А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Украшение и наслаждение" (страница 16)

   Эмма молча кивнула, и мужчина сказал:
   – Довольно глупо…
   – Вы не оставили мне выбора. Если бы я пришла не одна, разве вы вошли бы?
   – Мне не пришлось бы входить. Одна славная женщина передала бы все, что требуется, моему другу. И я здесь ненадолго. Всего на несколько минут. Не более.
   Решив побыстрее начать разговор, Эмма сказала:
   – Вы должны обещать, что никому не расскажете то, что сейчас узнаете. Я не могу рисковать. Ведь если станет известно…
   – Уместно ли ставить мне условия? – перебил контрабандист. – Ведь это вы искали встречи со мной, не я с вами. – Он тихо рассмеялся.
   – Весьма сожалею, но все же я должна просить вас как… джентльмена… дать мне честное слово, что вы будете молчать.
   Контрабандист с любопытством взглянул на девушку. Потом кивнул:
   – Хорошо, даю слово. Говорите.
   – Я дочь Мориса Фэрборна. Ему принадлежала земля и особнячок недалеко отсюда…
   – Да, знаю.
   – Два года назад исчез мой брат Роберт, – продолжала Эмма. – И я опасаюсь, что его захватили какие-то контрабандисты. Конечно, я вовсе не…
   – Никто на этом побережье его не захватывал, – снова перебил голубоглазый.
   – Вы уверены? Могут ведь найтись люди, которые считают, что на этом легко заработать.
   Он посмотрел на нее с раздражением и в то же время, как ей показалось, даже с некоторым сочувствием.
   – Иногда здесь появляется кое-кто не из здешних мест. Море есть море. Но это рискованно.
   Эмма не поняла, о каком риске шла речь, но подумала, что расспрашивать не стоит.
   – Значит, вы что-то слышали об этом? То есть о моем брате или тех, кто не из этих мест и кто удерживает его в плену… Видите ли, все считали, что он погиб, но теперь я уверена, что брат жив. И я должна попытаться…
   Голубоглазый резко вскинул руку, заставляя девушку замолчать, потом перевел взгляд на сидевшего у окна человека. Тот ответил ему каким-то жестом, затем уставился в окно, что-то высматривая на улице. И все в пабе, включая хозяина, мгновенно притихли, как животные, почуявшие опасность.
   Вскоре человек у окна очередным своим жестом успокоил всех, и собеседник Эммы проговорил:
   – Было бы чертовски досадно угодить за решетку, мисс. Что же касается вашего вопроса, то могу сказать, что ничего не слышал о человеке, которого держат в заложниках.
   – А вы не могли бы разузнать о нем? Вы ведь разговариваете с другими… с такими же, как вы?
   – Если его держат где-то поблизости, то смогу. Что же касается всего юго-восточного побережья, то не уверен – могу узнать, но могу и не узнать.
   Эмме очень не хотелось задавать следующий вопрос, но она все же спросила:
   – А вы не знаете, мой отец или брат… они не имели с кем-то из людей вашего круга каких-нибудь общих дел?
   Эмма заметила жалость в глазах собеседника, и этого было достаточно, чтобы заподозрить, что едва ли он даст правдивый ответ.
   – На вашем месте, мисс, я бы не думал об этом. К нам поступают вещи, которым было бы лучше находиться у него, но ваш отец не вел дел ни с кем из наших. По крайней мере ни со мной, ни с моими парнями. Но побережье имеет большую протяженность, и за других я не поручусь.
   Тихонько вздохнув, Эмма проговорила:
   – Что ж, хоть что-то я узнала. Конечно, почти ничего, но все же… Благодарю вас за вашу любезность, за то, что согласились со мной встретиться.
   Она встала, собираясь удалиться, и ее новый знакомый тоже поднялся. В следующее мгновение Эмма увидела еще одного посетителя, только что вошедшего в паб через дверь черного хода. Она замерла, не в силах отвести от него глаз, а он уставился на нее с яростью и изумлением.
   Голубоглазый контрабандист взглянул на вошедшего и, к удивлению Эммы, с невозмутимым видом снова уселся на скамью.
   – А вот и Саутуэйт, – пробормотал он. – Так вы – его женщина?
   – Нет! – выкрикнула Эмма. – И не я привела его сюда! Клянусь, что не я! – Она тоже заняла свое прежнее место.
   Саутуэйт же подошел к ним. Его ярко-синий костюм для верховой езды резко контрастировал с простой и неброской одеждой остальных мужчин, и невозможно было не заметить пистолет у него за поясом.
   Тут мужчины, сидевшие в зале, поднялись со своих мест и вышли. И даже хозяин решил, что ему следовало подышать свежим воздухом.
   А граф пристально посмотрел на голубоглазого и проворчал:
   – Ты, Таррингтон?
   Контрабандист молча кивнул. Было очевидно, что они с графом знали друг друга.
   – Что вы здесь делаете, мисс Фэрборн? – спросил Саутуэйт.
   – Жду, когда будет готово баранье рагу, милорд.
   Таррингтон хмыкнул, услышав такой ответ. Но графу ответ, должно быть, не понравился, и он пристально взглянул на контрабандиста. А тот, к удивлению Эммы, смотрел на Саутуэйта с совершенно невозмутимым видом и ничего не говорил, хотя граф явно ждал каких-то объяснений.
   – Вижу, что и у преступников есть представление о чести, – сказал наконец граф.
   Таррингтон усмехнулся:
   – Здесь нет преступников, сэр. Есть человек, желающий выпить эля, а также хорошенькая женщина, ожидающая, когда будет готово рагу. – Контрабандист бросил взгляд в окно и добавил: – Думаю, вам лучше выбраться отсюда тем же путем, каким вы пришли. И без меня. В данном случае не важно, есть ли при вас пистолет или нет. Не хочу, чтобы вам пошла во вред преданность моих ребят.
   – Я приехал сюда не ради вас. – Саутуэйт повернулся к Эмме. – Если вы окажете мне честь, мисс Фэрборн, я провожу вас домой.
   Она не хотела, чтобы граф провожал ее. При всей учтивости его слов они звучали как приказ. И Эмма по-прежнему сидела у стола, пытаясь придумать выход из этой затруднительной ситуации.
   Таррингтон же, наблюдая эту сцену, явно забавлялся. Контрабандист не нарушил свое слово и ничего не рассказал графу. Но он не собирался заступаться за Эмму.
   – Я вынесу вас отсюда, если понадобится, – предупредил ее Саутуэйт. – Поэтому будет достойнее, если вы добровольно подчинитесь, мисс Фэрборн.
   Решив, что не стоит упрямиться, Эмма наконец встала. Граф тотчас взял ее за руку и повел к черному ходу, а затем – по тропинке к коновязи, где оставил свою лошадь.
   – Я пойду пешком. – Эмма рывком высвободила руку.
   Но Дариус тут же подхватил ее и усадил в седло; усадил по-женски, боком.
   – Не шевелитесь! – приказал он.
   Она и не шевелилась, не осмеливалась. Внезапно граф запрыгнул в седло позади нее и прижался грудью к ее плечу, а его руки обвились вокруг ее талии, когда он взял поводья.
   – Я могу идти, – буркнула Эмма. – Прекратите это…
   – Как только мы покинем эту деревню, вы сможете идти, – сказал Саутуэйт, пуская лошадь рысью. – А теперь – никаких возражений, Эмма! Ни слова, если у вас есть хоть капля здравого смысла.
   Она попыталась принять такое положение, которое свело бы к минимуму соприкосновение их тел.
   – Что ж, я не стану возражать. Но, сэр, вовсе не потому, что вы предостерегли меня, а потому, что я хочу сказать вам кое-что. Вы, сэр, продолжаете вести себя несносно, вмешиваетесь в мои дела и все портите. Благодарю провидение за то, что вы единственный граф, которого я имею несчастье знать. И если все графы такие самонадеянные…
   – Было бы с вашей стороны благоразумно, если бы вы не называли меня самонадеянным. Иначе вам придется узнать, насколько самонадеянным может быть такой граф, как я.
   – В таком случае я найду другие слова. Своевольный! Самоуверенный! Надменный!
   Она продолжала описывать его недостатки, а лошадь между тем все дальше уносила их от деревни.

   Глава 17

   Саутуэйт позволил ей идти пешком, когда они оказались на достаточном расстоянии от деревни. Но Эмме пришлось попросить об этом дважды. Наконец граф остановил лошадь, и она спрыгнула на землю. Но при этом его рука скользнула по ее груди – он поддерживал ее, чтобы она не упала, приземляясь.
   – Теперь вы можете уехать, лорд Саутуэйт, – сказала девушка. – Здесь нет ни души, и никого не видно. Так что я в полной безопасности. – Она зашагала по дороге, надеясь, однако, что он догонит ее.
   Но этого не произошло. Лошадь медленно трусила поодаль – граф просто сопровождал ее, не более того.
   Шагая в сторону дома, Эмма все больше злилась, и обратная дорога казалась ей гораздо длиннее, чем дорога в деревню. Возможно, что ее гнев подогревался еще и ощущением полной беспомощности – она ведь не смогла помочь Роберту, и разговор с Таррингтоном не оправдал ее тайных надежд.
   Последние несколько дней она то и дело представляла, как спасет брата. Какой же дурой она была, если могла тешить себя такими мечтами! Выходит, у нее не было выбора, так что придется собрать деньги на выкуп. Если получится, конечно…
   Она остановилась на краю отцовских владений и повернулась к Саутуэйту.
   – Благодарю вас, сэр.
   Эмма пыталась придать своему голосу твердость и дать понять графу, что намерена проститься с ним. Но он предпочел не заметить этой решительной нотки в ее тоне. Она направилась к дому, а он поехал следом.
   В дверях показалась миссис Норристон. Она перевела взгляд с Эммы на следовавшего за ней всадника, и лицо ее вспыхнуло румянцем; она принялась оправдываться:
   – Ах, мисс Фэрборн, я не посмела отказать такому человеку… Он сказал, что если с вами случится что-то худое, то я буду в ответе.
   – А почему он решил, что со мной может случиться что-то худое? Я всего лишь побродила по окрестностям – ничего более.
   Миссис Норристон опустила глаза и уставилась в землю.
   – Ну… Возможно, я обмолвилась, что у вас встреча. Возможно, упомянула, что у вас нужда поговорить с контрабандистами. Он меня напугал, и я не смогла ничего придумать.
   – Право же, миссис Норристон, вы не должны были обсуждать с ним мои дела. И вам нечего было пугаться человека только потому, что он случайно, по капризу судьбы, родился лордом и унаследовал огромное состояние. Он сказал вам, что мне угрожает опасность, только для того, чтобы настоять на своем.
   Миссис Норристон выглядела очень смущенной и расстроенной. Она неуклюже присела в реверансе перед лошадью графа и скрылась в доме. Эмма последовала за ней и закрыла дверь перед носом спешившегося Саутуэйта. «Если он не поймет и этого «намека», то он так же глуп, как и надменен», – подумала Эмма.
   Девушка вошла в гостиную и не успела даже развязать ленты шляпки, как услышала стук в дверь. Она предпочла не обращать внимания на стук, но граф принялся стучать громче, и в каждом его ударе угадывалось раздражение – пожалуй, даже гнев.
   «Пусть стучит хоть весь день, раз ему так хочется, – подумала Эмма. – Будь я проклята, если впущу его. Он не имеет никакого права…»
   К своему ужасу, она заметила промелькнувшие мимо приоткрытой двери гостиной юбки миссис Норристон. А потом услышала, как та, открыв парадную дверь, приветствует его лордство, как любая добрая и исполнительная служанка.
   Через несколько секунд ноги в сапогах прошествовали к двери гостиной. После чего дверь широко распахнулась, и на пороге возникла рослая широкоплечая фигура.
   Граф был суров и мрачен, но в то же время великолепным этого нельзя было не признать. Однако красота незваного гостя нисколько не умерила досаду Эммы; теперь она уже злилась на себя – из-за того, что и на этот раз отметила импозантность и привлекательность графа. Да, он был очень красив в своем костюме для верховой езды, в высоких сапогах и с волосами, растрепанными ветром. Он больше не пылал гневом и не сверкал глазами, но все же его темные глаза выражали неудовольствие, на которое имеют право только некоторые мужчины.
   – Миссис Норристон совершила ошибку, впустив вас, сэр. Поэтому будьте любезны удалиться.
   – Но прежде я скажу то, что должен сказать.
   – Часто случается, что лучше не говорить того, что следует сказать. И я уверена, что сейчас – как раз тот самый случай. Имейте в виду, я не стану вас слушать. Я не просила вас вмешиваться в мои дела. Мне не угрожала опасность и…
   – Вы понятия не имеете о том, насколько серьезна угрожающая вам опасность. Ни малейшего понятия. Если бы кто-нибудь другой узнал от вашей экономки о том, что вы просили ее устроить эту встречу, мне пришлось бы пустить в ход оружие. – Граф вытащил пистолет из-за пояса и положил на стол. – Вся эта проклятая деревня по уши завязла в нелегальной торговле, и все об этом знают, – добавил он, скрестив руки на груди и нахмурившись.
   Теперь Саутуэйт выглядел точно так же, как в тот раз, когда произошло «вопиющее недоразумение». У нее не было настроения выслушивать его, хотя она понимала, что выслушать придется. С покорным вздохом Эмма опустилась на стул, постаравшись забыть о провале своего плана и своем горьком разочаровании.
   – Почему вы захотели встретиться с контрабандистом, мисс Фэрборн? – спросил граф.
   – Я не обязана отвечать вам. Я не на допросе. Вы не имеете права…
   – Как бы не так! Вы с самого начала проявили своенравие, а к этому печальному инциденту привела моя безграничная терпимость. Вы надеялись получить от контрабандистов особый товар для своего проклятого аукциона? Хотели заполучить кое-что из товаров из «поместья достойного скромного джентльмена»?
   Сердце девушки мучительно сжалось.
   – Сэр, на что вы намекаете? Я не позволю вам порочить достойного человека.
   Дариус поморщился и проговорил:
   – Все ваши отчеты страдают неполнотой и отсутствием здравого смысла. Я был готов закрыть на это глаза, но сейчас уже не считаю это возможным.
   Эмма стиснула зубы и отвернулась. «Скорее бы он ушел», – думала она.
   Но граф не уходил. Он по-прежнему стоял перед ней, занимая слишком много места в комнате и угнетая ее своим присутствием.
   – Похоже, вы и сами знакомы с контрабандистами, – сказала наконец Эмма. – А вот мой отец… Ну, если у моего отца и были с ними какие-то дела, то не удивлюсь, когда узнаю, что именно вы вовлекли его в это.
   Эти ее слова были ошибкой. На какой-то ужасный момент комната словно заполнилась яростью графа; казалось, даже воздух начал потрескивать. Он стремительно прошелся по комнате, а Эмма в ужасе наблюдала за ним. Наконец, овладев собой и обуздав свой гнев, он снова повернулся к девушке и, пристально глядя на нее, заявил:
   – Я знаком с Таррингтоном потому, что он выполняет для меня кое-какую работу. Он здесь король среди себе подобных и знает всех на этом побережье.
   – Я слышала, что вы очень интересуетесь этим побережьем.
   – И я, и другие. В Королевском флоте недостаточно кораблей, чтобы патрулировать побережье на всем его протяжении. Даже шлюпы, обязанность которых нести патрульную службу, находятся лишь поблизости от главных портов. Большая часть флота находится в Портсмуте – они должны быть готовы к вторжению французов. А тем временем французы могут совершить вторжение в других местах, там, где не хватает военного патруля. Шпионы проникают на нашу территорию с такой же легкостью и так же безнаказанно, как французский коньяк. И таким же образом с полной безнаказанностью они добывают нужную им информацию.
   – Вы хотите сказать, что вам помогают английские контрабандисты?
   – Да, кое-кто из них. Хотя гораздо лучше с этим справляются другие люди. Они наблюдают и сообщают о чьей-либо подозрительной активности. Теперь уже существует целая сеть наблюдателей вдоль юго-восточного побережья. Это в основном рыбаки и землевладельцы.
   – А лорды?
   – Есть и лорды, сидящие в своих прибрежных поместьях именно с этой целью.
   – Но, насколько я понимаю, вы не из их числа.
   – Я и некоторые другие… мы координируем эти наблюдения и обеспечиваем связь между отдельными группами.
   Немного помолчав, Эмма задала очередной вопрос:
   – А что контрабандисты получают за это? На их деятельность закрывают глаза?
   – Контрабандисты не получают ничего, если не считать удовлетворения от того, что они помогают Англии. Если кого-нибудь из них поймают на месте преступления, то усилия по обеспечению охраны побережья будут говорить в пользу такого человека и обеспечат ему некоторую снисходительность закона, не более того.
   – А почему? Со стороны правительства было бы справедливо проявить снисходительность.
   – С ворами не вступают в сделку. Верность, купленная подобным образом, с такой же легкостью может быть перекуплена врагами, если они предложат более высокую цену.
   «Да, в этом есть смысл», – подумала Эмма. И все же было неясно, почему правительство не может дать никаких гарантий контрабандистам. Что же касается графа… уж он-то точно не стал бы церемониться с этими людьми, если бы поймал их на месте преступления, пусть даже они и оказывали ему помощь в создании сети наблюдателей.
   От этих мыслей настроение Эммы лишь ухудшилось; она поняла, насколько несгибаемым может быть Саутуэйт в вопросах чести. Да, конечно, это говорило в его пользу, но с другой стороны… Ох, едва ли от такого человека можно было ожидать помощи в спасении Роберта.
   И еще Эмма подумала о вине, спрятанном в хранилище «Дома Фэрборна» под невзрачными обрывками парусины.
   – Вы не должны больше встречаться с ними, – заявил граф. – Среди них есть такие, кто способен убить вас за одну монету. И пусть хорошие манеры Таррингтона не вводят вас в заблуждение. Будет лучше, если вы вообще станете держаться подальше от побережья. Особенно теперь, когда вы совершили прискорбную ошибку, допустив, чтобы вас увидели в их компании. Эта авантюра совершенно непростительна, и не имеет значения, на что вы надеялись, затевая ее.
   Эмма тяжело вздохнула. Было ясно: граф решил, что «Дом Фэрборна» заодно с Таррингтоном и его людьми. И судя по всему, Саутуэйт собирался еще кое-что сказать; она даже догадывалась, что именно.
   В другое время она бы попыталась ответить на его упреки и нравоучения веселой и остроумной шуткой, притворным негодованием или какой-нибудь уловкой. Но сейчас у нее было так скверно на душе, что она спасовала.
   Однако хуже всего было другое… Чем дольше она оставалась в этом доме, тем больше ощущала здесь присутствие отца; ей чудилось, что его дух где-то совсем рядом, и он упрекал ее почти так же, как граф. Образы прошлого вновь заполнили ее сознание, и это отвлекло от нравоучений Саутуэйта, – она почти не слышала его, хотя он снова что-то говорил ей, вероятно, отчитывал.

   Дариус наконец умолк и с раздражением взглянул на мисс Фэрборн. «Что ж, хорошо хоть не оправдывается и не язвит», – подумал он.
   А в следующее мгновение граф вдруг понял, что, судя по всему, Эмма даже не слышала его нравоучений и упреков. Она сидела, сжимая руки, лежащие на коленях, и взгляд ее был устремлен на ковер. Выходит, он зря изливал на нее свое красноречие? Подобное отношение к его словам еще больше распаляло гнев графа, но вместе с тем вызывало некоторое беспокойство. Подобное поведение явно противоречило тому, что он знал о мисс Фэрборн. Так что же с ней такое?..
   Дариус принялся расхаживать по комнате, и чем дольше он ходил, тем больше его смущало и озадачивало поведение девушки. Наконец, остановившись, он спросил:
   – Вам нечего сказать? Неужели вы не скажете ни слова?
   – Зато у вас, сэр, очень много слов, не хочется вам мешать…
   Он предпочел бы, чтобы она произнесла это с большим задором, а не таким тихим, унылым голосом. Дариус наклонился, чтобы лучше рассмотреть лицо девушки. Черт возьми! Она плакала! Да-да, теперь он расслышал всхлипывания.
   Саутуэйт мысленно выругал себя и опустился рядом с Эммой на колено.
   – Мисс Фэрборн, простите меня. Мое беспокойство за вашу безопасность довело меня почти до безумия, и, возможно, вследствие этого я выразил свое… – Свое что? Гнев? Но этот его гнев был необычным. Скорее, это был страх, но не за себя, а за нее. – Выразил свое беспокойство слишком бурно, – со вздохом пробормотал Дариус.
   Она подняла голову и посмотрела на него. На щеках ее были слезы, а в глазах – печаль, но ничего похожего на сожаление или раскаяние.
   – С вашей стороны, сэр, очень благородно испытывать беспокойство, хотя вы не несете за меня никакой ответственности, – проговорила мисс Фэрборн, явно намекая на то, что он не вправе отчитывать ее подобным образом и задавать ей нескромные вопросы о ее поведении.
   Но она ошибалась, черт возьми! Ведь в последнее время он постоянно думал о ней, поэтому приобрел некоторые права. К тому же он слишком долго пытался разобраться в путанице счетов и отчетов аукционного дома, так что имел все основания заинтересоваться ее встречами с контрабандистами.
   Он принялся объяснять ей все это, но выражение ее глаз заставило его замолчать; казалось, она уже знала все, что он хотел сказать. Кроме того, было ясно: что-то безмерно угнетало ее, что-то мрачное и темное… И это заставило его забыть все, что он собирался ей сказать.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация