А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Феномен мозга. Тайны 100 миллиардов нейронов" (страница 34)

   Глава 15
   Как формировать мозг своего ребенка?

   Понимание атома – это детская игра по сравнению с пониманием детской игры.
X. Хогленд

   Первые базовые тренировки

   Некоторые психические новообразования нас просто заставляют приобретать. Ребенку всего несколько месяцев, а его уже учат говорить. Мозг младенца очень сильно изменяется оттого, что мы научаемся говорить. И даже от того, что мы смотрим на малыша, улыбаемся ему, говорим друг с другом.
   Еще 25–30 лет назад наука уверяла: к моменту рождения структура мозга уже генетически предопределена. Собственно говоря, народный опыт никогда из этого не исходил. А теперь и ученые заметили: решающее воздействие на развитие мозга оказывают впечатления, получаемые в самом раннем детстве. Это они определяют, куда и каким образом будут подключены сложные схемы мозга.
   При рождении человека 100 млрд нейронов, существующие в его мозгу, образуют более 50 трлн синапсов – узлов связи. Генами, заложенными в человеке, определяются самые основные функции его мозга, в стволе которого образуются синапсы, заставляющие сердце биться, а легкие – дышать. Но и не более того. Говорить мы учимся, а не рождаемся с речью.
   В первые же месяцы жизни количество синапсов возрастает двадцатикратно и составляет более 1000 трлн. Синапсы образуются за счет различных впечатлений – сигналов, принимаемых ребенком из окружающего мира. Эти сигналы способствуют укреплению синапсов. Подобно тому, как стираются воспоминания, если их время от времени не освежать, слабеют и неиспользуемые синапсы. Если мы хотим, чтобы синапсы закрепились, их надо стимулировать. Раскладывание кубиков, игра в «ладушки» и тому подобное ускоряют развитие двигательных, речевых, познавательных навыков и навсегда закрепляют их в памяти ребенка.
   Синапсы начинают возникать в возрасте двух месяцев в областях коры, заведующих моторикой. Вскоре ребенок утрачивает первоначальные рефлексы и начинает осваивать целенаправленные движения. К трем месяцам в долях мозга, отвечающих за зрение, формирование синапсов завершается. Мозг настраивает их достаточно, чтобы малыш мог сфокусировать глаза на предмете.
   После шести месяцев образование в лобных долях коры синапсов, отвечающих за логическое мышление и предвидение, происходит с такой скоростью, что мозг ребенка потребляет вдвое больше энергии, чем мозг взрослого. И этот бешеный темп сохраняется все первое десятилетие жизни, особенно первые три года.
   С помощью позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ) американские ученые могут наблюдать за тем, как участки мозга малыша «включаются» один за другим, по мере того как мы общаемся с малышом, разговариваем с ним, трогаем его.
   Вот нейрон, несущий информацию о звукосочетании «мама», соединяется с нейроном коры головного мозга, отвечающим за слух. «Мама» захватывает ячейку в мозгу ребенка, и теперь до конца жизни эта ячейка не будет воспринимать никакой иной информации. Все, элемент языка сформировался.
   С помощью томографии можно видеть, как ко второму-третьему месяцу жизни малыша «включаются» зрительные участки, а к шестому-восьмому – лобные доли.
   Получается – работу мозга определяют не его врожденные свойства, а впечатления и опыт, обретаемые после рождения.
   Если мама все время разговаривает с ребенком, к восьми месяцам он знает в среднем на 131 слово больше, чем ребенок молчаливой матери. К двум годам разрыв увеличивается до 295 слов.
   Для обучения речи телевизор совершенно не годится. Если телевизор болтает – для ребенка это не более чем шум. Речь должна быть связана с происходящими вокруг событиями!
   Важны и эмоции. Малыш улыбается маме, мама – ему, и этот контакт включает в сеть синапсы, которые могут поддержать и более сложные модели причинно-следственной связи. Чувства, понятия и речь начинают связываться воедино в 7—12 месяцев.
   Удивительное дело, но музыка оказывает огромное влияние на понимание пространственно-временных соотношений. Еженедельные занятия музыкой у трех-четырехлетних детей спустя полгода привели к тому, что пространственное мышление у детей оказалось лучше средневозрастного на 34 %. Их сверстники, которых обучали основам работы на компьютере, пению или вообще ничему не обучали, не достигали тех же результатов.
   А одновременно мозг ребенка очень уязвим для психических травм. Сильное впечатление или потрясение способно изменить поведение взрослого человека, но у ребенка оно ведет к гибели части мозга. Если травмированный ребенок испытал страх или стресс, то нейрохимические реакции на страх или стресс станут главными строителями мозга. У детей, подвергавшихся жестокому или грубому обращению, в коре головного мозга зон, которые отвечают за эмоции (включая привязанность), на 20–30 процентов меньше, чем у нормальных детей.
   У взрослых, испытавших в детстве насилие, гиппокамп, контролирующий память, меньше. У таких детей усилена деятельность тех долей мозга, которые контролируют чувство настороженности и агрессию. В результате мозг находится в постоянной тревоге и готовности к отпору, достаточно мысли или малейшего воспоминания о первоначальной травме, чтобы некогда пораженные зоны мозга снова активировались.
   А ведь потеря хотя бы нескольких процентов умственных способностей означает, что какая-то часть, возможно, погублена навсегда.
   Мораль проста: детей надо воспитывать в любви. Надо развивать их, и не с помощью кубиков, а в первую очередь с помощью устной и письменной речи. Надо развивать и ум, и эмоциональную сферу. Надо развивать их мелкую пластику – в том числе игрой в карты, в шахматы, в кубики, в куклы, которым надо шить платья, и в машинки, у которых к маленьким передкам надо привязывать тоже маленькие веревочки.
   Необходимо учить стихи и смотреть картины, слушать музыку и гулять – в том числе и не в городе. Все эти формы работы включают ребенка в культуру. Все они развивают органы чувств, а тем самым и мозг.
   Почему важна классическая музыка? И тем, конечно, что это – классика цивилизации, к которой мы все принадлежим. Нет ничего полезнее, чем освоение этой классики. Но есть и еще одна причина: нет на Земле более сложного музыкального искусства, чем европейская классика. При самом пылком желании невозможно приобщить ребенка к чему-то более сложному или хотя бы сравнимому по сложности.
   То же самое касается и классической литературы. Приобщение к ней – это и приобщение к традиции, и к максимально сложному. Это – тренировка мозга, его усложнение, совершенствование, развитие.
   Наверное, мой совет может показаться чем-то скучным. Никаких чудес, никаких невероятных взлетов и прорывов. А – жизнь в культуре, прогулки по паркам, чтение Пушкина и Некрасова, посещение Русского музея, в самом поднебесье – рисование собственных картин, попытка писать собственные тексты, в том числе стихотворные.
   И это все?! Да, это все. Но все это очень трудно и серьезно.
   Наверное, больше всех о мозге знала Наталья Бехтерева. Больше всех – в масштабах не только России, но и всего земного шара. Судя по всему, многие знания она унесла с собой. Так вот, Наталья Петровна очень не любила, когда мозг сравнивали с компьютером, а компьютер – с мозгом. Великолепная Бехтерева, живая легенда, человек, знавший неправдоподобно много, всегда считала: о мозге она знает безумно мало. Она готова была все время открывать что-то новое. Она еще в советские времена изучала экстрасенсов и всяческих магов с гипнотизерами. Она считала, что изучение мозга, как оно ни продвинулось в последние десятилетия, – фактически очень и очень темный предмет. Даже изучение мозга животных.
   Очень опасно и попросту глупо пытаться сделать мозг совершеннее и сильнее путем каких-то сомнительных манипуляций. От операций на мозге до «развивающих игр». Мы слишком плохо знаем, как он устроен и каковы будут следствия наших манипуляций. В лучшем случае Большой Скачок завершится «Большим Пшиком» – как у Никитиных.
   А развитие мозга путем культурной традиции – это поддержание уже достигнутого уровня сложности, что уже не маловажно. Ведь если что-то достигнуто, его важно не потерять. К тому же жизнь в культуре последовательно приводит еще к двум важным последствиям:
   1) Общий уровень культуры, а вместе с тем и поведения человека, а тем самым и мозга все время растет.
   В наше время поголовная грамотность людей обоего пола, все более раннее развитие детей, все более полное приобщение к пластам культуры создают все большие возможности для развития мозга. В том числе для развития мозга отдельного человека.
   2) В культурной среде и в хорошей генетической линии (не отягощенной алкоголем, наркотиками, ублюдочной вседозволенностью) постоянно рождаются и воспитываются одаренные в разных областях люди. Человечество как биологический вид заботится о своем развитии в эволюционном порядке. Человечество как культурная среда умеет выделять этих одаренных и хорошо знает, как максимально развить их способности.

   Глава 16
   Куда идем?

   Вся цивилизация на этой планете выродилась до инстинктов. Ни на какое творчество аборигены уже не способны.
П. Андерсон
   Я начну эту главу с двух обширных цитат… Одна – из мистера Уэллса. Порой бывает полезно напомнить о том, что говорили и о чем думали великие мыслители сто лет назад.
   Вот что думает путешественник во времени Уэллса:
   «В общественных отношениях тоже была одержана большая победа. Я видел, что люди стали жить в великолепных дворцах, одеваться в роскошные одежды и освободились от всякого труда. Не было и следов борьбы, политической или экономической. Торговля, промышленность, реклама – все, что составляет основу нашей государственной жизни, исчезло из этого мира Будущего.
   Естественно, что в тот золотистый вечер я невольно счел окружающий меня мир земным раем. Опасность перенаселения исчезла, так как население, по-видимому, перестало расти.
   Но изменение условий неизбежно влечет за собой приспособление к этим изменениям. Что является движущей силой человеческого ума и энергии, если только вся биология не представляет собой бесконечного ряда заблуждений? Только труд и свобода; таковы условия, при которых деятельный, сильный и ловкий переживает слабого, который должен уступить свое место; условия, дающие преимущество честному союзу талантливых людей, умению владеть собой, терпению и решительности. Семья и возникающие отсюда чувства: ревность, любовь к потомству, родительское самоотвержение – все это находит себе оправдание в неизбежных опасностях, которым подвергается молодое поколение. Но где теперь эти опасности? Уже сейчас начинает проявляться протест против супружеской ревности, против слепого материнского чувства, против всяческих страстей, и этот протест будет нарастать. Все эти чувства даже теперь уже не являются необходимыми, они делают нас несчастными и, как остатки первобытной дикости, кажутся несовместимыми с приятной и возвышенной жизнью.
   Я стал думать о физической слабости этих маленьких людей, о бессилии их ума и об огромных развалинах, которые видел вокруг. Все это подтверждало мое предположение об окончательной победе, одержанной над природой. После войны наступил мир.
   Человечество было сильным, энергичным, оно обладало знаниями; люди употребляли все свои силы на изменение условий своей жизни. А теперь измененные ими условия оказали свое влияние на их потомков.
   При новых условиях полного довольства и обеспеченности неутомимая энергия, являющаяся в наше время силой, должна была превратиться в слабость. Даже в наши дни некоторые склонности и желания, когда-то необходимые для выживания человека, стали источником его гибели. Храбрость и воинственность, например, не помогают, а скорее даже мешают жизни цивилизованного человека. В государстве же, основанном на физическом равновесии и обеспеченности, превосходство – физическое или умственное – было бы совершенно неуместно. Я пришел к выводу, что на протяжении бесчисленных лет на Земле не существовало ни опасности войн, ни насилия, ни диких зверей, ни болезнетворных микробов, не существовало и необходимости в труде. При таких условиях те, кого мы называем слабыми, были точно так же приспособлены, как и сильные, они уже не были слабыми. Вернее, они были даже лучше приспособлены, потому что сильного подрывала не находящая выхода энергия. Не оставалось сомнения, что удивительная красота виденных мною зданий была результатом последних усилий человечества перед тем, как оно достигло полной гармонии жизни, – последняя победа, после которой был заключен окончательный мир.
   Такова неизбежная судьба всякой энергии. Достигнув своей конечной цели, она еще ищет выхода в искусстве, в любви, а затем наступает бессилие и упадок.
   Даже эти художественные порывы, в конце концов, должны были заглохнуть, и они почти заглохли в то Время, куда я попал. Украшать себя цветами, танцевать и петь под солнцем – вот что осталось от этих стремлений. Но и это, в конце концов, должно было смениться бездействием. Все наши чувства и способности обретают остроту только на точиле труда и необходимости, а это неприятное точило было наконец разбито.
   Пока я сидел в сгущавшейся темноте, мне казалось, что этим простым объяснением я разрешил загадку мира и постиг тайну прелестного маленького народа. Возможно, они нашли удачные средства для ограничения рождаемости, и численность населения даже уменьшалась. Этим можно было объяснить пустоту заброшенных дворцов. Моя теория была очень ясна и правдоподобна – как и большинство ошибочных теорий»[171].
   Ошибочность теории героя Уэллса в том, что не в «удачных средствах ограничения рождаемости» тут дело. Кроме красивых и милых элоев на земле (вернее, под землей) живут страшные и гадкие морлоки. Света они не переносят, но в безлунные ночи они выходят на поверхность земли, убивают и едят элоев.

   Помнится, еще мальчиком лет 10–11, я читал Уэллса в беседке Ботанического парка. Читал и поднимал голову, видел колоссальные дворцы, над которыми сияла Телевизионная башня, слушал шум большого города, его механических чудес. И остро осознавал, что наступило то самое время: время, когда «люди стали жить в великолепных дворцах, одеваться в роскошные одежды и освободились от всякого труда». И я видел, что в этом мире не хватает труда и свободы. Взрослым человеком я столкнулся с тем, что «начинает проявляться протест против супружеской ревности, против слепого материнского чувства, против всяческих страстей». И что труд, страсти, семья, честный союз талантливых людей все больше кажутся неинтересными и неважными. Что слабакам и трусам стало жить не хуже, а лучше, чем сильным и смелым. И что цивилизованная часть человечества все заметнее начинает деградировать.
   Вторая обширная цитата будет из статьи научного редактора этой книги, Дарьи Горшковой «Потеря культуры ведет к деградации».
«Небольшое введение
   Мозг влияет на наше поведение – это аксиома. Но не все наши действия связаны с мышлением. Только те, которые мы сами осознаем. Именно они делают нас людьми. Наша способность к коммуникации с себе подобными сделала нас не просто Homo sapiens, но очень sapiens.
   Давно замечено и подтверждено наукой, что чем образованнее, интеллектуальнее человек, тем яснее и понятнее он изъясняется. То есть его мысли достаточно четки, в голове все «разложено по полочкам». Хотя, конечно, не будем забывать о людях искусства. Не все из них могут оформить свою мысль устно, но зато в своем творчестве (музыке, живописи, пластике, литературе, театре, кино) донесут ее так же ясно.
   Развитие человека шло по пути улучшения и усложнения речи, коммуникативных навыков в целом, если хотите. Это подтверждается археологами. Менялась конфигурация черепа, что свидетельствует о совершенствовании мозга, системы звукоизвлечения. Чем дальше развивался человек, тем большие требования применялись к системе коммуникации. Возникла необходимость в отражении своего опыта, его передаче другим. Стали появляться рисунки и пиктограммы. Это, наряду с усовершенствованием орудий труда, привело к изменению человеческой руки. Что, в свою очередь, вызвало очередной виток развития мозга. Это подтверждается и в онтогенезе современного человека. Сейчас в любом дошкольном учреждении программа обучения включает как необходимый элемент совершенствование мелкой моторики. Думаете, исключительно для приучения детей к труду? Не только и не столько. В первую очередь это ведет к развитию мозга, способности к мышлению. И, как следствие, физический труд наиболее благотворен только при привлечении интеллекта.
   Подведем итог нашему введению. Первое: мышление и способность к общению связаны. Второе: развитие одного ведет к развитию другого. Третье: усложнение движения провоцирует развитие мышления.
Когда время течет вспять
   Теперь разрешите мне на основании вышеизложенного сделать вывод: если развитие одного ведет к развитию другого, то отсутствие приведет к деградации. И это объективная реальность, хотим мы того или нет. Причем происходит это как на уровне отдельного человека, так и в обществе в целом.
   Для иллюстрации рассмотрим гипотетическую картинку. Допустим, некий среднестатистический молодой человек по окончании школы пошел учиться в вуз. Лекции, сессии, насыщенная студенческая жизнь приводят к тому, что у него все меньше времени уходит на чтение художественной литературы. (Это, к сожалению, вполне типичный случай для сегодняшнего дня.) Если учебный процесс идет нормально, то есть мозг этого молодого человека насыщается новыми знаниями, а руки умением, то особой проблемы здесь не возникает. Опять же, если студенческая жизнь при этом насыщена яркими интеллектуальными переживаниями, дискуссиями об искусстве и т. п., а не бесконечным распиванием пива, то бояться нечего. Но допустим, что наш герой, к сожалению, пошел по другому пути. Каким специалистом он выйдет из вуза – это уже проблема его будущих работодателей. Нас волнует состояние его интеллекта. А оно не радует. Все, что было получено в школе, благополучно забыто. Нового, как мы поняли, почти не прибавилось. Уровень мышления понизился. А главное, снизилось желание его развивать.
   Почему в качестве основной проблемы я здесь взяла снижение интереса к чтению? В первую очередь потому, что хорошая литература заставляет нас думать, воспитывает. Этим, кстати, она отличается от плохой. Такой же подход осуществим ко всем видам искусства. Классическая музыка не только будит самые высокие чувства, она заставляет наш ум и душу трудиться. А вот попса (в любом проявлении) нужна, чтобы «голова отдыхала». В итоге живопись сменила инсталляция, танец – эротические пляски, музыка в основном «опопсела», театральное искусство вырождается в шоу. Список можно продолжить…
   Судя по состоянию культуры, общество стремительно деградирует.
Загламуривание
   Вы заметили, что главными героями нынешних новостей стали не труженики, не интеллигенция, не высоконравственные граждане, а скандальные гламурные персонажи? Эти люди, точнее, «пиплы», стремятся к одному – побольше «захавать». Во Франции XIX века такую публику называли богемой. Самое главное отличие их от нормальных людей выражалось в ночном образе жизни. Днем они спали, вечером «зажигали». В России их очень метко нарекли полусветом. В противоположность «высшему свету», в который эти люди стремились попасть любыми путями. Следствием, кстати, стало появление вполне определенного понятия «дама полусвета». Этих дам, да и мужчин вслед за ними, привлекала только внешняя сторона высшего общества. Его блеск, шик, гламур, одним словом. Повышать уровень своего образования и воспитания они не стремились. Но за модную «мишуру» душу готовы были продать. Кстати, очень показательно, что наши современные средства массовой информации, особенно телевидение, активнейшим образом муссируют жизнь полусвета, находят в нем некую романтику. Совсем недавно такой «темой» была жизнь бандитов. Как говорится, кто заказывает музыку…
   Зачем вообще затрагивать эту тему? Затем, чтобы научиться отличать хорошее от модного. Чтобы не дать себе деградировать – нужно духовно развиваться. Окунуться в мир культуры. Но придется для начала «отделить зерна от плевел». Иначе вместо духовного обогащения получится развращение, в лучшем случае, пустота.
Беда № 2
   Итак, человек, который не читает беллетристики (сюда я включу и научно-популярную литературу), постепенно снижает уровень своего мышления. Но это только часть современной проблемы. Другая беда нашего времени – новая культура переписки. Как в сети Интернет, так и с помощью мобильной связи (смс). Новые технические средства подарили нам возможность легче и быстрее общаться со знакомыми и незнакомыми людьми. Но они же привели к упрощению языка, его редукции. Раньше литературный язык упрощали люди малограмотные, теперь этим страдают «продвинутые жители сети». Давайте сравним два текста (орфография и синтаксис – оригиналов).
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 [34] 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация