А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Столица для поводыря" (страница 20)

   Вместе с Юрием Ивановичем Волтатисом с одной из партий ушел в лес Антон Иванович Штукенберг. Не сиделось ему в городе. Шумный оказался господин и скрупулезный. Они с моим инженером успели уже трижды разругаться в пух и прах, облазили оба берега Томи выше лагерей томского батальона, набрали две телеги каких-то камней. Что-то происходило, что-то делалось, но ни один, ни второй ставить меня в известность не спешили. Начальник Западно-Сибирской железной дороги без меня и проект здания управления заказал, и о станции с архитекторами разговаривал, а я ни сном ни духом. Разве так можно? Неужели непонятно, что я волнуюсь…
   Не вынесла душа… гм… начальника. Отправил «скаутов» с приглашениями на совещание в моем кабинете всей этой честной компании. Уж не знаю, где мои воспитанники отыскали этих деятелей, но заявились они, что Волтатис, что Штукенберг, перемазанные глиной с ног до ушей. Архитекторы Македонский со Зборжегским и их помощник Ашемур на фоне инженеров выглядели просто настоящими аристократами. Впрочем, мне было все равно, кто как выглядит. Это же только первый раз встречают по одежке, потом-то уже по уму!
   Александр Иванович Зборжегский, кстати сказать, больше художник, чем архитектор. Он относительно недавно прибыл в мой край на усиление ставшей необычайно востребованной строительной комиссии. То ли Македонский кому-то в министерстве плешь проел, то ли сановники впечатлились объемами строительства, уже и не разберешь. Факт тот, что новый городской архитектор приехал аж с юга Украины и сразу оказался втянут в водоворот предсезонной суеты. Всем что-то было от него нужно. Все хотели чего-то особенного. Сборник высочайше рекомендованных проектов зданий и сооружений валялся в шкафу невостребованным. А тут еще Штукенберг со своими запросами и «капризами».
   И если со штаб-квартирой Управления железной дороги все относительно просто – инженер попросил «что-нибудь монументальное» и отмахнулся от дальнейших вопросов, то с проектом городского вокзала, по словам моих архитекторов, самая настоящая беда. Дело в том, что ни один из предложенных набросков не удовлетворил заказчиков.
   Вот тут я удивился. Что это еще за господа? Откуда эта толпа вздумавших вдруг примазаться к моему делу образовалась? Почему я не знаю?
   После сбивчивых объяснений выяснилось, что все одновременно просто и сложно.
   Почти всем из первогильдейских городских купцов доводилось бывать в России. Некоторые посещали столицу. Многие осматривали ежегодные выставки в Москве. И уж точно все торговали в Нижнем на ярмарке. Так что паровозами их уже не напугать, и значение этого вида транспорта они отлично себе представляли. С другой стороны, и я тайны из будущего маршрута сибирской дороги не делал. Большинство торговцев уже прикидывали прибыли от барышей с торговли западносибирским хлебом и водкой в Восточной Сибири или от спекуляции купленными на Урале изделиями из металла и фаянса. А значит, ни о каких препятствиях будущему строительству со стороны томского муниципалитета не могло быть и речи.
   Под управление выделили прежде нежно хранимый участок рядом с театром. Фасад должен был выходить прямо на главную Соборную площадь. Соответственно и архитектура строения должна хоть как-нибудь гармонировать с окрестностями. Потому и рисованием чего-то экзотического Зборжегский себя не утруждал.
   Вокзал же был жестко привязан к тому месту, где должен появиться мост через реку. И вот недавно инженеры наконец определились с площадкой. Лучшим был признан вариант чуточку выше по течению верхней паромной переправы. Примерно в том месте, где казармы Томского батальона выходили к Томи. В середине лета река там так мелела, что образовывались настоящие перекаты. Волтатис уверял, что на мели закладка опор моста не представляет никакой сложности.
   Штукенбергу не нравились берега. Крутой и высокий правый пришлось бы частично срыть, а на низком болотистом пойменном левом, наоборот, – насыпать серьезную дамбу. Плюс еще старица, Сенная Курья, дополнительное препятствие. Тем не менее Антон Иванович вынужден был признать правоту Юрия Ивановича. Увеличившийся объем земляных работ легко мог быть компенсирован простотой возведения моста.
   После переправы дорога должна была свернуть вправо, пройти Магазинным переулком между стенами женского монастыря и кирпичным заводом Некрасова и только потом выйти к обширному лугу, пока еще покосу конного завода, выделенному магистратом под станцию. К северо-востоку от станции планировалась ветка к грузовым терминалам с пакгаузами и депо, а на юго-восток уходила основная магистраль.
   Все, что касалось технического проекта станции, туземным купцам было по сердцу. А вот с внешним видом собственно вокзала – визитной карточки столицы огромной губернии – возникли вопросы. Как я уже говорил, ни один из эскизов купцов не устроил. Штукенберг, обладающий достаточной властью, чтобы просто ткнуть пальцем в один из вариантов, от выбора уклонялся, заявляя, что, дескать, строения, в которые паровозы не въезжают, его не касаются. А ко мне, занятому разборками между консерваторами и нигилистами, обращаться опасались. Да и всем были отлично известны мои вкусы.
   – Первое! – заявил я, едва осознав проблему. – Антон Иванович. Почему вы не предусмотрели продолжение ветки в обход города к Томскому речному порту в Черемошниках? По реке вскорости поплывут сотни пароходных судов! С юга губернии повезут гигантское количество грузов, которое нужно будет посредством нашей дороги доставлять к Уралу и на восток. И что? Предлагаете тащить это все на возах через весь город? Юрий Иванович, ну вы-то куда смотрели? Антон Иванович – человек в наших дебрях новый, мог и не знать. А вы-то?!
   – Виноват, ваше превосходительство, – серьезно кивнул Волтатис, впрочем и не подумав испугаться. Получил человек дополнение к техзаданию на проектирование, ничего более.
   Штукенберг, приготовившийся уже было защищаться, удивленно приподнял брови, но промолчал.
   – А вы, – я посмотрел на архитекторов, – приготовьте три эскиза… Покрасочнее. Да как картины их, под стекло. У магистрата поместим и… ящики, что ли, поставим. Пусть горожане за понравившуюся картинку голосуют. Копейки, что ли, или камешки хотя бы кидают в ящик. Я солдат поставлю, чтобы непотребство не корябали и больше одного раза не подходили. Недели, думаю, будет достаточно на сбор мнений?
   – Думаю, да, ваше превосходительство, – хмыкнул Македонский. – Знатное будет развлечение – наблюдать за всем этим…
   – М-да… Наблюдать… – задумался я. И все пару минут молча сидели и ждали, пока я обмозгую какую-то важную, как они считали, мысль.
   А мне в голову пришла вдруг идея, каким образом совместить несовместимое: незамужнюю девицу Василину Владимировну и Ядринцова – в путешествии по губернии. Чего проще – добавить к этой компании супругу Варежки с фотоаппаратом? И десяток казаков для охраны ценного имущества. И Коля-нигилист под присмотром будет, и отпечатки пригодятся. И негласное исследование жизни губернии можно произвести, если слишком уж не афишировать, что сам Пестянов тоже в той компании прокатится.
   Понятия не имею, каким образом можно сейчас напечатать фотографии в газете. Ни в московских, ни в санкт-петербургских газетах фотографий не встречал, но ведь как-то же можно! Было бы что печатать. Вот за материалом я мадам Пестянову и намеревался отправить.
   Кроме того, фотографии могли послужить отличным агитационным материалом для желающих переселиться из тесной России в обширную Сибирь. Не листовки же для неграмотных в большинстве своем крестьян печатать.
   – В общем, на том и порешили, – подвел я итог. – И впредь попрошу своевременно извещать меня о ходе работ, касающихся железной дороги. Я хочу знать обо всех затруднениях и успехах, дабы иметь возможность реагировать соответствующим образом. А чтобы соблазна не было… Отныне раз в неделю станем такое же вот совещание устраивать. Вам все ясно, господа? Не смею вас больше задерживать…
   Ко дню поминовения усопших воинов к берегу реки в районе торговых рядов подошли пароходы с баржами. И я, вышедший на набережную на них взглянуть, осознал древнюю как мир истину – сапоги должен тачать сапожник! Огромные, с высоченными бортами, толстобрюхие баржи оказались как минимум в четыре, а то и в пять раз больше тех лоханок, которые Адамовский предоставил мне год назад для южной экспедиции.
   На каждую их этих громадин легко поместилось по шестьсот человек, что в один миг решило все проблемы. Я даже и лезть в составление расписания движения пароходов не стал. Уверен, мои люди будут доставлены в нужное место, а остальное уже и неинтересно.
   Тем не менее у транспортников оказалось другое мнение. И образовалось оно, как ни странно, опять благодаря моей деятельности. Дело в том, что практически сразу после возвращения из столицы я всерьез занялся своим страховым обществом. Молодой родственник Гинтара был с поста управляющего уволен, а на его место тут же попросился младший брат Федора Ильича Акулова, с которым мы коммерческое приложение к «Ведомостям» издавали. И что самое забавное – когда Федор Ильич привел Якова Ильича ко мне в кабинет знакомиться, я с удивлением узнал в нем того самого купчину, которого я чуть ли не год назад на пожаре Гостиного двора кулаками потчевал.
   Так-то я об этом, самом младшем из четырех братьев Акуловых много чего слышал. Да и как же иначе, если личностью Яков Ильич был непоседливой и неспокойной. И с маниакальным стремлением к справедливости. В городском муниципалитете, куда Яков входил на правах советника, именно он был главным бузотером и возмутителем спокойствия.
   Жил Яков Ильич в собственной усадьбе на Магистратской улице в Сенной ее части, и занимался этот отменно образованный человек банальной перепродажей мануфактуры. Скупал ткани в больших количествах на ирбитской и нижегородских ярмарках и реализовывал уже в Томске в собственных лавках, в которых работали сразу несколько десятков приказчиков. Хвастался принципиальной честностью. Говорили, готов был уволить любого работника, даже если возникало только подозрение в нечистоплотном ведении дел. Может быть, поэтому при сравнительно больших оборотах особенно великой прибыли не получал. По сведениям Миши Карбышева, капитал младшего Акулова никогда планку в полмиллиона не превышал.
   А еще мой будущий управляющий страховым обществом «Томск» ненавидел пожары. Жена у него, молодая да любимая, в пламени погибла. Детей они прижить не успели, а на других женщин купец и смотреть не мог. Однолюб. Такое бывает.
   В общем, с Акуловыми мы быстро договорились. Яков только одно условие мне поставил: чтобы с прибыли непременно купить новомодную пожарную машину – локомобиль с насосом и длиннейшими шлангами. Обещал. Я на огонь только в костре смотреть люблю. В аккуратном, тщательно окопанном, укрощенном костре.
   Понятия о том, сколько может стоить чудо современной техники, я, конечно, не имел. Иначе, быть может, и не обещал бы так искренне. Все-таки пятьдесят шесть тысяч рублей серебром плюс доставка за тридевять земель – это немалая сумма. Но это я так, к слову.
   В тот же день, сразу после совместного с обоими братьями Акуловыми обеда, я застраховал свой дом. Днем позже новый управляющий на очередном заседании магистрата донес эту весть до сведения виднейших купцов города. Разумеется, похвастался намерением купить в Англии пожарный локомобиль и порекомендовал занимающимся транспортировкой товаров торговцам и пароходовладельцам подумать о страховании грузов. Баржи, бывало, садились на мель. Загорались от искр из трубы пароходов. Сами буксиры переворачивались. Ушлые остяки воровали с барж товары на ночных стоянках. На тракте нет-нет да появлялись лихие «чаерезы», умудряющиеся срезать крепления тюков с воза прямо на ходу. Купцы несли убытки. Заказанные в Тюмени пароходы оказывалось не на что выкупить.
   Вот именно по этому поводу Тецков, Тюфин и еще несколько хорошо известных в не особенно широких кругах людей набились ко мне на прием. Спросить моего мнения о надежности нового, еще чудного и непонятного дела. А заодно пожаловаться на недостаточность средств. Как бы намекнуть, что пора бы уже оплатить будущую доставку огромной для Сибири толпы народа на Алтай.
   Тюфин еще в присутствии вольных или невольных свидетелей хотел поинтересоваться, каким именно образом я намерен все погрузо-разгрузочные работы в пределах Томска загнать на причалы в Черемошники. Порт начали активно строить сразу, как только снег сошел, и к будущей навигации обещали большей частью закончить. Вот Николай Наумович и беспокоился о своих инвестициях. Ему на верфях инженера Гуллета достраивали стодвадцатисильный пароход, и к осени за него нужно было рассчитаться с корабелами.
   Рассказал о принципах страхования. Невелика наука. Поделился намерением организовать в губернии речную службу с государственными комиссарами портов и причалов и выплатой речного сбора. Отыскал и продемонстрировал купцам соответствующий закон в кодексе. Слава богу, тарифами никто не впечатлился. Сто двадцать пять рублей с большой баржи – не те для купцов деньги, ради которых стоило ссориться с государством. Тем более что средства должны были пойти на саму организацию речной службы. На знаки, бакены, маяки и промеры глубин. На составление лоций и отслеживание «бродячих» отмелей.
   Все чинно, благородно было. Сидели, степенно разговаривали. Пока речь не зашла о вокзале. Я даже представить себе не мог, как, оказывается, томичей взволновал процесс выбора общей концепции архитектурного решения станции. Если прямо у меня в кабинете купцы едва друг другу бороды не поотрывали, что же тогда в городе возле «урн» для голосования творилось?!
   Кое-как усмирил стихию. Завел речь о планировке привокзальной площади. Это тоже важно. Гости станут получать представление о столице губернии именно по первым впечатлениям. На вокзале, по себе знаю, никто слишком-то не задерживается. После нескольких недель пути – тем более. Так что первая встреча с моим городом путешественников ждала на привокзальной площади.
   Следовало подумать, какие именно здания имеют право на существование в непосредственной близости от станции, а какие – ни в коем случае. Может быть, все эти строения построить городу в едином дизайне и сдавать арендаторам, как лавки в Гостином дворе? Или, наоборот, дозволить самовыражение, а ограничить только высоту и взаимное расположение? Подкинул, в общем, купцам новую забаву. Предупредил, конечно, что застройку будущей площади можно будет начинать только после окончания возведения собственно самого вокзала со всеми его техническими службами. Во-первых, со стройматериалами и мастерами-строителями была настоящая проблема, а во-вторых, мало ли что! Вдруг мои инженеры решат что-нибудь переставить-передвинуть или даже, не дай бог, развернуть «к лесу задом, ко мне передом». Я вот Зборжегскому о залах ожидания, кассовом зале, комнатах матери и ребенка заикнулся, так такие глаза увидел, сова бы позавидовала. Он еще раз переспросил и умчался творить планировку. Так что итог совершенно непредсказуемый.
   Купчин я уже выпроваживать стал, когда прозвучал совершенно неожиданный вопрос. Что, дескать, с теми деньгами станем делать, которыми люди, горожане, за понравившийся проект голосуют?
   В ответ на мое недоумение выяснились удивительные подробности первого в губернии всенародного голосования. Оказалось, что мои «копейки или камешки» легким движением руки ленивого переписчика в опубликованном решении губернской строительной комиссии превратились просто в «копейки». Догадливый народ тут же сам додумал, что одна копейка – один голос, и сарафанное радио в полдня разнесло весть по всему городу. К зданию магистрата потянулись первые любопытные – смотреть картины. Сразу бросать в дырки свои кровные никто и не собирался. Неделя – это много. Легко можно успеть обсудить варианты с родней и друзьями, посмотреть на других, подсчитать мелочь в кармане и себя показать. Солдаты, охранявшие «избирательный участок», грозились по второму разу никого к ящикам не пущать, но о сумме максимального взноса сами не имели никакого понятия. Сказано же – копейка, а хошь двугривенный или даже рубь кинуть – кто слово посмеет против сказать?
   Уже на третий день голосования с самого утра возле урн появился магистратский писарь с толстенной амбарной книгой и карандашами. Потому что городским головой было принято решение записывать всех виднейших людей Томска, проголосовавших за один из вариантов суммой более трех рублей. Имена таких господ в случае победы полюбившейся им картины планировалось вырезать на мраморной плите и установить оную в главном зале будущего вокзала. Лотерея, однако! Но и это еще не все! Тецков уже договорился со Зборжегским, что город после окончания выборов стиля архитектуры выкупит у автора эту картину. Она будет продана с аукциона, а вырученные деньги пойдут на покупку и установку на вокзале огромных часов. Теперь вот купцы интересовались, на что я намерен потратить собранное в урнах богатство.
   – Деньги эти – горожан, – словно так и задумывалось, стараясь не обращать внимания на хохот Герочки, важно заявил я. – Значит, и подсчет вести, и распоряжаться ими потом должен магистрат. Я, признаюсь, думал памятник на привокзальной площади поставить государю нашему Александру. Но часы – это тоже хорошо.
   Торговые люди возмутились. Как это можно сравнивать царя с механизмом каким-то? Решили – одно другому не мешает. Чай не Голопупово какое-то. Не хватит на памятник средств из ящиков, найдется кому добавить! Часы и из кассы города можно купить…
   Первое мая выпало на субботу. Но навигация так и не началась. Баржи с пароходами остались у импровизированных причалов, а переселенцы – на берегу. Потому что в день накануне малой Пасхи – воскресенья, у православных дела начинать не принято. А в само воскресенье – тем более.
   Это была, так сказать, официальная причина. Неофициальная же заключалась в том, что люди – команды кораблей и часть путешественников – попросту отказались покидать Томск до подсчета голосов. Все, кто бросил в темную дыру хоть грошик, жаждали знать… как я подозревал, даже не какой именно из трех неплохих в общем-то вариантов победит, а сколько будет денег в урнах!
   И вот в воскресенье, второго мая, в полдень, при огромном стечении народа, Тецков с высокого крыльца магистрата объявил об окончании «сбора мнений». Всё! Голосование закончено, казаки под присмотром писарей собираются снимать опечатанные сургучом урны, и тут примчался местный Гаврош – малолетний сын мастерового или какого работяги.
   – Ой дяденька, дяденька, не снимайте, я еще две копеечки хотел бросить! Всю неделю за их варежки шил! – прокричал оголец, протискиваясь ужом через толпу.
   – Не велено! – рявкнул казак из караула. – Кончилось это… голосистование, во!
   – Да как же так, дядечка, ну пожалуйста, я ж цельную неделю трудилси, чтобы, значит, вот! – Он разжал кулак.
   На раскрытой ладошке мальчика сиротливо лежали две потертые копеечные монеты, а в глазах застыли слезы обиды.
   – Говорят тебе – не велено, шальной, – сбавил тон казак. – Господин городской голова сказали, что все, шабаш.
   – Да ладно, беды не будет, если кинет, – добродушно усмехнулся в усы бывший тут же Безсонов. – Чай, не лишние будут на доброе-то дело, да от всего сердца – как тут не взять-то? Кидай, малой. Какой картин тебе больше нравится – под тот в баул и кидай.
   Мальчишка радостно кивнул, быстро, пока взрослые не передумали, подскочил к урне, бросил туда монеты, да и был таков.
   Уже через день-другой никто бы об этом случае и не вспомнил, если бы именно этот проект, как спустя час выяснилось при подсчете голосов, не победил в конкурсе, да еще и с минимальным отрывом в один голос. То есть – в одну копейку! Все члены магистрата трижды пересчитали. Даже Тецков лично поучаствовал. И тут же, убедившись в достоверности, огласил результаты. И самое забавное – несмотря на то что две трети голосовавших как бы должны были считаться проигравшими, угрюмых лиц я в толпе вообще не видел.
   Ну, купцы – понятно. Они и не скрывали, что клали поровну в каждый из ящиков. А вот чему радовались остальные, я так понять и не смог. Может, самому факту, что у них в кои-то веки спросили мнение, а может, тому, что приняли участие в облагораживании родного города. Эх, мне бы такой пиар во время последних выборов в том моем прошлом-будущем…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация