А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Полное собрание сочинений. Том 7. Произведения 1856–1869 гг. Зараженное семейство" (страница 1)

   Лев Николаевич Толстой. Зараженное семейство
   (1863—1864 гг.)


   Государственное издательство «Художественная литература»
   Москва – 1936

   Электронное издание осуществлено в рамках краудсорсингового проекта «Весь Толстой в один клик»
   Организаторы:
   Государственный музей Л.Н. Толстого
   Музей-усадьба «Ясная Поляна»
   Компания ABBYY

   Подготовлено на основе электронной копии 7-го тома Полного собрания сочинений Л.Н. Толстого, предоставленной Российской государственной библиотекой
   Электронное издание 90-томного собрания сочинений Л.Н. Толстого доступно на портале www.tolstoy.ru

   Предисловие и редакционные пояснения к 7-му тому Полного собрания сочинений Л.Н. Толстого включены в настоящее издание

   Если Вы нашли ошибку, пожалуйста, напишите нам info@tolstoy.ru

   Перепечатка разрешается безвозмездно
   –
   Reproduction libre pour tous les pays.

   Предисловие к электронному изданию

   Настоящее издание представляет собой электронную версию 90-томного собрания сочинений Льва Николаевича Толстого, вышедшего в свет в 1928—1958 гг. Это уникальное академическое издание, самое полное собрание наследия Л.Н.Толстого, давно стало библиографической редкостью. В 2006 году музей-усадьба «Ясная Поляна» в сотрудничестве с Российской государственной библиотекой и при поддержке фонда Э. Меллона и координации Британского совета осуществили сканирование всех 90 томов издания. Однако для того чтобы пользоваться всеми преимуществами электронной версии (чтение на современных устройствах, возможность работы с текстом), предстояло еще распознать более 46 000 страниц. Для этого Государственный музей Л.Н. Толстого, музей-усадьба «Ясная Поляна» вместе с партнером –компанией ABBYY, открыли проект «Весь Толстой в один клик». На сайте readingtolstoy.ru к проекту присоединились более трех тысяч волонтеров, которые с помощью программы ABBYY FineReader распознавали текст и исправляли ошибки. Буквально за десять дней прошел первый этап сверки, еще за два месяца – второй. После третьего этапа корректуры тома и отдельные произведения публикуются в электронном виде на сайте tolstoy.ru.
   В издании сохраняется орфография и пунктуация печатной версии 90-томного собрания сочинений Л.Н. Толстого.

   Руководитель проекта «Весь Толстой в один клик»
   Фекла Толстая



   
   Л. Н. ТОЛСТОЙ
   1862 г.
   Размер подлинника.

   НЕОПУБЛИКОВАННОЕ, НЕОТДЕЛАННОЕ И НЕОКОНЧЕННОЕ

   ** ЗАРАЖЕННОЕ СЕМЕЙСТВО.[1]
   Комедія въ 5-ти[2] дѣйствіяхъ. 

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА:
   Иванъ Михайловичъ Прибышевъ, помѣщикъ, 50[3] лѣтъ.
   Марья Васильевна, жена его, 48 лѣтъ.
   Любовь Ивановна, дочь ихъ, барышня, 18 лѣтъ.
   Катерина Матвѣевна Дудкина, племянница ихъ, дѣвица 26-ти лѣтъ.
   Петръ Ивановичъ, ихъ сынъ, гимназистъ, 15-ти лѣтъ.
   Марья Исаевна, бывшая няня, теперь экономка, другъ дома, изъ дворовыхъ, 45 лѣтъ.
   Алексѣй Павловичъ Твердынской,[4] молодой человѣкъ,[5] живущій на кондиціи у Прибышевыхъ, изъ духовнаго званія, 22-хъ лѣтъ. —
   Анатолій[6] Дмитріевичъ Венеровскій, акцизный чиновникъ, 35 лѣтъ.
   Прикащикъ.
   Староста.
   Лакей.
   Мужики.
   Дѣйствіе происходитъ въ имѣньи Прибышевыхъ.

   ДѢЙСТВІЕ I. 

   ЯВЛЕНІЕ 1.

   Няня вяжетъ чулокъ, разливаетъ чай стоя; Марья Васильевна сидитъ у стола, пьетъ чай.
   Няня.
   Давайте чашку то, налью. А то что, право, пить не пьете, только балуетесь. (Беретъ чашку.)
   Марья Васильевна (обиженно).
   Постой, няня, я не допила еще. И что кричишь, точно съ ребенкомъ, право. Вотъ теперь налей. (Подаетъ чашку.)
   Няня.
   Стоишь, стоишь, стоишь, стоишь. Одиннадцатый часъ, небось, а еще половину господъ не перепоила. Вы откушаете – тутъ старый баринъ, тутъ стюдентъ съ Петрушей прійдутъ.
   Марья Васильевна.
   Какой стюдентъ? Студентъ говорится.[7]
   Няня.
   Не люблю я его, неакуратный человѣкъ, за то онъ у меня стюдентъ. Пустой человѣкъ.
   Марья Васильевна.
   A мнѣ онъ жалокъ, няня.[8]
   Няня.
   Есть чего жалѣть. Сказалъ ли онъ доброе слово кому, вотъ 2-й мѣсяцъ въ домѣ – только зубы скалитъ (передразнивая). Всѣхъ, кажется, пересмѣялъ <съ племянницей съ вашей; да дѣвкамъ отъ него прохода нѣтъ.> Нечесанный, а туда же липнетъ. Я ужъ Дуняшу научила: какъ онъ къ тебѣ станетъ приставать, ты его по лицу, чтобъ съ синякомъ къ обѣду пришелъ. Пускай спросятъ – отчего? – Да опять – что жъ это? Одевать мы его взялись – что-ли? Все постельное бѣлье наше.
   Марья Васильевна.
   Ахъ, няня, – какая ты! Ты подумай – вѣдь онъ одинъ, молодой человѣкъ, бѣдный. Я удивляюсь, право, отчего онъ худой такой?
   Няня.
   Отъѣстся, небось![9] Придутъ теперь съ Петрушей, напьются; тутъ Катерина Матвѣевна, золото то наше, съ книжкой придетъ..... Отпоишь, – ну, слава Богу. Только снимешь, опять: [няня], кофею! завтракать! тонконогой[10] пріѣдетъ!
   Марья Васильевна.
   Какія ты все прозванья даешь, няня! Это кто жъ тонконогой?
   Няня.
   A Анатолій Дмитричъ, женихъ-то Любочкинъ…[11]
   Марья Васильевна.
   Какъ ты глупо говоришь. Отчего жъ – женихъ? Такъ ѣздитъ молодой человѣкъ въ домъ.[12]
   Няня.
   Такъ вы и думаете, что глупѣе Марьи, няни, нѣтъ никого на свѣтѣ. Кажется, тридцать лѣтъ вверху жимши, пора понимать. Чтожъ онъ вашего кофею не видалъ – что изъ города то за 17 верстъ каждый божій день ѣздитъ. Нѣтъ-съ, матушка, Любочкино-то приданое все сосчиталъ, небось, такъ и ѣздитъ.
   Марья Васильевна.
   Вотъ какъ ты судишь. Первое дѣло онъ не женихъ, а второе – ужъ вотъ кто на деньги не польстится. Анатолій Дмитріевичъ совсѣмъ не такой человѣкъ.[13]
   Няня.
   [14]Безъ денегъ, матушка, въ нынѣшнемъ вѣкѣ никто не возьметъ, какая красавица ни будь. Только въ женихѣ корысти немного. Такъ какой то немудрененькій, по винной части служитъ, не Богъ знаетъ что. Да и у людей спрашивала, не хвалятъ. Первое дѣло – скупъ, другое – бахвалъ.
   Марья Васильевна.
   Это еще какое слово? Какъ ты сказала?
   Няня.
   Бахвалъ, матушка. Это по нашему значитъ: я, молъ, всѣхъ прикраснѣй, всѣхъ умнѣй и окромя меня всѣ дураки.
   Марья Васильевна.
   Вотъ и неправда. Онъ ученый, писатель. Да что ты понимаешь!
   Няня.
   Только Любочку мнѣ жалко, совсѣмъ то ей голову вскружили.
   Марья Васильевна.
   Можетъ быть, онъ вовсе не за Любочкой, а за Катенькой ухаживаетъ. Вотъ какъ ты!
   Няня.
   Какже, дуру нашли, такъ я и повѣрила.[15] Съ Катериной то Матвѣвной побаловаться – это такъ. Еще она какъ въ Петербург въ гувернеркахъ жила, такъ къ нему бѣгала, а жениться-то, небось, онъ знаетъ, за кѣмъ деньги дадутъ, а за кѣмъ ничего.
   Марья Васильевна.
   Катинька знакома была съ нимъ въ Петербургѣ. Ты во всемъ дурное видишь.
   Няня.
   Да ужъ такъ, матушка, какъ въ гувернерки пойдутъ, такъ и догувернерются. Это вѣрно. Такъ то и Катерина Матвѣвна.
   Марья Васильевна (смѣется и махаетъ руками).
   Полно, глупости.
   Няня.
   И то мы примѣчаемъ, что[16] во всемъ домѣ другіе порядки пошли <И баринъ другой сталъ, посмирнѣлъ совсѣмъ, и учителя стюдента взяли за мѣсто нѣмца, и Катеринѣ то Матвѣвнѣ волю дали, и дѣтей всѣхъ распустили. Все другое стало, все по новому пошло!>
   Марья Васильевна.
   Чтожъ, и я другая стала? Вотъ глупа.[17]
   Няня.
   Вы чтò, вы такъ, по добротѣ своей. А вотъ на барина, такъ часто дивлюсь..... (Молчитъ, качаетъ головой и равводитъ руками.) Что сдѣлалось? Совсѣмъ другой человѣкъ. Какъ вспомнишь прежнее то: былъ ли день, чтобъ Сашка камердинъ безъ битья одѣлъ;[18] былъ ли староста, чтобы въ станъ не свозили.....
   Марья Васильевна.
   Ну, ужъ ты разскажешь… Развѣ очень хорошо было? Совсѣмъ не очень хорошо.
   Няня.
   Да и не хвалю и не корю. Господа были,[19] ужъ безъ этаго нельзя. А то́ удивительно – какъ можно въ 50 лѣтъ свой карахтеръ перемѣнить… Какъ эта самая царская бумага..... ну тамъ,[20] что на первой недѣлѣ то вышла…
   Марья Васильевна.
   Ну да,[21] манифестъ, – какъ ты смѣшна!
   Няня (озлобленно).
   Ну да, та самая, чтобъ дворовыхъ за службу подъ мостъ со двора согнать, какъ вамъ не знать! Ну, да Богъ съ ними! – что, бишь, я говорила. Съ той поры и перемѣна пошла. Пуще всего какъ при Анатоліи Дмитріевичѣ, – послушала я намедни – даже мерзко. Ужъ вы извините меня, матушка, я правду всегда скажу. Въ 50 лѣтъ карахтеръ нельзя перемѣнить. А только важности своей потеряли. Вѣдь только показать себя хочетъ, а карахтеръ все тотъ же. Намедни, кого жъ, – Кирюшку Дѣева, мужика, сталъ при Анатоліи Дмитричѣ ублажать: «вы», говоритъ, – это Кирюшкѣ-то, – «хотите работать, такъ приходите». Послушала я: что такое? Точно прынцу какому нибудь. Плюнула даже.

   ЯВЛЕНІЕ 2.

   Тѣ же и Катерина Матвѣевна.
   Няня.
   Вишь красавица, какъ убралась!
   Катерина Матвѣевна (стриженная, въ очкахъ, въ короткомъ платъѣ, съ книжкой журнала подъ мышкой. Не кланяясь садится за столъ, облакачивается, вынимаетъ папироску и начинаетъ читать. Съ особенной учтивостью къ нянњ).
   Позвольте васъ попросить чаю, Марья Исаевна.
   (Няня подаетъ ей чай въ стаканњ.)
   Няня.
   Сейчасъ, сударыня, сейчасъ-съ. (Въ сторону.) Ужъ вподлинно всѣхъ удивила. Нѣтъ и того, чтобъ тёткѣ «бонжуръ» сказать. Всё отъ ума большаго.
   Марья Васильевна.
   А мы съ няней говорили объ Анатоліѣ Дмитріевичѣ. Она говоритъ, онъ за Любочкой ухаживаетъ, а я говорю за тобой, Катенька. Comment croyez vous? Какъ ты думаешь? Она ужъ его женихомъ называетъ.
   Катерина Матвѣевна (поднимаетъ глаза съ книги; строго и жестомъ дополняя слова).
   Венеровскій по своему развитію и воззрѣніямъ на жизнь стоитъ до такой степени въ разрѣзъ съ пошлостью нашей жизни, что намъ трудно[22] судить о немъ.
   Марья Васильевна.
   Ты думаешь, онъ не женится!
   Катерина Матвѣевна.
   Позвольте! Этотъ господинъ женится только въ томъ случаѣ, ежели найдетъ женщину, вполнѣ понявшую свое назначеніе, свободную въ жизни и въ мысли. <Ежели онъ встрѣтитъ такую женщину, – а ихъ немного, – онъ можетъ быть захочетъ испытать жизнь съ нею, и если въ испытаніи обѣ стороны въ своей равноправности сочтутъ себя удовлетворенными, онъ соединится съ нею, съ этой женщиной или дѣвицей, но никакъ не бракомъ, такъ, какъ вы разумѣете. Все это очень просто и ясно!>
   Марья Васильевна.
   Non, mais dites.[23] Да ты скажи, въ комъ онъ ищетъ, въ тебѣ или въ Любочкѣ? Вотъ я съ няней говорила, она такая дура, я такъ смѣялась…
   Катерина Матвѣевна.
   Нянюшка Марья Исаевна старше васъ и говоритъ вамъ «вы», а вы ей говорите «ты» съ присовокупленіемъ «дуры». Я считаю это оскорбленіемъ достоинства и свободы человѣка и въ силу этаго убѣжденія нахожу нужнымъ выразить вамъ свою мысль. Я знаю, что вы вправѣ имѣть свои убѣжденія, но меня это коробитъ и возмущаетъ.
   Няня (насмњшливо).
   Вотъ спасибо, что заступились. (Обращаясь къ Марьњ Василъевнњ.) А то вѣдь вы рады изъ живаго жилы вытянуть. Злодѣйка извѣстная........
   Марья Васильевна.
   Нѣтъ, что, Катинька, je plaisante,[24] я ее люблю. Нѣтъ, ты скажи, какъ по твоему – въ комъ онъ ищетъ? А? Въ тебѣ или въ Любочкѣ? Je voudrais savoir votre opinion.[25] —
   Катерина Матвѣевна.
   Какъ вамъ сказать мое мнѣніе? (Откидываетъ волосы и закуриваетъ папироску.) Во мнѣ онъ, – какъ вы, такъ сказать, фигурно выражаетесь, – не можетъ и-и-искатъ. Я поставила себя на ту ногу свободной женщины, что я къ нему, какъ и ко всякому существу безъ различія пола и званія, отношусь просто.[26] Я нахожу его умнымъ и современнымъ человѣкомъ[27] и онъ естественно вставляетъ въ свои отношенія ко мнѣ ту долю уваженія и сочувствія, которыя, такъ сказать.... словомъ сказать, мы съ нимъ въ простыхъ и хорошихъ отношеніяхъ взаимнаго уваженія, и онъ находитъ отдыхъ со мной послѣ всего ничтожества женской губернской аристократической черни, среди которой онъ долженъ вращаться. Но почему вы думаете, какъ вы фигурно выражаетесь, что онъ ищетъ въ Любовь Ивановнѣ, – я не могу себѣ отдать отчета. Любовь – женщина слишкомъ недоразвитая, даже просто совсѣмъ не развитая дѣвочка, съ которой такая личность, какъ Венеровскій, не можетъ имѣть ничего общаго. <Такъ называемое хорошенькое личико, которое порядочные люди перестали ужъ цѣнить, можетъ имѣть свое мѣсто и значеніе въ эстетикѣ, но Любовь не имѣетъ этой красоты.
   Няня (въ сторону).
   Не остриглась еще по вашему! Ты хороша!
   Катерина Maтвѣевна.
   Красота античная не имѣетъ ничего общаго съ супружествомъ, потому что для полученія впечатлѣній не нужно правъ. Это ясно. И потому я полагаю, что этотъ господинъ никакъ не заинтересованъ здѣсь Любовь Ивановной и едвали помнитъ о существованіи Любовь Ивановны. Ему пріятно говорить съ мыслящимъ существомъ, и вообще наша бесѣда съ студентомъ Алексѣемъ Павловичемъ ему пріятна. И такъ, по моему мнѣнію, онъ ни искатель, ни женихъ и никогда не будетъ ни женихомъ, ни мужемъ, и ничего подобнаго, безсмысленнаго и унизительнаго для достоинства человѣка, и ежели вы ставите вопросъ такъ: какими отношеніями онъ дорожитъ больше здѣсь – моими или Любовь Ивановны, то я полагаю, что смѣшно было бы и отвѣчать на такой вопросъ.> Я съ нимъ ровня, а Л[юба] – дитя.
   Марья Васильевна.
   Вотъ видишь, няня! какъ Катинька судитъ.
   Няня.
   А чтожъ, матушка, Катерина Матвѣвна, мы глупы, вы растолкуйте: чтожъ онъ такъ все и будетъ ѣздить?
   Катерина Матвѣевна.
   Отчего жъ ему перестать ѣздить?
   Няня.
   А оттого, что за это ихняго брата школятъ. По старому такъ было. Коли въ домъ ѣздишь, гдѣ 2 барышни невѣсты, такъ открой, какую сватаешь, – а нѣтъ, такъ на это клупы есть, чтобъ ѣздить. Сколько хочешь и ѣзди.
   Катерина Матвѣевна.
   Вы меня не можете понять, Марья Исаевна. Я вамъ сказала, что онъ ѣздитъ ко мнѣ;[28] мы испытаемъ другъ друга и ежели найдемъ…
   Няня.
   А по моему глупому сужденію, Катерина Матвѣвна, матушка, онъ испытывать ничего не станетъ. Любовь Ивановна – барышня молоденькая, хорошенькая, да за ней 500 душъ. А вы все и постарше, и на 30 душъ онъ не польстится… Стюдентъ – вотъ это такъ.
   Катерина Матвѣевна (горячо).
   Позвольте, позвольте. Студентъ молодъ и недоразвитъ для меня. Позвольте: другая женщина на моемъ мѣстѣ могла бы оскорбиться, но я выше этаго. Любовь Ивановна ему не по плечу съ своими дѣтскими требованіями отъ жизни; это онъ сознаетъ и самъ мнѣ высказывалъ неоднократно. Это одно. А другое то, что вы смотрите на дѣло съ ложной точки зрѣнія. Вы меня не поймете, но я всетаки выскажусь и постараюсь говорить проще. Для людей нашего закала средства къ жизни допускаются только тѣ, которыя пріобрѣтены личнымъ и честнымъ трудомъ;[29] и повѣрьте, люди нашего времени смотрятъ на всѣ эти имѣнья, какъ только на ложную связь съ устарѣлыми формами жизни. Для Венеровскаго все равно, будетъ ли у меня милліонъ или ничего, ежели только взгляды наши на жизнь тожественны. Ежели они тожественны, то мы можемъ смѣло вступить въ борьбу.
   Няня.
   Да вотъ не станетъ за васъ, а за Любовь Ивановну посватается. Вотъ какъ 500 душъ, такъ ему тожественно очень, а 30 душъ, такъ не тожественно совсѣмъ.
   Катерина Матвѣевна (озлобленно).
   Позвольте, позвольте, очень хорошо. Вы говорите, что у меня 30 душъ. Позвольте вамъ сказать, что благодаря просвѣщенію, ни у кого уже теперь душъ нѣтъ, а у меня никогда не было. Я отреклась отъ своихъ правъ, въ тотъ же часъ, какъ стала совершеннолѣтняя, и на мнѣ не лежитъ позорное клеймо крѣпостнаго права.[30]
   Няня.
   <Чтожъ, за деньги на волю отпустили. Другіе и денегъ то не получили.
   Катерина Матвѣевна.
   Позвольте пожалуйста, позвольте. Я этаго не знаю, это дѣлалъ дядя. Хорошо ли, дурно – я не хотѣла знать этаго. Я знаю, что я должна была сдѣлать. (Съ жестами и откидывая волосы.) Я отреклась и съ ужасомъ отвернулась и страданіями искупила позоръ моихъ предковъ.>
   Няня.
   А все васъ не возьметъ, и Любочку сватать будетъ, потому…
   Марья Васильевна (испуганно).
   Полно, няня, какая ты. Вѣдь ты хоть кого изъ себя выведешь.
   Катерина Матвѣевна.
   Позвольте, позвольте, очень хорошо. Вамъ кажется все это труднымъ и запутаннымъ, у васъ въ понятіяхъ суженые и власть Божія, и т[ому] п[одобное,] а жизнь людей, ставшихъ выше общественной паутины предразсудковъ – очень проста. Я выскажу ему свои воззрѣнія и потребую той искренности, которая лежитъ въ основаніи всѣхъ побужденій честной личности.[31]
   Няня.
   Эхъ, Катерина Матвѣвна, матушка! У Любовь Ивановны 500 душъ, да еще влюбится.
   Катерина Матвѣевна (совсѣмъ растерянная).
   Отчего же онъ въ неразвитую, ничтожную дѣвочку влюбится, а въ меня не влюбится?
   Няня.
   Отчего-съ? А вотъ отчего, матушка, – отъ козла.
   Катерина Матвѣевна (опоминаясь и откладывая волоса).
   Нѣтъ, да что я! Любовь, какъ вы понимаете ее, есть плотское влеченіе, и вы слишкомъ неразвиты и животны, чтобы понимать меня. Пожалуйста, я васъ прошу, оставьте меня. (Облакачивается и читаетъ.)
   Марья Васильевна.
   Поди, поди, няня, ужъ я сама залью чай, коли кто придетъ.
   Няня (уходя).
   Всѣхъ осрамила. Всѣ животные. 30 лѣтъ служу, никто животнымъ не называлъ…
   Катерина Матвѣевна (поднимаетъ голову отъ книги).
   Позвольте, любовь есть честное побужденіе только тогда, когда обѣ стороны равноправны, но вы не понимаете этаго. (Молчанie. Поднимая голову.) Марья Васильевна, я не уважаю эту женщину. (Опять читаетъ.) 

Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация