А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Украшение и наслаждение" (страница 11)

   Глава 11

   Эмма не могла посетить аукционный дом в течение двух дней. Обедайя дважды присылал ей сообщения о том, что приходил лорд Саутуэйт, поэтому она предпочла не рисковать и держаться от графа подальше. В обеих записках Обедайя выражал опасения насчет своей способности убедительно играть новую роль в разговорах с графом. Похоже было на то, что Саутуэйт стремился перевести разговор на характеристики картин, висевших в выставочном зале.
   Раздосадованная промедлением с составлением каталога, Эмма занялась другими делами, в первую очередь – изучением содержимого повозки; к тому же она еще не решила, когда именно выставить эти вещи на аукцион. Ей хотелось побольше узнать о сделках и обязательствах отца, прежде чем совершить столь рискованный поступок. Но более всего она желала разузнать хоть что-нибудь о «призе».
   И если бы она сочла необходимым выставить сейчас на продажу товары из повозки, то ей пришлось бы найти способ не вызвать подозрений Саутуэйта на сей счет. Разумеется, она была обязана показать графу все вино накануне открытия торгов, но до этого ей не хотелось его демонстрировать.
   Немного поразмыслив, Эмма велела Мейтленду принести книги и предметы искусства из повозки; она решила не терять времени и поработать над каталогом, пока Саутуэйт будет находиться в аукционном доме.

   – Возможно, я сумею привлечь нового поставщика для «Дома Фэрборна», – сообщила Кассандра подруге (обе делали вид, что собираются заказать новые шляпки у модистки, хотя в данный момент ни одна из них не могла себе этого позволить).
   – Надеюсь, этот человек владеет хорошей коллекцией, – сказала Эмма, рывшаяся в корзинке, переполненной роскошными лентами. – А кто он?
   Изучая тюрбан нового фасона, Кассандра ответила:
   – Граф Алексис фон Кардстадт из Баварии.
   Эмма тотчас же утратила интерес к лентам.
   – Ты не шутишь? Неужели ты его знаешь? Я где-то читала, что он отправил свою коллекцию в Англию, чтобы распродать ее здесь, но я полагала, что аукцион «Дома Кристи»…
   – И аукционный «Дом Кристи» был того же мнения. Тем не менее человек графа обратился к моей тетке, и тетка тут же приняла его, хотя уже много месяцев она никого не принимает. И оказалось, что Алексис помнит меня с того времени, как я путешествовала вместе с тетей. Я воспользовалась этим знакомством и посоветовала ему обратиться для распродажи в «Дом Фэрборна». – Осмотревшись, Кассандра тихо спросила: – Я ведь получу за посредничество десять процентов, верно?
   Эмма тут же кивнула:
   – Да, конечно.
   Сняв шляпку, которую только что примеряла, Кассандра отложила ее в сторону и, поправив перед зеркалом свои локоны цвета воронова крыла, так же тихо добавила:
   – К сожалению, мне придется забрать одну вещь из тех, что я отдала тебе на продажу. Рубиновое ожерелье с крошечными жемчужинками.
   Эмма невольно улыбнулась:
   – Ты, Кассандра, соблазняешь раритетами, протягивая их одной рукой, а другой отнимаешь вещь, которая была бы продана наверняка. Почему ты хочешь забрать ожерелье?
   – Из-за моей тетки. Когда-то Алексис подарил его ей, а теперь попросил вернуть ему ожерелье. Якобы это фамильная драгоценность, которая должна оставаться в семье.
   Тут Кассандра взяла роскошную шляпку, отделанную красным и синим, и принялась пристраивать ее на голове. Продавщица поспешила к ней на помощь, затем отошла.
   Эмма с удивлением взглянула на подругу.
   – Ты хочешь сказать, что твоя тетка и граф – добрые друзья?
   – Выходит, что так.
   – Но разве он не моложе ее? Я слышала, что он недавно женился.
   – Мм… да, верно. И фамильная драгоценность, подаренная в момент страсти, теперь требуется для молодой жены.
   Кассандра поворачивала голову перед зеркалом, любуясь собой и шляпкой.
   – Выходит, этот граф вел непристойную двойную игру? – спросила Эмма.
   Сначала лицо Кассандры выразило изумление, но потом она разразилась смехом.
   – Моя тетя уважает графа в любом случае, а я не смею ей отказать, потому что она настолько добра и благородна, что позволяет мне жить у нее. Поэтому мне надо забрать эту вещь. Надеюсь, что взамен ты получишь замечательную коллекцию, которая привлечет к тебе самых лучших покупателей. – Кассандра погладила шляпку. – Хочу заказать такую же.
   – А ты можешь себе это позволить?
   – Но ведь граф посетит завтра «Дом Фэрборна», и ты убедишь его сотрудничать с тобой. Следовательно, у меня появилась надежда получить свои комиссионные, не так ли?
   – Уже завтра?!
   – Да, я сказала, что Ригглз примет его завтра утром. Я решила действовать без промедления. Мы ведь не хотим, чтобы он сначала обратился в «Дом Кристи»?
   Но Эмма знала, что мистер Ригглз не сумеет склонить графа к сотрудничеству, и она не была уверена, что ее участие в переговорах помогло бы делу.
   И тут Эмма впервые усомнилась в том, что сможет продлить жизнь «Дома Фэрборна». Потеря связей и репутации отца имела весьма серьезные последствия, и больше она не могла ими пренебрегать. Отец бы встретился с графом и впечатлил бы его своим обаянием, знанием дела и хорошими манерами. Он сумел бы заинтересовать его, а вот она, женщина, – едва ли.
   Да и никто другой не смог бы заменить отца – даже мистер Найтингейл и молодой Лоутон, если бы она вдруг послала за ним и он бы приехал.
   Тяжко вздыхая, Эмма взвешивала и раскладывала по полочкам все обстоятельства и шансы на успех. И опасения перевешивали ее решимость и прежнюю уверенность. Ей казалось, что она непременно проиграет, а в этом случае… Ох, тогда Роберт утратит право на свое наследство. И возможно, она потеряет и его, Роберта.
   Обычно Эмма отметала подобные рассуждения, но сейчас ее одолевали сомнения, и она не могла не думать об этом. Ведь если «Дом Фэрборна» закроется… О, как ужасно будет видеть разочарование Роберта, когда он вернется. И даже если его будут ожидать деньги от продажи аукционного дома, то все равно потребуются годы, чтобы восстановить компанию.
   И выдержат ли они такое испытание? Они с Робертом всегда были близки – детьми играли вместе, а взрослыми вместе переживали все невзгоды, что выпадали на их долю. Брат утешал ее, когда она впервые испытала нежные чувства к мужчине, даже не подозревавшему о ее существовании, а она, в свою очередь, поняла его разочарование, когда папа запретил ему ухаживать за актрисой.
   А сейчас, как и отец еще совсем недавно, Эмма была абсолютно уверена, что Роберт все еще жив и что наступит день, когда он вернется. Именно поэтому она очень страшилась возможного краха «Дома Фэрборна». Крах этот казался почти неминуемым, если только…
   И тут ее осенило; в голову ей пришла мысль о возможном решении проблемы. Да, конечно, она знала заранее, что ничего не получится, но все же… У нее не оставалось выбора, так почему бы не попытаться?
   «Милорд!
   Я пишу вам по делу, представляющему интерес для нас обоих, потому что вы частично владеете аукционным домом моего брата. У меня есть причина считать, что господин Людвиг Вернер, представитель графа Алексиса фон Кардстадта, завтра утром нанесет визит в «Дом Фэрборна» (возможно, что приедет и сам граф). Речь идет о продаже части коллекции графа – по договоренности с нами. Такая коллекция принесет аукционному дому новую славу и значительно улучшит наше положение.
   Мистер Ригглз сообщил мне, что вы недавно несколько раз посещали аукционный дом. Однако было бы неуместно, если бы вы присутствовали завтра при нашей встрече.
   Да, конечно, присутствие человека с вашим положением несомненно произвело бы впечатление на представителя графа. Тем не менее я уверена, что вы найдете неизбежные переговоры о торговле ниже своего достоинства и они показались бы вам отвратительными, а несомненное свидетельство ваших вложений в наш «Дом Фэрборна» сочли бы унизительным.
   Не сомневаюсь, милорд, что вы завтра у нас не появитесь – дабы избежать сплетен и других осложнений.
   Я же намерена присутствовать при переговорах, чтобы приветствовать представителя графа от имени своего покойного отца. Можете не сомневаться: о результатах переговоров я вам сообщу.
   Имею честь, милорд, оставаться вашей верной компаньонкой.
   Эмма Фэрборн».

   Письмо прибыло вечерней почтой вместе с еще несколькими письмами – с побережья (их Дариус с нетерпением ожидал). Он оставил послание Эммы напоследок, а прежде прочитал отчеты, прибывшие из Кента. Потом наконец сломал печать и прочел «указания» мисс Фэрборн. Через минуту-другую он внимательно перечитал письмо, оценивая эпистолярные способности мисс Фэрборн, то есть ее стиль и почерк.
   Эта женщина писала с предельной откровенностью, избегая намеков и недомолвок. Почерк же был довольно изящный, но наклон – едва заметный. Пожалуй даже, наблюдалась тенденция вертикального начертания заглавных букв «Х» и «Т», что обязывало и следующие за ними буквы тоже стоять вертикально. Именно такой манеры письма он и ожидал от особы, подобной мисс Фэрборн.
   И как тактично с ее стороны! Она просила его не приезжать на переговоры, чтобы сохранить в тайне его участие в деле. Она прямо, без обиняков указала, что участие в делах аукционного дома и переговорах с потенциальным поставщиком товаров едва ли сможет улучшить его репутацию, поэтому это следовало держать в тайне.
   И все же такая предупредительность казалась ему странной… ведь если бы она действительно беспокоилась за «Дом Фэрборна», то, напротив, попросила бы его приехать завтра утром и не заботиться о своей репутации. Он, аристократ, должен был бы поговорить с владельцем коллекции, дав ему понять, что заинтересован в делах этого аукционного дома и покровительствует ему.
   Чем больше Дариус об этом думал, тем подозрительнее ему казалось письмо мисс Фэрборн.
   И тут граф вспомнил о контрабандных товарах, что когда-то продавались в аукционном «Доме Фэрборна». «Ведь не исключено, что и дочь занимается тем же», – сказал он себе.
   Его «верная компаньонка»! Как бы не так! Мисс Фэрборн могла быть отважной до дерзости. Но следовало поставить ее на место!
   Утром, приказав подать лошадь, граф еще не принял решения. Но, сев в седло, тут же повернул в сторону Албемарл-стрит. Отчасти он сделал это из любопытства: ему очень хотелось узнать, действительно ли какой-то граф намерен передать свою коллекцию аукционному «Дому Фэрборна»? Но главным образом Дариус отправлялся туда только потому, что его обеспокоили намеки, которые он усмотрел в этом письме мисс Фэрборн. Неужели она вообразила, что некий граф будет плясать под ее дудку по ее желанию? И если так, то что же за человек этот граф?

   Когда в одиннадцать часов утра Дариус прибыл в выставочный зал, он заметил, что картины там развесили уже по-другому. Причем изменения были весьма серьезными.
   Теперь все картины висели не слишком высоко, не слишком низко и не слишком близко одна к другой, так что высокие стены зала заполнялись полностью. Вне всяких сомнений, это было весьма разумное решение. Но неужели мисс Фэрборн сама до такого додумалась?
   При виде графа мистер Ригглз, казалось, испугался.
   – Милорд, я вас не ожидал, – пробормотал он. – Мисс Фэрборн сказала, что мы не предвидим сегодня вашего визита.
   – Я решил заехать к вам по пути в другое место. Надеюсь, что мое присутствие не будет сочтено несвоевременным.
   Но «замороженная» улыбка Ригглза и его молчание свидетельствовали об обратном.
   – Я могу убраться отсюда, если нарушил ваши планы и явился не вовремя, – сказал Дариус. – Могу, например, засесть в конторе, чтобы продолжить изучение отчетов и счетов.
   – Сожалею, но контора нам скоро понадобится, сэр.
   – Тогда… послоняюсь по хранилищу и посмотрю, не появилось ли что-нибудь такое, что я захотел бы оценить сам или приобрести за свой счет.
   – Сожалею, сэр, но хранилище переполнено так, что туда не следует…
   Тут дверь хранилища открылась, и перед ними появилась мисс Фэрборн. Сегодня она снова была в трауре, и ее черное платье казалось весьма элегантным. А распущенные волосы, свободно струившиеся в соответствии с нынешней модой, спускались волнами на грудь.
   Увидев графа, мисс Фэрборн замерла на пороге хранилища. Потом подошла к мужчинам и сказала:
   – Думаю, Обедайя, все готово.
   – Кроме меня, мисс Фэрборн, – в смущении ответил Ригглз и принялся переминаться с ноги на ногу.
   Мисс Фэрборн рассмеялась:
   – Вы все еще остаетесь чрезвычайно скромным человеком, мистер Ригглз, хотя за долгие годы изучили наше дело досконально.
   Ригглз вспыхнул и кивнул, но не слишком уверенно. Казалось даже, что он вдруг постарел и как-то съежился. Через несколько секунд аукционист поспешно удалился. А мисс Фэрборн, осматривая картины на стенах, проговорила:
   – Вижу, сэр, что вы предпочли сегодня приехать. И раз уж вы приехали… Нам надо немедленно решить, как объяснить нашему гостю ваше вторжение. – В ее тоне не было и намека на обиду, но в глазах промелькнуло раздражение. Да и само слово «вторжение» грозило ссорой. – А может, хотите, чтобы я представила вас как постоянного покупателя? Может, притворимся, что вы просто случайно зашли сюда?
   – Возможно, это самое лучшее, – пробурчал Дариус.
   Эмма ненадолго задумалась.
   – Однако это будет обманом, сэр. Может, лучше намекнуть ему на то, что вы совладелец?
   – Едва ли так будет лучше, – отозвался граф.
   Эмма прошлась по залу и поправила одну из картин, висевшую криво. Потом проговорила:
   – И все же подумайте об этом, сэр. Ведь если мы проявим честность, то вы сможете разговаривать с ним без обиняков.
   Граф подошел к девушке и решительно заявил:
   – Я пришел сюда не для того, чтобы занять место вашего отца. Это обязанность мистера Ригглза, и, если верить вам, его опыт дает ему такое право.
   – Но он почти никогда не действовал в одиночку. Ему помогал мистер Найтингейл, который разговаривал и с поставщиками, и с потенциальными покупателями.
   – А может, вам следует заменить мистера Найтингейла другим человеком?
   – Я и пыталась. Неужели не помните? Мистер Лоутон был бы хорошей заменой, но, к несчастью, кто-то отпугнул его, возможно, даже заплатил ему, чтобы он здесь не появлялся.
   – Лоутон – щенок! Ему не удалось бы надлежащим образом поговорить с вашим графом.
   – Но уж вы-то сможете, не так ли, милорд? – Тут Эмма взглянула в окно – на улице, перед входом в дом, остановился экипаж. – О, сэр, пожалуйста, постарайтесь сделать вид, что вам нравится эта наша экспозиция. Ведь это в ваших же интересах, верно?
   Дариус начал было объяснять, что никогда не соглашался на проведение этого аукциона, но тут дверь зала открылась, и вошел человек графа (очевидно, сам граф решил заехать попозже).
   Господин Вернер не был ни высоким, ни низкорослым, ни толстым, ни худым, однако надменность этого человека затмевала все его недостатки, если, конечно, таковые имелись. Он остановился в дверном проеме – как человек, хорошо знающий себе цену. Его белокурые локоны были уложены должным образом, а сюртук был отделан красивым галуном. Осмотревшись, немец втянул воздух в ноздри с таким видом, как будто по одному запаху мог судить о присутствующих. А затем взгляд его бледно-голубых глаз остановился на Дариусе, которого он бесцеремонно оглядел с головы до ног.
   В этот момент в зале появился Ригглз, который почтительно представился гостю. Однако господин Вернер по-прежнему смотрел на графа.
   И тут Обедайя громко проговорил:
   – Сэр, позвольте вам представить одного из старейших и самых почитаемых клиентов «Дома Фэрборна» графа Саутуэйта.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация