А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Столица для поводыря" (страница 32)

   О таких вещах тоже не стоит упоминать во всеподданнейшем отчете. А вот о том, что государь дозволил изыскания пути и они большей частью закончены, обязательно нужно напомнить. Чтобы отправленный еще в августе прожект не замерз окончательно в лабиринтах санкт-петербургских министерств, мы с Павлушей Фризелем и карту к бумагам приложили.
   Пришлось, как бы ни хотелось иного, упомянуть о начавшемся строительстве нового торгового тракта от Барнаула через Бухтарму в сторону китайского Синьцзяна. Я лично считал этот прожект бесполезной тратой ресурсов и денег. Экономически целесообразнее было бы начать этот маршрут от Оренбурга. Прямиком на Верный и далее на Ташкент. Тогда и снабжение войск в Туркестане стало бы много удобнее и дешевле, и существенно облегчился бы путь для торговых караванов, вывозящих хлопок с вновь присоединенных к империи территорий.
   Но Фрезе-старший рапортовал об огромном интересе торгового люда к новой дороге. Рад, если это окажется правдой, а не фантазиями начальника АГО. Он бы лучше озаботился спрямлением путей из Кузнецка в Бийск и из Кузнецка в Мариинск. Заодно и новые земли для расселения стали бы доступнее…
   Написал и это. Я имею в виду потребность в спрямлении почтовых трактов. Обосновал сокращением времени в пути, что давало прямую экономическую выгоду. Уточнил, что на юге Кузнецкого округа может быть достаточно много месторождений полезных ископаемых и устроенные дороги обеспечили бы доставку сырья к Гурьевскому и Егорьевскому заводам АГО. Пусть в столице сравнивают концепции. Я же о генерал-майоре Фрезе и слова плохого не написал.
   «Состояние разных ветвей хозяйства и промышленности». «Только в землях Томского гражданского правления за год добыто руд железных – 39 243 пудов по 1 коп. на сумму 480 р. 53 коп. и доставлено к заводу в Тугальской. Выжжено угля древесного 9806 коробов и перевезено 1492. Каменного угля добыто 215 676 пуд. по 42 коп. на 4736 руб. 93 коп., а перевезено 114 279 пуд. по 2 коп. на 2293 руб.
   7 коп. Выжжено коксу 100 000 пуд. по 26 коп. на 26 000 руб., из коего продано в уральские заводы 60 000 пуд. по 55 коп. на 33 000 руб. Добыто и перевезено флюсов 41 250 пудов. Огнепостоянной глины 752 670 пуд. Футерового камня 95 786 пуд. на 6006 руб. 60 коп. Сделано кирпича…» Читаю и думаю – поймет ли царь или кто там еще будет это читать, что именно здесь перечислено? Это я знаю, какой ценой все это появилось на свет. Я видел, как в совершенно диком месте, чуть ли не посреди тайги, вдруг появились поселки и каторжные остроги. Как выламывается непокорная руда, как улыбаются чумазые, чернолицые люди, выбираясь из угольной шахты на поверхность.
   Статистика. Всеподданнейший отчет не требует написания повести о суровых буднях безымянного мастерового. Правителям нужна статистика. Показатели. Сводки. Павлуша Фризель именно их и привел. «По выделке кирпича годовой рост составил 212 %, по выварке сахара и патоки 78 %, по винокурению 34 %, по выделке чугуна и железа 100 %». Кирпич – да! Это у нас пока лидер производства. В строительной и смежных отраслях в Томском округе у нас теперь четверть населения трудится. Пароходовладельцы жалуются, что, дескать, грузчикам вдвое платить приходится. Иначе грозятся на стройку уйти. И уходят. Строители, особенно грамотные, – дефицит. Артели со всей Сибири и даже из-за Урала стали приходить. Весной начнем котлован под «Двухкопеечный» вокзал рыть, так вообще…
   Мысли скачут. Нужно как-то по порядку, что ли…
   Долго думал, но так и не смог выделить какое-то событие, случившееся за год, как главное. Все важно. Все нужно. Расширение заводов, в первую очередь кирпичных и стеклянных, прошло как-то обыденно. Незаметно. Просто обращаешь вдруг внимание, что на месте привычной трубы из цеха торчат теперь две, а во дворе появилась целая баррикада из коробов – по сути корзин – с углем. А несколько дней спустя появляется новая вывеска – «кирпич печоный от Никонорова». Налетай-покупай.
   Томск за двести пятьдесят лет своей истории такого масштаба строительства еще не видел. Народ будто с ума сошел! Строились или, по крайней мере, перестраивались, чуть ли не все. Ну уж вдоль центральных улиц – точно все. Даже думать страшно, что бы вышло из этого бума, если бы мы вовремя не вмешались и не взяли ситуацию в свои руки. Я выдал указ о том, что в центральных районах дозволяется строить только из камня или кирпича. В целях улучшения ситуации с пожарами, конечно. Все для блага народа! Архитекторы задали требования к благоустройству. Обязали магистрат проследить за исполнением и наказать непокорных. Отцы города и рады стараться! У них в голове идея с освещением возникла, и они головы ломали, как удачнее из обывателей деньгу выдавить. А тут такой повод…
   Но весь этот ажиотаж, вся «перестройка» были бы решительно невозможны без денег. И тут как нельзя лучше пришелся наш с Сидоровым и Асташевыми Томский промышленный банк. Полтора миллиона живых денег для региона, испытывающего постоянный денежный голод! Это важно? Еще бы! Хотите знать размеры торгового оборота всей губернии за год? Всего на моей территории совершено сделок на сумму, самую малость превышающую четыре миллиона серебром. Всего!
   Кстати, настоящим открытием для меня был щит, установленный в операционном зале нашего банка. На нем указывались ставки учета векселей. По сути, таблица зависимости надежности того или иного купца на величину дисконта при обмене выписанных им долговых обязательств на наличные деньги. Думаете, рейтинги в двадцатом веке придумали? Ничего подобного! Вот они – в самом классическом своем виде! Причем приказчики ежедневно эти записи подправляли. Приятно было видеть и свое имя среди десяти самых надежных, а значит, обналичиваемых под минимальный процент.
   После открытия Томского отделения Государственного банка, а особенно после того, как в новое, только в августе достроенное здание провели отдельную линию телеграфа, наметилась тенденция к избытку денег в регионе. Цены поползли вверх. Тут, надо думать, и известия о втором подряд неурожайном годе у западных и юго-западных соседей сказались. Но и два активно конкурирующих в кредитовании крупных банка сыграли немаловажную роль. Благо уже к зиме с открытием санного пути в Ирбит ситуация стала выправляться.
   Деньги деньгами, но и аукцион как аванс на будущее промышленное развитие края – тоже не последнее событие года! Продано двенадцать концессий. По условиям участия от победителя требовалось оплатить государственные сборы на три года вперед. И тут удалось собрать свыше двухсот тысяч!
   Да что говорить, если только гербовыми сборами казна десять тысяч получила! За месяц до объявленной даты в губернской столице начался натуральнейший дурдом. Я, честно говоря, и сам не ожидал такого ажиотажа.
   Как ни странно, наибольший интерес вызвали три месторождения известняка. Те, что в мое время назывались Яшкинским и Искитимским, и третье – небольшое – неподалеку от Мариинска. Известняк – это ведь не только и не столько цемент, но и известь. А она с началом строительного бума стала весьма востребованным материалом как связующее для кирпичной кладки.
   На втором месте прочно удерживались два некрупных месторождения олова рядом с Колыванью. В моем мире их посчитали слишком мелкими для рентабельной промышленной разработки. Но сейчас, при нынешней цене на этот металл в Сибири, за лот проходили нешуточные схватки.
   Не вызвали ожидаемого интереса разработки меди в Чуйской степи и нефти на севере. В конце концов купили и то и это, но торгов практически не было. Зато интересно было наблюдать процесс того, как битву выигрывают большие батальоны. Пришел Попов Александр Степанович, тот самый, с которым мы однажды в покер у Бутковской игрывали, и одним махом раздавил всех конкурентов. Дело касалось свинцово-цинкового месторождения, и ни с кем делиться этот купец в третьем поколении не желал.
   А потом в «Ведомостях» появились статьи о каждом победителе. О его планах, о мнении касательно самого аукциона и выставленных губернским правлением требованиях. Ну и совсем немного – о кредитах, которые принял на себя обязательство предоставить Промышленный банк, для победителей. Немного рекламы еще ни одному банку не вредило.
   Вполне предсказуемо большая часть претензий участников торгов касалась социального пакета для работников образовываемых предприятий. С десятичасовым рабочим днем они еще худо-бедно могли смириться, ибо оправдывали мы это тем, что при более длинной смене существенно растет число несчастных случаев. А присутствие обязано было проявлять заботу о жизни и здоровье подданных его императорского величества.
   Гораздо труднее было оправдать необходимость страхования работников от несчастного случая. Все в руцех Божиих! При чем тут хозяин? Но тут уж я уперся и настоял. Купцы подумали, почесали тыковки и решили, что таким образом я продвигаю услуги своего собственного страхового общества. И согласились. Это им было понятно. Взятки же с них никто не требовал…
   В общем, я этой затеей с распродажей концессий был вполне доволен. И все-таки не считаю это для себя событием года. Куда больше эмоций у меня вызвал серый и невзрачный корявый брусок, который брякнул мне на стол налетевший коршуном Чайковский.
   – Вот, Герман Густавович! Полюбуйтесь! – вскричал он так, что из караулки даже конвойные прибежали с «кольтами» наголо. Думали, должно быть, старый генерал меня тут этой непонятной штуковиной убивает.
   – Эм… Здравствуйте, Илья Петрович. И что же… гм… это?
   – Успех! Это успех, дражайший мой Герман Густавович! Это чугун нашего с вами завода, любезнейший мой господин Лерхе!
   – Чугун? – удивился я. Как-то я не так себе его представлял. Мне казалось, чугун должен быть более… эстетичен на вид, что ли. А на столе лежал грубый кусман непонятно чего, прости господи.
   – Именно чугун! Настоящий! Серый! – продолжал радоваться генерал. – А на днях и железо будет! Василий Степанович ныне паровую машину запускает, а потом и пудлинговую печь зажжем. К апрелю, поди, и на тысячу пудов в день можно рассчитывать.
   – А рельсы? – Получилось как-то тоненько. Жалко. Пришлось прокашляться. Сердце билось в ритме дискотеки восьмидесятых – сто двадцать ударов в минуту.
   – Ах, Герман Густавович, дорогой! Да что вам эти рельсы! Господин Пятов только формы на вальцы и ждет, чтобы эти ваши рельсы начать прокатывать. Рельсы – это натуральнейший пустяк! Мастеровые мои форму под царские ворота для будущей Троицкой церкви начали делать! Вот это да! Это чудесно.
   – Церковь? Уже заложили? – А в ушах билось: «Рельсы, рельсы, рельсы!»
   – Как можно! Весной и заложим. Все вместе. И его преосвященство попросим освятить…
   – Да-да, конечно. Так те двести верст, о коих вы обещание давали…
   – Господин Лерхе! Ваше превосходительство! – сурово нахмурил седые брови Чайковский. – Я в том честью клялся и от слов тех не отступлюсь. Только, мнится мне, что…
   – Будет немного меньше?
   – Мы способны и вдвое больше произвести. Надобно бы подумать, чем еще торговый люд здешний заинтересовать. Заводы, как меня учили, должны хозяевам и прибыль приносить, а не только самолюбие тешить.
   – Конечно, – разулыбался я, отпуская сердце на волю. – Я сейчас же отпишу в Бийск. С купцами тамошними был уговор, чтобы в Китай нашу продукцию возить. Еще Гинтар… Господин Мартинс кровельным железом интересовался, а датчане – листами на корпус парохода. Паровые машины с Асташевыми… Гвозди еще…
   – Да бросьте вы, ваше превосходительство. – Генерал скинул похожее на шинель пальто на свободный стул и уселся. – Утро-то вечера мудренее. Завтра уже этим озаботимся. Ныне же давайте-ка, молодой человек, отпразднуем! Такое дело сделали! Грех не порадоваться!
   Отметили на славу. На следующий день выяснил, что оставленный в кабинете слиток обладает чудесными лечебными свойствами. Попил рассольчику, подержал в руках пару минут тяжелую чугунную чушку, и все! И голова больше не болела, и слабость как рукой сняло. Как только я понял, что именно произошло, немедленно эту волшебную штуку к себе в арсенал уволок. Прибрал, так сказать. Потом еще несколько раз в сходных ситуациях пробовал воспользоваться единожды проявившимися свойствами, но почему-то не вышло больше ни разу. Однозарядный, видно, был артефакт.
   В общем, пуск завода тоже не стал для губернии каким-то особенно исключительным явлением. Железных или чугунных товаров на рынках больше не появилось, и цены на них и не думали падать. Слегка улучшилось благосостояние извозчиков, нанятых на всю зиму для перевозки руды и угля к месту плавки. Но на фоне общей насыщенности Томска наличностью и это ни на что не повлияло.
   Кое-что, получи вовремя широкую огласку, наверняка вызвало бы некоторый интерес обывателей. Но раз эти сведения не стали общеизвестными, значит, и не нужно. И государю о них тоже в отчете не стали напоминать. Да и нечем, честно говоря, там еще было хвастаться.
   Ну нарисовали московские мастера мне чертежи мосинской трехлинейки. Что-то даже вроде как улучшили. Это если письму верить. Так-то я пока из нового ружья ни разу не выстрелил, на хвастовстве этом и внимания решил не заострять. А полдюжины образцов где-то в пути задержались. Так что весть дошла, а физическое воплощение – еще нет.
   Тем же самым посланием меня ставили в известность, что еще десять готовых прототипов штабс-капитан Гунниус забрал в Петербург для герцога Мекленбург-Стрелицкого. Написал в ответ, что рад буду, если новое оружие понравится армии. И еще раз напомнил о договоре, согласно которому я должен был первым получить пробную партию ружей.
   Еще поблагодарил за пистолеты. Пара пистолей, шикарно украшенных серебряной насечкой и искусной гравировкой, в шкатулке из карельской березы ныне изображают у меня в кабинете коробку для сигар. Носить с собой вместо револьвера я их никогда не стану, потому как ненадежны. Два из пяти – или осечка, или клин. Как такому оружию жизнь доверять?!
   О пулемете мне вообще ничего внятного не написали. Работают, мол. Кое-какие успехи есть, но ежели я хочу чего-то большего, чем стендовую модель, надо бы денег добавить… И оценивали мастера разработку никак не меньше, чем в тридцать тысяч, а действующий образец – еще по крайней мере в пять. Я решил не торопиться. Подумать еще. Инженерную мысль я подтолкнул, а действующий аппарат по цене целого выезда чистокровных лошадей – это слишком. Не то чтобы денег стало жалко, просто их есть куда истратить с большей пользой. Тем более что Военное ведомство автоматическим оружием не заинтересовалось. Карл Иванович Гунниус ретранслировал мнение заслуженных генералов: бессмысленный и весьма дорогостоящий механизм для выпуливания денег на ветер!
   А вот за чертежи станков и технологии производства латунных гильз огромное им спасибо! Уж я-то точно знал – рано или поздно новое казнозарядное оружие будет принято на вооружение императорской армией. И тогда Военному ведомству понадобятся миллионы гильз! А тут я! Медь с цинком у нас в губернии есть. Производство патронов наладить несложно. Осталось лишь дождаться, когда в окончательном виде с патроном определятся.
   По нынешним временам дело это долгое. Года два, а то и три комиссии будут собирать, заседать и из пустого в порожнее переливать. А потом представят парочку образцов царю. Тот ткнет пальцем, и вопрос решится.
   И то это идеальный вариант. Не зря же среди гвардейских офицеров Александра Второго иной раз за нерешительность обзывают «старой бабой». Может так случиться, что и государь будет еще полгода колебаться и сомневаться, пока кто-нибудь из ближайших советников или родственников не надавит. Тот же великий князь Николай Николаевич, например. Или ярый сторонник скорейшего перевооружения русской армии герцог Мекленбург-Стрелицкий. Ирония судьбы моего Отечества – зачастую иностранцы, принявшие российское подданство, куда большие радетели пользы новой родины, чем родившиеся в империи.
   Жаль, конечно, что и о пользе новых винтовок нельзя было в отчете написать. Не мое это дело. Не дело гражданского губернского правления. Во дворцах эффективность губернатора не по уровню промышленности или сельского хозяйства определяют, а по сумме, отчисляемой в казну. И именно «Определение повинностей, натуральных и денежных» – главный пункт отчета!
   Восемнадцать процентов роста бюджета не хотите? В прошлом году мы чуть меньше полутора миллионов в Госбанк отправили, а теперь – больше двух! Я уже говорил – только с аукциона более двухсот тысяч. Плюс, конечно, сказались два урожайных года. Крестьяне получили неожиданную прибыль и смогли хотя бы частично расплатиться с недоимками. Существенную сумму добавили купцы и промышленники. Особенно винокуры и производители сахара. Оба этих товара облагались государственным акцизом.
   «Состояние недоимок» – еще один показатель работы губернского начальника. Но и тут, как я уже говорил, Господь за меня. Не удивлюсь, если выяснится, что по величине недоимок Томская губерния окажется одной из лучших в стране.
   «Состояние богоугодных заведений и особенные в течение года подвиги благотворения». Этот аспект я как-то из внимания вовсе выпустил. Фризель что-то нарыл по закромам, какие-то даже цифры привел. Фамилии и места. Достроенную и освященную церковь в Колывани, которую друган гилевский от котлована до золоченых куполов чуть ли не за свой счет выстроил, упомянул.
   Ну и я глазами скупые строки пробежал. Неинтересно это мне. Если поначалу, до знакомства с епископом Виталием, еще, бывало, посещали мысли организовать народ на достройку собора на Соборной площади, то потом – как отрезало. Решил, что если бы новый храм томичам действительно нужен был, давно бы уже и деньги собрали, и артель нашли. А на нет и суда нет.
   «Состояние учебных заведений, казенных и частных, и вообще средства обучения в губернии». Это матушке-императрице послание. Павлуша и тут нашел чем похвастаться. Обе гимназии – и мужская, и женская – в полтора раза больше учеников осенью набрали. В основном купеческих детей, но какая разница-то? Об открытых при моих лабораториях курсах для механиков паровых машин…
   А потом черновик с этими… гм… победными реляциями мне на глаза попался. Я пару минут подумал и сел писать свое дополнение. О том, как за один только год стараниями туземных ретроградов вынуждены были закрыться четыре частных школы. И о том, как из Омска приходили грозные предписания о запрещении допускать ссыльных поляков к обучению детей. И как на самом деле выполняется указ о создании при церквях в Томской епархии воскресных школ, а особенно о качестве учителей в этих, едрешкин корень, заведениях. И о том, что, по данным однодневной переписи населения, в губернской столице только один из семи человек может считаться условно грамотным.
   Хорошо получилось. Душевно. Цветущая и пахнущая тьма и дикость! С микроскопическими островками света.
   «Замечательные чрезвычайные происшествия в течение года». Этот раздел оказался самым сложным для заполнения. Я думал, Фризель думал. Стоцкого с Гусевым и Менделеевым подключили… И если бы не китайские купцы, пришлось бы, видно, что-то придумывать. Что-нибудь экзотическое и завиральное. Вроде медведя на улицах Томска.
   «Разные сведения и замечания» – это, как и прежде, один из двух моих личных разделов. Некое обобщение результатов деятельности всего губернского чиновничьего аппарата за год. Но я решил все-таки несколько отойти от традиции и написать здесь нечто совершенно другое.
   В ноябре, к Введенским праздникам, прямым личным распоряжением начальника Третьего отделения штаб-офицер корпуса жандармов в Томской губернии полковник Кретковский был уволен с должности и направлен в распоряжение нового военного начальника Туркестана. Этим же документом объявлялось о создании Томского губернского жандармского управления и назначался его руководитель – подполковник Александр Дмитриевич Яхонтов. Исправляющим должность до приезда Яхонтова оставался майор Константин Петрович Катанский. А уже в конце месяца Миша доложил, что с последним этапом в город прибыл давно поджидаемый эмиссар революционеров Серно-Соловьевич.
   С Катанским у меня как-то отношения не сложились. Мне показалось, что он просто тупой солдафон, только и способный «не пущщать». Классический вахтер, едрешкин корень. Так что я и пытаться договориться с ним не стал. С суровым штабс-капитаном Афанасьевым все и провернули.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 [32] 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация