А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Зимний цветок" (страница 11)

   – Итак, ты готова к уроку или нет?
   – Всей душой.
   Джон подхватил лестницу и приставил к борту самолета. Ровена вскарабкалась наверх, уселась поудобней в кабине. Сердце колотилось от возбуждения, хотя она понимала, что взлететь сегодня не получится. Джон показал панель управления и заставил повторять названия и предназначения всех приборов, пока они не отпечатались в памяти. Затем молодые люди выбрались наружу и изучили все внешние детали аэроплана.
   – Ты быстро все схватываешь, – похвалил Джон, и Ровена засияла от удовольствия. – Мне доводилось учить солидного возраста мужчин, причем они запоминали названия намного медленнее тебя.
   – Потому что я рождена пилотом, – гордо заявила Ровена.
   – Неужели? – Джон обхватил ее за талию.
   – Да, – с уверенностью кивнула девушка.
   – Давайте уложим Люси спать и отпустим рабочих, – крикнул от ангара мистер Диркс.
   – Люси? – ухмыльнулся пилот.
   – Надо же ее как-то называть, – смущенно пожал плечами великан, чем вызвал очередной смешок.
   – Видишь, ты на всех производишь неизгладимое впечатление, – прошептал Джон на ухо Ровене и со всех ног бросился помогать закатывать самолет в гараж.
   Молодая пара одолжила у мистера Диркса на вечер его «сильвер-гост». Самого великана согласился подвезти до города один из механиков.
   – Твой брат знает, что я приеду? – с тревогой спросила Ровена на пути к поместью Уэллсов.
   – Новость ему не понравилась, но я поставил его перед фактом, – кивнул Джон.
   Он крепко сжал руку возлюбленной. Ровена попыталась улыбнуться, но из-за волнения ей удалось изобразить лишь натянутую гримасу.
   – А мама с сестрой знают, кто я?
   Пилот ответил не сразу:
   – Я сказал матери, но она велела не посвящать Кристобель, пока вы лучше не узнаете друг друга. Сестра была любимицей отца. Она все еще плачет о нем по ночам.
   Ровена уставилась на дорогу. Стыд за дядю тяжело давил на сердце, хотя она прекрасно осознавала, что непричастна к трагедии. Но как логика поможет справиться с вездесущим чувством вины? При всех стараниях Ровена не могла отделаться от мысли, что ответственность за выпавшие на долю Уэллсов страдания лежит и на ее плечах. Ведь ее фамилия Бакстон, а Бакстоны раз за разом отбирали у бывших друзей-соседей и земли, и богатство.
   – Как поживает твоя матушка? – еле слышно спросила она.
   Не отрывая глаз от дороги, Джон переплел пальцы с пальцами возлюбленной:
   – Она сильная женщина. Ее мать родом из Шотландии. От нее мы унаследовали рыжие волосы и упрямство. Да, она сильно удивилась. Но она знает, что никогда в жизни я еще не увлекался девушкой настолько, чтобы знакомить ее с родными. Чувства для мамы значат больше, чем твоя фамилия. Она поможет усмирить Джорджа.
   Автомобиль завернул за угол, и Ровена снова поразилась разнице между поместьем Уэллсов и Саммерсетом. Если в особняке дяди все мелочи выглядели продуманными, чтобы производить наилучшее впечатление, то в усадьбе Джонатона правили бал практичность и здравый смысл. Единственной вольностью оставался плющ: он затянул весь торец здания и часть крыши, скрывая в пышных зарослях дымовые трубы.
   – Мне нравится твой дом, – задумчиво призналась Ровена.
   – Он стоял здесь еще до постройки Саммерсета. Как удалось выяснить, наш предок-основатель – не знаю, какую фамилию он тогда носил, – был кузнецом. Он отказался от защиты правящего в этих краях семейства, предков Бакстонов, и не захотел строиться рядом с замком. Так что, за исключением краткого периода примирения, Уэллсы и Бакстоны никогда не ладили друг с другом.
   Джон остановил автомобиль на лужайке перед домом и выпрыгнул наружу, чтобы помочь выйти спутнице. Ровена не хотела выглядеть заносчивой, так что старательно продумала наряд: практичный твидовый костюм с тонкой льняной блузкой. Волосы она собрала в простой пучок на затылке; из украшений выбрала лишь скромное жемчужное ожерелье. Она хотела найти тонкую грань: не обидеть семейство Уэллс пренебрежением к своему внешнему виду, но и не разыгрывать госпожу, снизошедшую к вассалам.
   Перед входом в дом у Ровены от волнения вспотели руки. На стук из кухни выглянула хозяйка:
   – Проводи свою даму в гостиную, Джон. У нас тут небольшая проблема.
   – Вовсе нет! – раздался крик Кристобель, и воцарилась тишина.
   Джон подмигнул Ровене и проводил ее в просторную комнату с частыми низкими балками на потолке. Блеск полированного дуба отражался в широких досках пола. Тут и там стояли удобные потертые диваны и кресла, а между ними примостились нагруженные тяжелыми, обтянутыми кожей томами и вазами с еловыми лапами столики. Скорее всего, растения в ожидании гостьи расставила Кристобель. Стены были отделаны темными деревянными панелями, но мрачную атмосферу развеивали пять больших окон с обитыми мягкой тканью подоконниками. Самым фривольным предметом обстановки выглядел белый камин – изысканная лепка поражала красотой. При виде комнаты Ровену охватило желание уютно устроиться с книжкой под окном и провести так весь день.
   – Восхитительно!
   Девушка подошла к окну, и пилот последовал за ней. Перед ними открывался вид на огород, а чуть дальше Ровена заметила небольшую оранжерею. Летом дом обеспечивался и свежими овощами, и цветами.
   – Кристобель тоже любит гостиную. Мы с братьями предпочитали кухню. Там всегда можно найти что-то вкусное. Хотя при жизни отца мы часто проводили здесь зимние вечера, когда заканчивали с работой.
   В горле Ровены поднялся комок, не только из жалости к семейству Уэллс, которое потеряло главу, – она горевала и о себе с сестрой. Ведь они тоже недавно лишились отца.
   – Мы обычно собирались в папином кабинете. По очереди читали французские романы, а отец поправлял произношение. Иногда Пруденс играла на пианино или Виктория читала нам стихи. – Ровена опустила глаза. – Я часто вспоминаю те времена.
   Джон сочувственно сжал ее руку:
   – Кто такая Пруденс? Вроде ты не упоминала о ней раньше.
   – Она… – Ровена замялась.
   Слова «дочь гувернантки» не шли с языка. Пруденс значила для Бакстонов намного больше. Она была частью семьи.
   – Мы с Викторией считали ее сестрой. Любили, как родную.
   – А разве Пруденс не та камеристка, которую вы выгнали из дома? – спросил за спиной Джордж. – Мне рассказывал о ней знакомый. Он работает в Саммерсете. Бедная девушка приехала в особняк в качестве служанки, потому что иначе твой дядя не хотел пускать ее на порог, ведь ее мать – простая гувернантка. Глазом никто моргнуть не успел, как Пруденс обвенчали с каким-то лакеем и отправили обратно в Лондон. Бакстоны хорошо знают, как избавиться от неугодных гостей.
   Джордж пытался говорить небрежно, но в голосе сквозила горечь; она наполняла уютную комнату желчью. Джон со стиснутыми кулаками кинулся на брата.
   Ровена ухватила его за руку и попыталась остановить. В груди кипело возмущение от мысли, что ее личную жизнь рассматривают, словно под микроскопом.
   Она взглянула в лицо Джорджа и поразилась его несходству с братом. Во взгляде Джона дышало летнее тепло, а голубые глаза старшего сына Уэллсов излучали ледяной холод зимнего неба.
   – Похвально, что вы хорошо запоминаете слухи и полуправду, но ваш осведомитель вряд ли знает, что произошло на самом деле. Мы с Викторией любили Пруденс как родную сестру. Но если кому-то хочется, он может верить сплетням.
   – Я им не верю, – коротко заявил Джон, не спуская глаз с брата.
   Оба были примерно одного роста, но пилот вырос более худощавым, с узкими бедрами и длинными ногами. И хотя Джонатон мог похвастаться широкими, сильными плечами, мощная фигура Джорджа выглядела так, будто ему ничего не стоит поднять стог весом в сотню-другую фунтов.
   – Ты заявил, что она непричастна к прегрешениям дяди, братец, так что я немного поспрашивал и наткнулся на эту грязную историю. Яблоко от яблони недалеко падает. И что я получаю вместо спасибо?
   – Получишь еще хуже, если не оставишь нас в покое, – звенящим голосом заявил Джон.
   – Я смотрю, после моего отъезда ничего не изменилось, – раздался из дверей голос. – Джордж и Джонатон всегда спорили, хотя не помню, чтобы ссоры вспыхивали из-за девушки. Тем более такой красивой.
   На миг оба брата застыли, будто оторвать друг от друга взгляд означало сдаться. Ровена взяла Джона под руку и встала рядом. Она чувствовала, как напряжение в его мускулах медленно ослабевает от ее близости.
   – Меня зовут Ровена. – Она повернулась к новоприбывшему с очаровательной улыбкой. Бросила косой взгляд на Джорджа и добавила: – Ровена Бакстон. – Карие глаза мужчины понимающе распахнулись, но девушка продолжила: – Моего отца звали сэр Филип Бакстон. Он родился в Саммерсете, но еще в молодости уехал оттуда. Мы с сестрой родились и росли в Лондоне.
   С колотящимся сердцем она протянула руку. По рыжим волосам Ровена поняла, что перед ней представитель семьи Уэллс, и она содрогалась при мысли, что вызовет неприязнь и второго брата Джона.
   Мужчина задумчиво посмотрел на ее руку и вдруг улыбнулся:
   – Рад знакомству, мисс Бакстон. Поскольку оба моих брата ведут себя как дикари, придется представиться самому. Меня зовут Самюэль, и я второй по старшинству в нашем выводке. И не волнуйтесь, мисс Бакстон, я не буду вас судить только по фамилии.
   Лишь сейчас Ровена заметила, что мужчина одет в простой черный сюртук с белым воротничком викария. Она едва не рассмеялась от облегчения:
   – Прошу вас, называйте меня по имени. Кристобель еще не знает всех подробностей, и я бы предпочла сказать ей лично.
   Ровена бросила быстрый взгляд на Джорджа, и у того хватило совести отвести глаза.
   – Вполне разумно.
   – Что вполне разумно? – спросила Маргарет Уэллс, входя в комнату. – Только не говорите мне, что вы что-то задумали. Ровена еще к нам не привыкла. Она решит, что мы совсем обезумели.
   И снова Ровена обратила внимание на легкий акцент хозяйки дома. Маргарет подошла к ней и в качестве приветствия поцеловала в щеку:
   – Рукопожатие и реверансы не годятся для девушки, которая принесла моему сыну столько счастья. Никогда не думала, что его сможет увлечь что-то помимо аэропланов. Но стоит ему услышать ваше имя…
   – Мама! – запротестовал Джон, в то время как Ровена растаяла от радости. – У тебя бурное воображение! Тебе только повод дай, ты тут же примешься показывать нашей гостье фамильную фату из шантильских кружев.
   – Не подавай ей подобных идей. – Самюэль поцеловал и крепко обнял мать.
   Джордж отчужденно стоял в стороне. Очевидно, он злился, что план посеять раздор между ней и Джоном не сработал. Ровена разглядывала его из-под ресниц, пытаясь угадать дальнейшие намерения. Такие люди легко не сдаются, и девушка знала, что даже при поддержке Джона ей лучше рассказать о происшествии с Пруденс чистую правду. В животе неуютно забурлило. Она не станет выгораживать себя. Если надеяться на совместное будущее, надо быть честными друг с другом.
   Маргарет предложила всем по бокалу шотландского виски.
   – Слышала, что американцы завели новый обычай, называется «аперитив». И хотя я редко связываю понятие «цивилизованный» с американцами, эту традицию я не могу назвать иначе.
   Мужчины охотно согласились. В комнату вошла Кристобель. В белом шерстяном платье со старомодным голубым кантом она выглядела скромно, но изящно. Ровена на глаз определила, что платье подгоняли по фигуре, причем вполне умело. Она мудро воздержалась от комплиментов наряду – наверняка Кристобель его стеснялась – и после приветствий похвалила ее волосы:
   – Как тебе удалось завить локоны так гладко? Мне подобные прически совершенно не даются.
   Кристобель раскраснелась от удовольствия:
   – Вам придется спросить матушку. Боюсь, я немного неуклюжа, когда мне в руки попадают щипцы и расческа.
   – Я так долго ждала девочку и так обрадовалась ее рождению, что постоянно ее причесывала, – засмеялась Маргарет, разливая виски.
   Джон взял два бокала и подвел гостью к софе. Кристобель присела в кресло рядом с ними. Ровена сделала осторожный глоток и раскашлялась.
   – Не торопись, – предупредил Джон. – Его делают наши родственники в Эдинбурге. Каждый год мы получаем от них ящик самого крепкого скотча. Они опасаются, что иначе английская кровь в наших жилах одержит верх и мы превратимся в маменькиных сыночков и нытиков.
   – Чудесные бокалы, миссис Уэллс, – улыбнулась Ровена.
   – Прошу вас, зовите меня Маргарет. Да, это свадебный подарок моей тети. Они сделаны из уотерфордского хрусталя; этот вид называют «Звездой Эдинбурга».
   Ровена глотнула еще и робко улыбнулась собравшимся. При всем желании она чувствовала, что бокал ей не осилить, но не хотелось обидеть семейство Джонатона. Тем более все происходящее напоминало какое-то испытание – особенно пристальный, полный презрения взгляд Джорджа с другого конца гостиной.
   Положение спасла Кристобель, когда принялась без перерыва болтать о лошадях и верховой езде.
   – Вот бы меня пригласили на охоту в следующем сезоне. На лошади я держусь довольно уверенно.
   – Ты еще слишком молода, чтобы выходить в свет, – заметила мать.
   – Я часто получаю приглашения на охоту, – улыбнулась Ровена. – Если Маргарет не возражает, с удовольствием возьму тебя с собой.
   Вместо ответа Кристобель покраснела до корней каштановых волос и уставилась в пол. Ровена переводила взгляд с Джона на хозяйку дома, не понимая, где допустила ошибку.
   – Не уверена, что мы успеем заказать ей амазонку, – деликатно произнесла Маргарет, и Кристобель с облегчением закивала.
   – О, так до начала охотничьего сезона еще несколько месяцев. К тому же, если костюм запоздает, я могу попросить амазонку у Виктории. Девочки примерно одного сложения.
   – Чудесно! – просияла Кристобель. – Я много тренировалась с Гренадином, моим охотничьим скакуном, и знаю, что он справится. Хотя он еще не до конца обучен…
   Джордж швырнул в стену бокал. По полу брызнули осколки. Все разом смолкли.
   – Мы не примем подачку от чертовых Бакстонов!
   Кристобель охнула и уставилась чистыми голубыми глазами на Ровену. Маргарет встала:
   – Ты только что разбил дорогой бокал, который я очень любила. Не говоря о том, что набор теперь не полный.
   – Я любил отца. А ты его любила, мама? Ты выбрала странный способ доказать свою любовь, пригласив на обед кого-то из Бакстонов.
   Женщина побледнела, и ее пальцы сжались вокруг бокала, будто хозяйка дома собиралась последовать примеру сына.
   – Даже не собираюсь удостаивать подобную глупость ответом. Никто не любил вашего отца так, как я. И если бы я считала, что эта девушка хоть отдаленно причастна к его смерти, ее бы тут не было. Но она ни при чем. Единственный человек, который виновен в гибели отца, – он сам. Не судьи, не стряпчие и не Бакстоны. Мне жаль, что ты не желаешь этого понять. – Маргарет залпом допила остатки скотча. – Ровена, прошу прощения, что вам пришлось стать свидетельницей подобной выходки. Джордж порой ведет себя как упрямый ребенок. Когда человек сам лишает себя жизни, нам трудно понять почему, и зачастую мы пытаемся взвалить ответственность на всех, кроме виновника.
   – Мадам, обед подан, – возгласил появившийся в дверях пожилой слуга.
   Женщина хмуро улыбнулась:
   – Мальчики, я надеюсь, что все вымыли руки и помнят о хороших манерах. У нас гости. Ровена, отобедаете с нами? Мне бы не хотелось, чтобы наше знакомство закончилось так печально. Когда в семье столько мальчишек, от стычек никуда не деться.
   Ровена с трудом поднялась на подгибающихся ногах:
   – У нас в семье были три девочки, и тоже часто случались ссоры. Хотя совсем иного рода.
   Джон взял ее под руку и проводил к столу.
   – Надеюсь, вы не против поесть в кухне. Как я уже говорила при прошлой встрече, мы проводим тут большую часть дня.
   Хлопнула входная дверь, и Ровена догадалась, что Джордж за столом не появится. Судя по видимому облегчению на лице Маргарет, подобное решение сына ее, скорее, обрадовало.
   Кристобель ни словом не обмолвилась о ссоре. Ровена попыталась ее разговорить, но безуспешно, а потому сосредоточилась на остальных, пытаясь как можно больше узнать о семье Джона. Уильям, четвертый сын, на два года старше Кристобель, сейчас работал у родственников в Шотландии, учился делать виски. Самюэль жил в небольшом приходе в окрестностях Тетона и недавно обручился с одной из прихожанок. За разговором также выяснилось, что мистер Диркс – старый друг Маргарет.
   На стол подали простые, но вкусные и сытные блюда, так что после вишневого пудинга с кремом Ровена только качала головой в ответ на все предложения о добавке.
   – Мне бы хотелось посмотреть конюшню. – Ровене пришлось предупредительно сжать под столом колено пилота, чтобы тот не вызвался быть провожатым. – Кристобель, может, проведаем твоего Гренадина?
   Взгляд девочки ясно показывал, что она видит расставленные перед ней силки, но Ровена надеялась, что любовь к лошадям и гордость за своего коня пересилят.
   Конюшня не уступала чистотой саммерсетской, хотя вряд ли Уэллсы могли позволить себе большой штат слуг. Висящая на стене упряжь выглядела потертой, но ухоженной, а лошади – сытыми и здоровыми. Призывное ржание из дальнего стойла сразу выдало местонахождение Гренадина.
   Кристобель взяла из коробки на полке кусок сахара и протянула крупному гнедому жеребцу.
   – Какой красавец! – восхитилась Ровена. – Он смотрит, как человек.
   Девочка кивнула и чуть расслабилась, впервые после обеда.
   – Он очень умный. Понимает, что я хочу, даже раньше, чем дам команду. Очень чуткий.
   Ровена рассказала о своей лошади и призналась, что часто уезжает на долгие прогулки по окрестностям Саммерсета, когда ее одолевает грусть.
   Кристобель погладила морду коня и почесала ему лоб.
   – И какие у вас могут быть неприятности?
   Ударение в вопросе ясно давало понять, что Ровене еще не простили принадлежности к Бакстонам. Но ей нестерпимо хотелось найти общий язык с сестрой Джона – ведь они обе не так давно лишились близких людей.
   – Пять месяцев назад умер мой отец. Совершенно неожиданно, он всегда отличался крепким здоровьем. Я невыносимо скучаю по нему. Порой охватывает такая тоска, что невозможно вздохнуть.
   Кристобель встала на планку ворот стойла, чтобы дотянуться до холки коня, совершенно позабыв про парадное платье. Она не смотрела на собеседницу, но Ровена чувствовала, что девочка внимательно слушает.
   – Я позволила горю захлестнуть меня с головой, и в результате пострадал один дорогой мне человек… – Голос Ровены прервался, и она с усилием сглотнула.
   – Зачем вы мне это рассказываете? – протянула Кристобель.
   Ровена подошла к соседнему с Гренадином стойлу, где терпеливо стояла гнедая красавица-кобыла.
   – Не знаю. Возможно, чтобы ты поняла, что другие тоже страдают и мир уходит у них из-под ног.
   – Вам не понять моего горя, – яростным шепотом возразила Кристобель. – Ваш отец не хотел покидать вас. А мой убил себя добровольно. – Она отвернулась, но и так было понятно, что она плачет.
   – Я знаю, что такое злиться на ушедшего.
   Кристобель утерла слезы и повернулась к ней:
   – Вы действительно возьмете меня летом на охоту?
   – Конечно, – улыбнулась Ровена и протянула руку. – В свободный от полетов денек.
   Кристобель подняла фонарь, и девушки вышли из конюшни. Снаружи их встретила ледяная темнота; по коже побежали мурашки.
   – Неужели Джон действительно учит вас летать на аэроплане? – поинтересовалась Кристобель, закрывая дверь конюшни на засов.
   – Да. Скоро я смогу летать одна. – Ровена запрокинула голову к расшитому звездами зимнему небу и улыбнулась. – Поскорее бы.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация