А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Нерассказанная история" (страница 11)

   Глава 12

   Первая работа Карсона была в страховой конторе. Агентом. Он ее ненавидел. Когда Сара упорхнула на другой конец света и взяла с собой Аву, пришлось держаться за свое место. Ему хотелось накопить денег и поехать к дочери. Но ничего не вышло. Тогда он уволился и некоторое время путешествовал по стране. Работал на совершенно тупиковых работах: официантом и крупье в казино, служащим автостоянки. Бессмысленные и хлопотливые занятия. Как-то он пошел выпить вместе с прежним боссом, который в свое время сильно его донимал. И как ни странно, босс ему нравился, хотя больше всего напоминал увядшее растение, не получающее достаточно удобрений. После ухода Сары он вдвое увеличил рабочую нагрузку Карсона, что тот считал благодеянием.
   – Знаешь, в чем твоя беда? – спросил босс. – Ты сноб.
   Карсон знал, что это совсем не так. Он трудился на парковке ради заработка и прекрасно ладил с коллегами. К этому времени он неплохо освоил испанский. И плевать ему было на университетский диплом.
   – Нет, – сказал прежний босс, – ты сноб. Вместо того чтобы пойти в аспирантуру, ты все бросил. Посчитал, что начать с низов и постепенно подниматься по служебной лестнице – это ниже тебя. Позволь сказать, что ты ошибаешься.
   Карсон вернулся назад, в страховую компанию, не потому, что убедился в правоте старика. Просто отныне ему было все равно, чем заниматься. Каким бы скучным это ни казалось. И он не любил, когда его называли снобом.
   Он окончил курсы диспашеров и с тех пор ничем другим не занимался, хотя успел сменить еще две компании.
   – На прошлой неделе я ездил к семье, чей дом сгорел среди ночи.
   Лидия сидела в качалке на террасе, а Карсон лежал рядом на боку.
   – В подобных ситуациях, – я прибыл следующим же утром, – нужно понимать, что они испытывают. И приходится искать нужные слова. Их мир рухнул. А тут ты, с пачкой бланков.
   – Что случилось? – спросила Лидия. – Весь дом сгорел?
   – Неисправная электропроводка. Похоже, что так. Всегда нужно рассматривать версию поджога. Но можно многое сказать по тому, как ведут себя люди. Ты учишься читать мысли, понимаешь, кто лжет, у кого есть, что скрывать. Расследование непременно будет проводиться, но я заранее знаю, когда обнаружатся какие-то улики.
   – Значит, твой прежний босс был прав? Это вовсе не такое скучное дело.
   – Много бумажной волокиты, – пояснил Карсон. – Но есть и еще много чего. В прошлом году я рассматривал претензии университета. Они застраховали передвижную художественную выставку. Три месяца она находилась в студенческом кампусе: большие скульптуры из железного лома, дорожных табличек, шпал, рельсов, буферов. На газонах были расставлены двадцать четыре скульптуры. И одна пропала. Я еду в кампус, прямо к декану художественного факультета. Расспрашиваю ее и ее коллег, но они ничего не знают. Самая разумная теория такова – кто-то приехал на грузовике и увез скульптуру.
   – Но что они будут с ней делать? – удивилась Лидия. – Кто поставит ее у себя во дворе, если она украдена?
   – Верно. Я прошу декана показать место, где стояла скульптура, и мы идем на другую сторону кампуса. Там нечего смотреть, но я спрашиваю, что находится в ближайшем здании. Она отвечает, что мастерская, где вечно торчат рабочие. Я говорю, что хотел бы поговорить с ними. Хозяин мастерской ничего не знает, поэтому я прощаюсь и сажусь в машину, чтобы ехать домой. Но едва завожу двигатель, до меня доходит – хозяин что-то скрывает. Пока мы разговаривали, он ни разу не отвел взгляда. Люди, которые лгут, стараются поступать именно так. Потому что, по общему мнению, лгуны не могут смотреть людям в глаза.
   – И что ты сделал?
   Лидия соскользнула с качалки и уселась на террасе, скрестив ноги. Белая луна поднялась на розово-золотом небе. Птичка-мухоловка купалась в поилке Мадлен.
   – Я возвращаюсь в мастерскую и говорю:
   – По-моему, вы что-то хотите мне сказать. На этот раз парень оглядывается назад. Там, в конце комнаты, стоит длинный верстак, сделанный из металлических обрезков. Я спрашиваю.
   – Где остальное?
   Оказывается, Алессандро, один из рабочих, взял алюминиевый сайдинг, чтобы починить трейлер. Пабло посчитал, что из железнодорожной шпалы выйдет прекрасная каминная доска. Ничто не пропало. Они переработали груду металлолома в нечто вполне полезное.
   Лидия рассмеялась:
   – Молодцы! Надеюсь, у них не было проблем?
   – Мы обо всем договорились. Иногда приходится ловить настоящих воров, но эти парни не таковы. А бывает, какой-нибудь плохиш затешется в страховую компанию. Есть такие компании, которые стараются не выплачивать ущерб, даже когда претензии справедливы.
   – Какой ужас! – ахнула Лидия. – Представь, что твой дом сгорел и ты не можешь получить страховку!
   – Ну да, – кивнул Карсон. Лег на спину и стал смотреть в небо на первые застенчивые звезды. – Воображение – часть нашей работы. Стараешься поставить себя на место пострадавшего. А теперь я думаю, что ты голодна, и представляю, как еду к «Динос» и беру пиццу. Как тебе идея?

   Пока его не было, Лидия просмотрела журналы и в четырех нашла что искала. В сентябре ее сыновья организуют концерт в Гайд-парке. В день десятилетней годовщины гибели их матери…
   Она не испытала ожидаемого волнения. Только встала на колени перед диваном, на котором были разложены журналы, и уставилась на фотографии.
   – Спасибо вам, – громко сказала она. Концерт был прекрасной идеей, но больше всего она была благодарна за то, что их жизнь продолжалась.
   Руфус поставил передние лапы ей на колено, и она положила ладонь на его бок, ощущая, как быстро вздымается его грудная клетка. Подняла его и зарылась лицом в густую шерсть.
   Услышав стук двери, она закрыла журналы, бросила в стопку и пошла на кухню. И смотрела, как Карсон режет пиццу и раскладывает по тарелкам.
   – Я знаю, о чем ты думаешь, – сказал он.
   – И о чем же?
   – Думаешь, как тебе повезло иметь на побегушках такого красивого пижона. Угадал?
   – Что-то в этом роде, – хихикнула Лидия.
   Она поймала себя на мысли, что Лоуренс не одобрил бы всего этого. Она его подводит.
   – Я думала о том, что жизнь хороша. Все спокойно, ничто не раскачивает лодку. Хотелось, чтобы и впредь так оставалось.
   Карсон повернулся к ней:
   – В свое время ты, видать, немало пораскачивала лодку, верно? Но теперь все в прошлом, и тебе осталось только кресло-качалка.
   – Смотри, ты на достаточно близком расстоянии, чтобы получить пинок!
   – Или поцелуй.
   – Пицца остынет, – напомнила Лидия.
   – Я ее разогрею. Сейчас у меня на уме кое-что поинтереснее.

   Позже они смотрели по телевизору ловко сляпанный детектив, скользивший по сознанию, как пинта полурастаявшего мороженого – по горлу. Когда фильм закончился, Карсон ушел в кабинет и принес конверт.
   – Посмотри, это последний снимок Авы. И отпечаток ее ручки.
   Лидия открыла конверт:
   – Сколько ей здесь? Три? Четыре?
   – Три с половиной.
   – Чудесная девочка. И эти хорошенькие маленькие зубки!
   – Раньше я так расстраивался из-за того, что Сара не хочет присылать мне письма или фото. Хотя бы раз в год. Но я отказался от родительских прав, и она ни разу не дала о себе знать.
   – Тяжело, должно быть…
   – Может, она и права. Может, так лучше. Сразу все оборвать. Должно быть, видеть издалека, как она растет, было бы труднее.
   – Не знаю, – покачала головой Лидия. – Ничего об этом не знаю. По крайней мере тебе известно, что с ней все хорошо.
   – Она могла бы найти меня, если бы хотела. То есть Ава, конечно. Ей уже двадцать пять. Взрослая совсем. Но если бы по-настоящему захотела, могла бы меня разыскать.
   – О, Карсон, да она, наверное, совсем о тебе не знает! Или думает, что не нужна тебе. Это все только запутало бы. Другое дело, если бы ты все эти годы общался с ее матерью.
   Он сел рядом с ней и обнял за плечи. Она сунула два пальца между пуговицами его рубашки.
   – Сара переехала, – пояснил он. – Мои письма вернулись. Телефон оказался отключен. Я думал пошарить в Интернете, но посчитал, что это должен быть выбор Авы. Ее решение.
   – Уверена, что Ава выросла хорошим человеком.
   Карсон свободной рукой сжал ее подбородок и притянул лицо совсем близко. Но, не сказав ни слова, тут же отпустил. Взял фотографию и отпечаток руки и положил в конверт.
   – А ты доверилась бы мне? При необходимости? Больше я ни о чем тебя не буду спрашивать.
   Жар, возникший в ее груди, стал распространяться по телу. В кончиках пальцев закололо.
   – Да, – выговорила она наконец. – Доверилась бы.

   Наутро она вышла из двери дома Карсона, одетая во вчерашние джинсы и футболку, и на секунду остановилась на крыльце. Руфус поспешно взбежал на ступеньки посмотреть, что случилось. Лидия вдохнула пахнущий хвоей воздух. Раньше ей и в голову не приходило наслаждаться столь простыми вещами. Или выйти из дому в той же одежде, что была на ней вчера. Сейчас она была свободна делать все это.
   Интересно, бывшие заключенные тоже ощущают нечто подобное? Много лет спустя, отправляясь в магазин за очистителем канализации или включая электрочайник, вдруг задаются вопросом, как это вам позволяется поступать как захочется.
   – Что за глупости, – пробормотала она вслух, садясь в машину. Пришлось трижды запускать двигатель, прежде чем он заурчал. Только тогда она обернулась к Руфусу и пояснила: – Сравнивать себя с бывшим заключенным.
   Руфус заколотил хвостом о сиденье, словно в знак согласия, после чего лег и принялся украдкой жевать шов на чехле.
   Да, это, конечно, не тюрьма. Но выбраться оттуда оказалось не легче. В волшебных сказках принцесс всегда запирали в башнях. На самом деле нет ни башни, ни замков. Ты стоишь в стеклянных туфельках на верхней площадке хрустальной лестницы высотой в милю, и невозможно спуститься вниз, не сломав шею.

   Лидия поболтала с Хэнком и Джулией, волонтерами, дежурившими в приюте, и еще раз объяснила, каких собак нужно прогулять.
   Хэнк все записывал огрызком карандаша и читал вслух каждое слово.
   – Спасибо, Лидия, – пробормотал он. – Вы прекрасно нас сориентировали.
   Он был постоянным волонтером, бывшим бальзамировщиком, работавшим у мистера Драйдена почти тридцать лет. Столь продолжительная близость к смерти выработала спокойно-смиренное отношение к жизни: полезное качество при работе с самыми трудными собаками. Временами он, казалось, двигался слишком медленно, но никогда ничего не упускал и никогда не суетился.
   Лидия вышла во двор, чтобы найти Эстер.
   Та сидела на корточках перед вольером в дальнем конце приюта. Туда сажали самых свирепых псов, чтобы попытаться их успокоить.
   Заслышав шаги, она выпрямилась. Лицо ее было мрачным.
   – Их следует отстреливать, – прошипела она.
   – Доброе утро. Кого? – уточнила Лидия.
   – Чертовых заводчиков, которые делают такое с собаками!
   Она показала на молодого питбуля, прижимавшегося мордой к проволоке. Из уголков губ стекала слюна.
   – Мы не можем его пристроить. Ни за что на свете. Эти псы натренированы на убийство. Я видела, как восьминедельные щенки пытались загрызть друг друга. Разве такое естественно?
   – И что с ним теперь делать?
   – Не знаю, – вздохнула Эстер. – Взгляни на это.
   Она пнула носком туфли какие-то ошметки на полу.
   – Я проходила с ним тест на совместимость. Убрала еду, он мне позволил. Потом сунула в воль-ер резиновую кошку, и он немедленно вцепился ей в глотку. Посмотри, что от нее осталось!
   – А если бы кошка была настоящей? Мы не можем рисковать!
   Она снова пнула останки несчастной игрушки.
   – Не знаю, что делать…
   – Я могла бы поработать с ним, – предложила Лидия. – Но даже в этом случае…
   – Я. НЕ. ЗНАЮ. ЧТО. ДЕЛАТЬ, точка, – отчеканила Эстер. – Скоро у нас кончатся деньги. Банк не хочет делать реструктуризацию долга.
   – Понятно. Необходимо что-то предпринять…
   – Придется устраивать «сладкие распродажи», – вздохнула Эстер. – Я сделала три миллиона баночек ежевичного желе, во всяком случае, мне так казалось, когда мы обходили округу с банками для сбора пожертвований. Я бы себя продала, но вряд ли кто-то купит. Как думаешь?
   – Я подумаю об этом, когда буду гулять с Топпером и Зевсом, – пообещала Лидия.

   В обеденный перерыв Хэнк и Джулия пошли пить кофе. А Лидия и Эстер уселись во дворе на скамейке.
   – Куриный салат с пастой, – объявила Эстер, передавая ей контейнер. – Сегодня я пустилась в авантюры. Но на самом деле, просто рис кончился.
   – Когда я была моложе, относилась к собакам совершенно спокойно, – призналась Лидия.
   – Собака счастлива, когда счастлива ты, – пояснила Эстер. – Со временем это начинаешь ценить.
   – В детстве у меня была няня, которая привела с собой собаку. Она жила в доме, то есть няня, ну и собака, конечно. Помню, как ужасно я обращалась с несчастным животным. Это был пудель. Очень нервный маленький карликовый пудель. Однажды я высунула его из окна и угрожала сбросить вниз с очень большой высоты.
   – Кого ты ненавидела: песика или няню? – осведомилась Эстер.
   – Я не собиралась так поступать. И никогда бы не сделала. Но я постоянно выкидывала всякие штуки, чтобы в детскую пришел папа. Я отвратительно вела себя со всеми нянями после ухода мамы. Вообразила, что все они стараются занять ее место, и не собиралась этого допускать. Мне было шесть, когда она сбежала с другим мужчиной. Тогда я вбила себе в голову, что если действительно люблю маму, значит, наберусь храбрости вести себя так плохо, что ей просто придется вернуться. И я буду виновата, если этого не произойдет, потому что оказалась трусихой. Логика шестилетней девочки…
   – А ты видела ее? После побега?
   Залаяла какая-то собака, ей ответили другие, и Лидия переждала шум, как пережидаешь стук колес поезда.
   – Да, по уик-эндам. Жалкое зрелище! Она каждый раз плакала, когда видела меня и брата, и плакала, когда мы уезжали, а меня грызла совесть. Иногда я думала, чтобы лучше она умерла, чем убежала.
   – И тогда ты чувствовала себя еще более виноватой?
   – И тогда, и сейчас, – вздохнула Лидия.
   – Видишь ли, – сказала Эстер, показывая на Руфуса, покаянно опустившего голову и хвост, – когда дело доходит до собак, только один из вас мучается угрызениями совести, и это твой четвероногий друг.
   – Эй! – окликнула Лидия. – Руфус, что ты наделал?

   Этого она так и не узнала, пока не села в машину, чтобы ехать домой. Оказалось, что спаниель сгрыз шов на чехле пассажирского сиденья и набивка вылезла.
   – Ах ты, скверный пес, – пожурила она его, но Руфус уже успел приободриться и принял невинный вид.
   Поплавав в бассейне, Лидия долго отмокала в ванне и пыталась читать купленную в аптеке книгу, но не дойдя до конца первой главы, сдалась. Встала, вытерлась и надела халат. В спальне на полке было еще несколько книг, которые она хотела перечитать. Взять хотя бы монографии об исламском искусстве, которые штудировала, когда встречалась с арт-дилером, специализировавшимся в этой области. Познакомившись с доктором, она накупила книг по анатомии. Во время последней встречи Лоуренс подарил ей несколько романов: большие толстые тома, написанные много лет назад. Он так верил в нее и считал, что она способна их усвоить. Ей хотелось, чтобы он оказался прав. Но никак не могла решиться и начать. А потом переехала из своего первого дома в Северной Каролине, и одна из коробок потерялась в дороге. Впрочем, чтение ради чьего-то удовольствия было не в ее характере. И сейчас она не собиралась идти в библиотеку и брать толстенное руководство по страховому делу.
   Лидия вырезала страницы из купленных журналов и спрятала в шкатулку, которую хранила в комоде вместе с письмами, документами, еще одним комплектом документов и всем тем, что не должен был видеть посторонний глаз.
   Потом она возилась в кухне, слушая радио и думая о разговоре с Эстер. Нужно найти способ поддержать приют. В округе второго не было. Если он закроется, что будет с собаками? Что будет с ними без Эстер и что будет с Эстер без них?

   Ночью она проснулась и увидела, что Руфус стоит у ее подушки и трясется.
   – Что с тобой? – спросила она. – Что случилось?
   И в этот же момент услышала звон разбитого стекла. Сердце заколотилось так сильно, что она прижала руку к груди, словно пытаясь его успокоить. Поискала на тумбочке мобильник и вспомнила, что оставила его внизу. Соскользнула с кровати, осторожно, чтобы пол не скрипел. Снова прислушалась. Может, потопать, чтобы отпугнуть грабителей? Но если они набрались наглости, чтобы разбить окно, вряд ли так легко испугаются.
   Лидия на цыпочках подошла к комоду и отперла ящик. Он открылся с протяжным скрипом. Добравшись до дна шкатулки, Лидия нашла пистолет, купленный много лет назад, когда решила, что он обязательно пригодится, если женщина живет в доме одна. Лидия никогда не вынимала его из коробки, если не считать тех нескольких дней, когда училась стрелять. И сейчас проверила, заряжен ли он, или пули таинственно исчезли?
   Снизу снова послышался шум, слишком тихий, чтобы разобрать, что это такое. Она оказалась у двери спальни, прежде чем вспомнила, что спала голой. Пришлось красться обратно и брать халат. Руфус попытался выскочить из двери прежде нее, но она закрыла его в комнате и вышла на площадку.
   – Проваливайте из моего дома! – крикнула она и едва не пнула себя за дрожащий голос.
   – Убирайтесь! У меня пистолет!
   Стоило ли говорить это? Что, если грабитель тоже вооружен?
   – Тут ничего ценного нет, – добавила она, немного подумав.
   И чего она ждет? Может, вернуться в спальню и забаррикадироваться? Запереться в ванной? Дать ему время уйти? Вот как ей следовало бы поступить с самого начала. Пусть берет телевизор и тостер. Их можно легко заменить.
   Она на цыпочках прокралась в спальню, хотя таиться больше не имело смысла, подхватила Руфуса, вошла в ванную и заперлась. Руфус тихонько лизнул ей руку. Лидия настороженно прислушивалась, ожидая шагов на лестнице.
   Когда выносить все это не осталось сил, когда Лидии показалось, что она сейчас умрет от напряжения, женщина отперла дверь и бесшумно спустилась вниз. Перед собой она держала пистолет, но каждую секунду ожидала нападения сзади.
   Через открытые двери гостиной она увидела кухню. Лунный свет падал на сидевшего на стойке злодея. Наглая морда!
   Вперед с негодующим тявканьем вырвался Руфус и попытался достать белку, которая презрительно махнула хвостом и пулей шмыгнула в открытое окно. Зеркало, которое она сбила со стойки, серебряными брызгами лежало на полу.
   «О Господи!» – воскликнет Эмбер, когда Лидия расскажет ей эту историю на следующий день.

   Лидия обошла дом, проверила окна, вернулась в спальню, хотя сон как рукой сняло, и попыталась оценить ситуацию. Если бы кто-то вломился в дом, неужели бы она стала стрелять? Неужели нет иного способа защитить себя? Какой смысл хранить оружие, которым не готова воспользоваться?
   В доме не было ничего ценного, только обычная недорогая электронная техника. Но грабитель-то этого не знал! Стал бы обыскивать дом и с каждой минутой злился бы все больше, потому что ничего не обнаружил, если не считать бумажника с несколькими банкнотами и всего одной кредиткой.
   А браслет? Она совсем о нем забыла! Тот самый, который был на ней, когда она прыгнула с яхты в море. В ее прежней жизни браслет не считался особенно ценным: скорее, купленная из мгновенной прихоти безделушка. Она уже не помнила, сколько заплатила за него. Но возможно, он стоил больше всего ее имущества, если не считать дома и машины.
   Браслет. Вот оно! Вот что она должна сделать! Поехать в большой город, найти ювелирный магазин и продать его!
   Ей не терпелось увидеть лицо Эстер, когда она принесет подруге наличные!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация