А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Звёздное скопление. Курс вторжения" (страница 17)

   – Топоры наточены, адреса старушек-процентщиц выясняем, – усмехнулся Женя.

   Часть третья
   Final Fantasy


Довольно тонких экивоков,
Постыл мне вид благообразий.
Пусть будут сорваны покровы —
Иссякло время для фантазий!

   – Здравствуйте, Светлана. Счастлив снова встретить вас. – Я склонился к изящной ручке, слегка коснувшись кончиков пальцев своими губами. – Вы ничуть не изменились.
   – Вы тоже, стратиг. – Виниченко выглядела замученной.
   Неудивительно, собственно. Последние дни для всех нас выдались сложными.
   На достопамятном заседании синклита, после споров, горячих, но недолгих, решено было все же хапнуть. Обязательно хапнуть. Оставалось лишь решить – чего. А вот тут-то глазки у синклитиков и разбежались, и ручонки стали непроизвольно тянуться в самые разные стороны, совершая рефлекторные хватательные движения.
   Голомысов предложил снова устроить гайгуй Каракоруму, но получил дружный отлуп от меня, Кислова, Новохатского (людей, которые чуть было не стали украшением метеоритных потоков системы Увека) и Скуриди, явно не пылавшего желанием ввязываться в нормальную войну.
   – Синклитик, – резко спросил он тогда. – Вы провокатор или идиот? Какой, в дупу, Каракорум?! Рвать надо там, где тонко! Тонко сейчас в Этрурии и Кумахе.
   – Но если спровоцировать беспорядки на Эдессе, можно было бы подтолкнуть Пеллу к выступлению, а Алезия наверняка не захочет поражения своего вассала… – попытался возразить Алексей, но был жестко оборван Деулиным.
   – Пока мы это все организуем, – с жесткой усмешкой произнес Сергей, – все вкусное съедят. Эфор же ясно сказал – полетели, а не побежали.
   Судили да рядили долго. Этрурия представлялась врагом более опасным, особенно в долгосрочной перспективе, а потому целью более предпочтительной с точки зрения стратегии, зато планеты Кумахи обещали быть добычей гораздо более легкой. Тот же Аахен нетрудно было бы соблазнить вторгнуться по уже имеющейся червоточине Люденбург-Йорк. С другой стороны, Гаджиева вряд ли отказалась бы вернуть под руку логретты многострадальный Мидлсборо, да и отщипнуть кусочек у соседей не преминула бы. Что же касается Каракорума – так тем было сугубо фиолетово, на кого нападать: на этрусков ли, на кумаханцев ли… Но могли и на Пеллу под шумок влезть, пока Логинов с Самохиной устраивают в Этрурии угнетение угнетателей.
   – Бывшие союзницы, Ирина и Алсу, однозначно не доверяют друг другу, – констатировал Данченко. – И еще меньше они обе доверяют Пелльскому триумвирату Маскаев-Курышов-Кожевников. С препозита и диадохов станется устроить провокацию в самый неподходящий момент. Им так или иначе придется держать часть своих сил на линии Пелла-Эдесса, так что ни о каком полноценном вступлении в войну этих держав речи сейчас не идет.
   – Аахену в Этрурию тоже не с руки лезть, – задумчиво сказала архистратиг. – Они Берген переваривают пока. Культурно это народы близкие, а вот с верой – полный швах.
   – На днях Священное Древо в Асгардпорте чуть не срубили, – подтвердил Деулин. – До столкновений с полицией дошло. Аахену нынче вообще воевать противопоказано.
   – Шиш они удержатся, – хмыкнул Крапивинцев, – от эдакого-то соблазна. Я бы точно не преодолел искушение.
   – И, – добавил стратиг разведки, – мы можем активировать агента по плану «Троянский конь». Недавно она стала наместником Цопка.
   – Кто?! – раздалось сразу несколько голосов.
   – Виниченко, – поморщился Иван. – Это наш агент, внедренный в рамках «Согласия» на Кумаху.
   Затем Иван усмехнулся и обвел взглядом всех присутствующих.
   – Я полагаю, в свете этой информации мы приняли решение?
   – Да, – кивнула Светлана. – Приняли.
   Конечно, приняли. Кумаха оказалась все же более привлекательной целью для синклитиков, менее ресурсозатратной по завоеванию, более легкой… Зря, наверное – азнавур еще не скоро сможет восстановить свою былую мощь, и даже если сможет победить при Мидлсборо, дальше пока не полезет. А вот Этрурия, высокоразвитая за счет ахайского наследства, получившая дополнительные ресурсы за счет Люденбурга, в близкой перспективе становилась опасным соперником для Эллады, уступая пальму первенства лишь (но в долгосрочной перспективе) Аахену. Война за господство с этой страной была неизбежна, а, с учетом невнятных слухов о том, что консул Шейко подбивает клинья к годи Гаджиевой на предмет династического брака, и чертовски опасна. Схватка пар Этрурия-Алезия против Каракорум-Эллада была бы непредсказуема… Да и кто сказал, что чингис убедит хурал выступить на нашей стороне? Нет, бить, по моему мнению, следовало этрусков. Уничтожить бы мы их не уничтожили, но аппетиты умерить смогли бы надолго. Но синклит решил иначе. А я… Что я? Куда все, туда и я. Сейчас вот на Цопк прибыл, где Виниченко живет. Не один, конечно – со своим очередной раз переформированным Вторым флотом.

   Не получилось у нас выступить единым фронтом, даже после консультаций с Арифулловой и Спесивцевым, не готовился никто пока к войне, не были мобилизованы армии и флоты, не были дислоцированы силы там, откуда следует наносить удар, но ударить, ошеломить, сломить волю к обороне следовало сейчас, немедленно, покуда флот Кумахи продолжает бодаться с флотом Этрурии за Мидлсборо.
   Единственным реальным шансом на это был план «Троянский конь». Нет, не представлял он из себя ничего особенного: банальное явление части эллинских флота и армии к возглавляемой Виниченко планете, ее истошный «мэйдэй» по этому поводу, после чего доместики Светланы обрубают грависвязь, а она сама объявляет о полной и безоговорочной капитуляции.
   Теперь представим себя на месте азнакванов. Сигнал «сос» был? Был. Связь пропала? Пропала. Разведка в Элладе о падении Цопка рапортует? Рапортует. Выходит, победа врага была молниеносной и (ведь им известны силы обороняющихся) без какого-то принципиально нового вида оружия произойти не могла. Шок? Шок.
   Так и вышло, в общем. Выдали мне авангард, прилетел я в систему Цопка, толкнул грозную речь с мостика «Дедала», потом Виниченко отрубила связь да сдалась на милость меня, и все бы ничего, да эта Мата Хари умудрилась подбросить нам еще один сюрприз. Ради разнообразия – приятный. Назывался он «спарапет контрразведки Армен Аванесян в одиночной камере». Не доверяли ей до конца в азнавуре, наблюдать приставили. А она его заарестовала.
   – Рад вновь приветствовать вас в наших рядах, синклитик Виниченко. – Я выпрямился и извлек из кармана кителя коробочку, где хранился специально для экс-архонтессы предназначенный груз. – Утолите мое любопытство, скажите, как вам удалось обезвредить Аванесяна?
   Она невесело усмехнулась:
   – Рассчитала примерное время вашего прибытия. Затащила в постель, потом, пока он дрых, вызвала своих доместиков, чтобы связали и запихали в камеру. Плевое дело.
   На миг я представил, что для достижения цели мне бы пришлось действовать схожим образом, – чуть не передернуло. Хорошо, что я не женщина…
   – Восхищен вашей находчивостью. И не один я. Синклит принял единогласное решение о награждении вас, синклитик Виниченко, высшей государственной наградой Эллады – орденом «Офиона Первозданного». – Я раскрыл коробочку с наградой.

   Еще когда мой флот, с транспортами «ограниченного войскового контингента» только выходил к Цопку, а прочие силы Элладо-Каракорумо-Аахенского альянса заканчивали выдвижение на исходные по плану «Грюн», в системе Мидлсборо развивались драматические события, достойные пера если и не Уильяма нашего Шекспира, то уж Буссенара и Саббатини-то точно.
   Этрурия и не ожидающая беды Кумаха продолжали насыщать спорную планету войсками, покуда основные силы их флотов маневрировали по системе, периодически сталкиваясь друг с другом, отвешивая по паре взаимных плюх и расходясь вновь до лучших времен. Светлана Лунева, разочаровавшаяся в прямых попытках выбить оккупантов с планеты, наладила контакт с главами пиратских кланов (благо пирамиды связи у нее были), что-то им пообещала, сколько-то проплатила, и, как результат, очередной армейский конвой Кумахи, защищенный фрегатами, корветами и канонерками, был атакован при входе в систему ордой в девять сотен пиратских бригов, барк и шлюпов (с присоединившимися к ним десятью этрусскими либурнами). Уступавший численно эскорт был разорван в клочья, после чего началось избиение конвоя. Десантные корабли, конечно, обладали кое-какой защитой и вооружением, так что даже умудрились оказать сопротивление, но итог борьбы все же был закономерен, и для кумаханцев плачевен: целая армия в сто тысяч штыков прекратила свое существование. И все это ценой менее чем сотни пиратских кораблей и одной либурны. Легкие крейсера Кумахи, бросившиеся было на выручку своим армейцам, были перехвачены триремами и легкими крейсерами Пирского, и, хотя и оторвались от врага за счет большей скорости, лишь обменявшись с этрусками парой залпов, поспеть на подмогу не успели. А закончившие свое черное дело пираты при их приближении брызнули врассыпную из системы.
   Лишенный подкреплений Мамиконян, утративший уже численное превосходство на Мидлсборо, перешел в глухую оборону, что в масштабах планеты в принципе выходит плохо. Как результат, глайдерные группировки обеих сторон носились, подобно конным армиям в Гражданскую войну, по всей планете, сталкивались и расходились к укрепрайонам за пополнением боеприпасов, техники и личного состава.
   Затем, когда последовала моя атака на Цопк, командование армии и флота испытало некоторую панику и всерьез задумалось об отступлении. Беда была в том, что консул категорически запретил Пирскому выпускать кумаханцев из системы, так что их обращение о заключении перемирия было префектом флота отклонено, а префект армии Оксана Кучеренко в срочном порядке пригнала на Мидлсборо еще две свежие армии. Эскортами для армейцев, что характерно, выступали все те же либурны и пираты.
   Вечер для Кумахи переставал быть томным и окончательно перестал быть таковым после двух никак между собой не взаимосвязанных событий, а именно: начавшейся атаки Йорка аахенцами, воспользовавшимися червоточиной с Люденбурга, и последовавшим через полчаса после этого прибытием флота Алезии в систему Мидлсборо.
   Пришло их не так много, как могло бы, около половины алезийских вымпелов, но с учетом их свежих сил и полной комплектации флаерогрупп, сторона, против которой выступили бы возглавляемые лично годи Ириной Гаджиевой корабли, была обречена. Этрускам мало бы чем помог даже подходящий из тыла «Ликтор», новый их ударный флаероносец, введенный в состав флота за время мидлсборского бодания.
   К счастью для сената, алезийская логретта выступила на их стороне. Годи, облаченная в боевой скафандр, с раскрашенным белой и синей краской лицом, вышла на связь с Тонояном и, поигрывая в руках штурмовым бластером, потребовала от него полной и безоговорочной капитуляции флота Кумахи перед ней и Этрурией. Гуманное обращение с пленными сулила…
   Хачик Тоноян не мог не понимать, в какой заднице оказалась Кумаха: гравитационная связь с захваченных пирамид Мидлсборо работала и у него. Йорк, где аахенцев ждали аж с самого захвата ими Люденбурга, оказал, конечно, отчаянное сопротивление, однако сдержать натиск маршалов Калмыкова и Артемова не смог, и Аахен, невзирая на существенные потери в кораблях и десанте, смог подавить полярные системы ПКО и начать высадку десанта на планету. В стренстаге довольно потирали руки и тоже предлагали защитникам Йорка капитуляцию. Те пока сдаться не решались и продолжали отстреливаться.
   Окончательно же в бесперспективности борьбы спарапета флота убедили появление возле второй по населенности планеты Кумахи – Артаксарты – флота Каракорума и основных сил Эллады – возле колонии Шемаха. Тоноян «сдулся» и приказал спускать флаги, пока не откутачили. Следующим по логике шагом должна была быть капитуляция армии, но именно в этот момент спецназ Кумахи смог пробраться к штабу планетарной обороны и устроить там взрыв водородной бомбы, испаривший и большую часть столицы Мидлсборо, и регину вместе со всеми ее подчиненными. Такое варварство требовало примерного наказания, и армии вторжения с орбиты был устроен эпический геноцид. А то, что «спецназ Кумахи» отчего-то вел связь на этрусском языке… Консул Шейко излишним гуманизмом не страдал, а погибший спарапет Мамиконян опровергнуть официальное сообщение о своем варварском поведении никак не мог.
   Тем временем гатуатер Логинов, воспользовавшись введением военного положения, отстранил от власти препозита и диадохов Пеллы, поместив их фактически под домашний арест, а корабли пелльского флота под прицелами пушек гатуатера Самохиной принуждены были принять боевые группы звездной пехоты своего сеньора. Под конец бомбардировок кумаханских войск на Мидлсборо логретта выступила с официальным заявлением о вхождении Пеллы в состав Алезии, в связи с чем Гаджиева забрала свою половину трофейного флота и повернула к родным пределам.
   Окончательно был при этом решен и пиратский вопрос в Скоплении. Сопровождавшие очередной конвой «джентльмены удачи» подверглись неожиданному нападению со стороны этрусков, устроивших пиратам силами либурн, фрегатов и флаеров с «Ликтора» кровавую баню прямо на орбите Мидлсборо. Бежать удалось хорошо если каждому десятому. Объяснил такое избиение недавних союзников консул очень легко: «Пірати в Етрурії поза законом. Раніше вони були пов'язані контрактом з регіною Луньовой, але з її загибеллю він втратив силу, і ніщо не заважало нам очистити галактику від цих шахраїв».
   Едва приведя свой потрепанный в боях флот в порядок, Пирский, свалив на Кучеренко наведение порядка на Мидлсборо, поспешил к Кумахе, чтобы захватить для Этрурии хоть что-то. К тому моменту возле колонии Эривань уже нарисовались ведомые лично канцлером Спесивцевым «Драккар», «Кнорр», семь ударных флаероносцев и куча десантных кораблей армии Аахена, а чингис Арифуллова официально уведомила сенат о включении кумаханской колонии Артагерс в зону своих национальных интересов. Нота была поддержана дипломатами Эллады.
   Так вот и вышло, что вынесшая основную тяжесть войны Этрурия получила в свое полное распоряжение лишь имеющий весьма условную теперь ценность Мидлсборо да Кумаху, капитулировавшую, едва рядом с ней появился флот префекта Пирского. Даже без армейцев прилетевший.

   – Господа. – Иван обвел взглядом зал заседаний. – В связи с увеличением числа подконтрольных нам планет закон обязывает нас ввести в свой состав еще одного члена.
   – Почему бы нам не ввести в синклит Аванесяна? – обронила Виниченко. – Он уже имеет опыт реального управления державой.
   – Вы это предлагаете, потому что действительно так думаете, или между вами и азнакваном есть что-то большее, нежели деловые отношения? – не удержалась от подначки Черикаева.
   – А даже если и есть, то что? – с вызовом ответила Светлана.
   Ух ты, какие у нас тут тайны мадридского двора, оказывается! Все чудесатее и чудесатее, как говорила одна Алиса.
   А хотя чего чудесатого-то? Азнакван – парень симпатичный, все, что называется, при нем, а то, что младше Виниченко на пять лет… Да кому и когда это мешало? Одна дива, так та вообще… Мндя.
   – Успокойтесь, дамы, – подал голос Данченко. – Эфор, я правильно полагаю, что мы обязаны будем рассмотреть предложение синклитика Виниченко, если она вынесет его на повестку дня?
   – Пожалуй, что так, – согласился с ним Иван.
   – А и вынесу! – Светлана тряхнула головой. Была бы лошадью – копытом землю бы рыть начала.
   – Вы всерьез полагаете, что Аванесян простит вам свое пленение и будете вы жить долго и счастливо? – скривила губы Елена.
   – Взрослые люди. Сами разберутся, – опередил готовившуюся ляпнуть что-то резкое Виниченко Крапивинцев. – Предлагаю пока разобрать этот вопрос вне протокола, чисто эмпирически. Не возражаете, эфор?
   – Да нет, не возражаю, – усмехнулся Скуриди. – Давайте обсудим. Кто желает высказаться?
   – Полагаю… Разрешите, эфор? – начал Павел. – Полагаю, что в первую очередь нам следует поинтересоваться тем, как он проявил себя на должности спарапета контрразведки. В разное время этим ведомством руководили синклитики Скуриди, Киндяшков и Деулин. Вероятно, их оценка будет объективна.
   Мы со Скуриди обменялись безрадостными взглядами.
   – Не могу сказать о нем ничего дурного, стратиг. – Я вздохнул. – Не знаю, как после принятия у меня дел синклитиком Деулиным дело обстояло, но до этого единственным, пожалуй, нашим успехом было внедрение синклитика Виниченко в азнавур. Это наша с вами совместная операция была, помнится.
   – В дальнейшем ничего не изменилось, – коротко обронил Деулин.
   – Итак, один плюс у него имеется, – хмыкнул Иван. – Есть еще мнения?
   – Если назначить его наместником Цопка или Шемахи, мы можем рассчитывать на большую лояльность местного населения, – обронила Виниченко, ни к кому словно не обращаясь.
   – И он тут же разведет сепаратизм с революционными настроениями, – ухмыльнулся Голомысов.
   – Какой сепаратизм? Какие революционные настроения? – Кислов поглядел на Леху как на слабоумного. – Игонин и триумвиры имели куда как больше возможностей за себя постоять, и где они сейчас? Аванесян далеко не дурак, как мы видим из докладов наших разведчиков, и прекрасно будет понимать, что в независимость играть, когда за тобой никто не стоит, бесполезно – раздавят. Да и потом, когда роль такой вот революционной пешки будет сыграна, ею либо пожертвуют, либо свои же хозяева и съедят. Вон как Пеллу.
   Мндя, с Пеллой это хороший пример. Триумвиры Маскаев, Кожевников и Курышов нынче сидят в темнице, ибо логретта так и не решила, что с ними делать. Казнить – так не за что, урон международному престижу, да и бунтами на всей бывшей территории Пеллы чревато. Отпустить – так ведь могут развернуть подпольно-революционную деятельность и освободительное движение. Депортировать, так это самим отдать трех козырных тузов в чужие и, что характерно, недобрые руки. Куда ни кинь – всюду клин.
   – Нет, господа, – продолжил свой спич Евгений. – Я не верю в такую глупость с его стороны. Не верю и в предательство: все три державы, на сторону которых он теоретически мог бы переметнуться, участвовали в разделе Кумахи, так что любить их ему не за что, особенно Этрурию.
   Это да. Этрурию любить ему не за что однозначно. Сенаторы в очередной раз проявили чудо гуманизма, осудив капитулировавший азнавур за развязывание агрессивной войны и измену родине (причем сделано это было при строгом следовании законам Кумахи, кумаханским же трибуналом) и отправили мецамеца и азнакванов танцевать с пеньковой вдовой. Исключение было сделано лишь для спарапета Тонояна. Его не повесили, а расстреляли за измену присяге.
   – Он к нам, может, даже благодарность будет испытывать за то, что остался в, – Женя усмехнулся, явно подразумевая слово «шоу», – большой политике.
   – Ну на благодарность я бы не рассчитывала… – пробормотала Чериванова.
   – А на это у нас есть синклитик Виниченко, – с прямолинейным цинизмом заявил Крапивинцев.
   Та вспыхнула, вскинулась, собираясь поставить Мишу на место, но он, ничуть не меняясь в лице, закончил:
   – Поэтому я официально выношу на повестку дня вопрос о направлении предложения азнаквану Армену Аванесяну о вступлении в синклит Эллады.
   – Желающие высказаться есть? – Скуриди, в этот момент больше всего похожий на какого-то доброго и хитрого ифрита, с ухмылкой оглядел окружающих. – Нет? Тогда предлагаю голосовать. Протокол предполагает поименное голосование. Итак, эфор Скуриди, оба голоса «за».
   Все же должность спикера имеет свои преимущества. Сначала Иван опросил тех, кто однозначно поддерживал предложение, и с каждым новым «за» оставшимся все тяжелее было высказаться против, ведь это по факту противопоставляло бы их поддержавшим идею, превращало бы в политических оппонентов… Ловко он это, молоток. С кондачка-то нашего эфора с должности не подвинешь.
   Интересно, это импровизация или они с Виниченко заранее такой выверт согласовали?

   Азнакван держался гордо и независимо. Ну, понятное дело, ничего страшнее, чем потерять заработанные во время шоу деньги, ему не грозит, и даже если мы сейчас объявим, что решили, из соображений галактической безопасности и межзвездной гуманности, его на кол посадить, сам-то он лично на него ведь не сядет, а «живая» картинка на экране, где он кричать будет, мучиться, кровью там истекать. Это неприятно, разумеется, но не смертельно. Так что можно постоять там внизу, на площадке, поверх которой, полукругом, идут ложи синклитиков, с гордо вскинутой головой и сложенными на груди руками, позыркать можно эдак злобно-надменно, глазками посверкать, ноздри пораздувать…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация