А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Зимний цветок" (страница 12)

   Глава десятая

   Пруденс повесила мужнину рубашку на протянутую по всему подвалу веревку для просушки. Подвал делился между четырьмя семьями, что жили в квартирах над овощной лавкой и скобяным магазином. По вторникам наступала очередь Пруденс заниматься стиркой.
   У задней стены, под замызганным окном, стояло огромное, разделенное надвое корыто. К перегородке крепился ручной валик, чтобы выжимать из белья мыльную пену и грязь, но на деле он плохо справлялся с задачей. После выстиранного дешевым мылом нижнего белья у Виктории по телу пошла сыпь, и теперь ей приходилось прополаскивать свои вещи в большом тазу в ванной.
   Пруденс считала подвал островком ада, где водились крысы, хотя пока она не видела там никаких грызунов. Один из жильцов в счет квартирной платы на совесть мыл подвал, лестницу и коридор. Девушку пугала не грязь; мурашки бегали по спине от темноты и сознания, что наружу ведет лишь один выход. Если, например, случится пожар… Пруденс содрогнулась и принялась энергичнее крутить валик. Благодаря бойлеру парового отопления, который согревал весь дом, в подвале было тепло, и даже зимой одежда высыхала быстро. Пруденс уже решила, что летом последует примеру всего Ист-Энда и будет вывешивать белье на веревках, что крепились на хитрых крючках от подоконника спальни до стены дома на другой стороне улицы. Если бы молодоженам не приходилось экономить на всем, на чем только возможно, Пруденс давно бы купила новомодную электрическую машинку, что сливала воду в раковину.
   Эндрю только подливал масла в огонь. Он трясся над каждым потраченным из денег жены пенни. Когда Эндрю решил работать лишний день в неделю, ей пришлось вмешаться.
   – Тебе нужно время для учебы, – твердо заявила Пруденс, и муж был вынужден признать ее правоту.
   Пруденс наполнила правый чан водой и с опаской принялась отмеривать синьку – ее дала Мюриэль для отбеливания. Насыпала гранулы в воду и опустила туда простыни и нижние рубашки Эндрю. Из-за дешевого мыла белье уже успело приобрести грязно-желтый оттенок. Надо оставить его замачиваться, чтобы выбелить ткань. Девушка потерла поясницу и решила пока развесить на веревках выжатую одежду. Затем отнесла корзину для белья наверх. При первой стирке Пруденс по неопытности оставила корзину внизу и больше никогда ее не увидела. Несмотря на встревоженные расспросы, никто из жильцов не признался, но девушка понимала, что взять корзину мог только тот, кто имел ключ от подвала. Согласно неписаным правилам, белье не крали, но все остальные забытые вещи считались законной добычей.
   Пруденс вошла в квартирку с мечтой о чашке горячего чаю. Эндрю сегодня был дома и работал в гостиной, где ему соорудили подобие письменного стола. Муж жаловался, что туалетный столик в спальне стоит в опасной близости от кровати. Так и тянет отложить книги и прилечь вздремнуть. Сегодня Эндрю собирался позаниматься с профессором Гилкрестом – тот долгое время преподавал в Кембридже, а когда вышел в отставку, подрабатывал, давая частные уроки в своей квартире в Кинг-Кросс. Пруденс поставила кипятиться воду и проверила запасы. От последних опытов у плиты осталось имбирное печенье; рядом лежал купленный в уличной лавочке хлеб. Пруденс пока считала себя слишком неопытной кухаркой, чтобы печь его самой. Мюриэль, как ни странно, соглашалась.
   В предвкушении чая с хлебом, маслом и печеньем Пруденс заглянула в гостиную. Эндрю сидел в кресле и читал учебник по животноводству, положив ноги в одних носках на подоконник. После проведенного в услужении времени бывший лакей не уставал радоваться собственному дому, где можно одеваться как вздумается, и частенько расхаживал по квартире в штанах, нижней рубахе и без обуви. При необходимости он моментально превращался в прилично одетого молодого человека, но, как ребенок, цеплялся за любую возможность пренебречь условностями. Пруденс редко видела сэра Филипа в чем-то более небрежном, чем домашняя куртка, да и то лишь в особые дни – например, рождественским утром, – и не уставала умиляться новообретенной привычке обычно застенчивого мужа.
   – Выпьем чаю?
   Эндрю поднял голову от книги. Очки для чтения сползли на кончик носа.
   – С огромным удовольствием.
   Пруденс достала хлеб, и тут в дверь постучали. Странно, может ей послышалось? Кейти заходила в гости всего раз, а другими друзьями в Лондоне они еще не обзавелись.
   После повторного стука Пруденс открыла дверь и застыла на пороге. Она не знала, смеяться или плакать.
   Перед ней стояла Виктория в изящном черном плаще и крохотной шляпке с черными перьями. Виктория в волнении стискивала руки, а в голубых глазах радость сменялась беспокойством, будто она не знала, как ее примут. Из-за ее спины выглядывала ухмыляющаяся Кейти.
   – Мисс Виктория вся издергалась в предвкушении визита, но я-то видела, что вы души не чаете друг в дружке. Я уверила ее, что ты обрадуешься встрече – не важно, что за кошка пробежала между вами.
   И Кейти оказалась права. Сердце Пруденс растаяло, объятия сами распахнулись перед любимой подругой. Виктория ринулась к ней, и Пруденс схватила ее в охапку. И как ей в голову пришло, что можно забыть о названой сестре? Хотя их разделяло всего два года, Пруденс всегда относилась к младшей дочери сэра Филипа как к ребенку, а причуды и фантазии Виктории вызывали у нее опасливое восхищение. С опозданием Пруденс припомнила, как описывала в письмах к Сюзи свою лондонскую жизнь. Но она не могла допустить, чтобы в Саммерсете злорадствовали над постигшими ее тяготами. Наверняка Виктория ожидала увидеть роскошные апартаменты. Прислугу. Пруденс спрятала за спину покрасневшие от стирки руки и с достоинством произнесла:
   – Добро пожаловать в мой дом. – Оставалось надеяться, что маленькая посудомойка не стала пересказывать ее глупые выдумки барышне. А если все же пересказала – уже ничего не поделаешь. – Что привело тебя в город?
   – О, мне надо столько тебе рассказать! Я приехала, чтобы стать корреспондентом ботанического журнала, а вместо этого получила должность клерка и оратора в Союзе суфражисток за женское равноправие.
   Под непрерывный поток слов Пруденс взяла у девушек плащи. Она не могла оторвать глаз от Виктории. В полосатом, как зебра, платье та выглядела совсем взрослой. Подол едва доходил до лодыжек; спереди юбку делил разрез дюймов в шесть. И когда она так выросла?
   – Но как так получилось? Ровена знает, чем ты занимаешься? А уж тетя Шарлотта точно не одобрит подобных выходок.
   – Ой, да будет тебе! – замахала Виктория. – Я хочу послушать о твоих делах. Обо мне еще успеем наговориться.
   Пруденс заметила, что обе девушки с любопытством оглядывают квартирку, а Виктория рассматривает обстановку с широко распахнутыми глазами. Внезапно собственное жилище показалось ей крохотным и жалким.
   – Мы как раз собирались выпить чаю. Присоединяйтесь.
   – Если не помешаем. – Виктория отодвинула себе стул. – Смотри-ка, наш старый карточный столик! Отлично придумано!
   Пруденс почувствовала, как зарделись щеки. Если бы она не врала Сюзи последние месяцы, ничто не омрачало бы сейчас радость от встречи с Викторией. А так ей приходилось постоянно гадать, что рассказала посудомойка.
   Кейти с улыбкой протянула коробку:
   – Мама передала бисквит. Кажется, она боялась, что тебе будет нечем нас угостить. Хотя она считает, что ты делаешь успехи.
   Пруденс нахмурилась и кивком указала на дверь:
   – Эндрю дома. Он ничего не знает о наших уроках.
   – Каких уроках? – тут же навострила уши Виктория.
   – По домоводству.
   – Зачем? – Голос девушки взлетел от изумления. – Почему ты просто не наймешь прислугу?
   Пруденс прикусила губу и вместо ответа сняла с коробки крышку. Внутри лежал идеально выпеченный торт в розовой французской глазури.
   – Боже, какая красота! – ахнула Виктория.
   – Мне никогда не испечь подобного, – покачала головой Пруденс. К счастью, торт полностью завладел вниманием Виктории. – Стоит решить, что начинает получаться, и Мюриэль в очередной раз показывает, что мне еще учиться и учиться.
   Пруденс достала тарелки и позвала мужа. На пороге кухни Эндрю потрясенно застыл.
   – Я так увлекся книгой, что даже не слышал прихода гостей. Какой роскошный торт!
   – Кейти принесла нам гостинец. – Пруденс бросила девушке предупреждающий взгляд. – Познакомься, это Кейти, моя подруга. Викторию ты, конечно же, помнишь.
   К немалому удивлению Пруденс, взаимные приветствия прозвучали весьма прохладно, сдавленно. Неужели разница в происхождении окажется сильнее других факторов и они так и не сблизятся? Или между ними возникла личная неприязнь? Ведь Виктория никогда не придавала классам большого значения.
   Вместо оживленного разговора за столом воцарилась тишина. Пруденс разрезала торт и разложила по тарелкам. Стульев всем не хватило, и Эндрю пересел в широкое, в уродливую клетку, кресло у плиты.
   – Мое любимое кресло, – подмигнул он жене.
   Та покраснела, вспомнив первую ночь наедине.
   – Просто поверить не могу, что тебе приходится все делать самой, – заявила Виктория после кусочка торта.
   – Чепуха! – уверенно ответила Пруденс, хотя ее смутило прямолинейное заявление. – Я вполне способна проследить за нашими с Эндрю нуждами.
   – Ты могла бы давать уроки французского или игры на фортепиано, а не учиться замачивать белье и делать жаркое. К тому же тебе никогда не приходилось заниматься подобными вещами.
   – Ты не умеешь стирать? – потрясенно переспросил Эндрю. Пруденс застыла пойманным кроликом и медленно покачала головой. Ее обман раскрылся. – И зачем ты скрывала от меня? Я бы тебя научил.
   Обида в голосе мужа больно пронзила сердце. Про себя Пруденс отчаянно сожалела, что Виктория не умеет держать язык за зубами. С другой стороны, сама виновата: знала же, что Виктории не свойственно излишнее благоразумие.
   – Ничего страшного. И знаете что, я не хочу учить чужих детей. Мне нравится работать по дому.
   – Как скажешь. – Личико Виктории огорченно вытянулось. Но она тут же оживилась. – О, я придумала! Пусть тебя навестит Сюзи! Хотя бы на первое время, поможет обустроиться на новом месте.
   Все рушилось. Виктория устроила очередную катастрофу. Пруденс не знала, смеяться или плакать. Но в чем-то названая сестра права: она с радостью примет в гостях маленькую посудомойку. Эндрю так редко бывает дома, что одна лишь мысль о компании вызвала радостную улыбку. Но сейчас надо занять Викторию чем-то другим, чтобы дать мужу время привыкнуть к мысли о возможном приезде подруги. Эндрю не любил поспешных решений. Свадьба стала одним из редчайших исключений.
   – Ты так и не рассказала про работу!
   Виктория расплылась в улыбке. Пруденс знала сестру достаточно хорошо – надвигалась беда.
   – Я работаю в Союзе суфражисток за женское равноправие. Сейчас мне дали задание составить список обществ, куда можно направить нуждающихся, чтобы не разбрасывать собственные силы. Например, мы пытаемся не только добиться участия в выборах и научить женщин бороться за свои права, но и помочь тем, кто ищет работу и ясли для детей, а также защитить тех, кого избивают мужья. Помогаем им найти деньги, чтобы заплатить за жилье, иначе многие окажутся в работных домах, а ты сама понимаешь, как это тяжело. И на все нужны время и ресурсы; их приходится отрывать от главной борьбы. Так что сейчас я составляю список благотворительных групп помощи, чтобы наша организация смогла сосредоточиться на борьбе за право голоса.
   Виктория одарила сидящих за столом сияющей улыбкой и принялась за торт, не обращая внимания на потрясенное лицо Пруденс. Пруденс всегда поражали способности Виктории открыто заявлять о своем мнении, но сегодня она впервые не могла найти слов.
   Бросила взгляд на Кейти – та улыбалась, будто не услышала ничего из ряда вон выходящего, – а затем на мужа. Эндрю с удивленной улыбкой подносил ко рту кусочек торта.
   – Чудесно, – выдавила Пруденс.
   – Чудесно? – Виктория взмахнула чашкой. – Нет, это потрясающе! Я уверена, что справлюсь с работой. К тому же мне наконец-то нашлось занятие. Всю жизнь я только и делала, что переодевалась к чаю. Мне ужасно хотелось участвовать в чем-то важном, и вот свершилось. Возможно, это мой шанс.
   Кейти хихикнула, и Пруденс позволила себе робкую улыбку:
   – И как давно ты разочаровалась в своей судьбе? Вроде не помню, чтобы слышала от тебя жалобы.
   На сей раз засмеялись обе гостьи.
   – Еще до смерти отца я училась в Школе секретарей. Мы с Кейти вместе ее посещали.
   Пруденс удивленно подняла брови:
   – Я даже не подозревала.
   – Ну, в то время я хотела помогать отцу с работой. Всегда считала, что стану ученым, как он. Или буду писать статьи в журналы. – Виктория прикусила ноготь большого пальца; на милое личико набежала тень. – Но я не смогу заниматься наукой, пока женщины не получат право работать в любой области, по своему выбору. И тут одна из знакомых представила меня своей подруге Марте Лонг – она вдохновительница нашего маленького сообщества, – и внезапно я получила не только работу, но и достойную цель в жизни.
   Виктория снова взялась за вилку, но торт уже не вызывал в ней энтузиазма. У Пруденс болезненно сжалось сердце. Что-то глубоко ранило Викторию, а ее не было рядом, чтобы помочь. А может, оно и к лучшему? Любо-дорого взглянуть, как повзрослела Виктория за последние месяцы.
   Эндрю неожиданно поднялся, поставил в раковину тарелку и чашку:
   – Прошу прощения, что придется вас покинуть, милые леди, но у меня назначена встреча.
   – Дважды в неделю он занимается с преподавателем математики, – с гордостью пояснила Пруденс. – Сейчас он готовится к весенним вступительным экзаменам в Королевский ветеринарный колледж.
   Эндрю бросил на жену благодарный взгляд, кивнул на прощание гостьям и скрылся в спальне, чтобы переодеться. Пруденс набросилась на сестру с расспросами:
   – Ты так и не сказала, что думают о твоих новых начинаниях Ровена и тетя Шарлотта.
   – Они еще ничего не знают, – ласково, будто разговаривая с непонятливым ребенком, объяснила та. – Я же работаю всего пару дней. Марта знает, что я не могу остаться в Лондоне, но я буду помогать из Саммерсета, пока дядя с тетей не вернутся в город.
   Пруденс нахмурилась. Ей не давала покоя одна догадка.
   – Ты живешь у Кейти?
   – Да, уже несколько дней.
   Кейти сразу же догадалась о ее подозрениях.
   – Не злись на маму за то, что она ничего не сказала. Виктория хотела устроить сюрприз и удивить тебя лицом к лицу. И ей это удалось, правда?
   На глаза Пруденс накатились слезы, и Виктория кинулась к ней:
   – Не плачь, моя дорогая Пруденс. Я тоже по тебе соскучилась. Давай больше не думать о прошлом, хорошо?
   – Тебе легко говорить, – всхлипнула Пруденс.
   Из головы не шли мысли о Ровене.
   Кейти протянула ей носовой платок. Пруденс высморкалась и положила голову на плечо названой сестры. Впервые в жизни объятия Виктории казались сильными и надежными, будто в них можно укрыться от неприятностей. Пруденс столько всего хотела сказать, но мысли и чувства сплелись в сплошной клубок.
   – Так что ты думаешь о моем предложении?
   – Я бы охотно согласилась. Ты считаешь, графиня отпустит Сюзи погостить у меня?
   Виктория, не стесняясь, вытерла слезы с глаз и вернулась на свое место за столом.
   – Я ее уговорю. Ты же знаешь, я умею быть настойчивой.
   Пруденс подозрительно прищурилась:
   – А когда ты собираешься рассказать о новой работе Ровене и тете?
   – Я не хочу им рассказывать. – Виктория заерзала на стуле, будто кто-то подложил на сиденье камешек. – Уверена, что не оберусь неприятностей. Так что лучше держать все дело в секрете. К тому же все равно семейство собирается к Пасхе переехать в Лондон. До тех пор придется говорить, что навещаю друзей в городе.
   Пруденс отвела взгляд. Сколько раз Ровена убеждала ее, что надо подождать до Пасхи и жизнь вернется в прежнюю колею. И вдруг она обнаружила, что Ровена лгала без зазрения совести.
   К горлу снова подступили слезы, но Пруденс яростно заморгала, не давая им пролиться. Она и так достаточно проплакала из-за предательства Ровены. Не стоит тратить на нее нервы.
   – Когда ты возвращаешься в Саммерсет?
   – Завтра.
   По лицу Виктории снова пробежала тень, но Пруденс не стала расспрашивать. Повзрослевшая Виктория почему-то пугала ее, и Пруденс оставалось только надеяться, что со временем их отношения вернутся в прежнее русло. Если повезет. Возможно, Виктория и их переросла.
   Девушки беседовали еще несколько минут, и наконец гостьи встали. Несмотря на то что Виктория была виновницей пережитого перед мужем смущения, Пруденс не хотелось ее отпускать. Встреча напомнила о радостях прошлой жизни, которых так не хватало сейчас.
   – Приезжай поскорее, – прошептала Пруденс, обнимая Викторию. – Я так по тебе соскучилась.
   – Я вернусь, обещаю. И пришлю Сюзи помочь тебе с хозяйством, пока не освоишься.
   Виктория в последний раз обняла Пруденс и направилась к лестнице. На верхней ступеньке обернулась, помахала и начала спускаться. Пруденс казалось, будто вокруг названой сестры разливается яркое сияние, а с ее уходом все вокруг меркнет.
   Проводив гостей, она помыла посуду. Заодно гадала, что подумал о своей нареченной Эндрю, когда узнал, что та не умеет стирать. В его мире даже мужчины умели управляться с домашним хозяйством, хотя редко им занимались. Знай он заранее, что молодая жена окажется совершенно бесполезной по дому, возможно, Эндрю и не спешил бы так со свадьбой.
   Стирка!
   Пруденс наспех вытерла руки и заспешила в подвал, перепрыгивая через две ступеньки. Включив свет, она ринулась к чану, где замачивались простыни и нижние рубахи мужа. С помощью палки перекинула белье в корыто со свежей водой для полоскания и в панике принялась перемешивать, чтобы смыть синьку. Увы, все напрасно. И белье, и рубашки покрылись темно-синими крапинками. Пруденс дважды сливала воду и повторяла процедуру, но синька въелась в ткань глубоко, и девушке пришлось сдаться. Она аккуратно вытерла руки о передник, надетый для мытья посуды еще в квартире, уткнулась в ладони лицом и обреченно опустилась на пол.
   Да уж, если Эндрю и поразила ее неосведомленность в элементарных хозяйственных вопросах, скоро он поймет, что удивляться не стоило.
* * *
   Виктория стояла на пороге квартиры Кейти и не знала, то ли с треском захлопнуть перед носом Кита дверь, то ли насладиться картиной его унижения.
   В итоге она предпочла унижение.
   – Ты не ответила на мое письмо, – пожаловался лорд Киттредж.
   Скрестив на груди руки, Виктория промолчала. Упакованные вещи стояли у двери, но она еще не решила: принять предложение Кита проводить ее к поезду или попросить Марту. Марта с удовольствием довезет ее до вокзала, стоит лишь позвонить.
   С другой стороны, поездка с Китом обещала стать запоминающейся.
   – В письме я извинился за свое поведение. Я встретил в клубе Себастьяна с твоим кузеном и потерял счет времени. Потом пришел все объяснить, но меня даже на порог не пустили. – В подтверждение своих слов Кит гневно уставился на нее.
   – Ты явился сюда навеселе, когда все уже спали. Не слишком подходящее время для извинений.
   – Я отправил письмо. – Кит угрюмо шаркнул ногой.
   В его голосе снова звучала детская обида, и Виктория с трудом подавила триумфальную улыбку. Девушка наклонилась и с силой пихнула Киту один из чемоданов. Молодой человек пошатнулся и едва не упал.
   – Эй! За что?
   – Разве ты не подвезешь меня на вокзал?
   – Значит, я прощен? – просветлел лорд Киттредж.
   – Рано радуешься. – За первым чемоданом последовал второй. – Отнеси в машину. Я сейчас спущусь.
   На прощание Виктория обняла Кейти и ее мать. Лотти уже ушла; напоследок она пожелала скорой встречи. Угрюмой женщине определенно не понравилось стремительное продвижение Виктории в организации, но Лотти смирилась. Конечно, ведь она сама трудилась на двух работах и вкладывала бульшую часть денег в дела общества, так что у нее имелись причины для недовольства.
   – Слушай, Вик, я же извинился, чего ты еще хочешь? – брюзгливо поинтересовался в машине Кит.
   Должного раскаяния в его голосе не наблюдалось, да и смотрел он на дорогу, вместо того чтобы не сводить с оскорбленной жертвы виноватого взгляда. Конечно, его поведение можно было оправдать тем, что Кит за рулем, но в старых, любимых Викторией французских романах ясно описывалось, как должны протекать извинения. Так дело не пойдет. С другой стороны, в романах между мужчинами и женщинами пылала страсть, в отличие от их отношений с Китом. Так, может, и извинения должны выглядеть по-другому? Виктория, не отвечая, откинулась на обитую кожей спинку сиденья. Пусть поволнуется – не следует сдаваться слишком быстро. В конце концов, он унизил ее дважды. Сначала, когда не явился на назначенную встречу, а затем устроенным под дверью Кейти пьяным спектаклем.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация