А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Зимний цветок" (страница 4)

   Пока она выходила за ужином, Эндрю помылся и переоделся в мягкую свободную белую рубаху и широкие брюки. Из штанин выглядывали голые ступни, а влажные волосы, чуть длиннее, чем принято, но короче, чем у художников, завивались на шее. Парень нежно рассматривал жену теплыми карими глазами. Пруденс молча протянула ему миску с запеканкой и достала тарелки. Эндрю ел с аппетитом и, казалось, полностью сосредоточился на еде.
   – Вкусно? – не выдержала Пруденс.
   Ей хотелось сказать хоть что-то, лишь бы разбить тишину.
   – Да.
   Эндрю посмотрел на нее, но тут же отвел взгляд.
   «Он переживает о грядущей ночи не меньше, чем я», – с удивлением поняла Пруденс. Открытие немного успокоило ее.
   – Еще хочешь?
   Муж покачал головой, и Пруденс спрятала остатки запеканки в ледник. В молчании прибрала со стола и помыла посуду, пока Эндрю докладывал угля в печку.
   По молчаливому согласию они принялись за вечерние дела, хотя ложиться было еще рано. Когда заняться стало нечем, Пруденс взяла пеньюар и бросилась в уборную. Лицо горело от смущения, но она не могла заставить себя переодеваться в спальне. Что, если Эндрю войдет в комнату?
   Пруденс вынула шпильки и расчесала волосы, пока по спине не заструился поток черного шелка. Причин оставаться в ванной больше не было. Пришлось открыть дверь и войти в спальню. Эндрю прикрутил газовый рожок, и тот источал мягкое сияние. Она заморгала: при виде стоящего у кровати мужа забилось сердце. Он снял рубаху, и даже в полумраке Пруденс различила нажитые физическим трудом мускулы на груди и руках. Во рту пересохло.
   Эндрю безмолвно протянул руки. Пруденс замешкалась, но лишь на миг. С мужем она всегда чувствовала себя в безопасности, как в спокойной гавани, где можно укрыться от жизненных бурь. Я смогу, подумала она. Эндрю протянул руки, прижал жену к себе и нежно уложил на кровать. Когда он склонился над Пруденс, в голове на краткий миг всплыла фигура Себастьяна, но девушка решительно прогнала образ. Она сделала свой выбор. Не обращая внимания на колотящееся в ушах сердце, Пруденс коснулась лица мужа.
   – Эндрю, – тихо позвала она. – Эндрю.

   Глава третья

   Виктория постукивала пальцами по столу, ожидая ответа Кита. Он стоял перед камином в тайной комнате и тоже постукивал пальцами, только по каминной полке. Кабинет стал излюбленным местом их встреч, где друзья делились сплетнями, болтали или просто отдыхали от бессмысленных, пустых разговоров наводнивших особняк гостей.
   Она нетерпеливо выпрямилась и пробежалась пальцами по блестящей поверхности любимого круглого столика, когда-то принадлежавшего дальнему предку. Давно почившего графа Саммерсета, без сомнения, шокировал бы план, о котором только что с энтузиазмом поведала его наследница.
   – Давай уточним, – нахмурился Кит, и его брови встопорщились темно-рыжими гусеницами. – Ты хочешь, чтобы я помог тебе на неделю сбежать в Лондон?
   Виктория встретила насмешку недовольным взглядом.
   – Знаешь, обычно ты недурен собой, но сейчас больше напоминаешь людоеда из сказок братьев Гримм. Так что нечего смотреть на меня исподлобья.
   Лорд Киттредж вскинул голову и изумленно уставился на собеседницу. Брови разошлись в стороны и взлетели под пробор. Девушка не удержалась и хихикнула.
   – Ты считаешь меня привлекательным?
   – Да, – пожала плечами Виктория. – Рыжие волосы, умный хитрый взгляд – похож на лиса. Но не задирай нос, Себастьян и Колин красивее тебя. А теперь вернемся к моему плану.
   Кит закатил глаза:
   – Единственный выход – привлечь Элейн. Ни за что в жизни твоя тетя не одобрит поездку в Лондон без сопровождения. И уж голову даю на отсечение, она не отпустит тебя со мной.
   – Родственники знают, что я совершеннолетняя, – раздраженно дернула головой Виктория. – Так почему кузен Колин ездит куда душе угодно, а за нами с Элейн установлен круглосуточный надзор? Это нечестно!
   – А ты замечала, что становишься очень милой, когда проповедуешь права женщин? – поддразнил Кит.
   Виктория кинула в него ручкой и промахнулась. Чернила залили каминную полку.
   – Черт побери! Посмотри, до чего ты меня довел!
   – Довел? – засмеялся Кит.
   Виктория встала, чтобы промокнуть пятно.
   – Оставь, – посоветовал он. – Все равно сюда никто не заглядывает. Предлагаю считать его произведением искусства, в духе современной живописи.
   – Ах ты! – топнула ногой Виктория.
   Кит прекрасно знал, что ей нравится современное искусство.
   – Тихо, не нервничай, крошка. Давай лучше сообразим, как доставить тебя в Лондон для встречи… С кем там?
   – С Гарольдом Л. Гербертом, выпускающим редактором «Ботанического вестника».
   – Да-да, с Волосатым Гербертом. И что ты надеешься получить от встречи?
   На секунду Виктория пришла в замешательство.
   – Ну, он написал, что будет рад встрече. Сказал, что мои работы наводят на интересные мысли. К тому же он заплатил за статью и ждет продолжения цикла. Может, заодно подскажет тему следующего исследования, увлекательную для читателей.
   Она задрала нос в ожидании комментариев, но, к ее немалому удивлению, насмешек не последовало.
   – Значит, ты никогда не видела Волосатого Герберта. А по телефону вы говорили?
   Кит присел в кресло у столика и скрестил длинные ноги. Умные глаза серьезно рассматривали собеседницу.
   – Нет, – беспокойно заерзала Виктория.
   – Выходит, ему неведомо, что автор научной статьи, за которую он заплатил десять фунтов, – восемнадцатилетняя девушка? – (Она открыла рот, но не нашла что сказать.) – Я обратил внимание, что ты не указала настоящего имени.
   – Указала!
   – Нет, ты подписалась как В. Бакстон. Значит, предполагала, что встретишься с предубеждениями относительно твоего пола.
   Виктория дернула плечом. Она не даст загнать себя в угол.
   – В. Бакстон выглядит солиднее, чем Виктория. Редактору понравилась статья. Какая разница, девушка я или горилла. Я собираюсь на встречу, и никакие уговоры меня не остановят. Если не хочешь помочь мне ускользнуть из-под тетиного надзора, я сама найду способ.
   – Не глупи. Конечно, я тебе помогу. Иначе какой из меня друг?
   Виктория с облегчением вздохнула. Безусловно, она бы и сама справилась, но с участием Кита все сложится намного проще и веселее. Трудно поверить, что они знакомы всего несколько месяцев. Кит занял в ее жизни место, где раньше обитали Ровена и Пруденс, – ведь одной больше нет рядом, а вторая с головой погрузилась в пучину грусти, и порой Виктория забывала, что у нее есть старшая сестра. А вот Кит понимал, что можно горевать, но не хоронить себя.
   – Не стоит привлекать родственников. Чем больше людей знает, тем выше риск, что секрет выплывет наружу. Завтра я возвращаюсь в Лондон и пришлю тебе записку от имени подруги с просьбой погостить у нее. Кто может тебя пригласить?
   Виктория сосредоточенно нахмурилась:
   – Присцилла Кингсли. Сейчас она во Франции, но вряд ли тетя об этом знает. Семейство Кингсли пользуется уважением.
   – А Ровена?
   Ровена даже не заметит моего отсутствия, с горечью подумала девушка.
   – Я ей скажу, что хочу навестить Пруденс. Они все еще не разговаривают друг с другом, так что проверить сестра не сможет.
   – И где ты собираешься остановиться? Я не смогу тебя принять. И недели не пройдет, как матушка нас обвенчает. В хороших отелях тебя могут узнать. А в пансион я тебя не пущу.
   – Неужели! Гляньте-ка на блюстителя хорошего тона! – откинувшись на спинку кресла, насмешливо протянула Виктория. – Ведь молодая женщина в пансионе – это так неприлично!
   Кит покрылся красными пятнами, почти под цвет волос.
   – К черту приличия! Там небезопасно, а это совсем другое дело. И вообще, тебе нужна помощь или нет?
   Виктория закатила глаза:
   – Я поживу у Кейти. Мы вместе учились в Школе секретарей мисс Фистер. – Зная, как в Саммерсете относятся к слугам, она не стала добавлять, что Кейти работала горничной в доме Бакстонов. – Напишешь письмо. Пусть приглашение будет через неделю, а я напишу Кейти. В Лондон поеду на поезде.
   На губах Виктории заиграла улыбка, и сердце запело от предвкушения. Долгие годы с ней обращались как с болезненной младшей сестрой. Но теперь появился долгожданный шанс доказать родным – и, что важнее, самой себе, – что она способна на большие поступки.
   На следующее утро она отправила письма Кейти и мистеру Герберту, оделась в теплую одежду и завернулась в длинный шерстяной плащ. Виктория была умной девушкой и понимала, что отправляться в приключение, не посвятив никого в свои планы, опасно. Есть один человек, которому можно рассказать все без утайки, и даже мерзкая погода ее не остановит.
   На лестнице она столкнулась с кузиной. Элейн заранее переоделась в бледно-розовое платье к чаю и держала в руках мягкую мохеровую шаль.
   При виде Виктории Элейн взметнула брови:
   – Только не говори, что собралась прогуляться. Там холодно, вот-вот начнется снегопад. Пойдем, свернемся клубочком в гостиной у камина. Будем читать, сплетничать и нежиться как кошки.
   Предложение звучало соблазнительно, но Виктория хотела добраться до няни Айрис и вернуться обратно, пока погода не ухудшилась.
   – Я скоро вернусь, и будем бездельничать до вечера. Обещаю даже сыграть с тобой в шашки. Мне нужно к няне Айрис. Я быстро.
   – Как пожелаешь. Смотри не замерзни, малышка.
   На полдороге Виктория уже пожалела о собственном упрямстве. Коттедж стоял в каких-то двух милях от особняка, и она часто наведывалась туда, но почему сегодня ей не пришло в голову попросить шофера отвезти ее? Виктория чувствовала, что дышать становится тяжело – тяжелее, чем можно списать на усталость от прогулки. Няня Айрис сразу же стянула с нее плащ и усадила у огня в удобное кресло-качалку.
   – Господи боже, дитя, о чем ты думала, когда вышла из дома в такую погоду?
   Виктория сморщилась, но не смогла набрать достаточно воздуха для язвительного ответа. Легкие сжимал холод, а горло сужалось, как игольное ушко.
   И почему она постоянно забывает брать с собой ингалятор?
   – Держись. Принесу настойку.
   В ярости от собственного бессилия, Виктория закрыла глаза и принялась отсчитывать промежутки между вдохами, как учил доктор. Хотя порой ей казалось, что упражнение скорее помогает справиться с паникой, чем действительно останавливает приступ. Девять… Десять… Одиннадцать… Виктория по-прежнему втягивала воздух с великим трудом. Иногда ее охватывал страх, что один из приступов закончится смертью. Виктория изо всех сил зажмурила глаза, чтобы отогнать страшную мысль, боролась с нахлестывающей паникой и продолжала размеренный отсчет. На каждый четвертый такт приходился неглубокий вдох.
   Не прошло и минуты, как вернулась няня Айрис и подсунула ей под нос дымящуюся паром чашку.
   – Пей! – приказала она.
   В ноздри ударил горький запах, и Виктория непроизвольно отдернула голову.
   – Прекрати вести себя как ребенок, – заворчала няня.
   От удивления девушка послушно сделала глоток, но не смогла сдержать дрожь, когда язык обожгло едким вкусом.
   – Уж извини, не успела приправить отвар мятой и медом, но ты уже большая девочка. Так что пей, – хмыкнула пожилая женщина.
   Виктория послушалась и глоток за глотком выпила весь напиток. Дыхание постепенно вернулось в норму. После приступа всегда кружилась голова, но сейчас девушка не чувствовала себя разбитой, как после ингалятора.
   – Что вы туда намешали? – спросила она, когда смогла говорить.
   – Лакрицу, мать-и-мачеху, куркуму и редкое растение с американского запада, гринделию.
   Виктория посмотрела на вываренные листья на дне с толикой уважения:
   – И откуда вы знали, что отвар мне поможет?
   – Милочка, я изъездила весь мир. Мои познания простираются далеко за границы Суффолка, к тому же у меня много друзей из разных стран. Я отправила письмо знакомой из Америки, описав твое состояние, и она прислала мне семена и немного листьев этого растения.
   Виктория протянула руку и погладила старую няню по щеке:
   – Поверить не могу, что вы пошли на такие хлопоты ради меня. Спасибо.
   Няня Айрис прочистила горло и забрала из ее рук чашку:
   – Это не значит, что тебе можно выходить из дома без лекарства и ингалятора. Ты уже не ребенок. Может случиться, что некому будет срочно приготовить отвар.
   Виктория пристыженно кивнула. Она пережила прошедшие со смерти отца месяцы отчасти благодаря знакомству с няней Айрис и Китом. Старая женщина прожила свою жизнь так, как девушка могла только мечтать, – смело и независимо. Когда-то она растила юное поколение Бакстонов, но после смерти маленькой Халпернии, поздней сестры сэра Филипа, покинула особняк. Отправилась путешествовать по свету, преподавала английский в далеких странах и наконец вернулась домой, чтобы провести старость в кругу семьи. Насыщенная жизнь, не связанная заботами о муже и детях. Виктория мечтала прожить свои годы так же.
   Приступ миновал, и девушке не терпелось рассказать няне Айрис о грядущем приключении, но неожиданно у нее зародились сомнения. Виктория знала, что няня Айрис переживает за нее. Как она примет известие, что Виктория собирается сбежать в Лондон на неделю? Лучше слегка подкорректировать рассказ, для верности.
   – Помните ту статью, что у меня купили для «Вестника»? Я приносила вам показать.
   – Помню ли я? Конечно помню. Как раз на днях рассказывала о ней брату!
   Женщина прошла в кухню и вернулась с чашкой чая и тарелкой печенья:
   – Ешь. Так скорее избавишься от привкуса.
   Виктория с удовольствием отпила чаю.
   – Я послала редактору еще одну статью. – Она подождала, пока няня устроится за столом напротив, и продолжила: – Она ему тоже понравилась. Он не сказал, собирается ли ее опубликовать, но повторил приглашение встретиться. Так что на следующей неделе я еду в Лондон!
   Няня Айрис потрясенно распахнула глаза:
   – Ты думаешь, это мудрое решение?
   – Конечно мудрое, – нахмурилась Виктория, так как не ожидала подобной реакции. – Редактор дважды просил о встрече.
   – Нет, моя милая, – покачала головой няня Айрис. – Он просил В. Бакстона. Не тебя.
   – Я и есть В. Бакстон! – твердо заявила Виктория.
   – Да, но мистер Гарольд Герберт об этом не знает. Я не сторонница пари, но могу поспорить, что он считает В. Бакстона молодым человеком, возможно студентом или выпускником университета. А не дочерью талантливого ученого, получившей домашнее образование, пусть и изрядной умницей.
   И почему все стараются испортить праздник? Мистеру Герберту понравились ее работы. Какая разница, кто их написал – мужчина или женщина? Виктория вспомнила интеллектуалов и художников, что посещали обеды ее отца. Среди них было немало женщин: например, итальянский врач Мария Монтессори и талантливый физик Мария Кюри. Никто не отмахивался от них из-за принадлежности к слабому полу.
   – Я собираюсь стать ученым, так или иначе, – решительно задрала подбородок Виктория. – Отец часто говорил, что, когда занимаешься наукой, очень важно публиковать свои работы. И мистер Герберт заплатил мне за статью! Все будет хорошо.
   Взмахом руки она отмела все сомнения. Надо держаться убеждения, что ее ждут великие дела, а не считать себя инвалидом, чьи легкие могут отказать в любой момент. В противном случае она скоро окажется прикованной к постели под неусыпной опекой взволнованных родных. Она сильная. И добьется успеха во что бы то ни стало. Всем покажет, чего стоит младшая дочь сэра Филипа, и няне Айрис в том числе.
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация