А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Корни огня" (страница 7)

   Глава 7

   Липа – это сосна, проходящая по документам, как дуб.
Папа Карло
   Весть о покушении на сестру майордома и о ранении гостя и соратника молодого кесаря – нурсийского принца Жанта – облетела весь Париж быстрее сороки, не отыскавшей с утра ни единой серебряной ложечки. Радуясь новой теме для пересудов, толпа превратила раскинувшуюся на берегу ярмарку в огромное толковище.
   Самые знающие твердили, что близок день Страшного суда, что абары, идущие на италийские земли, – вовсе и не люди, а демоны, исторгнутые адской бездной на погибель рода человеческого. Что противостоять им – занятие бессмысленное. Уж лучше провести оставшиеся месяцы, а может, и дни в молитве и покаянии. Другие словохоты, не отрицая адской природы недавних событий, твердили, что хоть взбесившаяся химера и ожила на страх людям, могучий герцог Нурсии одолел ее в честном бою, и, стало быть, тартарейскую нечисть можно и нужно истреблять во славу Божью, ибо это лишь испытание, посланное христианскому люду. А уж подлый выстрел в герцога и вовсе говорит о том, что враги прокрались в Париж, и след огнем и железом выкорчевать проросшую скверну до того, как она разрастется и захватит столицу.
   Кто-то говорил, будто в убитом сэром Жантом злодее опознали некоего разбойника с большой дороги. Но так это, нет ли – судить никто не брался. А в это время завершивший труды переводчика Лис стоял над постелью раненого, суммируя свои медицинские наблюдения.
   – Ну, шо, больной! С этого дня ты можешь смело именоваться Железным Головосеком. Я б даже сказал, не Железным, а Броненосным. Или Бруняносным, если тебе так больше нравится. В общем, ребра целы, гематома, правда, изрядная и ссадина вполне пристойная, боевая, самое то, шоб девчат охмурять. Однако жить будешь, остается выбрать, с кем. Никакой опасности рана не представляет. Но все же, с боевым крещением!
   – Больно, – со вздохом пожаловался Карел.
   – А ты шо думал? Здесь все как в сказке: чем дальше – тем страшней. Это еще хорошо отделался. Вон, скажем, Камдил – у того за шрамами тела не видно. Ладно, поскольку ты жив и на похоронах твоих пирожками разжиться не судьба, начинаем зарабатывать на хлеб насущный и усиленно работать мозгами. Как дурят нас британские ученые, это в целом благотворно влияет на организм.
   Лис активизировал связь.
   – Всех сотрудников резидентуры прошу на регистрацию. Ближайшие полчаса у нас пятиминутка.
   – А что такое пятиминутка? – осведомился Бастиан.
   – Это ближайшие полчаса, – отозвался Сергей. – По мере обнаружения в голове мыслей, а уж тем более идей, прошу незамедлительно подавать признаки разумной жизни. Итак, как показала нам, уж не буду уточнять что именно, практика, имеющаяся программа наших увеселений в этом даже не чреве, скорее заднице, Парижа изобилует неожиданными поворотами и отборными хохмами. Лично я все больше желаю встретиться с неведомым массовиком-затейником и от души пожать ему горло. Надеюсь, наш малый, но удалый трудовой коллектив полностью разделяет мое нескромное желание.
   – Лично я разделяю, – хмуро отозвался Карел.
   – Действительно, странно все, – начал Бастиан. – Уверен, в хрониках Парижа никогда не было ничего подобного…
   – То ли еще будет! – пообещал инструктор тоном провинциального конферансье. – Но пока, как говорят татары, в степь-бай-в степь. У нас на повестке дня новые загадки и одна небольшая отгадка. Но такая гадкая, шо не приведи Господь.
   – О чем ты, Сергей? – поинтересовалась Евгения.
   – О ножике, которым сегодня ночью зарезали двух стражников. Судя по рассказу свидетеля, именно так действуют абарские клинки. Так шо, мальчики-девочки…
   – Девочка, – поправила Женя.
   – Ты одна, но стоишь целого пед-медучилища.
   – Вот еще, – оскорбилась дипломированный психолог.
   – А ты не мешай течению моей стремительной мысли в тот момент, когда она сворачивает горы с верного пути. Может, именно в это время они шли к Магомету. Кстати, к вопросу о басурманах.
   Судя по тому, что абарский клинок всплыл
   в нашем деле шо тот якорь, дела плохи. Эта первобытная орда не так далеко, как нам представлялось. Она уже здесь, и активно действует. Вон наш герой-любовник чуть было не отправился в Елисейские Поля[7] задолго до их появления
   в Париже.
   – Но, господин инструктор, – застонал Карел, – я же выполнял задание.
   – Ладно, не тушуйся! В нашей работе не всегда поймешь, где кончается задание и начинается камасутра. Особенно это касается отношений с институтским начальством. Хотя главу про церебральный секс в уставе обычно опускают. Но оставим амурную тему, меня сейчас другое интересует и, как лучника, просто оскорбляет: шо это за манера стрелять кинжалами? Баллистика
   у такой стрелы – чуть лучше, чем у валенка.
   – Это да, – подтвердил Карел. – Я тоже об этом подумал. А еще, обрати внимание, у второго кинжала такое же лезвие было.
   – Не позорься: лезвие – это режущая часть,
   а то, что ты имел в виду, – это клинок.
   – Ну да, – согласился богемец. – Я это и имел
   в виду. Они были совершенно одинаковые.
   – Позвольте мне сказать, – с обычной учтивостью обозначил себя Бастиан. – Должно быть, стрелявший очень хотел, чтобы рана оставляла впечатление удара кинжалом.
   – Разумно, вундеркинд, – подтвердил Лис, – это я тоже дотумкал. А зачем?
   – У меня есть предположение. Но не могу утверждать с полной уверенностью…
   – Валет! Здешние ученые мужи с полной уверенностью утверждают, что Земля плоская. А некоторые даже говорят, что видели, как хобот слона тянется из-под ее края в поисках морковки. Формулируй версию, не тяни.
   – Может, все совсем по-другому, – извиняющимся голосом начал Бастиан. – Но я, как менестрель, представил себе картину этой засады так, как она бы звучала в балладе. Если бы Карел не успел среагировать, убийца бы сразил Брунгильду. Ее кавалер…
   – Вот еще! – возмутился раненый.
   – Прости, Карел, это же для баллады. Так вот, кавалер тут же бросается даме на помощь и при этом непременно поворачивается спиной к врагу. Тут они выскакивают, оглушают его ударом по затылку, связывают, а из раны вытаскивают стрелу и вставляют кинжал. Потом заявляют во всеуслышание, что коварный нурсиец пытался изнасиловать сестру майордома, та подняла крик, он ее заколол, а они подоспели и одолели негодяя.
   – Что за бред?! – нахмурился богемец. – Даже если бы девушку ранили, я бы ее подхватил и дал шпоры коню так, что лови ветра в поле.
   – Карел, не суетись! – оборвал его Сергей. – Не надо пересказывать методику охраны ВИП-персон, следующих в автомобильном кортеже. Откуда было разбойникам знать, где ты служил?
   – Меня вот что волнует, – вставила Женя. – Откуда им вообще стало известно, что Брунгильда и герцог Жант отправятся на прогулку? Кроме нас, об этом никто не знал.
   – Исключая конюхов, служанок, одевавших Брунгильду, охраны у ворот и толпы встречных-поперечных, которые что-то видели, о чем-то догадались. Но поиск ведешь в правильном направлении. Важно не то, что кто-то узнал, а то, что он в кратчайшее время сумел организовать засаду. Если принять версию Бастиана – хитрую засаду, а это подразумевает хорошо поставленные наблюдение и связь. Очень может быть, сама по себе группа нападения – домашняя заготовка. У меня неслабое ощущение, что здесь орудует целая команда.
   И в данном случае – целенаправленно против нас.
   – А не в данном? – поинтересовалась Женя.
   – А не в данном я склонен связывать ночные происшествия с приключениями нашего дорогого герцога. Тем более, что и Брунгильда носит такой же медальон, а его снять с трупа, да еще в растерзанном платье, было бы легче легкого. И снова шебуршит некто, выпадающий из нашего поля зрения.

   Пипин был в ярости. Казалось, судьба, чьи дары еще совсем недавно превосходили самые смелые желания, сменила милость на гнев, как меняет русло многоводная река, столкнувшись с непреодолимыми гранитными скалами.
   Когда же это началось? Он вспомнил, как в первый раз увидел бог весть откуда взявшихся нурсийцев во дворе своей лесной крепости. Брунгильда, не эта свалившаяся на его голову сестрица, а та, прежняя, ужасная, как божья кара, сразу велела уничтожить незваных гостей.
   И правда, их всех следовало убить! Казнить, не разбирая вины. В тот же день! В тот же час! Ан нет. Политические выгоды, любопытство, да и, что греха таить, необычайная красота благородной дамы Ойген помешали расправе. Теперь-то он вполне осознал, какой это было роковой ошибкой. Кто б тогда надоумил его?!
   Майордому вспомнилась их с Ойген конная прогулка. Тогда она почти обвела его вокруг пальца. Он бы поверил ей целиком и полностью, если бы кому-нибудь и когда-нибудь вообще верил.
   Сейчас, при одном воспоминании о кознях этой красотки, его душили гнев и ненависть, ценой жесткого самоконтроля скрываемые под маской любезности. Больше всего в жизни он хотел бы видеть эту гордячку на коленях, униженной, втоптанной в грязь. Но ссориться с ней пока было опасно и – Пипин скривился: опять эта государственная необходимость – крайне невыгодно. Если за ней, вернее, за ее дядей стояло войско невидимых драконов, как утверждал честнейший Фрейднур, то в дни грозящего нашествия приходится подобных союзников принимать во внимание.
   Пипин шел по городу в сопровождении десятка комисов. Возглавлял свиту барон Фрейднур. Кардинал Бассотури пожелал встретиться с майордомом, едва вернулся к себе после аудиенции у кесаря. Фра Гвидо был несказанно раздражен. «Если писать об этом в Рим… Если же соотносить с реалиями… – Парижская резиденция кардинала содрогалась от взрывов его ярости. – Что удумал этот щенок?! Что он о себе возомнил? Да как он смеет?»
   Папский легат уже вознамерился было продиктовать гневное воззвание ко всем добрым христианам франкских земель, предать анафеме нерадивого сына матери-Церкви, но вспомнил его холодный давящий взгляд, и червячок сомнения в кардинальском сердце вырос до размеров боа-констриктора. «А ведь мальчишка подобного демарша терпеть не станет, не утрется, не придет вымаливать прощение, смирившись и посыпав голову пеплом. Драконья порода! Чего доброго, кинет в застенки, а то и вовсе… Фра Гвидо опасался даже представить что, вероятнее всего, сделает с ним молодой Дагоберт. И войско пойдет за ним. Люди оружия всегда идут за такими…
   Что же предпринять? Писать в Рим о немыслимом условии, которое имел наглость выдвинуть кесарь франков? Да об этом страшно даже подумать! Но армия здешних баронов, вторгшись со стороны Альп, может подоспеть к Риму еще быстрее, чем абары, движущиеся с Балкан… – об этом тоже не следовало забывать. – Этот не остановится, – крутилось в его голове. – И никого не станет слушать. Я жестоко ошибся, ожидая увидеть на троне мальчишку, чье воображение легко увлечь славой Рима, подавить устрашающими словами очевидца и купить обещанием высоких наград, возможно, не в этой, но в загробной жизни точно».
   Юный правитель оказался вовсе не таков. И, что уж совсем досадно, он и не думал заблуждаться по поводу той роли, которую играла Церковь в заговоре против его отца.
   Секретарь тихо, чтобы не нарушать размышлений его высокопреосвященства, подошел к столу. Кардинал поднял на него хмурый взгляд.
   – Что-то важное?
   – Ничего особенного, монсеньор. Прибыл мессир Пипин Геристальский.
   Папский легат отбросил подальше очиненное перо, которое перед тем крутил в пальцах, кивнул:
   – Пусть войдет.
   «Быть может, Дагоберт изменил решение?» – мелькнула приятная, но совершенно безосновательная мысль.
   С Пипином фра Гвидо вел дела уже много лет. И, будь его воля, рад был бы вести их и дальше. Как человек скрупулезный и последовательный, как человек, прекрасно осведомленный о богатствах этой земли и нравах людей, ее населяющих, Пипин был незаменим.
   Войдя в зал кардинальской резиденции, посетитель плотно закрыл за собой дверь.
   – Что вы намерены предпринять дальше? – прямо с порога жестко спросил он.
   – У меня не остается выбора, – фра Гвидо в волнении поднял холеные руки, точно прося Творца небесного вразумить венценосного грешника. – Я должен представить святейшему Папе категорическое требование франкского кесаря.
   – Но это же абсурд! – возмутился майордом. – Даже затевать речь о том, чтобы дракон и сын дракона был признан святым! Возмутительная ересь! Нелепо и крамольно!
   – Да, это так, – кивнул прелат. – Меня это ужасает не меньше. Но Риму нужны франкские мечи и копья. А Дагоберт, увы, за это требует гарантий, и как можно быстрее.
   – Вы это серьезно?
   – Куда как серьезно, друг мой.
   – Что же вы станете писать, требуя создать комиссию по беатификации[8], а уж тем более, канонизации? Какие заслуги перед Богом и Церковью назовете? Этот нечестивец даже не считал его святейшество наследником власти святого Петра и отказывался платить десятую часть в пользу Церкви!
   – Но все же десятина сполна поступала в казну. – Фра Гвидо вышел из-за стола, молитвенно сложил руки перед собой и склонил голову с благодарностью Всевышнему за попечение о своей Церкви.
   – Это была моя заслуга! – возмутился Пипин.
   – Мы оба знаем это, друг мой. Но теперь будет его. Как и те монастыри, которые строились в годы его царствования…
   – Его царствования, но моего правления! – напомнил майордом Нейстрии.
   – Поверьте, мессир, и я, и его святейшество, и вся наша Церковь помним об этом и весьма признательны вам. Но, пока вы не можете справиться с этим драконьим выродком, мы, как ни прискорбно, вынуждены идти у него на поводу. Я потребую немедленного созыва комиссии. Процесс этот не скорый, понадобится урегулировать множество формальностей, найти свидетелей чудес, совершенных покойным кесарем… – Фра Гвидо выразительно поглядел на собеседника, желая убедиться, хорошо ли тот его понимает. – Возможно, такие чудеса и не сыщутся. Кто знает, кто знает… А войско – с храбрым ли Дагобертом, без него ли, – нужно уже сегодня.
   – Если мы победим, – задумчиво начал Пипин, – работу комиссии можно будет утопить в бесчисленных оттяжках и уточнениях.
   Кардинал промолчал, благостно поднимая очи горе и поглаживая кончиками пальцев теплое золото наперсного креста.
   – А если, не дай Бог, враг одолеет нас, то сие и вовсе не будет иметь никакого значения.
   – Увы, так и есть, – склонил голову фра Гвидо. – А потому вам следует приложить все силы и убедить кесаря, что мы делаем максимум возможного для выполнения его прихоти, а потому следует поторопиться с оказанием помощи Риму.
   Хотя я говорил и говорю, что Риму предпочтительнее иметь правителем франков взрослого умудренного опытом мужчину, чем вздорного мальчишку нечистой крови. – Он вновь поглядел на собеседника темными, почти черными глазами, будто стараясь понять, все ли тот уяснил. – Ступайте, и да поможет вам Бог!
   Связь заработала в тот момент, когда Лис проверял посты, выставленные на стенах резиденции и в пределах виллы.
   – Господин инструктор! Пипин Геристальский только что покинул особняк легата, – сообщил Бастиан.
   – Ты знаешь, о чем они там языки чесали?
   – Простите, что?
   – Простить все – это как раз основное занятие Всевышнего. Говорили о чем?
   – К сожалению, не могу сказать. Беседа состоялась за плотно закрытыми дверями, стража…
   – Учу вас, учу – толку ноль. Мне шо, нынче утром стража помешала, когда нужно было в зал попасть? Включайте соображаловку. Ладно, как там наш старина Пип?
   – Он вошел в особняк крайне разозленный, а вышел задумчивый. Со мной чуть было не столкнулся, но, кажется, не заметил.
   – Оскорбись и воспой это в следующей балладе, – хмыкнул Лис. – Нам-то с того что толку?
   – Я думаю, – не слишком уверенно, но настойчиво продолжал Бастиан, – в этом как раз есть толк. Если в своих действиях майордом рассчитывал на поддержку Рима, то, видимо, ему была обещана весьма значительная помощь. Сейчас и планы заговорщика рухнули, и Рим в большой опасности. Конечно, такое положение вещей вывело майордома из равновесия. Однако после аудиенции у легата он выглядел куда более спокойным, чем до нее. Следовательно, фра Гвидо и Пипин составили какой-то новый план.
   – Ценное наблюдение. Знать бы еще, какой, – прокомментировал Лис. – А так – быть может, не исключено, что при удачном стечении обстоятельств, ежели все сложится и ничего не помешает, то, наверное, может быть. Ладно, ничего, молодец, на хлеб с маслом наработал. Но чай будешь пить без сахара.
   – Я тут еще хотел сказать, – не давая инструктору прервать связь, вставил Ла Валетт.
   – Хороший мальчик, проявляешь активность на уроке, все время тянешь руки в нужное место. Хотел – говори. Когда-нибудь твою голову повесят на доску почета.
   – Ох, не надо вешать мою голову. Лучше я и дальше буду ею пользоваться.
   – Ладно, шо-то я сегодня не в меру добрый. Вплоть до гробовой доски почета можешь думать спокойно. Я тебя не выдам. Давай, выкладывай, шо за мысль пронеслась по твоим извилинам, взметая пыль.
   – Да-да, вот примерно об этом. В смысле, о коннице абаров. Сегодня днем, когда вы переводили рассказ пастуха, меня удивили кое-какие детали.
   – Интересно, интересно, поделись наблюдениями, – заторопил Лис. – Я тоже там кое-что не догнал, в смысле не въехал. Сверим показания.
   – Этот несчастный говорил, что абары захватили молодых парней и девушек и повели невесть куда, за тридевять земель. Но такая тактика не свойственна кочевым народам. А ведь абаров квалифицируют именно как кочевников. Рабы им не нужны, хозяйства особого нет, а кормить при этом лишние рты – выгоды никакой. Было бы понятно, когда б они угоняли только девушек. Так долгое время делали аравийцы, до принятия Корана. Они закапывали в пустыне собственных новорожденных девочек, а девушек для продолжения рода захватывали у соседних народов.
   – Добрые люди, – заметил Сергей. – Стало быть, ты хочешь сказать, что они не кочевники?
   – Возможно, они и кочуют, но по очень небольшой территории. При этом подавляющее большинство мужчин, чуть устанавливается путь и у коней появляется подножный корм, пускаются в набег. У вас так, кажется, поступали крымские татары до присоединения Крыма к России.
   – Было дело, – согласился Лис. – Но для набега как-то очень далеко. Ни один из балканских народов прежде не знал абаров.
   – При этом, насколько можно судить из университетского курса истории, набеги при всей своей жестокости вовсе не так кровавы, – продолжал Ла Валетт. – Сколь бы ни были свирепы абары, они должны понимать, что на следующий год им опять нужно будет идти в набег. А значит, если это так, их задача – ограбить и устрашить, а вовсе не оставить после себя выжженное пепелище.
   – Верно, – согласился инструктор. – И здесь концы с концами не сходятся. Вот тебе еще несуразицы, может, и не столь глобального свойства, но примечательные. Номер раз: свидетель утверждает, что в дороге их неплохо кормили и не изнуряли. Допускаю, что абары награбили столько продовольствия, шо даже на рабов не жалко. Но шо-то мне подсказывает, какая-то здесь лажа. Морить голодом и физически изводить – это же в рабовладении первое дело. Как иначе довести до скотского состояния? Голод, усталость и жестокость – вот три акулы, на которых стоит этот строй. А тут – рекламный ролик «Миссия Красного Креста в действии».
   Номер два: нападение на караван пленных. Если за спиной у абаров не осталось народов, способных оказывать сопротивление, а при таком размахе их не должно было остаться, то кто напал? Если это какие-то местные партизаны, то непонятно, почему бы им не попытаться освободить рабов, – это же готовое пополнение. Да и не по-партизански это – ввязались в открытую бойню, положили кучу народа…
   Ну и, наконец, номер три: быстрое выздоровление от ран. Что-то здесь не так. Пока не знаю, что. А кроме того, абарские клинки – это шо-то неправдоподобно превосходное. Чтобы ковать такие, нужен металлургический центр с большими запасами высокоуглеродистого железа и вековыми традициями, да и то не факт, шо получится.
   – Поэтому, господин инструктор, я бы хотел просить, если это, конечно, не идет вразрез с нашими планами, разрешить мне более обстоятельный контакт с пастухом. В конце концов, почему бы менестрелю не порасспросить о столь диковинных событиях? Надеюсь, мне удастся выудить из него дополнительную информацию.
   – Хорошо, – после короткой задумчивости согласился Лис. – Разрешаю. Так вот, Валет: на сахар к чаю ты сегодня тоже заработал!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация