А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Корни огня" (страница 1)

   Владимир Свержин
   Корни огня

   Краткое содержание романа «Семена огня», первой книги цикла «Полигон миров»

   Международный Институт Экспериментальной Истории, выполняющий специальные исследования в сопредельных мирах, отправляет на «преподавательскую работу» одного из лучших оперативников – Сергея Лисиченко по прозвищу Лис. Ему предстоит «обкатать в полевых условиях» трех молодых специалистов: прелестную Женечку, ловкого Бастиана и могучего Карела. Эпоха для тренировочного выезда выбрана непростая – Темные века Европы. Но задание на первый взгляд не слишком замысловатое: отыскать и спасти от гибели вдову и сына кесаря Дагоберта, властителя франков, убитого заговорщиками.
   Однако с первых шагов становится ясно, что легкой прогулки не предвидится: кроме людей, чья неотесанность может соперничать разве что с их коварством, героям предстоит встретиться с драконами, гарпией и чудовищным представителем иного мира – хаммари. Преодолев все препятствия, инструктор и его подопечные постепенно сплачиваются в единую команду, способную противостоять могущественным врагам. Им удается спасти принца – наследника драконьего рода. Из их рук он получает венец кесаря франков…

   Корни огня

   Половина всей лжи, которую приходится слышать, – это неправда.
Янина Ипохорская

   Пролог

   Смерть – высший гарант равенства.
Максимилиан Робеспьер
   Он вышел из каменной бездны. Пламя, точно верный пес, следовало за ним. Едкий дым служил ему плащом. Он ступал по костям жертвенных тварей, с хрустом ломая их. И те, что отдали жизни сто лет назад, и испустившие дух нынче утром крошились под его пятой, точно он был порождением скал, открывших его народу заветный путь. Их сила оживляла пламень мертвой крови, наполняла мощью уверовавших – всех, кто пришел в это утро к великому святилищу в Рифейских горах. Воины упали ниц – грозные носители клинков, сыны победы, не знающие пощады, не ведающие страха и спешащие на пир кровавой стали куда охотней, чем на брачное ложе. Он ступал, любуясь коленопреклоненным воинством, с наслаждением вдыхая аромат горелой плоти.
   Гортанный клич, неудержимый вой животной радости звучал в его ушах. Народ был счастлив приветствовать своего отца и повелителя.
   – Как вы простерлись нынче предо мной, – глухо начал он, кутаясь в густые клубы смрадного дыма. Этот струящийся покров несказанно красил его, ибо редкий смельчак отважился бы бестрепетно смотреть в обсидиановые черные зрачки двух его голов. Обе пасти оратора говорили в унисон, широко открываясь, являя миру ряды острейших клыков, – так и все народы преклонят колена пред вами! Вот мечи, которые я обещал вам! – Он простер длань, и бездна точно выплюнула тысячи острых стальных жал. – Пред ними щиты врага – не крепче овечьей шкуры, и любая броня – как холст. Берите их, сыны мои, и напоите кровью, ибо они жаждут, и жажда их ревностна и неутолима. В тот день, когда вы забудете о ней, эти зубы дракона, острейшие, крепчайшие во всех землях и во все времена, обернутся против вас. Несите же имя свое на острие клинка вслед за дневным светилом! И да не устоит перед вами ни воин, ни женщина, ни ребенок, ни слуга ложного бога, который и сам безропотно дал убить себя тем, в чьих руках были мечи! Ступайте и помните имя свое!
   – Абар! – тысячами голосов взревела толпа. – Абар!!!

   Глава 1

   Что бы ты ни делал, это привлечет на твою голову огонь противника, тем более если ты не делаешь ничего.
Закон Мерфи для военного времени
   Кавалькада неспешно двигалась по лесной дороге, давая любопытному зверью и птицам редкую возможность поближе рассмотреть юного государя франкских земель и его свиту. Впереди, уже совсем близко, не более чем в полудне пути, оберегаемый от врагов быстрыми водами Сены, раскинулся Париж – новоявленная столица династии Меровеев. Старые – Турнэ и Суассон, утратившие в последние десятилетия свой высокий статус, но оставшиеся центрами провинций, остались позади. В тех местах колонна пополнилась отрядами местной знати, спешившей изъявить безусловную верность новому правителю, а заодно и отхватить себе достойное место у трона властительного юнца.
   Дагоберт III принимал гостей и сторонников любезно, но лицо его оставалось отстраненно-холодным, будто происходящее никак не касалось его.
   – Ну, кто же так делает? Шо за политкукаректность?! Пока эту голову жареный петух не клюет, а потом поздно будет! – неподдельно сокрушался Лис. – Пока на волне – крутись, улыбайся, куй баронов, не отходя от замков!
   И шоб все они при деле были, шоб ни вздохнуть, ни охнуть! Все на строительство развитого феодализма – светлого будущего средневекового человечества! Неровен час, успеют в гору глянуть, так сразу предадутся любимой забаве – бряцать оружием. Недавняя история знает немало фатальных примеров.
   Было от чего сокрушаться. Раз за разом Сергей наблюдал, как выходят из зала приемов франкские вельможи. На их лицах, точно отпечатанные под копирку, читались недоумение и даже разочарование. Новый кесарь был вовсе не тем чудо-отроком, которого эти суровые предводители ожидали увидеть. По сути, он вовсе и не был ребенком в свои тринадцать лет, и это открытие немало озадачило тех, кто тешил себя надеждой под шумок прибрать власть к рукам.
   Но и это было еще полбеды. В конце концов, мальчишка за последние дни немало пережил, а перенесенные испытания, как известно, воспитывают характер. И совсем не обязательно характер окажется покладистым и любезным.
   Хуже было другое. Кесарь Дагоберт III смотрел на присягавших ему баронов без малейшего интереса. Казалось, вернейший из верных, майордом Пипин Геристальский, не представлял ему свободных владетелей, прибывших во главе немалых вооруженных отрядов, а доставал из сундука одну за другой надоевшие старые игрушки: раскрашенных паяцев на веревочках, ратников на лошадках с колесиками. Вот только нынче юного повелителя эти игрушки ничуть не развлекали.
   – Ох, доведет страну до бунта, – переживал Лис. – Тут же кроме законов физики другие не действуют. А из тех, что действуют, на первом месте закон глубинного земного притяжения. Чуть шо не так – в землю! Слазь с бочки, Сильвер, ты больше не капитан!
   – Видите ли, господин инструктор, – пытался объяснить Бастиан, – должно быть, драконья сущность Дагоберта III предполагает несколько высокомерное отношение к подданным. К сожалению, трудно сказать, как обращался с баронами его покойный земной отец. Судя по успеху заговора, при дворе у него имелась сильная оппозиция. Да и вообще, практически невозможно прогнозировать действия нового властителя франков.
   – Это еще почему? – насторожился Сергей.
   – Дело в том, что драконьей он природы или нет, но в нашем мире король Дагоберт II умер бездетным. Его действительно убили на охоте. Но Дагоберт III – вовсе не сын Дагоберта II.
   – Погоди! Ты же говорил, мол, сынуля добрался с матерью до замка на юге Франции, и потомками его являются Плантагенеты. Или я что-то путаю?
   – Там ситуация непростая, – пустился в объяснения Ла Валетт. – Мало что известно достоверно. Некоторые утверждают, что имел место обряд усыновления, другие – будто спасшийся Плант Ар был незаконнорожденным сыном Дагоберта. Третьи же говорят, что он и вовсе его дальний родственник. И сыном повелителя его назвали намного позже для придания веса в глазах аквитанцев. В любом случае, мы не знаем, чего можно ожидать от здешнего Дагоберта III.
   – А вот это плохо, мой юный мозговитый друг. Месяц уже тусуемся рядом с ним, а внятных прогнозов не больше, чем у синоптиков. Эх, нет тут Камдила, он бы быстренько всем мозги вправил – это ж не голова, а свалка фактов! А так – придется ждать милости от природы в лице Института. Хотя, с другой стороны, наше дело оперативное: ежели шо – вскрытие покажет. Пусть себе разработчики голову ломают. А тут о наших головах и без их прогнозов найдется, кому позаботиться.
   Кортеж двигался к Парижу. Точно живой дракон, играя разноцветьем одежд и блеском оружия, медленно подползал к столице – грозный, но справедливый, несущий жителям порядок и покой. Громкие звуки труб оглашали подступавшие к дороге леса и редкие перелески.
   – Гонец! – послышалось впереди. – Папский гонец!
   – Женечка! – позвал Лис. – Ты там с Гизеллой?
   – Да. Вдовствующая государыня ни на шаг от себя не отпускает. Ее преследуют кошмары. В каждом встречном она видит убийцу. Параноидальное состояние. Кажется, случай не клинический. Скорее всего, неврастения. Запущенная. Но она действительно нуждается…
   – Женя! Классика жанра: больной нуждается в уходе врача. И чем дальше уходит врач – тем лучше. Это как раз относится к тебе.
   – В каком смысле?
   – В диагностическом. Выпиши Гизелле больничный и займись делом. Как ты думаешь, какого рожна здесь нарисовался папский гонец?
   – Не знаю. Быть может, привез от его святейшества поздравления новому государю?
   – Ага. Святейший понтифик так огорчился, что не может лично чмокнуть в лобик новоиспеченное духовное чадо, что велел гонцу, не дожидаясь, пока величество пожалует в ставку, мчать ему навстречу с горячим папиным приветом.
   Рупь за сто, шо-то такое произошло, чему бы лучше не происходить.
   – Но что такого могло случиться?
   – Вот это, красный свет на моем пути, тебе и следует выяснить. Скорее всего, гонец пожелает говорить с Дагобертом с глазу на глаз. Но ты уж, будь умницей, напой Гизелле, что мало ли, мол, чего там, в Ватикане, задумали и кто, мол, знает, от кого этот дипкурьер на самом деле явился. Пусть упрется и не отходит от сына. А ты, как придворная целительница и широко известная в узких кругах боевая единица…
   – Сергей! Я попросила бы, – перебила Евгения.
   – Тимуровна! Не привередничай, другим разом попросишь. Словом, будь рядом с Дагобертом, когда заструится источник информации. Уяснила?
   – Да, – обиженно, но четко отозвалась девушка.
   – Ну, тогда трибуны замерли в ожидании репортажа.

   Гонец свалился на руки подоспевших воинов личной стражи юного кесаря.
   – Кесарь, умоляю, – едва шевеля губами, выдохнул вестник. – Три дня без единой остановки…
   Дагоберт III снисходительно кивнул и дал знак слугам разбить шатер для аудиенции на видневшейся впереди небольшой поляне.
   – Вас накормят и дадут отдохнуть, – начал было повелитель франков.
   – Прежде я должен переговорить с вами, – заплетающимся от усталости языком прошептал чуть живой гонец. – Кроме того, что сказано в послании его святейшества, – он вяло хлопнул себя ладонью по груди, где хранил драгоценный документ, – я должен сообщить на словах, – гонец закрыл глаза, обмяк на руках стражников, теряя сознание, но тут же вскинулся, – и без промедления мчать обратно.
   – Ох, не нравится мне эта спешка. – Лис повернулся к Бастиану.
   – Что-то не так?
   – Валет, ты меня удивляешь! Разве в школе вундеркиндов не учат складывать два и два? Разуй глаза и смотри босиком. Если наследник святого Петра не устраивает свои традиционные два притопа, три прихлопа и обходится без торжественных песнопений и колокольного звона, если он не дожидается, пока новоиспеченный государь доедет до столицы, распакуется, умоется и воссядет на папашин трон, то у него основательно печет под мантией. А это, мой сверх меры одаренный друг, уж точно попадает под определение «что-то не так».
   Между тем слуги государя споро разбили шатер, поставили кресла для кесаря и его матери. Благородная дама Ойген встала рядом. Обессиленного папского гонца, в нарушение всякого этикета, уложили на импровизированную лежанку.
   – Государь, – начал он, еле шевеля губами, – беда! Грозный враг идет к нам из-за Балканских гор. Он уже занял Истрию и Далмацию. Вся Ахея, Македония и Монтенегро под его властью. Его разъезды то и дело нарушают италийские рубежи. Это дикие варвары, не знающие ни Бога, ни закона. Они идут, убивая, грабя и сжигая все на своем пути. На знамени их начертан дракон.

   Лис снова активизировал связь.
   – Карел, где тебя носит? Почему, когда группе нужен бронированный кулак, мы имеем на его месте шиш, даже без масла?
   – Мы тут с Фрейднуром упражняемся, – пустился в объяснения кронпринц Нурсии. – Я ему показываю бросковую технику дзюдо.
   – Ладно, будем считать, шо «до» ты уже преподал, а «после» – как-нибудь в другой раз. Ты слышал, шо сейчас Евгения Тимуровна из приемного покоя транслировала?
   – О кочевниках? Да, слышал. Я только не помню, это готы или лангобарды?
   – О редкостная сакура, не согнувшаяся под грузом познания![1] Это не готы, и даже не металлисты, и уж подавно не лангобарды, которых при известном желании можно считать рокерами. Это другая напасть, и пока мы ничего о ней толком не знаем. Цивилизация этого мира не подряжалась идти по дороге, вымощенной желтыми страницами наших учебников истории.
   А потому, дети мои, поскольку из стадии боевых хомячков вы уже переползли на очередную ступень эволюции, начинайте сражать старого Лиса искрометностью своей сверхчеловеческой сообразительности. Я хочу слышать, чем вас напрягают вести с холмов[2]. Если, конечно, колесницы мыслей уже устремились по бездорожью ваших извилин.
   – Дракон на знамени? – неуверенно предположил Карел.
   – Верно, мой храбрый Железный Дровосек. Соображаешь, если захочешь, – не скрывая удовлетворения, отметил Сергей. – Это можно считать нелепым совпадением, но, может быть, и нет.
   – Разрешите вопрос, господин инструктор, – вклинился в разговор Ла Валетт, – разве после въезда Дагоберта в Париж мы не возвращаемся на Базу?
   – Положа руку на колчан, я бы не стал безмятежно на это надеяться. Как подсказывает мой опыт, в случае подобных исторических казусов господа разработчики возбуждаются и, шо та бабуля, опасающаяся оставлять деток наедине с мармеладным тортом, требуют у руководства засунуть оперативников поглубже в очередное пекло.
   – Но мы же только стажеры! – напомнила личный психолог-консультант.
   – А-а! Ну да. Я все время забываю, шо у вас сейчас по расписанию дневной сон, затем коллоквиум по пользованию горшочком и полдник с рыбьим жиром.
   – Господин инструктор! – от лица всей группы обиженно взмолился могучий герцог.
   – Ладно-ладно, не плачьте. Молока с пенкой не будет. Так шо подтяните штанишки и приготовьтесь утереть нос – сначала себе, потом врагу. Театр военных действий уже замер и готов рукоплескать. Увы, наличие кресел в зрительном зале не гарантируется.
   – Господин инструктор, – снова вмешался в разговор сладкоголосый менестрель. – Я тут запросил Базу по поводу нашествия…
   – Ну-ка, ну-ка! Что же поведали лучшие головы Института своим обутым стопам и оружным дланям? Ну, в смысле, нам с вами.
   – Дело в том, – пустился в пространные объяснения Бастиан, – что примерно в это время Балканские страны и впрямь страдали от нашествия союза кочевых племен, именовавшихся аварами.
   – Ну да. Шо-то такое слышал. С тех пор столкновение автомобиля с перебегающим дорогу столбом именуется аварией.
   – Не смею вас перебивать, господин инструктор, но хотелось бы вернуться к делу.
   – Ладно, коптильник разума, – недовольно отозвался Сергей, – возвращайся.
   – Так вот. Я уточнил, можно ли считать вышеупомянутое нашествие аварским.
   – И каков был ответ?
   – К сожалению, неоднозначный. По времени очень похоже, многое совпадает. Однако любимой эмблемой аварского каганата был грифон. Ну, знаете, это такое мифическое животное. Нижняя часть львиная, верхняя – орлиная.
   – Можно без подробностей. Я столько лет проработал рядом с Камдилом, волей-неволей проникся кое-какой геральдической премудростью. Хочешь сказать, что дракон и грифон – разные фигуры?
   – Так и есть, господин инструктор, – подтвердил Бастиан.
   – Хорошо, тогда с ходу две версии. Первая: в здешнем мире у местных носителей аварийной цивилизации другая эмблема. И вторая: все эти далматинские иллирики вкупе с ахейскими монтенегроидами с переляку не смогли отличить лося от порося.
   – Может быть, и так, – неуверенно подтвердил Ла Валетт. – Но мне почему-то вспомнилось…
   – Ну, раз уж вспомнилось, – призвал инструктор, – делись.
   – Понимаете, изначально авары носили совершенно иное название. Они были изгнанниками из своих земель и располагали сравнительно небольшой армией – всего около двадцати тысяч всадников.
   – Ну, пара кавалерийских дивизий – тоже немало, – отозвался Сергей.
   – Силы врагов были куда больше, – ответил Бастиан. – И тогда изгнанники пустились на хитрость: они назвались именем несравненно более могущественного народа, уже много десятилетий наводившего ужас в землях между Амуром и Днепром.
   – Ого, ребята не мелочные!
   – Обман удался. Никто не пожелал связываться с самозванцами. Более того, множество племен добровольно примкнули к ним в походе. Теперь весь этот союз именуется абары.
   – Спасибо за лекцию, – хмыкнул Лис. – Вот только не врубился, куда я должен предъявить эту историческую справку?
   – Господин инструктор, все дело в том, что о народе, который сеял панику меж воинственных племен знакомой вам Гипербореи по обе стороны Рифейских гор, практически ничего не известно, кроме того, что они называли себя абарами и поклонялись дракону.
* * *
   В пятьдесят третьем году до нашей эры великий Цезарь по варварскому бездорожью вел победоносные легионы туда, где ныне расположен город Санс. Желая дать отдых армии, целый день доблестно продиравшейся размытыми тропами по болотистым чащобам и буеракам, он ткнул на открывшийся его взору островок посреди реки и недовольно буркнул: «Ночевать будем здесь».
   Мнение островного местного населения, как это было в обычае у римских когорт, в расчет не принималось. Да и было бы о чем говорить – округа настолько пропахла болотными миазмами, что получила звонкое латинское наименование Лютеция – то есть Вонючая. Чтобы впредь отличать эту стоянку от других, не менее благоуханных мест, властный потомок Венеры[3] повелел именовать ее Лютецией Паризиев. Именно так называлось возмущенное приходом чужаков галльское племя, обитавшее по окрестным неудобьям.
   Стоило Цезарю уйти, галлы восстали – возможно, недовольные платой за постой – и тут же были наголову разбиты римским легатом по имени Лабиен как раз в том самом месте, где много веков спустя расположились Марсово Поле и знаменитая военная школа.
   Сейчас еще одно достопримечательное место – долина Гренель, еще не ставшая частью Парижа, являла взору огромный военный лагерь. Из всех франкских земель в ожидании приезда нового кесаря сюда примчались сотни владетелей крупных поместий, и с каждым часом количество их неуклонно возрастало.
   Лишь присяга личной верности скрепляла боевой союз между обладателем священного венца и потомками гордых племенных вождей, некогда воевавших против цезарей. Сегодня они были готовы признать юного кесаря своим предводителем.
   Лагерь шумел, галдел и напоминал огромный базар, коим отчасти и являлся. Ежечасно здесь вспыхивали ссоры. Быстрые на расправу бароны хватались за мечи, угрожая друг другу членовредительством. Впрочем, чаще всего до кровопролития дело не доходило, а ограничивалось распитием молодого вина из чаш размером с боевой шлем.
   Лишь в одной части лагеря горластые вояки старались шуметь поменьше. Здесь дожидалось аудиенции посольство римского папы Стефана II.
   Святые отцы были крайне недовольны и близостью полупьяной вооруженной толпы, и полевыми условиями, в которых им пришлось ютиться. Но делать было нечего. В эти часы столица готовилась принять молодого кесаря, и никому не было позволено войти в нее прежде ниспосланного небесами повелителя!
   Сам же Дагоберт III неспешно ехал в сторону пребывающих в нетерпении города и народа, расспрашивая везомого на конных носилках гонца его святейшества.
   – Это ужасные люди, – рассказывал вестник. – Они мчатся на своих лохматых конях, как ураган. В бою они не берут пленных, не соглашаются на выкуп и мечтают лишь об одном – убивать, убивать, убивать.
   Они уводят к своему главному жертвеннику тысячи захваченных мужчин, чтобы скормить их демону тартарской бездны, дающему им силу. Они сжигают своих воинов, павших с оружием в руках, на погребальных кострах, говоря, что те возродятся драконами и когда-то явятся на свет, чтобы окончательно истребить людское племя. Чем больше людей убьет воин в своей земной жизни, тем выше поднимется в следующей. Тех же, кто умирает от старости или болезни, попросту выкидывают на корм воронью.
   – Откуда тебе известно все это? – коротко поинтересовался Дагоберт.
   – Тысячи людей бегут в италийские земли из стран, захваченных абарами. Они настолько свирепы, что зарывают в землю новорожденных девочек своего народа. Они захватывают женщин в набегах и держат их, как овец в загонах. У них нет семей. Они признают лишь великого отца, приходящего к ним в пламени, и воздают хвалу ему, обагряя мечи кровью побежденных.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация