А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Корни огня" (страница 8)

   Глава 8

   «Земле от нас не отвертеться!»
Из протоколов инквизиции по делу Галилео Галилея
   Отряд телохранителей под предводительством Фрейднура, расталкивая зевак, двигался к резиденции кесаря по единственной мощеной улице Парижа. Озабоченный недавним разговором, майордом задумчиво глядел в спину могучего северянина. Этот безоговорочно преданный, но не в меру сообразительный воин последнее время перестал ему нравиться. Что предводитель комисов готов был сложить голову за своего господина, не вызывало сомнений, но он смел рассуждать и, что раздражало Пипина больше всего, – он приятельствовал с мерзкими нурсийцами! При одной мысли о них Пипин стиснул зубы, точно намереваясь перемолоть в муку несказанные слова. А еще этот герцог спас нынче утром Брунгильду!
   «Что, право, за ерунда?! С чего его вообще потянуло прогуливаться с моей сестрой, имея такую красотку-невесту? Но молодец, отличился! Мне теперь ему только что не в ноги кланяться. Как же, удружил, родную сестрицу спас!»
   Мысль о Брунгильде, как обычно, вызвала у майордома досаду. Конечно, он радовался, что рядом нет гарпии, один вид которой заставлял его сердце холодеть от ужаса. Но было бы спокойнее, когда бы дражайшая сестрица и далее оставалась лежать в каменном саркофаге.
   «Как бы то ни было, случившегося не воротишь. Этот сэр Жант ее спас, и не просто спас – закрыл собой! А может, – Пипин на мгновение остановился, пораженный внезапно мелькнувшей мыслью, – воспользоваться возникшей комбинацией? Что бы ни привлекло нурсийского престолонаследника к этой заурядной девице… но что-то же привлекло? В таком случае, не выдать ли ее замуж за этого самого Жанта?..
   Конечно, трудно вообразить, будто у такой красавицы, как Ойген, Брунгильда, которая постарше, попроще, да и неизмеримо глупее, уведет жениха. Посмешище было бы знатное. После такого девице хоть в омут головой. Да и ход получится беспроигрышный: я смогу вовремя оказаться рядом с оскорбленной особой и тихо, незаметно для нее самой, превратить ее в мстительную фурию. Если удастся убедить эту особу в своей любви и преданности, нурсийская свора еще узнает, на что способна обезумевшая от ревности женщина! Да еще и с невидимыми драконами за спиной. А между такими жерновами и Дагоберта, огненное семя, можно стереть в порошок».
   Он вновь поглядел в спину Фрейнура, сына Зигмунда. Кажется, и для него роль нашлась.
   «Раз уж я – заботливый брат, не подобает мне оставлять любимую сестренку, когда на нее покушаются неведомые злодеи, без защиты и присмотра. А этот храбр и простодушен. Он станет моими глазами и ушами. А заодно, если понадобится, – непоколебимой защитой для дорогой сестрицы!»
   – Привет участникам забега! – донеслось с крепостной стены двора резиденции.
   Пипин досадливо дернулся, узнав голос самого невыносимого из нурсийцев.
   – Не к старине ли Гвидону, часом, забегали? – свесив ноги меж зубцов парапета, участливо поинтересовался Лис и, не дождавшись ответа, продолжил:
   – Ну, оно и по-христиански. А то он такой бледно-зеленый отсюда выскочил, я уж, было, решил, какое-то расстройство с ним приключилось. То ли душевное, то ли желудочное.
   Пипин недовольно поджал губы, решив гордо отмолчаться. Но не тут-то было: Рейнар исчез из виду и уже через мгновение встречал кавалькаду в воротах.
   – Что вам нужно? – с почти открытой неприязнью осведомился Пипин.
   – Мне? Сапоги со страшным скрипом, жар-птицу и упряжку скаковых единорогов. Дружище Пип, мы ж договорились в скупку краденого, ну, в смысле, к ювелиру сходить! Ты обещал, а потом свалил в туман с такой скоростью, будто кардиналу срочно нужно было делать искусственное дыхание рот в рот. Как там, кстати, больной, поправляется?
   – С божьей помощью, – буркнул майордом.
   – А на сколько фунтов?
   – Я непременно представлю вам придворного ювелира, – поспешно натянув на физиономию довольно кривую улыбку, пообещал вельможа. – Но сейчас прошу извинить, меня ожидают государственные дела.
   – А, ну, раз государственные… – лицо Лиса приняло насмешливо-почтительное выражение. – Куда уж нам-то? – Он достал из сумы загадочный амулет и вновь покачал им перед носом Пипина. – А это так, бирюльки. Правда, за них уже четверо бедолаг к праотцам отправились, но это ерунда, мы еще подождем. Интересно, кто будет следующий?
   Взгляд Пипина невольно сосредоточился на желтом, прозрачном, словно затягивающем в глубину камне. Точно такой же украшал шею Брунгильды. Он видел его еще там, у пещеры в лесу и… Майордом прищурился, вспоминая, – на шее у гарпии был похожий амулет. Только побольше. Если именно за ним идет охота, значит, все это не просто красивые побрякушки. А если они что-то значат, необходимо знать, что.
   – Хорошо, – почти искренне улыбнулся Пипин. – Мы сейчас же отправимся к мастеру Элигию. Всего пару мгновений – я лишь осведомлюсь о здоровье сестры.

   Ушиб Брунгильда при падении с коня получила довольно болезненный. И если в первый миг общее возбуждение и радость избавления от смертельной опасности затмили все остальные ощущения, теперь, когда все осталось позади, боль нахлынула, не давая встать. Сестру майордома слуги перенесли в его резиденцию, и тот велел призвать к ней лекаря, втайне досадуя, что не священника. Но вскоре знатная дама заявила слугам, что ей много легче, и велела сопровождать ее во дворец кесаря.
   Когда майордом распахнул приоткрытую дверь ее комнаты, она лежала, пристально разглядывая потолочные балки, украшенные незатейливой резьбой.
   «Впрочем, – разглядывая не лишенное приятности, однако в сравнении с лучезарной красотой Ойген довольно блеклое лицо сестры, подумал майордом, – если эта дура сможет окрутить нурсийца, глядишь, и от нее будет хоть какой-то прок. Хорошо, что не сломала себе шею».
   Пипина нельзя было назвать любящим братом. Если прежнюю сестру-гарпию он боялся и ненавидел, то доставшаяся взамен раздражала его, как ему казалось, непроходимой глупостью.
   «Если не выйдет с Жантом, – безучастно слушая тихие стоны пострадавшей, размышлял вельможа, – придется отослать ее в какой-нибудь монастырь. А то ведь, неровен час, выскочит замуж, наплодит мне родни. Жди потом, кто из племянников нож в спину всадит!»
   Слушать причитания и жалобы было невыносимо скучно, и, отключив восприятие, Пипин лишь кивал в моменты, когда голос сестры затихал. Ему было над чем подумать. «Неспроста этот тощий верзила Рейнар упорно тряс у меня перед носом случайно добытым амулетом. Если бы он и в самом деле хотел продать странную штуковину ювелиру, вовсе не обязательно было спрашивать у меня, где того отыскать. В Париже любая собака знает золотых дел мастера Элигия. И венец кесаря, и трон, равного которому нет от Северного моря до Средиземного, – его работа.
   Значит, этот нурсиец думает, что мне что-то известно. Но что?! Да, я уже видел подобный амулет на шее прежней Брунгильды. Что с того? У сестры тоже есть такой. И теперь этот, третий… Никто не спорит, камень необычайно красивый. Не удивительно, что украшение носят все, кому выпало его иметь. Однако не дело майордома заниматься какими-то там медальонами, будь они хоть десять раз красивы. Впрочем, я и сам бы не отказался выяснить, что означает эта нелепая чехарда вокруг амулета гарпии. И означает ли что-нибудь вообще…»
   – Эй! – Брунгильда схватила брата за плечо и ощутимо тряхнула, выводя из задумчивости. – Ты меня слышишь?
   – А? Что? – майордом отвлекся от беспорядочных мыслей.
   – Почему ты меня не слушаешь? – возмутилась девушка, поднявшись с кровати и, как ни в чем не бывало, расхаживая по спальне. – Я тебе душу изливаю! Ты – мой брат, единственная родная душа в этом мире! Неужели тебе не интересно?!
   «Пустопорожняя гусыня!» – подумал вельможа, едва удержавшись, чтобы не скорчить гримасу отвращения. Вместо этого он растянул губы в приветливой улыбке.
   – Прости, задумался. Сама понимаешь, весь христианский мир в опасности. Но я вижу, тебе уже лучше. Воистину, мой лекарь готовит чудодейственные отвары.
   – Отвары? – Брунгильда на миг остановилась. – А, нет! Их еще не успели сварить. У меня и так ничего не болит. Но послушай, что я тебе говорю. Я хочу, чтобы сэр Жант стал моим мужем. Ведь это же нам выгодно. Ну, скажи, ведь правда, выгодно?
   Пипин уставился на сестру так, будто она лишь секунду назад свалилась с небес.
   – Пожалуй, да, – все еще не веря своим ушам, подтвердил он. – Но, моя дорогая сестра, как же твоя подруга, Ойген?
   Майордом еле сумел скрыть ликование. Всего несколько минут назад он подыскивал слова, чтобы убедить бестолковую сестру влепить пощечину единственному человеку, которому, похоже, до нее вообще есть дело.
   – Я все обдумала, – пылко заверила Брунгильда, подходя вплотную к брату. – Она выйдет замуж за Дагоберта. Что с того, что она старше? Такой красавицы, быть может, в целом свете не найти. А какая умная! Самая подходящая для него пара. Ты должен мне помочь, дорогой брат. А я помогу тебе.
   «А она вовсе не так глупа, как казалось, – уже вполне искренне подумал майордом. – Хотя сделать благородную даму Ойген женой Дагоберта – это, пожалуй, слишком. Ни к чему прибавлять ее ум к его холодной решительности».

   Дагоберт смотрел на синее небо: кое-где белоснежными овечками по озаренному солнцем лугу верхнего мира бродили кудлатые облака. Глядя на них, не верилось, что они, не успеешь оглянуться, могут превратиться в черную громаду яростных грозовых туч, готовых отстегать бичами молний забывшую страх божий землю.
   Он смотрел на небо и тосковал всей душой, что не может, подобно облакам, взирать из небесной сини на плывущие внизу леса и реки. Сердце его рвалось туда, в бескрайнюю ширь, такую близкую к солнцу и такую же холодную, как его разум.
   Когда-нибудь он все же взлетит! Когда-нибудь вместе с отцом станет оберегать незримую грань миров в одном из драконьих лабиринтов. Всему свой черед, всему свой отмеренный срок. Он призвал отца. После роковой схватки у пещеры хаммари тот еще залечивал раны, нанесенные смертоносным каменным вихрем – гарпией. Лишь изредка в эти дни поднимался он в небо, все больше отсыпался в глубине своей пещеры. Спал, как все драконы, вполуха, вполглаза, вслушиваясь, не крадется ли где мерзкая тварь хаммари, не дрожит ли камень, подсказывая тому, кто понимает язык гор, что где-то подтачивает корни скал мерзкое порождение древних богов.
   Зов сына заставил вечного стража открыть глаза.
   – Сегодня приходил человек из тех, кто служит воскресшему богу, – пояснил юный Дагоберт. – Он говорит, что от восхода в наши края идет неодолимое воинство. Оно вооружено мечами, от которых не спасает ни щит, ни доспех. Они беспощадны и свирепы, они не знают поражений. И никому доподлинно не ведомо, кто же они такие и откуда взялись. Быть может, ты знаешь ответы на эти вопросы.
   – Абары, – прошептал старейшина драконьего племени, обитающего на альпийских кручах. – Я слышал: давным-давно на плато, что в межгорье Рифейского кряжа, жил такой народ. Они были стойкими воинами и отлично защищали свои охотничьи угодья. Однако в прежние времена абары не помышляли о походах. Дичи в лесах, рыбы в озерах всегда было вдосталь.
   – А мы? Мы защищали этот народ?
   Отец юного Дагоберта задумался.
   – Да. Там был драконий лабиринт. Народ приносил обычную жертву. Все жили в мире и согласии.
   – А сейчас?
   – Не знаю. Надо узнать у старейшины Рифейских гор.
   – Прошу тебя, сделай это, отец! – настаивал кесарь. – Я хочу знать, отчего вдруг сидевшие на горном плато воины бросились завоевывать, по сути, вовсе не нужные им земли. Да и вообще, абары ли это.
   Старый дракон молчал. Клан Рифейских гор слыл замкнутым и с неприязнью встречал чужаков, откуда бы те ни пришли. Они мнили себя древнейшими и наиболее высокородными из драконов. И, уж конечно, никому не желали давать отчета в своих деяниях.
   – Хорошо, – нехотя согласился древний страж. – Я сделаю то, о чем ты просишь. Но не жди скорого ответа. Путь туда не близок. Однако твой земной отец, бывший Дагоберт II, в своем истинном виде полон сил и энергии. Пожалуй, никто лучше него не справится с этим делом.
   – Я буду ждать, сколько надо, – проговорил юный кесарь. – Но дело и впрямь не терпит отлагательства.

   Надпись на вывеске гласила: «Элигий, мастер из мастеров, хозяин над всеми». Для тех, кто не знал грамоты – то есть для всего населения Парижа, – непонятные, а потому глубоко почитаемые письмена дополняло изображение руки, держащей золотой венец. Человеку несведущему могло показаться, что именно в этой лавке венчают на царство, и, без сомнения, он бы зашел, чтобы удостовериться, так ли это. Но несведущих, в отличие от неграмотных, среди парижан было крайне мало. Кто же в столице не знал, что именно мастер Элигий поставляет для самого кесаря, вельмож и церковных иерархов замечательной красоты украшения, кубки, церковную утварь, да и много еще чего, включая толковые советы.
   – О как! – присвистнул Лис, увидев вывеску. – Этот скромняга мне уже нравится.
   Майордом скосил глаза на спутника и толкнул дверь. У самого входа в лавку сидел крепыш, по виду восточного происхождения, с черной курчавой бородой, недобрым взглядом антрацитовых глаз и лысиной, соединяющей лоб с затылком. Распирая безрукавку, двумя плитами бугрилась широкая грудь, на руках при каждом движении перекатывались шары бицепсов.
   – Ветеранам освобождения кесаря – без очереди! – глядя на хмурое лицо бородача, выпалил Сергей.
   – Это Мустафа, – пояснил майордом. – Он был рабом, но Элигий выкупил его.
   – Похвальная щедрость. Говорят, за выкупленного раба Господь прощает клятвопреступление… – еще раз внимательно оглядев внушительного охранника, заметил Лис. – И много у мастера над мастерами таких Мустафов?
   – Этого и еще двоих он привез с собой из Лиможа. Но и здесь по возможности выкупает приглянувшихся ему невольников.
   – Таких?
   – Не только. Иногда сведущих в обращении с камнями и драгоценными металлами. Но и таких. – Пипин был сама любезность. – Мастера можно понять, ему постоянно приходится иметь дело с золотом.
   – Как не понять? – Лис кивнул и вызвал Бастиана. – Ау, звезда франкской эстрады, тебе маленькое заданьице. Выясни, поставляет ли некий мастер Элигий кардиналу или его свите всякие побрякушки. Если да, кто их приносит, кому передает?
   – Сейчас узнаю, – бойко ответил Бастиан. – Вы напали на след?
   – Как ты мог подумать? Просто решил подработать налоговым инспектором. Хочу уточнить, в какие активы угнетатели трудового крестьянства вкладывают награбленное.
   А если серьезно, то, оказывается, у нас под носом имеется колония аутентичных абреков, якобы охраняющих ювелирную лавку и ее хозяина. Не исключаю, что они его таки охраняют. Но кто знает, нет ли среди них того самого абарца, который подарил ночному беглецу и ножик, и висюльку. Так шо действуй тихо и быстро, пока этот след не напал на меня.
   Узнав майордома, Мустафа, как показалось Лису, нехотя поклонился и, приоткрыв дверь небольшой прихожей, крикнул на приличном франкском:
   – Хозяин, к тебе хорошие гости!
   Из лавки доносился громкий, почти музыкальный перезвон молоточков.
   – По серебру чеканят, – прислушиваясь, усмехнулся Лис. Едва успел он произнести эти слова, как мастер из мастеров Элигий, улыбающийся, будто еле дождался часа долгожданной встречи, появился на пороге.
   – Рад видеть! Рад видеть! – восклицал он, приглашая посетителей в лавку. – Для меня высокая честь. Все, что пожелаете!
   – Да. Вот желаю заказать пару золотых клыков для химеры, а то я ей ночью улыбку подпортил. Вы ж коронками занимаетесь? Сварганьте пару, а то некрасиво как-то получается. Я уеду, а ей тут век куковать. Будут потом сплетничать, шо нурсийцы после себя город в руинах оставили.
   – О, вы были ночью у храма Страстей Господних, почтеннейший монсеньор?
   – Не то слово был! Почитай, с меня эти страсти и начались. Ну, так сколько будет стоить пара золотых резцов?
   – Вы это серьезно? – удивился мастер Элигий.
   – А по-вашему, два здоровенных клыка из чистого золота – это еще не серьезно? Я шо, все три пасти теперь мостить должен? И вообще, почему в этом городе химер выпускают гулять без намордников? Особенно на хвост и на гриву?
   Ювелир обескураженно поглядел на Пипина, но тот лишь развел руками.
   – Ау, мастер! Шо вы застыли, как слеза на морозе? Представьте только, как мой заказ продвинет ваш бизнес. «Элигий, мастер над мастерами, поставщик химерических зубов и намордников на хвост». Венцы, поди, не всем нужны. А зубы – всем и каждому.
   – Но ведь… – попытался вставить Элигий.
   – Ладно, с этим я готов повременить. Взамен попрошу вас об одной мелкой услуге.
   Мне вот тут занятный камешек перепал. – Лис проворно выдернул из сумки добытый ночью амулет и положил его на стол перед ювелиром. – Как по мне – очень красивый. Вот, думаю, благородной даме Ойген на день рождения ожерелье закажу. Надеюсь, у такого прославленного мастера найдется еще пара подобных камней. Их бы все в достойную оправу…
   – Вы позволите? – казалось, Элигий пропустил мимо ушей все слова посетителя, точно завороженный, разглядывая камень. Насмотревшись, он схватил пинцет, осторожно поднес амулет к глазам и начал внимательно изучать, любуясь игрой света и совершенством огранки. – Какой интересный кристалл, – под нос себе бормотал он. – Не знаю, кто и как гранил его, но глубина камня просто невероятна. Такое впечатление, что внутри он значительно больше, чем снаружи. И этот свет… Он словно льется из глубины, из самой сердцевины. Но ведь такого не может быть!
   – Так это еще не все! Вы бы видели, как ночью химера по улице скакала! Вот это невероятно!
   – Да-да, – не отвлекаясь от созерцания, кивнул Элигий. – К превеликому сожалению, у меня нет и никогда не было таких камней.
   – Эх, а я думал, вы хозяин всего! У кого же, как не у вас?!
   – Я, конечно, расспрошу других ювелиров, – голос золотых дел мастера звучал заинтересованно и несколько отстраненно. Кажется, сознание его погрузилось в прозрачную глубину кристалла и вовсе не стремилось подняться из сияющей бездны. – Вне всякого сомнения, это не топаз, хотя и немного похож. Невероятный камень! Вы бы могли продать мне его?
   – Э нет! Это – память. И расставаться с ней я не намерен. Но если захотите еще раз посмотреть – милости прошу. Мастера Рейнара во дворце кесаря всякий знает.
   – Да, да, мастер Рейнар, – пробормотал Элигий.
   – Так вы поспрашивайте. – Лис осторожно забрал трофей из рук ювелира и опустил в поясную суму.
   Элигий жалобно поглядел вслед упорхнувшей диковине и лишь вздохнул.
   – Да, конечно. Непременно узнаю, что это за камень.
   – Так! Представители феодальной реакции, хватит тунеядствовать! Симулируйте активность мозгов! Новости довольно странные: придворный ювелир, похоже, раньше в глаза не видел таких камней, а у нас их тут навскидку три штуки. Возможно, конечно, он притворяется, но если так, то он большой мастер и в этом деле.
   А потому, Бастиан, в добавление к прежнему заданию – проследи, не появится ли вдруг кто-либо из людей Элигия в районе кардинальских палат. Гарантии, конечно, нет. Возможно, для конспиративных встреч отработана система явок и паролей. Но хочется верить, что всем этим тут пока не заморачиваются. Дальше. Карел, проникнись сознанием своего герцогского величия и постарайся расспросить Дагоберта, что ему известно про наследие гарпии. Женя, твое задание проще остальных: Брунгильда и двенадцатый стул! В смысле, третий медальон.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация