок тайги. Нет, потом-то выяснилось, что он никакой не ученый, а просто авантюрист, энтузиаст и охотник за различными аномалиями. Дилетант, одним словом. Н-да. Это еще мягко сказано.
   Как-то в его руки попала рукопись о портале, ведущем то ли в параллельный мир, то ли вообще на другую планету, схожую с Землей. Вот он и загорелся идеей изучить его. Правда, имелась одна сложность – портал открывается раз в сто лет, и нужно было поспеть к определенной дате.
   Они успели. Портал действительно существовал и предстал перед горе-исследователями во всей красе. А потом выяснилось, что Болотин напутал с датами, не учтя перехода России на новое летосчисление. Вот из-за этой оплошности они и оказались неизвестно где, и предстояло им провести тут всю свою жизнь.
   По счастью, никаких магов или всякой нечисти здесь не оказалось. Тут проживали обычные люди, разве только уровень их развития соответствовал середине девятнадцатого столетия на Земле. В чем-то они ушли вперед, в чем-то отстали, но в общем и целом очень похоже. Мало того, место, где они оказались, напоминало Америку.
   Впоследствии они, насколько возможно, ознакомились с картами этого мира. Нашлось много общего с Землей, но хватало и отличий. Это уверило их, что Глобус вовсе не другая планета, а скорее все же параллельный мир. Почему Глобус? Просто у местных слова, обозначающие планету и макет этой планеты, совпадали, только название было уж больно заковыристое, вот и переименовали ее пришельцы по аналогии в Глобус.
   Оказались они как раз на границе освоенных земель с территориями, населенными местными аборигенами. Эдаком Диком Западе. Вынужденные выживать в условиях фронтира, они решили сначала изучить язык и хоть как-то подготовиться к переезду в более цивилизованные места. Сергею в принципе нравилось и здесь. Он и раньше вел образ жизни, далекий от благ этой самой цивилизации. Чего не скажешь об Алексее, стремившемся вырваться из такой глухомани.
   Как бы то ни было, но начинать приходилось отсюда. В конце осени на хутор приютившего их семейства Кафка напали бандиты. Сергею и Алексею удалось перебить банду, и вот с этого момента начались беды.
   Алексей прикарманил похищенные деньги. Ничего не знавшего об этом Сергея начали обвинять в краже, угрожая смертной казнью. В какой-то момент он запаниковал и решил прорываться из форта Опань, где его тогда содержали. Побег не удался, но в ходе потасовки он убил одного полицейского. Как следствие – приговор к двум годам каторги, равносильный смертному, так долго там еще никто не выдерживал.
   Алексей во время попытки вернуть деньги был убит. Сергею заменили каторгу на два года службы на пинкской территории в качестве черного шеврона, так тут называли штрафников. Вот так он и оказался на заставе у берега реки Мравы, в сердце земель племени арачей, настроенных крайне враждебно ко всем белым.
   За год, проведенный в опасном месте, он успел заматереть, обрести боевой опыт, найти новых друзей и стать десятником. Тяжкий год выдался. Сколько раз бывало такое, что думал – все. Но удача была на его стороне, и из многих передряг он выходил с минимальными потерями. Когда он с друзьями влип в последний раз, решил – это конец. Он помнил, как пуля, проломив пластину бронежилета, впилась в тело, как его сбила лошадь, и довершил начатое сильнейший удар ногой в голову, который нанес проносящийся мимо всадник арачи. Но, похоже, опять обошлось.
   Интересно, где он сейчас? И как такое вообще могло случиться? Как ему удалось опять избежать встречи с костлявой? Он мог быть уверенным только в одном: лично его заслуги в этом не было никакой. Парни смогли отбиться от наседавших пинков?
   Сомнительно. Он отчетливо помнил, как тряслись его руки. Как, выпустив весь магазин «дятлича», а это, на секундочку, шестнадцать патронов, он сумел попасть только раз, да и то случайно. Его друзья Ануш и Хват, конечно, стрелки хорошие, да только после длительного бега состояние у них было ничуть не лучше, а потому сомнительно, чтобы они выказали снайперскую стрельбу.
   Остается только помощь от сержанта Грибски. Просто неоткуда больше было прийти подмоге. Но об этом уже говорилось. Нереально. Вырвавшийся из засады патруль мог оказаться на заставе только через несколько часов. Потом столько же на обратный путь… Но если это не Грибски, то кто? И вообще, где Ануш и Хват? Выжили или посчастливилось только ему?
   Послышались голоса. О чем говорят – не понять, звуки приглушаются закрытой дверью. Но вот она открывается, и в комнату вваливаются двое, одетые в исподнее. У того, что поменьше, фигурой напоминающего квадрат, на голове красуется белая повязка, и движется он как-то неуверенно, сильно опираясь на второго. А второй, с левой рукой на перевязи, выглядит не таким широким в плечах, и дело вовсе не в том, что он немного уступает первому, просто он на полголовы выше.
   При виде этой странной парочки, эдаких Штепселя и Тарапуньки, Сергей едва не проронил скупую слезу, и ком сдавил горло. Он непроизвольно попытался вздохнуть, но грудь отозвалась острой болью, отчего перехватило дыхание.
   Ануш и Хват, его соратники и друзья. Господи, как такое могло случиться? Они все трое выбрались из этой передряги. Невероятно, но это факт. Вряд ли на небесах есть необходимость расхаживать в повязках, так что они все еще на грешной Земле, точнее, на Глобусе, что, собственно, не имеет никакого значения.
   – Стой, Ануш. Давай-ка передохнем.
   – Я не устал, – упрямо пробурчал невысокий широкоплечий парень.
   – А я разве сказал, что ты устал? Мне-то отдохнуть можно? Ты вроде и похудел, но, знаешь ли, легче от этого не стал.
   – Тебе? Ну давай передохнем, – тяжело привалившись к дверному косяку, снизошел услышать просьбу друга Ануш.
   Короткого взгляда было достаточно, чтобы понять, что отдых нужен как раз бывшему хуторянину, а никак не вору. Впрочем, тоже бывшему. Сейчас они черные шевроны, военнослужащие по приговору, призванные выполнять самые безнадежные и рискованные поручения. Впрочем… С последним утверждением придется еще разобраться.
   Если Грибски или еще какое армейское подразделение не имеет отношения к их спасению, то очень даже может быть, что они сейчас являются дезертирами. При таком раскладе они уже превратились в желанную добычу для охотников за головами. С другой стороны, если спасители сообщили о них в Крумл, то не все так плохо. Поправятся и вернутся дослуживать оставшийся срок.
   – Ты смотри, приятель, а командир-то очнулся.
   При этих словах Хвата Ануш тут же устремил взгляд на Сергея. Сказать, что в глазах друзей плескалась радость, – это не сказать ничего. Они разом рванули к его койке, Бартова даже практически не опирался на здоровую руку друга.
   – Командир, ты как? Слышишь меня? – выстрелил вопросами Хват.
   – А почему я не должен тебя слышать? – С трудом разлепив губы и чувствуя пульсирующую боль в висках и затылке, в свою очередь спросил Варакин.
   – Ну наш хуторянин только на второй день сумел меня услышать, – не выдержав, ухмыльнулся Хват, поймав недовольный взгляд Ануша.
   – Где мы? Почему вы не ушли в плавни? И что вообще случилось?
   – Не все сразу, командир. Сначала про плавни. Так вот, мы бежали настолько быстро, что почти не промахнулись. Всего-то на полверсты. Ага. Не успели бы мы до них добраться. А вот что случилось… Я сам толком так и не понял, хотя уж кому-кому, а мне по голове ни разу не прилетело. Как раз у того места, где мы приняли бой, к берегу прибился валийский пароход с баржей. Вот его-то экипаж и помог нам отбиться от арачей. Ну и наши гранаты сказали свое слово. Короче, как только арачи поняли, что вместо парочки стрелков против них уже около двух десятков, то тут же повернули назад. Ну и, как назло, нас с Анушем приласкали уже в самом конце, ему по голове, мне по руке.
   – Значит, мы в Новой Валенсии? Почему тогда нас не передали на заставу? Ведь им все одно нужно было проходить мимо. Или пароход шел вверх по Мраве? Тогда мы в Крумле. Но почему не под замком?
   – Ни то ни другое. Когда мы вышли на берег, пароход приткнулся баржей к берегу. На нее как раз заканчивали грузить лошадей, но отойти уже не успевали.
   – Грузили лошадей?
   – Ну да. Там почти весь экипаж состоял из куроки.
   – Куроки?
   – Сам ни лукавого не понял. Знаю что, валийцы сошли с парохода, как только отошли от мелководья. Что мы на пинкской территории. Если быть более точным, то у куроки, где-то очень далеко в их землях. Где, что и как – не спрашивай. Понятия не имею. Мы вроде как и не под арестом, но в то же время под присмотром. Трое воинов куроки постоянно ошиваются рядом, к домику нашему посторонние не подходят, и нам отходить далеко нельзя. Народу в госпитале хватает, но тут мы только втроем, никого больше не подселяют.
   – Странно. И ничего не объясняют?
   – Я пытался было поговорить с доктором, но тот сказал, чтобы я потерпел. Мол, нам все объяснят, но позже. Ах да. – Хват поднялся с соседней койки и выглянул в окно. – Меткая Стрела, скажи доктору, что командир пришел в себя. Он просил сразу сообщить, как только ты очнешься. – Это уже к Сергею.
   – Буран, Гром? – продолжал расспрашивать Сергей.
   – Предатели, – с показной обидой пробурчал Хват.
   – Нормально с ними, Сергей, – отмахнувшись от вора, наконец заговорил Ануш. – Когда ты остался, они с нами побежали, а потом, когда завертелось, двоих загрызли.
   – Во-во. Командир, а ты уверен, что мамашу их повязал именно с собакой, а не с котом каким. Прыгучие, аж жуть, – не утерпев, перебил друга Хват, вызвав у того опять же показную гримасу недовольства, словно зуб заболел. Ну да, Хват, он и есть Хват, что с него взять. – Это же надо было умудриться – добраться до глотки всадников. Пинкские лошадки, они, конечно, так себе, не больно-то и высокие, но все одно интересно получилось.
   – А чего ты хотел? – слегка пожав плечами, стараясь не потревожить голову и грудь, ответил Сергей. – В них кровь охотников на пушного зверя. Мать Грома, та вообще умудрялась забраться по гладкому стволу на два человеческих роста.
   – Ага, тогда понятно. Да не переживай, нормально все. Их даже не поцарапали. А вот как только сюда добрались, так эти паразиты рванули по округе. Только к вечеру и возвращаются, и то не всегда, причем каждый раз потасканные, как будто всю ночь пахали в борделе.
   – Получается, здесь в округе хватает стойбищ?
   – Спроси что полегче. Нас дальше чем на пять шагов от домика не отпускают.
   – Ладно. А сколько я в отключке-то был?
   – Сегодня ровно неделя. Доктор сказал, что если не очнешься в ближайшие день-два, то тебе конец. Но теперь вроде должно быть нормально.
   – Значит, повезло.
   – Именно что повезло, любезный, – менторским тоном сообщил появившийся в дверях доктор. Самый натуральный. В белом халате с завязками на спине, таком же чепчике, отдаленно походящем на медицинский колпак, впрочем, в этом мире все доктора носили такие. На переносице – настоящее пенсне, со шнуром, уходящим под горловину халата, куда-то на грудь, или, скорее, к кармашку жилета. Ну не мог он не иметь жилета, так как на нем были брюки и ботинки.
   Только одно не соответствовало знакомому образу. Доктор был явным представителем пинков. Краснокожий, с длинными черными волосами, разве что не заплетенными в косы, а забранными в конский хвост. Было что-то неестественное в том, как этот куроки (ну а кто еще-то) ходит с важностью заправского светила медицины, хотя его внешность требовала от него кошачьей грации, несмотря на то что ему было под пятьдесят. Правда, у пинков с возрастом после тридцати можно было легко ошибиться.
   – Господа, прошу вас отойти к своим койкам, пока я буду осматривать вашего друга.
   Хм. Закрой глаза – и ни дать ни взять самый натуральный рустинец, говорит совершенно без акцента. Сергей хотя и не смог избавиться от такового у себя, умел различать чистую речь. Ну и что бы это все значило? Господи, да сколько вопросов у него за последнее время. Все сыплет и сыплет ими, не находя ответа.
   Осмотр продлился не так чтобы и долго, минут пятнадцать, не больше. Не было никаких анализов, никаких приборов, если не учитывать слуховую трубку, которую доктор прикладывал к груди Сергея. В остальном подспорьем врачу были только его руки. Ими он мял, простукивал, внимательно вслушиваясь и вглядываясь в реакцию пациента.
   – Ну с раной на груди полный порядок. Конечно, она еще не зажила, но опасений не вызывает, как и сломанное ребро. Немного времени – и будете как новенький. Когда говорите, голова болит?
   – Пульсирует в висках и затылке.
   – А сейчас?
   Доктор вдруг возвысил голос настолько, что, казалось, голова лопнула, как переспевший арбуз. От нестерпимой боли Сергей сжал ее руками, пытаясь помочь, чтобы она не раскололась. Обхватил руками? Ведь еще совсем недавно он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.
   – Спокойно, спокойно, все хорошо. – Голос доктора теперь журчал ласково и успокаивающе, как вода в ручье. – Значит, от громкого звука сильные боли? Понятно. То есть хорошего, конечно, мало, но, думаю, с этим мы справимся. Не обещаю, что вы избавитесь от головных болей, придется носить с собой травяной настой, но, опять же, жить будете. Главное, что вы пришли в себя, остальное уладится.
   – Доктор, а как вас зовут? – не удержался от вопроса Сергей.
   – Хитрый Змей. Находите странным, что при своем занятии я имею пинкское имя?
   – Признаться, меня вообще все удивляет.
   – Это только начало. Дальше удивительного будет гораздо больше, уверяю вас. Но, предвосхищая ваши вопросы, отвечу сразу. Я вам ничего рассказывать не буду. Вам и вашим друзьям придется немного обождать. Вот окрепнете, тогда и будете задавать вопросы. Хват.
   – Да, док.
   – Я пришлю настойку. Как только покормишь его, дашь выпить одну стопочку.
   – Как Ануша, усыплять будем?
   Это что? Он не ослышался? Все это Хват? Он, как наседка, ухаживает за ранеными друзьями? Однако. Но как еще можно назвать то, как эти двое вошли в палату? Именно наседка, иначе и не скажешь.
   – Да. При контузиях сон – первое лекарство, – ответил бывшему вору доктор. – А как только проснется… Впрочем, я все распишу. Прошу простить, но сиделкам не положено общаться с вами, так что приходится во всем полагаться на вашего друга. Вы не переживайте, у него хорошо получается. Если уж он вас двоих умудрялся кормить бульоном, когда вы были в беспамятстве, и обихаживать в остальном, то и с этим справится.
   При этих словах бывший вор покрылся такой краской, что хоть костер запаливай. Сергей же взглянул на него с совершенно другой стороны. Он и раньше считал этих двоих своими друзьями, а теперь… Это было нечто иное, более близкое, теплое и трепетное… Братья? Быть может, и так. Скорее всего, так.

   Дни в госпитале потянулись однообразные, похожие один на другой. Поначалу большинство времени Сергей проводил в сладких объятиях Морфея. Но теперь это было не полное забытье, он спал и видел сны. Порой они были черно-белыми, порой цветными, но всегда приятными. Только однажды ему приснился дурной сон. Да и дурной ли? Он видел Алексея. Нет, не растерзанный труп и даже не того Алексея, которого он знал. Этот сильно отличался от прежнего друга. У него все было в порядке, он прекрасно себя чувствовал, находясь в окружении незнакомых женщин и мужчин. Кажется, это было что-то вроде бала.
   Хороший сон, вот только проснувшись, Сергей погрузился в хандру. Еда была безвкусной, шутки Хвата не цепляли. Насупившийся из-за состояния Варакина Ануш также не способствовал поднятию настроения. Впрочем, чему удивляться, если грудь сдавило тисками от чувства тяжелой утраты. Все же Алексей был ему не чужим. Конечно, между ними не было кровного родства, но так уж случилось, что и ближе него у Сергея никого не было.
   Однако прошло не так уж много времени, и Хват все же сумел расшевелить прикинувшегося поленом друга. Да, Алексей – это большая утрата. Но кто сказал, что Варакин остался один? Вот, рядом друзья, которые стали ему такими же родными. Болотин, конечно, земляк, единственное, что связывает с родиной, но и эти двое ему уже давно не чужие. А еще есть Эмка, которая ждет его на отцовском хуторе, молясь за него Создателю.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация