А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Корни огня" (страница 25)

   Глава 25

   Умные люди не обижаются, а сразу начинают планировать месть.
Папа Александр VI Борджиа
   Капли, должно быть, тысячи лет разрушали этот огромный валун на склоне. Когда-то он рухнул в ущелье, распавшись на множество угловатых обломков гранита, щедро усеявших подступы к горной дороге. На месте валуна осталась довольно узкая щель, и кривые деревца, прилепившиеся к серым глыбам, пускали корни все глубже, ломая камень для новой осыпи. Торопиться им было некуда.
   Лис и охотник, отведя коней подальше, втиснулись в расщелину, моля небеса лишь об одном – чтобы абары не слишком быстро хватились пропавших собратьев. Вражеский лагерь отсюда был виден как на ладони. Вот только ветер относил звуки в другую сторону, не давая слышать, о чем переговариваются среди шатров.
   – А вот и наш козопас, – пробормотал Лис, указывая взглядом на приближающийся к лагерю небольшой отряд. – Судя по тому, что он в седле, а не пешкодралом, прием ему оказали вполне цивилизованный. Сразу на шашлык не пустили.
   Между тем всадники торопливо заехали внутрь сложенной из камней ограды и спешились. Должно быть, известие об их приближении уже докатилось до войска, потому что из шатров на круглую площадь в центре лагеря начал валить люд, вооруженный и настороженный. Последнее было заметно даже издалека.
   – Но и оркестр, похоже, не предвидится, – все так же под нос себе пробормотал Сергей. – Посмотрим, обойдется ли без разбивания бутылки шампанского о носовую часть лица прибывшего.
   Между тем на площади меж шатрами уже собралась немалая толпа, разглядывавшая Нурта, как будто за время отсутствия тот обзавелся рогами и хвостом. Сопровождавшие бывшего резидента всадники что-то кричали, указывая на вернувшегося «с холода». Тот отвечал, судя по жестам, отрицая несправедливые обвинения в свой адрес.
   – Порвут? Не порвут? – оценивая разброд во вражеском лагере и обращаясь, должно быть, к провидению, тихо спросил Лис. – Не должны бы. Резидент все же – не последняя пешка в своем народе. Абы кого на такую должность не поставят.
   В это время Нурт поднялся в стременах и заговорил резко, возбужденно, указывая то на соотечественников, то на грудь, то в небо. Слушая его, войско загудело и пришло в волнение, точно морская гладь, потревоженная ветром. Руки обвинителей потянулись к бурно жестикулирующему всаднику, желая стащить оратора наземь. Но тот не унимался.
   – Что же он им там втирает-то? – внимательно рассматривая абарские лица и стараясь просчитать реакцию воинства на пылкую речь агитатора, процедил Лис. – По-любому, он же, поди, не сирота, должны сыскаться родичи, друзья по школе и, уж всяко, по службе в армии…
   Эти слова можно было счесть пророческими, поскольку вслед за теми, кто пытался стащить оратора с коня, у него тут же появились защитники, и таких оказалось вовсе немало. Они возмущенно замахали руками, причем каждым взмахом норовили попасть весомыми пятипалыми аргументами оппонентам не в бровь, а в глаз. В толпе замелькали кинжалы.
   – О, дискуссия приобретает желаемую остроту. – На лице Сергея появилась глумливая ухмылка. – Вот это я называю – содержательный диалог на всех трех уровнях атаки. По окончании в живых должно остаться только одно мнение. А еще лучше – ни одного. Пожелаем же сокрушительной бескомпромиссной победы обеим сторонам!
   Шанс, что лисовское пожелание сбудется, оказался вполне реален: людское море забурлило и вспенилось кровавыми брызгами. Сергей увидел, как вздыбился с гневным ржанием конь Нурта и обрушил подкованные копыта на какого-то невежу, пытавшегося схватить его под уздцы. В тот же миг чьи-то руки вцепились в одежду всадника, вырывая его из седла. Тот рухнул наземь, на лету пытаясь сломать удерживавшую его пятерню, и тут целый клубок переплетенных тел покатился по вытоптанной земле, подминая все новых бойцов.
   – Красиво, черт побери! – восхитился Лис. – Эх, жаль, они от ран быстро отходят.
   Он хотел еще что-то добавить, но тут картина резко изменилась, точно фокусник, махнув волшебной палочкой, превратил батальную сцену в траурную церемонию. Только что кипела горячая схватка, и вот уже распластанные тела, очень неохотно проявляющие слабые признаки жизни, недвижно распростерлись на земле, не тревожа суровой мрачности скал, нависших над местом побоища. Скакуны у коновязи, чуткие ко всяким чарам, нервно прядали ушами и рвались подальше от этого недоброго места.
   – Ничего себе тихий час в ползунковой группе, – негромко присвистнул Лис, оценивающим взглядом окидывая картину всеобщего разложения войска по плоскости. Охотник молча покачал головой и указал пальцем туда, откуда могли появиться оставшиеся всадники разъезда.
   – Та ты шо, дружаня, ты погляди, шо с ними сделалось. Интересно, это у них по расписанию такой падеж или таки шо-то стряслось?
   Провидение, к которому, должно быть, был адресован и этот вопрос, скромно промолчало, оставляя институтскому оперативнику самому искать ответ. Все это время он не спускал глаз с территории абарского лагеря. Люди были живы, они лишь валялись тряпичными куклами, едва шевелясь подобно оглушенным рыбам, выброшенным на берег взрывной волной.
   – Ау, кулак богемской ярости, это вы там с Зигмундычем уже шось нашустрили? – на всякий случай поинтересовался он.
   – Нет, а в чем дело?
   – Да не, так, контрольный вопрос, ничего существенного. У нас тут абарское войско изображает из себя валежник. Причем на редкость убедительно изображает. Как там у классика: «О поле, поле! Кто тебя усеял мертвыми костями?» Здесь, к сожалению, не совсем мертвыми, но и не слишком живыми.
   – Так что, мы уже победили? – обрадовался стажер, на ходу раздумывая, как сообщить дракону, что можно поворачивать обратно.
   – Хрен его разберешь! Может, это какая-то военная хитрость типа «бей своих, чтоб чужие боялись». Ох, чувствую, у меня опять накопились вопросы к Нурту. Придется его вытаскивать из братской потасовки.
   – Господин инструктор, но лезть туда опасно! – встревожился герцог Нурсии.
   – Это мне говорит человек, летящий хрен знает куда на драконе в надежде малехо погеростратствовать на охраняемом хаммари объекте?! Так сказать, в свое удовольствие и к вящей славе молодецкой. Растроган, мой летальный собрат, весьма растроган! Ладно, Карел, если шо не так, держись на связи. Пока абарцы тут склоняются в лежательном падеже, может, удастся все обстряпать по-тихому.
   Лис повернулся к охотнику:
   – Слушай меня внимательно. Сдается мне, шо родные и близкие Нурта не оценили его верности знамени. Придется вернуть пострадавшего в семью цивилизованных народов.
   – Куда? – изумился зверолов.
   – Не важно. Вытащить его надо, – слегка досадуя на непонятливость соратника, отмахнулся Сергей. – План такой: я надеваю амулет с камнем и, вроде, веду тебя. Судя по всему, человек с этой побрякушкой у них прокатит за своего. Если меня вдруг начнет крючить и плющить, как тамошних разложенцев, срывай эту дрянь к собачьей матери. Только за сам камень не хватай – перерезай шнурок. Ну, а если не начнет – я тебя прикрою. Уразумел?
   Охотник молча кивнул, хотя особого энтузиазма на его лице заметно не было.
   – Тогда работаем.

   Они стояли друг против друга – тринадцатилетний отрок в пурпурном плаще и золотом венце кесаря и суровый воитель, дукс Родерико, сын Пелайо, властитель Астурии. Он был старше юнца втрое, и уже то, что в непрестанных сражениях дожил до столь зрелого возраста, было достойно уважения. Даже его враги, шедшие в бой под знаком полумесяца, безоговорочно признавали храбрость и воинское искусство астурийца.
   Недаром эмир Кордобы, прослышав, куда направляется его извечный противник, не только велел на время прекратить все боевые действия на границе, но и прислал отряд конных лучников сражаться против общего врага. Так же поступил и его зять, повелитель Гранады, неизменно числивший Родерико смертельным врагом.
   Пипин Геристальский, как и положено майордому, держался за плечом кесаря, наблюдая встречу двух вождей. Он не сомневался, что если не сам Дагоберт, то уж военный совет баронов именно его поставит командовать объединенной армией, – не битого же Родерико, и уж тем более не мальчишку, без году неделя вступившего на мужскую стезю. Он ждал, когда, обменявшись приветствиями с приземистым астурийцем, кесарь представит собравшемуся воинству своего майордома как нового предводителя. Но в тот миг, когда он собрался уже сделать шаг из-за спины Дагоберта, тот стянул с правой руки кожаную перчатку, украшенную самоцветной пряжкой, и, как водилось, протянул ее дуксу.
   – Вверяю тебе мечи и копья войска моего! Принеси победу!
   Родерико, сын Пелайо, безмолвно преклонил колено, принял знак воли кесаря, поцеловал выложенный каменьями на пряжке крест и, неспешно встав, ответил:
   – Я верну ее с победой или умру в бою!
   Глаза Пипина расширились, дыхание в горле перехватило. Он почувствовал, как от негодования пунцовеют щеки. Он готов был прямо сейчас выхватить меч и самолично броситься на негодного мальчишку и неотесанного мужлана, сжимавшего в руке заветную перчатку – знак высочайшего поручения.
   «Нет, не сейчас». Он с трудом выдохнул, стараясь придать лицу если не радостное, то хотя бы любезное выражение. Словно вскользь майордом кинул взгляд туда, где среди прочего войска, приведенного дуксом Родерико, на берберийских скакунах гарцевали смуглолицые всадники. «Придет ночь, она унесет жизни, возможно, много жизней. Но это и к лучшему – в армии должен быть лишь один командующий, и никто не смеет дышать ему в спину! Гранадцы и кордобцы – это как раз то, что нужно. Всегда можно будет заявить, что они хотели прикончить своего извечного врага Родерико, а заодно и мальчишка попал им под горячую руку…
   Мустафа позаботится, чтобы в нужный час тот не ушел. Наивный мавр, он и впрямь полагает, что я оставлю ему жизнь и дам золота. Мертвый, он будет говорить моими устами, а вот живой… – Пипин с любезной улыбкой приветствовал дукса. – Пусть пока упивается властью в свой последний день. Утром не будет в живых ни его, ни «предателей-сарацин», пошедших на поводу у абарского прихвостня Элигия. Разве нагрудник с каменьями, подаренный им кесарю, – не прямой знак, кому на самом деле служит этот мерзкий выскочка?»

   Несколько всадников сопровождали огромную толпу мужчин и женщин, словно и не охраняли их вовсе, а просто указывали путь. Люди шли спокойно, о чем-то переговариваясь и даже смеясь не слышным с высоты драконьего полета шуткам. Страж Предвечного Барьера заложил крутой вираж, больно ударивший по ушам его пассажиров, и спрятался в ближайшем облаке. Затем, резко сбросив скорость, стал парить, маскируясь в клочковатых белых облаках, стараясь отыскать на горе удобное место для посадки. Наконец подходящая площадка была выбрана, и дракон опустился на каменистое плато, кое-где поросшее редким ельником.
   – Вон там храм, – приземляясь и вновь принимая человеческий облик, показал вождь альпийского клана. – Это к нему рабов гонят. Что-то очень много сегодня… Должно быть, неспроста.
   – Вы что же, всегда за ними наблюдаете? – поинтересовался Карел, переводя дух.
   – Не я, сын. Он сейчас там, над ущельем. Следит за передвижениями абаров. Но все, что видел он, видел и я, и юный Дагоберт.
   – Вот как? Интересно, – богемец приставил ладонь козырьком к глазам и уставился на далекое святилище. – А вот те люди, которых везут в тачках, – это кто?
   – Люди, – безучастно ответил дракон. – Их всегда приводят туда, потом приводят следующих. Те, кто может катить тачку, отвозят в урочище тех, кто уже не в силах двигаться. Через какое-то время и сами они отправляются тем же путем. Вон, левее, полное урочище тел. И всегда одно и то же – черные, будто обугленные ноги.
   – Бр-р! – поморщился Фрейднур, не боящийся никого из живых, но опасавшийся неупокоенных мертвецов.
   Дракон сделал вид, что не заметил этой гримасы.
   – Их там что, жгут? – нахмурился северянин.
   – Нет. Во всяком случае, дыма я никогда не видел, – воин в золотой броне покачал головой.
   – Вы никогда не пробовали атаковать этот храм?
   На надменно-суровом лице воителя мелькнула недобрая гримаса.
   – Каждый из стражников имеет полный колчан стрел с наконечниками из шипов дерева тифу. Если такая вонзится в плоть, любую плоть, шип сразу выпустит десяток семян. – Дракон поморщился. – Лучше уж пасть в честном бою.
   Да и то, что внутри святилища… – Он замолчал и отвернулся, словно стараясь восстановить облик некогда полных сил мужчин и женщин по белеющим в каменном провале костям.
   Будто не замечая этого, Карел продолжал разглядывать место проведения операции. И чем дальше, тем меньше оно ему нравилось. Святилище напоминало древнюю пирамиду, но не такую красивую и гладкую, как в учебнике истории в главе про фараонов, а грубо сложенную, поднимающуюся тремя уступами огромных каменных глыб, точно выраставшую из угрюмого мшистого тела горы. Подпертая массивными колоннами арка входа неотличимо напоминала разверстую пасть. И люди, которые сейчас приближались к этой пасти, казались едой неведомого гранитного идола.
   – Там много стражи? – поинтересовался богемец.
   – Не очень. Человек пятьдесят.
   Принц Нурсии поглядел на барона Фрейднура. Тот сидел, массируя уши и тряся головой, стараясь прогнать неприятные ощущения. Прорваться вдвоем через полсотни стражников – и при лучшем раскладе дело непростое. А здесь перед ним были абары – почти неуязвимые, да еще и вооруженные стрелами, которые могли превратить в колючий терновник любого противника. Ему вдруг стало не по себе, и впервые с начала полета задача показалась невыполнимой.
   «Надо как-то попасть туда, желательно скрытно. Но как?! Все, – решил он, – даю зарок: если сейчас с этим святилищем не получится – к черту все, ухожу из Института!»
   «Как же, как же, – проговорил в мозгу ехидный голос, напоминающий едкие речи инструктора. – Ежели сейчас не получится, ты уже никуда не уйдешь, потому шо ходить некому будет».
   Эта мысль, точно звонкая оплеуха при истерике, вернула его к реальности.
   – Так, пятьдесят стражников, – пробормотал он. – А что, если их сейчас отвлечь? Скажите, – Карел замялся, – уважаемый дракон, вы бы могли атаковать храм?
   Глава клана уставился на него непонимающим взглядом.
   – Я же только что объяснил…
   – А вы не так, а так, чтоб по-другому. Так, чтоб ударить и сразу бежать, ну, в смысле, лететь.
   – Драконы так не атакуют! – возмутился воитель в сияющей броне. – Мы никогда не бежим! Дракон скорее согласится погибнуть, чем обратится в бегство.
   – Ну, пожалуйста, очень нужно! – Карел сложил руки перед грудью в умоляющем жесте. – Надо стражу увести от этой пирамиды.
   – Я должен подумать. – Грозный Страж Барьера отвернулся, понимая, что это вовсе не досужая просьба.
   – Прости великодушно, думать времени нет. Надо бегом туда, к урочищу, пока тачки назад не уехали.
   Дракон метнул на герцога Нурсии испепеляющий взгляд, и счастье, что только взгляд.
   – Ладно, полетели.

   В первое мгновение мир показался Лису чуть более темным, точно сквозь антибликовые очки. Но через миг это ощущение исчезло. Зато появилось другое: чувство переполняющей силы. В этот миг ему не составило бы труда пуститься наперегонки с конем, свалить кулаком медведя или мчать, куда прикажет сердце, без отдыха, несколько суток кряду. Это ощущение привело его в неописуемый восторг. Он оглянулся на спутника. Теперь тот казался каким-то плюгавым, испуганным и вряд ли заслуживающим внимания. Но если его нужно было привести в лагерь – значит, так тому и быть. Он брезгливо скривил губы и толкнул пленника:
   – Давай, пошел!
   Тот затравленно оглянулся.
   – Двигай ногами! Что стал?
   Ему захотелось схватить пленника за шкирку и тащить его за собой волоком – так, пожалуй, будет куда быстрее. Человечек, странно озираясь, потрусил к ограде. Лис поправил лук и пошел за ним, удивленно разглядывая лежащих на земле сородичей. С чего бы это вдруг абарским воинам валяться этак среди дня, точно снулым жабам в первую оттепель? Но он чувствовал, что такова воля того, в чьей руке этот мир. А раз так, стоит ли задумываться, зачем нужны восход и закат.
   – Давай-давай, не останавливайся!
   Лис толкнул зверолова внутрь ограды и вдруг ощутил, как сила, переполнявшая мгновение назад, покидает его без следа. Колени подкосились, и он рухнул наземь, лицом в спину такого же едва дышащего собрата.

   Сергей пришел в себя от сильного рывка за шиворот, так что ворот поддоспешника едва не пережал дыхание.
   – Вставай, вставай, – скороговоркой тараторил охотник. – Я отыскал Нурта. Тяжелый, вдвоем тащить надо.
   – Что со мной было? – промямлил Лис.
   – На вот, – его собеседник протянул перерезанный шнурок с болтавшимся золотистым камнем.
   – Накрыло меня? – опасливо спросил оперативник, стараясь припомнить, что произошло.
   – Дурной стал, – коротко ответил зверолов. – Но очень быстрый.
   – Дурной, но быстрый, – задумчиво проговорил Лис, активизируя связь. – Карел, ты там еще жив?
   – Спасибо, господин инструктор, я к вам тоже хорошо отношусь, – послышалось в ответ.
   – Вот шо за идиотская манера шутить в самый неподходящий момент? Кто тебя этому вообще научил?
   – Вы, господин инструктор.
   – Шо, правда? Ладно, по делу: как там у вас?
   – Тут есть урочище, куда свозят людей из храма. Чаще мертвых, но сегодня много полуживых. Дракон считает, что в этом какой-то скрытый смысл.
   – Ценное наблюдение. Хорошо бы понять, какой именно. В общем, даю тебе ориентировку. В абарском лагере вдруг, ни с того ни с сего, вся публика ухнула в отключку. Причем за изгородью все путем, а внутри кошары[13] – народ в лежку.
   – Давно? – поинтересовался Карел.
   – Пока мы наблюдали, пока шли, пока я тут с абарами отдыхал… Полчаса, а то и минут сорок.
   – О, а тут примерно в это время как раз черноногих повезли.
   – Кого?
   – Ну, этих, из храма. У них почему-то ноги черные становятся.
   – Мыть не пробовали?
   – Да нет, как обугленные.
   – Занятный эффект. С чего бы это вдруг такой себе Майкл Джексон наоборот? Если там, среди живых, кто-нибудь способен говорить, порасспрашивай их, шо там в храме происходит. А я тут пока уточню, может, козопас шо путное скажет по результатам братских объятий.
   Едва оказавшись за изгородью, Нурт встряхнулся, ощущая прилив сил.
   – С возвращеньицем! – насмешливо поздоровался мастер Рейнар. – Я тут прикинул, у тебя лекарство закончилось. Решил, может, еще пилюль отвесить?
   Абарец утвердился на ногах и попытался вырвать рукав из железного захвата непонятного верзилы.
   – Да ты не ерепенься, – ухмылка сошла с худощавого лица нурсийца. – Притомился я уже тебя от смерти спасать. Давай, шевели поршнями, шире шаг! Ну, как встреча с родней?
   – Я там был, – пробормотал Нурт. – И говорил всю правду.
   – То-то тебя под камень чуть не заровняли. Большие, знаешь ли, правдолюбы. Ну что, надумал, кто тебе в этом мире добра желает, а для кого ты – падаль бестолковая?
   – Дракон, – шевеля одними губами, промолвил абарец, не слушая распекавшего его Сергея. – Я помню, там, в храме, посланник дракона.
   – Что в храме? Ты там был?
   – Я был жрецом в святилище, – все так же безучастно проговорил абарец. – Когда наставал срок, я приходил к верховному посланнику и ждал его повеления.
   – Кто этот верховный посланник? Он человек?
   – Нет, – покачал головой Нурт. – Он страшен, грозен и прекрасен.
   – Карел, ты там еще уши никуда не заложил? Судя по описанию этого партизана, в храме постоянно дежурит хаммари.
   – Но я видел дракона, тогда, когда уходил сюда, – продолжал Нурт. – Он летел к вам. И тогда, если тот – не посланник, то кто же? – Воин бросил на Лиса задумчивый взгляд. – Он и впрямь не посланник дракона?
   – Ну, разве шо в том ключе, шо дракон послал его куда подальше, – хмыкнул Сергей. – А шо ты своим-то втирал?
   – Втирал? Ничего. Да и они мне. Мои раны вполне затянулись благодаря чудодейственной мази…
   – Так, оставим мазь на десерт. Что ты им рассказывал?
   – Я говорил, – мучительно силясь припомнить, что произошло, ответил Нурт, потирая ушибленную при падении с коня голову. – Потом была схватка. Мой род и те, что породнены с ним, вступились. Больше ничего не помню.
   – Бастиан, ты слышал? Передай кесарю: у абаров родоплеменной строй, так что на поле боя они, рупь за сто, выйдут монолитными родовыми отрядами. Надо постараться ударить в сочленения между ними. Тогда есть шанс разбить врага по частям.
   – Хорошо, господин инструктор, я передам, – не замедлил с ответом менестрель. – До вечерни дело терпит? Я пока не хочу показываться в лагере. А вот после вечерни мы с государем, согласно плану, должны встретиться.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация