А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Украшение и наслаждение" (страница 8)

   – А может, на распродаже потребуется больше серебра? Ведь аукцион был не так уж хорош, верно, мисс Фэрборн? Может, вам лучше отойти от дел и оставить о себе добрую память как о блестящем аукционном доме, чем позволить миру видеть ваше падение?
   – Я не сомневаюсь, сэр, что прибудет еще одна партия товара, в том числе и новые картины. И наверное, книги. А также ящики с очень хорошим старым вином. – Эта ложь далась ей безо всякого труда; более того – прозвучала с удивительной легкостью. А следующий аукцион надо было провести как можно быстрее, потому что теперь на кону стояли не только ее гордость и воспоминания, но и нечто более важное…
   – Вино?.. – осведомился граф.
   – Да. Так мне сказали. Из поместья одного джентльмена, которого осаждают кредиторы… а платить ему нечем.
   Граф вглядывался в лицо собеседницы, пытаясь понять, не хочет ли она от него отделаться. А Эмма старалась казаться невозмутимой, хотя и чувствовала, как от взгляда по телу ее волнами пробегала дрожь. И она молила Бога, чтобы ей удалось не покраснеть, потому что это стало бы явным свидетельством того, что она сделалась уязвимой в присутствии этого мужчины.
   Внезапно взгляд его обрел теплоту – следовательно, он заметил ее волнение: она это поняла, прочла в его глазах. И теперь между ними возникла новая близость, волновавшая и тревожившая ее. Однако она опасалась, что граф намеренно старался ее смутить, чтобы сделать более податливой и чтобы доказать: вопиющее недоразумение становилось все менее вопиющим с каждой их новой встречей.
   Тут он вдруг улыбнулся и сказал:
   – А сегодня вы не в трауре…
   Эмма в смущении разгладила бледно-розовый муслин у себя на плече и пробормотала:
   – Я же не на людях. И я не принимаю сегодня. Так что сегодня меня никто не увидит.
   – Вас вижу я. – Сидя на столе, он, казалось, нависал над ней.
   Эмма едва заметно нахмурилась:
   – Вы отчитываете меня за неподобающий вид?
   Тут он снова улыбнулся, и эта его улыбка окончательно обезоружила ее.
   – О, мисс Фэрборн, Боже сохрани! Напротив, я рад, что вы надели сегодня платье такого оттенка – оно очень вам к лицу. И, как вы сказали, никто вас сегодня не увидит, кроме меня. Здесь мы в полном уединении.
   И это уединение… Оно действительно было полным. Правда, Обедайя оставил дверь чуть приоткрытой, но это совершенно ничего не значило.
   – Вы собираетесь теперь остаться в городе, лорд Саутуэйт? – спросила Эмма, понимая, что должна хоть что-то сказать. – Я слышала, что вы предпочитаете свое загородное поместье даже во время сезона…
   Он почему-то вдруг смутился и в ответ пробормотал:
   – Ну… я здесь уже несколько дней… И думаю, что останусь еще на некоторое время.
   «Не самая лучшая новость», – подумала Эмма и тут же спросила:
   – А в Кенте все благополучно?
   – По крайней мере – нормально. Бригады волонтеров надели свои мундиры и тренируются там, как и здесь, в Лондоне. Приливы наступают своим чередом на берег, а контрабандисты все еще гуляют на свободе. Флот дислоцирован на побережье и обороняет его от французов – на случай если они вздумают там высадиться. Но теперь недостаточно положить конец свободной торговле на побережье. Потому что если контрабандисты…
   – Ну уж они-то, не в пример французам, не представляют угрозы, не так ли?
   – Если бы все, что минует нашу таможню, ограничивалось кружевами и винами, ваше мнение было бы справедливо. Но дело в том, что сюда проникают шпионы и вывозят отсюда информацию.
   «Вина и кружева, – промелькнуло у Эммы. – Неужели он знает о прибытии этой повозки?» Она ждала, что граф скажет что-нибудь еще или хотя бы изменит позу, но ничего такого не случилось; он продолжал сидеть все в той же позе, наблюдая за ней.
   Не выдержав тягостного молчания, Эмма наконец проговорила:
   – Мистер Ригглз сказал, что вы хотели прояснить какие-то вопросы. – Ей тотчас вспомнились те знаки, которые подавал Обедайя, перед тем как уйти.
   – Я решил просмотреть кое-какие счета, – ответил граф. – А вы-то сами их видели?
   – Такими делами ведает Обедайя. А что, мне следует знать об этих счетах?
   – Понять их было бы нетрудно, если бы счета составили надлежащим образом. Но эти лишены некоторых необходимых подробностей, и мне очень неприятно об этом упоминать. Там есть несколько имен, соотносящихся то ли с поступлением денег, то ли с выплатами – точно не обозначено.
   Эмма знала, о чем граф говорил. Она пыталась понять эти учетные книги, но вскоре отказалась от этой затеи. Можно было найти множество объяснений тому, что записи в них были очень уж краткими. Но, принимая во внимание то, что она недавно узнала о делах отца, Эмма не хотела бы, чтобы граф изучал эти книги слишком внимательно.
   – Видите ли, сэр, многие поставщики дорожат своей анонимностью, и поэтому они…
   – Неужели многие? – перебил граф.
   – Да, конечно. Но мой отец обладал прекрасной памятью, и, вероятно, всю остальную информацию он держал в голове.
   – Не сомневаюсь, – буркнул граф. Встав со стола, он оправил сюртук. – Приложив некоторые усилия, я разберусь во всех этих записях, даже не обладая столь прекрасной памятью.
   – Возможно, вам следовало бы забрать счета с собой, чтобы внимательно изучить их на досуге.
   Он уже думал об этом, но потом отказался от такого варианта.
   – Я сделаю это здесь, что даст мне возможность понять, насколько Ригглз способен улучшить шансы на успех очередной распродажи. Впрочем, я не уверен в том, что она вообще состоится. – С этими словами граф удалился.
   Но перед тем как уйти, он взглянул на Эмму, и в это мгновение, в эти несколько секунд она снова почувствовала, что не может отвести от него глаз – не может даже шевельнуться и вздохнуть…

   – Ты читаешь, Саутуэйт? Может, я не вовремя?
   Дариус поднял голову от книги. Однако он не читал; мысленно граф то и дело возвращался к слишком уж нервному Обедайе Ригглзу, к подозрительным записям в учетных книгах и, конечно же, к хорошенькой женщине в розовом платье, окруженной серебряными вещицами искусной работы.
   Сегодня он чуть не поцеловал Эмму Фэрборн. И был готов признать, что такой импульс казался безумным. Более того, ему никогда прежде не случалось стать жертвой подобного безумия, а вот сегодня в задней комнате он едва не совершил подобную глупость, но, к счастью, сдержался, чему, по всей вероятности, был очень рад.
   – Ты мне не помешала, Лидия. – Граф отложил книгу, и его сестра села с ним рядом. – Дорогая, какое у тебя сегодня славное платье.
   Лидия с равнодушным видом оправила платье на коленях и пожала плечами. Горничная убрала ее темные волосы самым незамысловатым образом, но такой выбор сделала сама Лидия, а не горничная. По непонятной для Дариуса причине его сестра почти не уделяла внимания своей внешности, а в последний год стала такой тихой, такой незаметной и столь отдалившейся от света, что он все чаще опасался за ее здоровье. А теперь смотрел в глаза Лидии и не видел… ничего.
   – Значит, ты ездил в Кент, – сказала она. – И не взял меня, хотя обещал.
   В ее голосе прозвучал укор. И он был рад даже этому – все-таки хоть какие-то эмоции.
   – Я ездил туда с друзьями. Было бы неудобно брать с собой тебя.
   Она не стала возражать. Она никогда не возражала. Просто смотрела на него пустыми, ничего не выражающими глазами.
   – Я хочу поехать туда и остаться там жить.
   – Нет, Лидия.
   Это был старый спор. Ее непреодолимая страсть к уединению смущала и огорчала его, как и многое другое в сестре.
   – Я найду себе компаньонку и не буду там одна.
   – Нет.
   – Не понимаю, почему ты мне отказываешь, почему вынуждаешь меня жить в городе?
   – Тебе и незачем это понимать. Ты просто должна подчиняться.
   Граф заговорил с раздражением – и вовсе не из-за строптивости сестры, а потому, что эта тема стала теперь единственной в их редких разговорах. Судорожно сглотнув, он постарался взять себя в руки и добавил уже более миролюбиво: – Ты совсем отдалилась от общества, от друзей, от родных… – И от него, Дариуса. – Лидия, я не позволю тебе совершить последний шаг и окончательно уйти из нормальной человеческой жизни.
   Ее взгляд был прикован к пятну на ковре. Он был бы рад, если бы сестра взбунтовалась и начала скандалить. Любое проявление чувств с ее стороны было бы желанным. Но она по-прежнему молчала. Потом вдруг обронила:
   – Будь я мужчиной, ты бы позволил мне бывать где угодно. – Она сказала это совершенно спокойно. Пожалуй, даже вяло. И вышла из библиотеки.
   А граф, проводив сестру взглядом, почему-то вдруг подумал об Эмме Фэрборн и пробормотал:
   – Ужасно хочется увидеть ее…

   Глава 8

   – Это будет очень скромный обед, и миссис Маркус настоятельно просила привести тебя, – сказала Кассандра на следующий день, когда они с Эммой шли по Бонд-стрит.
   – Насколько скромный?
   – Ну, думаю, будет не более двадцати человек.
   – Полагаю, сейчас для меня неуместно вести светскую жизнь.
   Эмма указала на свое скромное серое платье – свидетельство того, что она все еще была в трауре.
   – По-видимому, миссис Маркус считает иначе, – заметила Кассандра. – Речь идет о весьма скромном светском приеме. Я тоже так считаю. Да и все остальные гости будут того же мнения. А вообще-то… Знаешь, я собираюсь составить для тебя полную программу светских приемов, как только будет возможно.
   Эмма предпочла бы, чтобы подруга этого не делала. Иногда Эмма сопровождала Кассандру на званые вечера и обеды, но никогда не чувствовала себя там уютно. Она была настолько чужой, что даже удивлялась тому, что другие гости не говорили ей об этом прямо в лицо.
   Что же касается ее дружбы с Кассандрой, то она завязалась благодаря счастливому случаю. Они познакомились два года назад, когда обе стояли перед картиной на выставке живописи в Королевской академии. Эмма пробормотала себе под нос, что, мол, обращение художника с формой довольно смелое, но ему не хватает мастерства. Кассандра же восприняла эту критику весьма болезненно – оказалось, что картина написана ее другом. Поэтому пятнадцать минут они проспорили, а потом еще добрый час болтали, и Эмма узнала, что ее новая знакомая – сестра графа.
   – Я буду слишком занята для того, чтобы вести светскую жизнь, – заявила Эмма. – Ты ведь помнишь, что теперь я руковожу аукционным домом?
   – Надеюсь, ты не уподобишься мужчинам, находящим время только для дел и ни для чего другого? Ах, дорогая, я знаю, почему ты отказываешься от приглашений. Обещаю, что мои следующие вечера будут устроены так, что там ты встретишь только людей демократического толка и артистического склада. Радикалы и поэты никогда не станут тебя донимать и язвить. В их кругу это немодно.
   – И все же я уверена, что едва ли смогу вписаться в круг твоих друзей. Ты ведь считаешь, что двадцать гостей за обедом – это совсем немного, не так ли?
   Подруги остановились, чтобы полюбоваться какой-то итальянской тканью в витрине торговца мануфактурой.
   – Что же касается приверженности делу в ущерб всему остальному, то я постараюсь сделать так, чтобы это занятие не поглотило меня полностью, – продолжала Эмма. – Сейчас, правда, я едва ли смогу думать о чем-нибудь другом. К счастью, вчера у меня была посетительница, и думаю, она сможет обеспечить меня большим количеством новых товаров и избавить хотя бы от одного источника беспокойства.
   – А я знаю эту даму? – спросила Кассандра.
   Подруги двинулись дальше.
   – Да, возможно. Она француженка, хотя ее английский очень хорош и акцента у нее почти нет. Судя по всему, она бедна, но все же обладает хорошим вкусом.
   – Если она француженка, то едва ли я ее знаю. Мое общение с эмигрантской колонией прервалось, как только я потеряла интерес к Жаку.
   – Но ведь ты не потеряла также и память…
   – Нет-нет. – Кассандра улыбнулась. – Я стараюсь сохранить и память, и свои воспоминания.
   – Я полагаю, что она может быть художницей, – сказала Эмма. – У нее на руках пятна, похожие на следы краски… или чего-то подобного. Такие пятна удалить довольно трудно.
   Заинтригованная Кассандра повернулась к подруге.
   – А может, это чернильные пятна?
   – Возможно. Хотя… теперь, когда я вспоминаю, мне кажется, что они, пожалуй крупнее, чем могут быть следы от беспечного обращения с чернилами.
   – В таком случае я и впрямь могу знать, кто она, хотя никогда ее не встречала. Полагаю, что тебя навестила таинственная Мариэль Лайон. И чего же она хотела от тебя?
   – Спрашивала о возможности представить новые товары на аукцион. – Ответ Эммы не был ложью, хотя в известном смысле являлся обманом. – Я смогла бы выставить больше лотов, поэтому подумала, что следовало бы разыскать ее и предложить комиссионные за то, что она направит кое-кого из своих соотечественников в «Дом Фэрборна».
   – Говорят, она племянница графа, погибшего на гильотине. Судьба остальных ее родственников неизвестна. Во время Террора она едва спаслась.
   – Какой ужас! – воскликнула Эмма.
   – Мм… Однако некоторые из ее соотечественников ей не верят и утверждают, что Мариэль не та, за кого себя выдает. Жак, например, уверял, что она – дочь лавочника, придумавшая себе прошлое.
   – Неудивительно, что ты называешь ее «таинственной». Они все ее в чем-то подозревают?
   – Только некоторые. Остальные обращаются с ней чуть ли не как с принцессой. Я уверена, что она знает кое-кого из эмигрантов, желающих превратить свои сокровища в звонкую монету.
   Именно на это Эмма и надеялась. Но у нее были и другие причины для того, чтобы найти таинственную француженку.
   – Ты знаешь, где она живет?
   – Нет, но, возможно, я смогу показать тебе, как ее найти.
   Немного позже Кассандра вытащила из ящика в лавке гравера одну вещицу, исполненную в технике глубокой печати, то есть меццо-тинто. Указав на надпись внизу, пояснила:
   – Это – из ее студии. М.Ж. Лайон. Таким образом она старается скрыть, что работала женщина.
   Эмма долго рассматривала гравюру, довольно робкую попытку изобразить Темзу возле Ричмонда. И на гравюре было указано имя – М.Ж. Лайон, а также адрес гравера.
   – Думаю, пятна на ее руках могут быть следами краски, используемой в гравировальном деле, – сказала Кассандра. – По крайней мере она нашла способ зарабатывать на жизнь, не поступая в услужение. Но говорят, что она часто использует труд других мастеров и подписывается чужим именем. А ее гравюры якобы имеют… непривычный характер.
   Кассандра вернулась к владельцу лавки с гравюрой в руках, открыла ридикюль и порылась в нем в поисках монет.
   – Они носят скандальный характер? – спросила Эмма шепотом. Она знала, что в Лондоне имели хождение скабрезные рисунки и гравюры, хотя сама никогда их не видела.
   Кассандре вручили свернутую в трубочку гравюру, и она передала ее подруге.
   – Нет, скорее юмористический. Это юмористические гравюры, высмеивающие человеческие слабости и лицемерие светского общества, а также отдельных представителей этого общества. Жак говорил, что видел их и знает, что они принадлежат ей. Но он не сказал мне, каким именем она их подписывает.
   – Почему же?
   – Похоже, что на одной из ее сатирических гравюр изображен мой брат с ослиными ушами и хвостом. Как глупо со стороны Жака… ведь он решил, что я обижусь.
   Взяв подругу под руку, Кассандра повела ее к выходу из лавки.
   – А теперь расскажи мне о своей затее и о том, какие ты собираешься выплачивать комиссионные тем, кто принесет тебе новые товары?
   Эмма уже собралась ответить, но тут с ними поравнялась роскошная карета, катившая по мостовой. Внезапно экипаж остановился, затем его дверца распахнулась, и на тротуар вышел лорд Саутуэйт, преградивший им дорогу. Поклонившись, граф проговорил:
   – Мисс Фэрборн, какая счастливая случайность… Я как раз собирался заехать к вам. – Он отвесил поклон Кассандре. – Приветствую вас, миледи.
   Кассандра одарила графа кислой улыбкой.
   – Видеть вас, Саутуэйт, всегда большая радость. Могу я узнать, как поживает ваша сестра?
   С трудом сохраняя деланное дружелюбие, Дариус ответил:
   – Она прекрасно поживает, прямо-таки процветает. А ваша тетушка, леди Кассандра, бывает в последнее время в свете?
   – Теперь моя тетушка находит, что уют и комфорт ее собственного дома перевешивают достоинства любого другого.
   – Уверен, что ваше общество – большое утешение для нее.
   – Мне хотелось бы так думать, милорд.
   Эмма едва удержалась от стона. Бывало ужасно неприятно, когда подруга в ее обществе тратила время на ничего не значившие любезности. Да и со стороны Саутуэйта было притворством вести столь бессмысленный разговор.
   – Леди Кассандра, надеюсь, вы не будете в претензии, если я увезу от вас мисс Фэрборн? – сказал граф, все еще безупречно вежливый. – Нам с ней надо безотлагательно побеседовать.
   Кассандра с любопытством посмотрела на подругу, старавшуюся казаться столь же невозмутимой, как и двое ее собеседников.
   – Речь пойдет о поместье вашего отца, – добавил Саутуэйт.
   – О!.. – воскликнула Кассандра. – Я и не подозревала, Саутуэйт, что вы играете какую-то роль в улаживании этого дела. – Теперь она уставилась на Эмму с неприкрытым любопытством, причем выглядела несколько уязвленной.
   – Я уверена, что разговор с лордом Саутуэйтом может подождать до завтра, – сказала Эмма.
   – Нет, он действительно должен состояться сегодня, – настаивал граф, открывая дверцу своего экипажа.
   Кассандра пожала плечами:
   – Что ж, Саутуэйт, я передаю свою подругу под ваше покровительство и ни в коем случае не думаю, что из-за вас она может стать героиней скандала.
   Эмма решительно покачала головой:
   – Нет-нет, ты должна остаться с нами, Кассандра.
   Та с усмешкой ответила:
   – Но Саутуэйт, похоже, этого не хочет. Не так ли, сэр?
   – В таком случае дело подождет до завтра, – заявила Эмма.
   – Никоим образом, – продолжал настаивать граф. – Леди Кассандра, может быть, вы проводите мисс Фэрборн до парка в моей карете? Я последую за вами, а когда мы найдем такое место, где сможем прогуливаться и спокойно говорить, вы нас оставите.
   Кассандра надолго задумалась. Потом проворчала что-то насчет того, что такая прогулка не входила в ее планы и что она предпочла бы их не нарушать. Но в конце концов, бормоча что-то о своеволии некоторых лордов, считающих, что весь мир должен им покоряться, она согласилась с его предложением.
   Как только девушки оказались в карете графа, Эмма с возмущением заявила:
   – Тебе следовало вызволить меня! И ведь ты почти добилась этого…
   Кассандра обратила на подругу взгляд своих больших синих глаз.
   – Но это ничего бы не решило, дорогая. Что бы граф ни хотел тебе сказать, это будет сказано, а сегодня или в другой день – не все ли равно? И если поразмыслить, то с таким же успехом эти его слова мог бы передать тебе поверенный графа.
   – Совершенно верно. Вот почему тебе не следовало загонять меня в западню.
   – Дорогая, мне нет дела до него, но он – граф. А уж если граф решил провести какое-то время с женщиной, то ей по крайней мере следует узнать, почему он так решил.
   Но Эмма и так знала: Саутуэйт хотел поговорить об аукционном доме. А вот ей ужасно не хотелось об этом говорить.
   Кассандра же в задумчивости продолжала:
   – Мне кажется, Саутуэйт намерен поволочиться за тобой.
   – Что за безумная мысль! Ты же сама только что сказала, что он граф!
   – Но сейчас у него нет любовницы. Последнюю он выгнал месяц назад. И потому вынужден за кем-то приударить. Почему бы не за тобой?
   Эмма подумала, что ответ совершенно очевиден. Она не собиралась перечислять все причины, по которым мужчины, в особенности графы, не ухаживали за ней.
   – Как восхитительно, если я права, – вновь заговорила Кассандра. – Надеюсь, что это так, но я уверена, что ты не сможешь терпеть его ухаживания. И потому все его попытки будут тщетны. Конечно, я не прочь посмотреть, как он примет заслуженное наказание, но советую тебе пококетничать с ним, прежде чем ты окончательно его отвергнешь. Так как он тебе не особенно нравится, для тебя это не будет представлять опасности. Но его-то разочарование станет еще острее…
   Эмме удалось не покраснеть только потому, что она сумела изгнать из памяти все воспоминания о Саутуэйте. И сумела она это лишь благодаря тому, что сменила тему разговора:
   – Думаю, ты недооценила вашу с графом взаимную неприязнь, когда сказала, что вы не ладите.
   – Он так и не простил мне дружбу с его сестрой. Она очень милая, но немного странная. А раз и я немного странная, то, следовательно, мы с ней прекрасно ладим. Заметив это, Саутуэйт запретил сестре дружить со мной. – Кассандра скорчила гримасу. – И теперь бедная Лидия осталась вообще без друзей.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация