А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Зимние убийцы" (страница 29)

   Стоило открыть дверь, как в ноздри мне ударил тяжелый, маслянистый запах. Светильное масло… Повсюду валялись открытые жестяные бидоны. Паркет потемнел от впитавшейся жидкости, на занавесках расплывались безобразные пятна… Князья преисподней, да что же здесь происходит?!
   – Эльза! Эльза! – я кинулся вглубь дома. Светильное масло было везде; немудрено, что перед домом всё вытоптано – кто-то же притащил сюда все эти ёмкости…
   – Эдуар…
   Она стояла посреди комнаты – тонкий силуэт на фоне нежных лиловых сумерек.
   – Любимая…
   – Не ходи дальше. Пожалуйста.
   – Что случилось? Эльза, что ты…
   – Эта ноша слишком тяжела для меня, – её голос звучал едва слышно. – Я не могу больше. Я лишь хотела увидеть тебя… Напоследок.
   – Эльза, не надо! Пожалуйста… – я сделал ещё шаг. Она чуть шевельнулась. В тонких пальцах что-то блеснуло… Зажигалка. Маленький брусочек металла, такой безобидный с виду… Такой окончательный. Я не успею выхватить его…
   – Прошу тебя, не надо. Эльза, теперь всё будет хорошо! Я вернулся, я всё время буду с тобой! Наших врагов больше нет…
   – Живи счастливо, Эд. И не спеши… Следом за мной.
   Слова застряли у меня в горле. Маленький язычок пламени родился в её руках и начал медленно падать, а я стоял, сжимая охапку лилий, и беспомощно смотрел, как жадные голубоватые язычки разбегаются по полу, лижут подол её платья, карабкаются выше и выше… Мертвые не чувствуют боли.
   Огонь подбирался к моим ногам, жар опалял лицо, осушая текущие слезы. Я пятился, роняя цветы – и их тут же пожирало пламя. Она была хорошей актрисой, моя Эльза. Даже смерть не смогла изменить это. Не знаю, чего ей стоило заказать всё это масло и подготовить финальную мизансцену…
   Я выбежал на крыльцо, чувствуя, как трещат и сворачиваются от жара отросшие за время путешествия волосы. Клуб огня вырвался из дверей, лизнул притолоку. Особняк полыхал – яркая свеча на фоне окутанного лиловым вечерним волшебством города. Я знал, что он сгорит дотла. Пожарные ничего не смогут сделать…
* * *
   Я плохо помню следующие несколько дней. Я пил – пил страшно, без передышек, самое крепкое и дрянное пойло, чтобы хоть как-то заглушить терзавшую меня боль; и это помогало… Отчасти. Темные воды алкогольного забвения в чем-то сродни смерти; ты просто перестаёшь быть. Но рано или поздно приходится выныривать на поверхность.
   Окончательно я пришел в себя на каких-то задворках. Одежда была перепачкана грязью и рвотой; всё тело болело, словно меня избили – а может, так оно и было на самом деле, не помню… Голова раскалывалась. Кое-как встав на ноги, я потащился домой.
   На то чтобы привести себя в порядок и выспаться, ушли ещё сутки. Затем я направился в кафе Лакси. Мой приятель стоял за стойкой, меланхолично протирая стаканы. Черт, а не заделаться ли и мне барменом? Тихая, спокойная жизнь, где самое худшее, что может случиться – подгулявший клиент…
   – Здравствуй, дружище.
   Лакси оторвался от своего занятия и секунду-другую недоуменно таращился на меня; а затем просиял.
   – Что, сразу не узнать, да? Тяжелые дни, старина, что поделаешь… Ничего, потихоньку выкарабкиваюсь. Сделай-ка мне чашечку твоего волшебного напитка. Да и перекусить бы неплохо, кстати говоря…
   Вместе с кофе мне на столик лег конверт плотной бумаги. Я сломал печать с фамильным гербом Эддоро и прочел послание. Старый Ло приглашал меня в свое поместье – «в любое время, когда вы сочтете удобным». Что ж, почему бы нет. В городе мне всё равно делать нечего, к тому же, он наверняка захочет узнать мою часть истории… Позавтракав, я отправился в путь.
   Он принял меня, как и раньше, в своём кабинете. Вся обстановка осталась прежней, кроме одной детали – на стене теперь висел портрет девушки в лёгком сиреневом платье. Юная Кеттери смотрела вдаль и слегка улыбалась.
   – Сделано по фотографии, – сказал Ло, перехватив мой взгляд. – Хорошая работа, правда? Такая… Безмятежность.
   – Пожалуй. Итак, вы уже знаете, чем закончилась наша экспедиция.
   Он слегка кивнул.
   – То, что видели ваши компаньоны, и то, что вы рассказали им… Но я хочу услышать вашу историю. Пожалуйста, не упускайте подробности.
   Я принялся рассказывать. Он слушал внимательно, не перебивая – лишь чуть усмехнулся, когда я поведал о том, как удалось стравить шайки Тремора и Хеллисентиса. Описывая наши подземные приключения, я вновь упустил подробности, касающиеся золотой жилы и последних минут жизни барона Эль Талги. В моей версии мы просто отдыхали, когда Лереа неожиданно выскочила и перерезала ему горло.
   – Замерзшие солдаты Конфедерации… – задумчиво протянул он, когда я умолк. – Вот оно, значит, что…
   – Да. Негодяи мертвы, но в этом деле всё ещё остается много неясного. Как Тремору и остальным удалось разморозиться после столетней спячки? Почему они проснулись, одержимые жаждой убийства? Кто такой, дьявол его побери, этот доктор Барбудо?
   – Вопросы, вопросы… – он вздохнул. – А знаете, Эдуар – того, о чем вы рассказали, просто не может быть.
   Я слегка напрягся.
   – В каком смысле? Вы что же, намекаете, что я лгу?
   – О нет, вы вполне искренни… По большей части. Дело в другом. Никто не может пробыть в криобиозе сотню лет и остаться полноценной личностью. Вы этого не знали?
   – Гм… Нет. Но Тремора и прочих трудно назвать полноценными, так ведь? Психопаты-убийцы…
   – Я не о том. Как думаете, почему у нас не подвергают долговременной заморозке… Ну, смертельно больных, например? Ведь это так просто: лежи себе в глыбе льда, дожидайся, покуда изобретут лекарство от твоей болезни.
   – Э-э… – я озадаченно смотрел на него. – В самом деле, никогда не слышал о таком. Даже не думал, если честно. Ну, и?
   – Три года, Монтескрипт. Провести во льду зиму – это безопасно и даже полезно нашему организму. И год, и два… Но три года – это некий предел. Потом начинаются необратимые изменения в мозгу; никто не может сказать, почему. К слову, другие формы жизни, даже сложные, но не обладающие интеллектом, переносят долгую заморозку безо всякого вреда для себя. Но вот разумные существа, фроги… Начинается распад личности. После четырех лет, проведенных в криобиозе, становятся заметны первые симптомы: нарушения речи, мелкой моторики, проблемы с памятью. Дальше – больше. Пробывший во льду шесть-семь лет просыпается классическим дауном; а десять и более… Такое существо, ибо фрогом его уже нельзя назвать, может только пускать слюни и гадить под себя. Там остаются одни лишь первичные рефлексы. Даже медицинский термин есть – выморозка личности.
   – Век живи, век учись! – я ошарашено уставился на него. – Почему же я раньше об этом не знал?!
   – Наверное, потому, что вы принадлежите к иному биологическому виду, – усмехнулся Эддоро. – Для вас криобиоз не данность, а всего лишь некая забавная особенность ваших соотечественников.
   Я молча переваривал услышанное. Вот так оно и бывает – дожить почти до тридцати лет и в один прекрасный день узнать об окружающих тебя фрогах такое, что им самим наверняка известно с пеленок…
   – Я что-то потерял нить рассуждений. Послушайте, но я же сам видел вмороженных в лёд конфедератов! Тремор и компания – они пришли туда и привели меня…
   – Зачем, кстати? – прищурился Эддоро. – Какую выгоду огни надеялись там получить? Не лучше ли было рассеяться, разойтись по глухим деревням?
   Я энергично помотал головой.
   – Нет, нет, нет… В таких деревушках каждый чужак на виду; мы выследили бы каждого из мерзавцев. Я думаю, тут сложилось сразу несколько обстоятельств: шайка Хеллисентиса, похищение ими Лереа…
   – А что привело Даго в те края? – поднял бровь Эддоро.
   – Жажда легкой наживы, конечно… Он решил, что у конфедератов была с собой казна, или награбленные сокровища – нечто в этом роде… Ха, да я собственными глазами видел их поклажу! Самое ценное, что там было – это порох; просто чудо, что за сто лет он не слежался и не отсырел…
   – В армии весьма строго относятся к качеству поставок… Итак, если это и в самом деле размороженные солдаты Конфедерации – то каким образом им удалось сохранить рассудок? И кто или что такое этот Барбудо?
   – Вы задаете вопросы, на которые у меня нет ответов, – признал я. – Да и парочка собственных имеется…
   – Стало быть, расследование нельзя назвать завершенным?
   – Хотите, чтоб я продолжил?
   – А вы как думаете? Я, знаете ли, привык доводить дела до конца. Надеюсь, вы тоже…
   – Моя работа – единственное, что у меня сейчас осталось, господин Эддоро.
   – В таком случае, продолжайте копать. Как только появятся свежие факты, жду вас с докладом.
   Я уже взялся за ручку двери, когда он бросил мне в спину:
   – Вы довольно искусно обходили вопрос о золоте, господин Монтескрипт. Буду рад, если подобное положение вещей сохранится и впредь. Такую информацию лучше не разглашать. Клану Эддоро не нужны колебания на рынке драгоценных металлов.
   Чувствуя, что физиономия моя становится пунцовой, я аккуратно прикрыл за собой дверь. Как он узнал?! Может, Хеллисентис проболтался о чем-то, ругаясь с Эрхенио и Квирри? Или я сам говорил об этом в бреду? Или он каким-то образом догадался? Ло Эддоро обладал могучим аналитическим умом. Последняя его реплика содержала ещё и завуалированный приказ, быть может, даже угрозу… Я невольно поёжился. Иметь этого старика своим врагом – благодарю покорно!
   Впрочем, наши интересы в данном вопросе совпадают. Спасибо и на этом…

   Глава 20
   Смерть ходит рядом

   Я собирался вернуться к Лакси, заказать ещё кофе, сигарилл – и как следует всё обдумать. Такое впечатление, будто я упустил нечто важное, быть может, целый пласт информации – хотя и размышлял над этим делом непрерывно всё последнее время.
   Я был в паре кварталов от кафе, когда из-за поворота вывернул диномобиль – и на бешеной скорости рванул мне навстречу. Я едва успел отскочить: бампер задел полу пальто, а колеса прошли в нескольких сантиметрах от носков ботинок. На таких скоростях у нас и летом-то никто не ездит, зимой же подобное просто сродни самоубийству. Что за идиот за рулем? Пьяный? Или обдолбавшийся наркотиками?! Какая-то тётка, ставшая невольной свидетельницей происшествию, разразилась визгливой тирадой. Я запоздало погрозил кулаком вслед дино и выкрикнул оскорбление.
   – Он же мог убить вас, какой ужас! Вы запомнили номер? Надо сообщить в полицию! – причитала тетка.
   – Мадам, я был немного занят – спасал свою жизнь. Поэтому – нет, номера я не запомнил. А вы?
   Она, конечно, тоже… Слегка взбудораженный, я вошел в кафе, уселся за свой любимый столик в глубине и принялся приводить в порядок нервы.
   Итак, чем я на данный момент располагаю. Шайка Тремора и старый Шу. Психопаты-убийцы, которые оказались давным-давно сгинувшими «непримиримыми» – и которые одновременно не могли ими быть. Некий «доктор Барбудо», коллективный разум… Впрочем, не только коллективный. Помнится, в протоколах допросов Шу голос этого «доктора» всё время прорывался наружу. Этакий ментальный паразит… Проклятье, да тут черт ногу сломит! Ладно, оставим пока «Барбудо» в покое. Сосредоточимся на конфедератах. Тогда, в пещере – что я видел? Ледяную глыбу с вмороженными в неё фрогами. Много, много фрогов – с полсотни, наверное. Старинная амуниция и оружие вдоль стен, всё настолько древнее и заржавленное, что не вызывает сомнения в своей подлинности. И… И больше я ничего не успел рассмотреть, ибо почувствовал опасность. А после схватки с Тремором, когда адреналин так и кипел в крови, я сосредоточился на бочонках с порохом – ибо это был реальный шанс решить ситуацию в свою пользу. Не могу сказать точно, но мне показалось, что несколько ледяных «гнезд» были разрушены – по крайней мере, в дальнем конце пещеры лёд был каким-то неровным…
   А теперь допустим, что некто действительно освободил из прозрачного плена несколько тел. Допустим также, что это были наши фигуранты. Замерзшие – всё равно, что мертвые. Размороженные – всё равно, что растения, одни лишь первичные инстинкты, личность разрушена, ни ходить, ни разговаривать не могут… Стоп. А зачем их, в таком случае, размораживать? Кому нужны живые «овощи»? Возни с ними – не оберешься, пользы – никакой. Скорее уж, я могу представить себе, как использовать замороженных конфедератов, да хоть показывать за деньги на ярмарках, этакую диковину… Слишком цинично? Да, пожалуй – никто из местных не пошел бы на такое, хрустальногорцы уважают память предков… А ещё на них можно ставить эксперименты; в конце концов, наука не стоит на месте, и ученым нужны подопытные – например, ради того, чтобы раскрыть загадку «вымораживания личности». А тут целая рота биологического материала, да какого – столетней выдержки!
   Я замер, так и не донеся до рта чашку. Кто-то, когда-то обнаружил вмерзших в лед солдат. Кто-то вырубил несколько ледяных глыб – и вывез их, вывез, скорее всего, в столицу… Из горной долины вниз ведет только один путь. Проклятье! Если б я догадался раньше! Неужели придется вновь проделать весь путь – только чтобы поговорить со смотрителем канатной дороги?!
   Наверное, я застонал. Лакси оторвался от протирания бокалов и метнул в мою сторону тревожный взгляд. Я успокаивающе махнул рукой и закурил очередную сигариллу. Ну-ну, не так быстро… Это ведь только один конец нити, есть и другой. Надо выяснить, кто у нас занимается проблемой «вымораживания личности» и вообще криобиозом. Надо окунуться с головой в научный мир столицы, задавать правильные вопросы, внимательно выслушивать ответы – и как бы между делом интересоваться насчет экспедиций…
* * *
   Добиться встречи с ректором Королевской Академии наук оказалось куда проще, чем я думал. Маститый академик был не на шутку заинтригован моим статусом частного детектива. Боюсь, я его разочаровал – ухитрился почти ничего не сказать о расследовании, ссылаясь на строгую конфиденциальность, и в то же время не постеснялся выудить нужные мне сведения. Криобиоз? Ну да, конечно, разумеется! Проводятся исследования, пишутся диссертации, накоплен большой объем материала, ведется сотрудничество с учеными Метрополии… Что? Практические результаты? Ну, знаете, с этим дело обстоит скромнее, много скромнее – тут и законодательные ограничения, и, гм, этическая сторона вопроса… Специалисты? Разумеется, есть! И разумеется, лучшие из них трудятся здесь, в стенах королевской Академии! Порекомендовать? Ну, пожалуй, профессора…
   Рекомендованный профессор не понравился мне с первого взгляда, ещё до того, как соизволил открыть рот. Дальнейшая беседа только подтвердила первое впечатление. Высокомерный тип, цедит слова через губу с таким видом, словно делает великое одолжение, общаясь с вами – терпеть не могу подобную публику. Впрочем, в своей области он и впрямь был специалистом – во всяком случае, я скоро потерял нить беседы, запутавшись во всех этих гипофизарных изменениях и проницаемости межклеточных мембран.
   – Ещё раз, профессор, я ведь не искушен в терминологии… Вы хотите сказать, что с точки зрения науки всё хорошо известно?
   Он взглянул на меня с нескрываемым пренебрежением.
   – «Наука» – в ваших устах, господин детектив, это некий собирательный образ, не так ли? Куча фрогов в белых халатах, бегающих туда-сюда с пробирками?
   – Ну почему же, ещё регулярные симпозиумы с дружескими возлияниями… – не удержался я от колкости, но он, похоже, вовсе меня не слушал.
   – Попробуйте всё-таки понять мои слова правильно, сделайте небольшое усилие… Я говорю, что с точки зрения вульгарной биологии механизм криобиоза изучен досконально. Проблема выморозки личности кроется в нейрофизиологии, а эта область до сих пор темный лес. Мозг – святая святых организма и раскрывает свои тайны очень неохотно…
   – И что, до сих пор никто не продвинулся в этом направлении? Быть может, данные экспедиций?
   – При чем здесь какие-то экспедиции?! – он сморщился, как от кислого. – Вы, я смотрю, даже отдаленно не представляете суть нашей работы…
   «Чего ради, в таком случае, я трачу на вас свое время?» – было написано на его физиономии.
   – Ну хорошо, а новые открытия, смелые гипотезы… – я был сама кротость.
   – Фундаментальных открытий в физиологии мозга нам придется ждать ещё долгие годы, знаете ли. А гипотезы – ха! За свою научную карьеру я выслушал столько откровенной чуши! Одни завиральные идеи этого болвана Барбудо чего стоят! Гипотеза, юноша – это научная догадка. Научная! То есть выводы, сделанные на основе наблюдений, а не взятые с потолка! Вот что такое наука – а не толпа фрогов с пробирками… Эй, вы в порядке?
   – Более чем… – Я не без труда заставил себя дышать ровно. – Расскажите мне про болвана Барбудо, профессор.
   – Знаете, есть фроги, которым надо было родиться лет эдак двести назад! – фыркнул он. – Нет, правда. Тогда они пришлись бы вполне ко двору! Энциклопедисты… – в устах профессора это слово прозвучало ругательством. – В те времена вы могли себе позволить заниматься десятком вещей одновременно, и при этом сохранять репутацию ученого! В наши дни этот номер не пройдет! Если хочешь чего-то достичь, нужно быть специалистом, а не дилетантом от науки, пускай даже талантливым…
* * *
   Ваш покорный слуга – тот ещё бультерьер. Стоило мне услышать имя Барбудо – и я вцепился в беднягу профессора железной хваткой. К счастью, у этого малоприятного господина была одна маленькая слабость, которую я быстро нащупал: он любил поучать. Мне оставалось лишь скармливать ему малыми дозами собственное невежество – и восхищаться приоткрывшимся кладезем мудрости. Не прошло и четверти часа, как я выпотрошил из него всё, что мне было нужно. Да здравствует великое искусство манипуляции!
   Из академического корпуса я вылетел, словно на крыльях – и помчался вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени. Думаю, это и спасло мне жизнь.
   Резкий металлический звон за спиной и сдавленный возглас «чтоб я сдох!» слились в одно целое. Я резко притормозил и оглянулся. На ступенях лежал здоровенный стальной лом – и свежая белесая выщерблина в камне не оставляла сомнений в природе звука. Я задрал голову – но, конечно же, ничего не увидел. Тот, кто метнул импровизированное копьё, скрылся из виду.
   – Князья преисподней! Миста, да вы родились в рубашке! – ошеломленно пробормотал один из студентов, таращась на меня во все глаза. – Ещё бы чуть-чуть…
   – Судьба хранит своих любимцев. Эй, парень, как мне попасть на крышу?
   Разумеется, я никого не обнаружил. Убийца – а я не сомневался, что лом метнули прицельно, не стал дожидаться, покуда я одолею с десяток лестничных маршей и справлюсь с чердачным замком, и благополучно ретировался. Что ж, меня не в первый раз пытались прикончить… И, боюсь, не в последний. Остаётся надеяться, что полоса невезения у моего «благожелателя» выдалась затяжной.
   Удача, как известно, благоволит тем, кто не слишком на неё полагается. Поэтому я отправился в ближайшую оружейную лавку. Мне не слишком везет с огнестрельным оружием: либо у меня его отбирают, либо я падаю в воду и безнадежно порчу пороховую затравку – а если ничего из вышеперечисленного не происходит, то просто самым позорным образом промахиваюсь. Свой единственный по-настоящему удачный выстрел я сделал в доме Хеллисентиса – да и то лишь потому, что промазать по такой мишени, как огромная стеклянная конструкция, мог только слепой… Но традиция есть традиция. У частного детектива должен быть пистолет. На всякий случай, я прикупил парочку – и добавил к своему арсеналу довольно компактное, вдвое короче стандартного армейского, мачете. Экипировавшись таким образом, я продолжил свои изыскания. Королевская публичная библиотека, визит к одному старикану, которого я не застал дома, ещё один визит – на этот раз удачный, снова библиотека… Я был полон кипучей энергии – даже душевная боль отступила перед её натиском, притаилась где-то в глубине. Мало-помалу личность таинственного доктора обрастала фактами.
   Ифантас Барбудо здорово опоздал родиться. Таково было общее мнение научной братии – впрочем, сам доктор ни во что это самое мнение не ставил. Он был феноменом, грубияном, ниспровергателем авторитетов и – ярким, самобытным талантом. Он пробовал себя в самых разных направлениях, от геологии и рудного дела до медицины – и везде добивался впечатляющих успехов. В его честь был назван минерал барбудит, открытый, естественно, доктором… Между прочим, открытый не где-нибудь, а в Хрустальных горах: ещё один маленький кусочек пазла, вставший на своё место.
   Последние его работы были связаны с криобиозом. Барбудо предложил собственную, оригинальную теорию «вымораживания личности» – теорию, основанную скорее на философском фундаменте, чем на принципах естественных наук. Насколько я понял, именно это и заставило коллег выставить его на посмешище, объявить шарлатаном и мракобесом. Но Барбудо такие мелочи не смущали. Ему устроили настоящую обструкцию: перекрыли возможность публиковаться, перестали приглашать на конференции, под каким-то благовидным предлогом закрыли доступ в академические лаборатории… Плевать он хотел на всех. В тот самый момент трудами доктора неожиданно заинтересовалось военное ведомство, после чего сведения о нем сделались отрывочными, а затем Барбудо и вовсе пропал из поля зрения немногочисленных друзей и знакомых. Ничего удивительного: уж что-что, а секретность наши вояки обеспечить умеют.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация