А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Делец платит наличными" (страница 5)

   $ 3

   Старушка-информаторша поджидала моего прибытия на лавочке.
   Она тщательно изучала последний номер газеты «Мошенники» и следила в дырочку, которую проковыряла на сгибе, за дорогой, ведущей к подъезду Соломатина. Вид у нее был довольно встревоженый.
   – Уже ушедши те, которые с ним были. А дверь за собой открытой оставили, ― поманив меня пальцем, шепнула она на ухо. ― Я по ноль-два покамест не позвонила, решила вас дождаться.
   – Понятно, ― сказал я. ― Давайте вместе туда поднимемся. Наверняка ничего хорошего мы не увидим, но я думаю, что нервы у вас крепкие.
   – Еще бы! ― немедленно согласилась со мной старушка. ― Я каждый божий день по телевидению боевики смотрю. Чай, привыкла уже.
   Бабуся надавила кнопку вызова и перед нами распахнулись створки кабины лифта, исписанной матерными лозунгами неопределенного содержания. Через несколько секунд мы были на седьмом этаже.
   Дверь квартиры номер девятнадцать была незаперта ― ушедшие «гости» лишь слегка прикрыли ее, оставив только узкую щель.
   – Постарайтесь ни к чему не прикасаться, ― попросил я старушку.
   Та с готовностью кивнула.
   Я легонько подтолкнул дверь ногой и она со скрипом отворилась, словно предлагая нам войти.
   Из квартиры девятнадцать доносился только какой-то странный тихий шелест, как будто там рассеянно перебирали бумаги.
   Я протиснулся внутрь, на всякий случай держа руки в карманах ― зачем оставлять в обиталище Соломатина свои отпечатки пальцев?
   Нашим глазам в квартире частного сыщика предстал полный кавардак.
   Все вещи, казалось, взбунтовались и решили вывернуть себя наизнанку.
   Шкафы выбросили наружу свое содержимое; немногочисленные книги были сметены с полки и валялись, раскрытые веером; ящики письменного стола оказались поставленными на попа, а то, что хранилось внутри них теперь было рассыпанным по всей квартире.
   Посреди этого хаоса я увидел труп мужчины, возлежавший на куче скомканных рубашек.
   Человек средних лет, довольно невзрачной наружности лежал на спине, уставя остекленевший взгляд в обшарпанный потолок.
   В середине его нахмуренного лба зияло неровное пулевое отверстие.
   – Это и есть ваш сосед Соломатин? ― кивнул я на покойника.
   – Да-да, ― подтвердила взволнованная старушка. ― Как они его отделали, однако… Бедная Сонечка, то-то она станет убиваться! Хотя траур, наверняка, будет ей очень к лицу. Такая черная вуалька…
   – Кто это ― Сонечка?
   – Супружница его, ― пояснила бабушка. ― Разведенные они были, а все равно встречались. Наверное, сердечное влечение. Третьего дня вот заходила. Теперь переживать, наверное, будет…
   – Третьего дня, говорите? ― заинтересовался я. ― Так-так, очень интересно. А как она выглядит, эта Сонечка, можете описать?
   Старушка задумалась.
   – Н-ну, она такая… вроде Флорентины будет, ― изрекла она наконец.
   Я недовольно поджал губы.
   – Какой-такой Флорентины?
   На этот вопрос соседка Соломатина окинула меня взглядом, в котором сквозило сочувствие, смешанное с легкой долей презрения.
   – Дочери Октавио, жены Мигеля и матери Серафиты и Константэна, само собой.
   До меня дошло.
   – Сериал, что ли? Как называется? ― нетерпеливо спросил я.
   – «Облетевшая роза», ― произнесла старушка, мечтательно вздохнув.
   – По какой идет программе эта самая «роза»? ― продолжал я уточнять.
   – По второй шла.
   – Что значит «шла»?
   – Неделю назад последнюю трехсот шестьдесят пятую серию показали, ― с сожалением поведала мне старушка. ― Знаете, так как-то теперь пусто, будто с родными людьми распрощалась…
   – Ч-черт…
   – Но благодаря письмам телезрителей режиссер решил снять продолжение, «Новая роза», ― обнадежила бабушка. ― Обещали к следующей зиме.
   – А до следующей зимы нам с вами еще надо дожить, ― философски пробормотал я, непроизвольно взглянув на труп Соломатина.
   – Это точно, ― согласилась со мной старушка. ― Но фильм того стоит. Обязательно доживу. И вы не пожалейте времени, посмотрите обязательно. Флорентина ― такая душечка! Да вот, сами можете убедиться.
   И старушка изо всех сил вытаращила глаза, глядя куда-то в пол.
   – Не понял, ― вопросительно посмотрел я на ее мимические упражнения.
   – Вы же сами сказали: «ничего не трогать», ― ответила старушка. ― А как раз у вас под левым каблучком фотография ихняя семейная придавлена. На ней Сонечка вылитая Флорентина, ей-Богу.
   Я осторожно шагнул в сторону и нагнулся над измятым фотоснимком.
   С пожелтевшей глянцевой бумаги тринадцать на восемнадцать на меня смотрел Сергей Соломатин, обнимающий за плечо русоволосую красавицу с широким ртом и близко посаженными глазами.
   Женщина улыбалась как-то смущенно, что вовсе не делало ее краше.
   Пожалуй, Флорентина все же была не в моем вкусе. Так что сериал можно не смотреть.
   – Хорошо, ― быстро поднялся я на ноги. ― Значит, так, матушка…
   Я вытащил свой широкий лопатник и, запустив туда руку, проговорил: ― Вот вам тысяча новыми. Через десять минут позвоните в милицию. Скажете, как все было на самом деле, только меня не упоминайте. Увидели открытую дверь, зашли, обнаружили труп, позвонили куда следует. Все.
   Старушка приняла от меня две бумажки с изображением Петра и с готовностью кивнула.
   – А где эта Сонечка живет, не в курсе? ― спросил я напоследок.
   – Вроде, где-то в Гагаринском районе возле рынка, ― неуверенно произнесла старушка. ― То ли покупает что-то, то ли продает…
   – Как и все мы, грешные, ― непроизвольно добавил я, печально улыбнувшись.
   …Офис детективного агентства «Ястреб» располагался на последнем этаже здания бывшего отделения Академии наук на центральной улице города.
   Обитавших здесь ученых не так давно перевели в новострой с евроремонтом, а старинное здание о пяти этажах объявили памятником архитектуры и сдали в аренду нескольким фирмам.
   Судя по составу арендующих помещения контор, тут были широко представлены так называемые льготники ― организации, свободные от налогообложения.
   Центральный вход украшали вывески объединений инвалидов (числом две, конторы были конкурирующими), спортсменов и картинная галерея.
   А уже внутри помещения я заметил еще какую-то протестантскую фирму с зарегистрированным товарным знаком, которая именовала себя новой церковью.
   «Хорошие новости! Твои грехи прощены!» ― прочитал я на их рекламном плакате.
   – Как удобно, черт побери! ― бормотал я себе под нос, плутая по коридорам. ― Главное ― не побояться принять на себя ответственность… А там ― можно и грехи отпускать. И себе и другим.
   Сотрудники этих почтенных организаций, как трудолюбивые муравьи, сновавшие среди офисов друг от друга ничем не отличались.
   Любой из них имел строгий дорогой костюм, непременное золото на шее или на пальцах, и тщательно уложенную прическу с обязательным прямым пробором. Эта деталь меня особенно умилила.
   Я даже сделал про себя заключение о том, что существует некий стиль «льготников», который требует неукоснительного соблюдения, дабы не спутать их с простыми смертными бандитами.
   Здесь же, на четвертом этаже и свил себе гнездо «Ястреб».
   Как детективная контора вписывалась в эти райские кущи, я пока что не понимал.
   Но, остановившись возле двери в отсек, ведущей к «ястребам», я немного пораскинул мозгами и все оказалось просто, как яичница.
   На плотной двери из красного дерева красовалась большая табличка с золотыми буквами, извещающая посетителей о том, что Виктор Фомич Кривоносов принимает по будням от сих до сих.
   Сверившись с часами, я с удовлетворением обнаружил, что до истечения срока приема еще остается четыре с половиной минуты.
   Стукнув в дверь, я нажал на испанскую позолоченную ручку и вошел внутрь, не дожидаясь ответа.

   $ 4

   ― Вы ко мне? ― приподнимался из-за стола крупный мужчина с отвислыми щеками.
   Хозяин кабинета уже застегивал пиджак левой рукой, а в правой держал на весу кейс, намереваясь, очевидно, покинуть свое рабочее место.
   – Угу, ― произнес я, оглядывая кабинет. ― Неплохо, неплохо.
   – Простите? ― с вежливой опаской посмотрел на меня Кривоносов.
   – Неплохо, говорю, офис отделали, ― пояснил я, присаживаясь к столу.
   – Видите ли, ― быстро проговорил Кривоносов, поглядывая на дверь и прикидывая, вызывать ли охрану или можно спровадить меня просто так, ― мой рабочий день уже закончен, так что…
   – Да вы не волнуйтесь, ― улыбнулся я, ― я вовсе не от Марата.
   Виктор Фомич очень осторожно поставил дипломат на стол и снова вернулся в свое кресло, прикрываясь кейсом, словно щитом.
   – А от кого же еще? Перестаньте темнить и говорите прямо, что вы намерены со мной обсудить? ― хмуро спросил он. ― Я вообще-то не понимаю, почему вы пришли прямо ко мне, а не к…
   – Карасеву, ― закончил я. ― Ведь это именно Карась патронирует все фирмы, которые расположенные в этом здании, не так ли?
   Виктор Фомич Кривоносов продолжал настороженно смотреть на меня, но хватка руки, заслоняющейся кейсом, заметно ослабла.
   – Ах да, я же забыл представиться!
   Я приветливо улыбнулся и сунул руку во внутренний карман. Кривоносов с ужасом наблюдал за моими действиями, даже рот слегка приоткрыл.
   Но я достал вовсе не пистолет, как ожидал Виктор Фомич, а бумажник, из которого вытащил свою визитную карточку, которую катнул по полированной поверхности стола к начальнику бюро «Ястреб».
   Шероховатый картон с очень четкой печатью врезался в кейс и, покрутившись на месте, остановился возле мизинца Кривоносова.
   Виктор Фомич поставил дипломат на пол возле стола и, нагнувшись, ознакомился с текстом на визитке, не беря ее при этом в руки.
   Потом он посмотрел на меня, снова уставился в визитку и еще раз окинул меня взглядом.
   Вслед за этим Кривоносов поднялся с кресла, подошел к двери, закрыл ее ключом на два оборота и вновь уселся на свое место.
   Не скрывая недавнего испуга, он поднес руку ко лбу и смахнул крупные капли пота.
   – Хотите кофе? Или, может быть, водки? ― спросил хозяин кабинета тихим голосом.
   – Мне кофе, себе ― что угодно, ― ответил я. ― Только без молока, пожалуйста.
   Кривоносов прошел к бару и вытащил оттуда громоздкую немецкую кофеварку.
   Опрокинув туда содержимое кувшина с водой, Виктор Фомич включил подогрев и, порывшись в столе, достал растворимый «Нескафе».
   Я поморщился, но положил в стакан две ложки с горкой, а от сахара отказался.
   Себе Кривоносов налил полстакана местной дрянной водяры и, для приличия буркнув что-то вроде «Ну, будем», выпил злодейку в три глотка.
   – Вот так, ― проговорил он, прислушиваясь к своему организму.
   После выпитой дозы Кривоносов слегка повеселел и даже дружески подмигнул мне.
   – Вот работка, а! ― пробормотал он, с ненавистью смотря на свои дрожащие руки.
   Я покамест молча слушал Виктора Фомича, изредка кивая на его жалобы.
   – Если бы мне кто-нибудь сказал, что после ментовки, где чего только со мной не было, я сидеть в собственном кабинете и трястись при каждом визите, я бы решил, что надо мной издеваются, ― обращался ко мне Кривоносов, рассчитывая, очевидно, на сочувствие с моей стороны. ― Как будто самого вот-вот возьмут, право слово. Врагу, блин, не пожелаешь.
   – Но, насколько я понимаю, такое положение длится всего месяц, ― отозвался я.
   – Всего! ― возмущенно хрюкнул Виктор Фомич. ― Другой бы на моем месте за неделю в инфаркте свалился! А я ничего, держусь!
   – Да я думаю, все устроится, Виктор Фомич, ― успокоил я его.
   У меня были некоторые основания для такого утешительного прогноза.
   Насколько я был в курсе дела, небезызвестный Карасев, «державший» все эти конторы и более известный в городе как Карась, в настоящее время подвергался ожесточенному давлению.
   На Карася наезжал его бывший подельник Марат, недавно отбывший срок полностью, в то время как Карась отделался половиной и успел надежно закрепить свои позиции в городе и почти легализоваться.
   Сам Карась выбрал верный имидж и теперь косил под филантропа и возглавлял фирму «Общее дело» ― фонд помощи заключенным.
   Ежу понятно, что речь на самом деле шла о легализованном общаке.
   Вокруг господина Карасева тесным роем вились мелкие бизнесмены и руководители убыточных предприятий, он был в хороших отношениях с местной епархией и периодически вкладывался в реставрацию церквей.
   Особо удачным оказался для Карасева год прошлый, когда ему удалось оказать существенную поддержку кандидатам в городскую думу, одобренным администрацией.
   Местные власти с большим удовольствием переложили суетные заботы по финансированию выборов лично на Карасева и тот, надо сказать, блестяще справился с возложенной на него высокой задачей.
   А вот год нынешний принес с собой весьма серьезные проблемы.
   Марат вышел на свободу, быстро оценил обстановку, пришел к выводу, что он обделен в прибылях, которые мог бы иметь, выйди на свободу он, а не Карась, и не так давно решительно заявил о своих правах.
   Ситуация была крайне сложной.
   Марат по старой памяти пользовался в городе огромным авторитетом и открыто выступить против него никто бы не решился.
   Тем более, что за очень короткое время Марат развил бурную деятельность и смог сформировать вокруг себя очень мощную группу боевиков.
   В этих обстоятельствах Марат сделал ставку на самых что ни на есть отморозков, столь же опасных и неуправляемых, как бешеные собаки.
   Как бы ни морщились уголовные авторитеты, считавшие подобный контингент чем-то неприличным, это была сила, которая заставляла с собой считаться.
   С другой стороны, Карась за эти годы сумел стать настолько нужным человеком, а его структура настолько удобной для всех, что сдавать его просто так Марату никто бы не решился.
   Сначала ситуация подвисла и кроме череды затяжных переговоров с использованием калькуляторов ничего особенного не происходило.
   Но потом счетные приборы сменились грохотом автоматной пальбы.
   Карась решил, что не стоит уступать и в одном газетном интервью (он купил две трети полосы в городской газете под свой материал) заявил между делом, что он не любит неудачников.
   Эта вполне невинная в любой другой ситуации фраза была объявлением войны.
   На другой же день в центре города взорвался «мерседес» Карася.
   Сам же Карась в это время мирно ужинал в новеньком китайском ресторанчике, возле которого был припаркован его автомобиль.
   Метрдотель мне рассказывал, что в момент взрыва Карась выбирал из аквариума живых угрей, для того, чтобы повар их потом зажарил.
   Когда снаружи жахнуло, Карась втянул голову в плечи, а потом осторожно выглянул в разбитое окно, сжимая в руке извивающуюся рыбину.
   Увидев, что его автомобиль бешено полыхает, господин Карасев дал волю своим чувствам и в припадке ярости откусил угрю голову.
   Но неприятности этого вечера для него только еще начинались.
   Через полчаса взорвался автомобиль адвоката господина Карасева.
   Юрист тоже не пострадал, так как в этот момент всучивал взятку остановившему его гаишнику и находился на безопасном расстоянии от своей машины.
   Карась в долгу не остался.
   В выходные сгорел дотла пункт приема цветных металлов на Угольной улице.
   Казалось бы, мало ли что горит?
   Но именно в этом подвале была расположена головная контора братвы Марата, который еще не успел обзавестись пристойным собственным офисом и какой-нибудь фирмой с надлежащей вывеской.
   В день пожара в милицию поступили также заявления из восьми пунктов приема посуды, которые были разгромлены до основания.
   Этот бизнес тоже опекал Марат, снабжая тарой подпольные водочные заводы.
   Люди из команды Карася действовали слаженно, быстро и оперативно.
   Семь точек приема стеклотары они обработали всего за полтора часа, а вот на восьмой их уже ждала засада из маратовцев.
   Завязалась перестрелка, в результате которой погибли двое маратовцев.
   Потери карасевцев точно никто не мог определить, так как наступавшие быстро ретировались, погрузив раненых бойцов в измазанные грязью «джипы черокки» ― в этот день с утра хлестал дождь и дороги по окраинам превратились в мелководные озера.
   С утра понедельника весь город затаил дыхание и ждал, чем же завершится смертельный спор между Карасевым и Маратом.
   Властные структуры по понятным причинам были очень недовольны происходящим, но воздерживались от активного вмешательства.
   Карасевцы же, затаив дыхание, ждали ответного хода Марата.
   К многочисленным структурам Карася принадлежала и фирма «Ястреб».
   Господин Кривоносов в свое время служил в Гагаринской районном отделе милиции, который располагался в непосредственной близости от фирмы «Общее дело» и интересы двух этих контор не могли не пересекаться.
   Так что, сопоставив наличие традиционно имеющих «крышу» «льготников» ― и «крыша» эта была мне известна ― с присутствием в этом же здании сыскного бюро «Ястреб», я пришел ко вполне определенному выводу относительно патронажа Карася и над этой конторой.
   И, как показал мой разговор с Кривоносовым, не ошибся в своем предположении.
   Отхлебнув кофе, я покатал во рту жидкость и, повернув к себе банку, покачал головой.
   – Сомалийская лицензия, сразу видно. Кстати, я такой товар не принимаю.
   – А почему, собственно? ― машинально поинтересовался Виктор Фомич, с любовью поглядывая на остатки водки в бутылке.
   – Не соблюдают рецепт, ― пояснил я. ― А это очень плохо сказывается на качестве товара ― раз. И на репутации фирмы ― два.
   – А по мне так все равно, ― проговорил Кривоносов, недоуменно рассматривая банку. ― Кофе как кофе. Я вообще их не различаю.
   – Это у вас вкусовые рецепторы атрофировались, ― предположил я. ― На самом деле проблема очень серьезная и могу с уверенностью сказать, что Марат в ближайшее время погорит именно на этом.
   – На кофе? ― удивленно поднял брови Виктор Фомич. ― Это как же понимать?
   Я покачал головой.
   – Не на кофе, Виктор Фомич, отнюдь не на кофе. На водке, ― улыбнулся я. ― А, вернее, на левом некачественном товаре.
   – Ну-ка, ну-ка, ― оживился Кривоносов, ― объясните-ка поподробнее.
   – Все очень просто, ― зевнул я, ― Марат, как вы знаете, после выхода из зоны решил резко поправить свое положение. И он выбрал самый легкий способ ― старый добрый испытанный левак.
   – В курсе.
   – Но Марат не учел одного крайне существенного фактора…
   – Какого же?
   – Изменение исторической обстановки. И, как совершенно неизбежное следствие ― изменение конъюнктуры, иная расстановка сил, ― начал я свое объяснение. ― А, значит, здесь уже другие правила, другой, что ли, воздух, которым все мы дышим. То, что было можно вчера ― сегодня уже нельзя ни под каким видом. И не потому, что вдруг все стали такими уж честными…
   При этих словах Кривоносов понимающе улыбнулся и дважды кивнул.
   – Просто это невыгодно, ― продолжал я. ― То есть, выгодно только одному человеку ― Марату, а время одиночек давным-давно закончилось.
   – Я, кажется, начинаю понимать, что вы имеете в виду, ― одобрительно произнес Кривоносов, снова посмотрев на водку в бутылке.
   – Вот и хорошо, ― похвалил я его за сообразительность. ― Ведь как получается? Марат гонит левую водку плохого качества и заливает ее в тару из под нашей, родной, местной… А что такое местная водка?
   – Н-ну… ― Виктор Фомич неопределенно повертел в воздухе руками.
   – Правильно. Продукт государственного значения, девяносто девять целых девяносто девять десятых местного бюджета. Кто у нас стоит во главе водочной промышленности? Почему его сделали монополистом? Вот-вот, вы просто киваете, зная, что на такие простые вопросы отвечать не требуется. Так вот, государство может стерпеть очень многое, но запускать руку себе в карман оно не позволит. По крайней мере, тем людям, которые делают это явочным порядком, а не централизованно, дозированно, как все простые смертные чиновники. Левая водка Марата портит как желудки сограждан, так и репутацию местной водочной промышленности. Плюс нехилый ручеек, который течет ему в кассу.
   – Миллионы народных денег, ― прокашлявшись, вставил слово Кривоносов.
   – Уверен, что именно этого Марату не простят и разделаются с ним в самое ближайшее время. Так что у вас, Виктор Фомич, нет особого повода так уж сильно волноваться, ― завершил я.
   Моя длинная речь произвела на Кривоносова сильное впечатление.
   Начальник сыскного бюро «Ястреб» сразу подобрел, расправил плечи и допивал водку уже как человек, уверенный в себе и в своем завтрашнем дне.
   – Но я пришел вовсе не для того, чтобы успокаивать ваше нервы, Виктор Фомич, ― произнес я. ― Тут одно дело получается малоприятное…
   – Нет проблем, ― мгновенно отозвался Кривоносов. ― Мы, правда, немного свернули деятельность в связи с… ну, вы понимаете. Но я готов бросить клич и собрать всех сотрудников…
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация