А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Сын игромана" (страница 7)

   13

   В эту ночь Павлу не спалось: постель казалась душной и скомканной, рядом беспокойно вздрагивала жена: видно, и ее сновиденья были не из приятных. Сам он не помнил, что ему снилось: не иначе как что-то скучное, от чего человек волей-неволей просыпается. Он потихоньку сполз с кровати, прошел на кухню и выпил там воды – нет, это было не то, что ему нужно. Отдернул занавеску, посмотрел на пустую улицу, бледно подсвеченную двумя далекими фонарями… Нет, и не это. В сущности, Павел знал, чего ему не хватает, просто до сих пор заставлял себя придерживаться определенного распорядка и не входить в параллельную действительность по ночам. Но сейчас у него уже не было сил сдержаться.
   Вскоре в большой комнате прозвучала мелодичная музыка и на сигнальном блоке зажглись нежные зеленые огоньки. Как всегда, Павел не думал, какие кнопки нажать, какую программу выкрутить. Достаточно было того, что он захотел попасть в заветное место, – и сразу же, как обычно, попал именно туда. В этом тоже чувствовался интеллект расторопного электронного разума: он ведь поначалу включался кнопками, а теперь привык – и пожалуйста.
   За дисплеем Павла встретили восторженно: его всегда встречали с энтузиазмом, но сегодня был дополнительный повод: сегодня он первый раз пришел ночью. С него сняли тяжелое пальто, измазанные глиной ботинки (вообще-то он был в пижаме и босиком – грубая одежда и обувь соткались из привнесенных им в этот мир проблем и несовершенств). Кураторы совещались, как отпраздновать его первое ночное посещение. Спрашивали, что он хотел бы заказать: бал, оргию, африканский праздник с факелами и ритуальным действом, банкет, фуршет, рыцарский турнир в его честь или… Но он заказал себе просто порцию глубокого сна, в тишине, в мягкой постели, и чтобы никто не мешал ему доспать то, чего не доспал в реальности.
   Вот теперь сны Павла были интересными. Он видел себя изобретателем нового стройматериала, вызвавшего бум в строительной экономике. Это изобретенье вело к мировой известности, сулило неслыханную прибыль. Павел въявь переживал, как раскручивалась его слава: сперва проект затребовали в министерство, потом в правительство, а уж после на мировой экономический форум. Крупнейшие банкиры развитых стран стремились перекупить у него патент, одно за другим сыпались захватывающие дух предложения… И всю ночь Павла чествовали, хвалили, поздравляли, удивлялись ему и стелились перед ним травкой. А его прежним недоброжелателям не оставалось ничего иного, как гореть на огне лютой зависти.
   К сожалению, утро настало не только на очередном банкете в его честь – оно разворачивалось и в его настоящей квартире. Из заэкранного мира, связь с которым он не догадался вовремя заблокировать, стали доходить обыденные надоедливые сигналы: звон посуды, шелест жениного халата, всякие там «С добрым утром!» и «Какую кашу тебе, Тимка, сварить?». Но если бы не все это, Павел наверняка пропустил бы время идти на работу…
* * *
   И вот тогда старший из кураторов заговорил. Это был вопрос, давно уже осевший у Павла в подсознании: на кой ему, собственно, сдалась эта самая работа? Чтобы получать деньги? А разве его любое желание не исполняется здесь бесплатно? Правда, у него есть семья, которую он сам когда-то завел: жена, сын. И когда кураторы повели дело так, что ему надо переселиться к ним насовсем, он, к своей внутренней досаде, не посмел согласиться. Логически это было бы единственно правильным решением, но… Павел чувствовал, что его держат некие древние атавизмы. Три атавизма, не позволяющие развязаться со своей предыдущей жизнью ради той, которая начинается по другую сторону дисплея.
   Первым был опять-таки Тимка: уж слишком глубоко въелась в Павла за десять лет привычка дрожать над сыном. Сколько переговорено, сколько детских книг перечитано, сколько пройдено всяких парков и садов, сколько игрушек куплено, сколько раз накачивались шины «Аистенка»… Тут прошлое брало массой, наваливалось на Павла своим масштабом. Оно могло бы служить иллюстрацией к философскому закону о переходе количества в качество.
   Вторым атавизмом была женщина, Ирина. Понятно, она не могла выдержать конкуренции – такие ли ждали его на празднике жизни! – но ни с одной из встреченных на этом празднике он не пережил того, что пережил с ней. Когда-то они буквально ходили по пятам друг за дружкой: она во двор мусор выносить, а он ей навстречу: соскучился. Он задержится вечером на работе, а она уже ждет возле метро: вышла его встречать. И так всюду, куда только можно, они таскались вдвоем, а после втроем: сперва с коляской, потом с дитем посередке, держат его с двух сторон за руки. В это время Павлу бы и в голову не пришло, что он может куда-то переселиться – без них, от них, бывших тогда частью его самого.
   Но кроме этих двух глупостей его удерживал еще третий, не менее дикий атавизм. Принято думать, что, когда детство проходит, люди перешагивают через него и идут дальше. На самом деле это не так: каждый носит в себе свернувшееся клубком собственное детство. В решающий момент жизни оно может проснуться и повести человека куда захочет. Последним атавизмом Павла было пережитое им детство: пустыри, мальчишки, драгоценности в виде битых стекол и собачьих костей, полусдутый футбольный мяч… А как итог всего – серый могильный холмик, простой и невзрачный, несмотря на все прежние старания Павла развести там цветы. Мать как любила держаться в тени при жизни, так и потом не меняла своих привычек. Но в самой этой серости, скудости, умаленье была какая-то сила, больше всего мешавшая Павлу порвать с унылой реальностью. Временами ему казалось, что сама мать в своем неизменном коричневом жакете стоит на границе обычной и компьютерной жизнью, отталкивая его вытянутыми вперед руками. Прогнать этот образ волевым усилием он не решался.
* * *
   Таким образом, переселение откладывалось. Павел смущенно признался кураторам, что еще не готов остаться у них насовсем:
   – Мне еще надо дозреть… То есть я понимаю, что так будет лучше, но давайте сделаем это позже…
   Наверное, кураторы были разочарованы, но, как всегда, сохраняли безупречную внешнюю корректность:
   – Нам очень жаль, сэр, но мы не властны решать за вас. Надеемся, что постепенно вы привыкните к этой мысли… и со временем все совершится.
   – Да, да! – горячо отозвался Павел. – Я ведь именно так и хочу – со временем!..
   – Но сейчас вы по крайней мере не покинете нас ради бесполезной обязанности бывать на службе?
   – В контору – да! В контору я больше не пойду, – с ходу решил он.
   – Какой прикажете номер? – быстро поклонился старший куратор, осклабившись от удовольствия.
   Павел оказался перед уже знакомым ему огромным меню под названьем «шестое чувство». На нем вспыхивали, перемигивались, мельтешили числа, и единичные, и такие, от которых, вследствие их многозначности, просто рябило в глазах. Их даже нельзя было назвать, потому что для них еще не придумали названия, во всяком случае, Павел его не знал.
   Каждое из таких чисел означало определенную ситуацию, призванную удовлетворить тот или иной внутренний настрой человека. Душевные аппетиты тонки и причудливы не меньше, чем прихоти гурмана, которому хочется съесть то жаркого, то сладостей, то вдруг ни с того ни с сего ощутить вкус брусники или черного хлеба, или соленых рыжиков. Мелькающие на табло числа таили в себе все оттенки разнообразных человеческих ощущений. Клиент имел право слегка попробовать любое, чтобы потом выбрать одно из них на весь вечер.
   – Начинаем просмотр, сэр? – снова осклабился старший куратор.
   Для начала просмотра требовалось просто набрать определенный код: три раза подряд нажать кнопку под цифрой шесть. Получалась трижды повторенная шестерка, обозначающая новое для человека шестое чувство, которое он получит на время сеанса в придачу к прежним пяти. Чувство ничем не ограниченной свободы.
   Павел готов был приступить к выбору программы на сегодняшний вечер. Вдруг оказалось, что кураторы, которые только что были тут, сгрудившись в сторонке, о чем-то негромко, но ожесточенно спорили. Странно! По правилам они не должны были допускать такого в присутствии клиента, а Павел еще не видел, чтобы здесь нарушали правила.
   Однако на этот раз, по-видимому, произошло какое-то чепэ. У кураторов что-то не ладилось, их напряженный шепот напоминал гудение разгоравшегося пламени. Наконец старший из них повернулся к Павлу:
   – Весьма сожалею, сэр, но вам тут пришло сообщение… оттуда, – кивнул он в сторону границы между обычным миром и страной заэкранья. – Мы бы не хотели его вам передавать, потому что оно может испортить ваш отдых.
   – Испортит, испортит!.. – подтвердили другие кураторы общим согласным гулом.
   – Однако правила требуют вам его передать. Вот если вы сами откажетесь, тогда другое дело! Действительно, это сняло бы все затрудненья…
   – Что за сообщение? – спросил Павел.
   – Сплошная чушь, сэр, но может вас взбаламутить. Обычные штучки тех… – он опять дернул головой в сторону границы миров. – Поверьте, не стоит передавать. Разрешите помочь вам выбрать номер?
   Павлу следовало послушаться, ибо все, что предлагали кураторы, в конечном счете шло на пользу клиенту, оберегало его отдых и наслаждение. Но глупое упрямство, привнесенное из несовершенного мира, привычка влезать во все самому, пропускать события через собственные эмоции, – все это одержало в нем верх:
   – Покажите мне сообщение!
   – Право, сэр… – угодливая физиономия куратора стала кривиться, давая понять, как неблагоразумно он поступает.
   – Покажите!
   Куратор развел руками и отступил в сторону. Через секунду Павел почувствовал, что его трясут за плечо. Бледная как смерть, взлохмаченная Ирина с расширенными от ужаса зрачками кричала ему в лицо: «Тимка пропал! Ты слышишь?! Он написал в записке: “Если буду жив”! Слышишь?! Тимки нигде нет, он не пришел сегодня из школы! И написал: “Если буду жив”!»
* * *
   Затем все исчезло, и Павел снова увидел перед собой застывших в ожидании кураторов. Тот, который говорил с ним до этого, заискивающе улыбался:
   – Вы хотели получить сообщение, сэр. Вы его получили. Теперь разрешите помочь вам выбрать номер?
   – Да… то есть подождите! – Павел словно очнулся. – А где же сейчас мой сын?
   – Желаете поискать? – c этими словами куратор подскочил к пульту «Шестое чувство», где все это время не прекращали мигать разные числа. – Одну секунду. В каком направлении пойдем: магия или детективы? Вот тут у нас кабалистика, вызов духов, «В гостях у Калиостро» и еще много разновидностей. Или желаете что-нибудь под грифом «Детектив»: розыск, погони, боевики, хитроумные расследования…
   – Я сейчас не хочу погружаться в виртуальность, – раздраженно перебил его Павел. – Мой сын исчез, и я должен искать его в том мире, где это произошло. Сегодня я от вас ухожу, вернусь, когда все уладится.
   Среди кураторов поднялся протестующий шум. Правда, они старались не повышать голосов выше допустимых пределов и упрекали не Павла, а друг друга (здесь действовали по принципу «Клиент всегда прав»). Одни считали, нельзя было показывать ему сообщение, другие, наоборот, настаивали, что нельзя было не показать: стоит хоть раз нарушить правила, как вся здешняя система рухнет. Потом они вроде до чего-то договорились. Через секунду старший из них вновь обратился к Павлу:
   – Вы не можете так просто уйти, сэр. Вы же знаете, каким образом осуществляется уход из системы: после получения номера и его использования, через внутренний выход в сон либо его эмоциональное подобие…
   – Но сегодня я не могу тратить время на то, чтобы взять и использовать номер!
   – Мне очень жаль, но никто не вправе нарушать здешние законы… По ним вы пришли сюда, по ним же должны и выйти!
   Все это было так, но Павел не мог сейчас думать ни о чем, кроме Тимкиного исчезновения. Его вдруг пронзило сознанье, что дорога каждая минута: возможно, как раз сейчас с Тимкой происходит что-то плохое… Он взглянул на себя: оказывается, он находился в том виде, в каком выходил когда-то из душевой кабинки бассейна. Проще сказать, в чем мать родила. Где его одежда?!
   – Принесите мне вещи, которые были на мне, когда я сюда пришел!
   – Они в стирке, босс. Всякий раз, как вы приходите, мы забираем ваши вещи, чтобы оттереть с них следы соприкосновения с различными формами негатива…
   – Да вот они!..
   Павел случайно наткнулся взглядом на скомканную в уголке пижаму, надетую им перед сном. Правда, пальто и заляпанных глиной ботинок не было: очевидно, их-то и взяли в стирку. Увидев, что он поднял пижаму, кураторы в своей всегдашней услужливости засуетились, желая помочь ему одеться. Однако на этот раз они не облегчали, а затрудняли процесс: пижамные штаны почему-то скручивались в трубочки, рукава куртки оказывались вывернуты. Павел потратил много времени на то, чтобы натянуть на себя две части пижамы, казавшиеся сейчас особенно непрезентабельными, мятыми и несвежими… Но Павлу на этот раз было все равно. Он думал о главном: как бы скорее выйти отсюда, чтобы начать поиски Тимку.
   – Оставьте свою плату, сэр, – холодно произнес старший куратор.
   – Какую еще плату? Я прежде ничего не платил!..
   – Когда вы отбывали в ситуацию выбранного номера, у вас незаметно брали копию одной мозговой клетки. Это нужно для идентификации нашей действительности с той… ну, вы понимаете.
   – Я ничего не чувствовал, – сказал удивленный Павел.
   – Процесс копирования клетки весьма болезненный, но нахождение в подномерной ситуации обеспечивает полную анестезию. Сейчас же вам предстоит перенести эту операцию без обезболивающих средств.
   – Да отстаньте вы! – закричал потерявший терпение Павел. – Пока я не найду сына, мне нельзя задерживаться ни на секунду! Все счеты потом.
   – Сейчас, или мы вас не выпустим.
   Павел прикинул, удастся ли ему сбежать. Он никогда не помнил, как входил сюда, через какие двери или ворота. Следовало держать курс в сторону, куда кивал старший куратор, говоря «оттуда», то есть на границу двух миров. Наверное, там есть дверь, но Павел сомневался, работает ли она также на выход. Может быть, это вертушка в одну сторону. И вообще, если вся необъятность этого места, все внутренние механизмы и хитроумные выдумки обернутся против него, он окажется бессилен…
   – Хорошо, берите у меня клетку.
   Кураторы засуетились, но не обрадовались, как логично было предположить. Наверно, они надеялись испугать его предстоящей процедурой и таким образом вынудить остаться. Появились страшные черные щипцы, похожие на каминные, которыми ворочают в пламени дрова. А эти, понял Павел, должны будут расщепить его черепную коробку, чтобы кураторы смогли добраться до серых мозговых клеточек.
   – Вы уверены, что не передумаете?
   – Уверен, – не отступил Павел. – Я готов. Только, пожалуйста, поскорее…
   Он знал, что потеря времени неизбежна, но все-таки это было лучше, чем спорить до бесконечности, разговаривать, в сущности, ни о чем. Теперь он не сомневался, что кураторы намеренно задерживали его, не давая сразу броситься на поиски Тимки. Похоже, им хочется, чтобы его сынок пропал… Мерзкие твари, подумал Павел, как только он мог считать, что они желают ему добра? Но свои эмоции следовало сдерживать, чтобы выбраться отсюда подобру-поздорову. Пусть берут клетку, и тогда он сможет уйти, – здешние правила, неукоснительно соблюдаемые кураторами, не позволят его больше задерживать. А операция не смертельна, коли с ним уже не раз такое проделывали…
   – Я готов, – повторил Павел.
   – Вы предупреждены насчет отсутствия анестезии…
   – Совершенно верно, – ему приходилось изо всех сил сдерживать себя, чтобы выглядеть спокойным и не срываться на крик: иначе они начнут читать ему нотацию в вежливой форме, якобы уговаривая не волноваться. А время будет утекать да утекать…
   – Тогда соизвольте подойти ближе…
   Павел шагнул вперед, стараясь не смотреть на черные щипцы, явно слишком большие для намеченной кураторами цели. Но они неизбежно попадали в поле его зрения. На какую-то секунду стало очень не по себе, и он даже подумал, не отступить ли? Пусть у него возьмут клетку как обычно, после времени, посвященного удовольствиям. И тогда сразу на поиски. Но испытывать удовольствие, зная, что пропал Тимка, было совершенно невозможно. И малодушное желание сдаться заглушила все та же мысль: что случилось с сыном?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация