А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Корни огня" (страница 16)

   Глава 16

   У нас все впереди – эта мысль тревожит.
Генерал-лейтенант Леонид Шебаршин
   Элигий с недоумением глядел на своих телохранителей. Еще совсем недавно эти отъявленные силачи устрашающей наружности одним своим видом наводили ужас на горожан. Так было, но вчерашний день выставил на посмешище этих угрюмых громил, да и его самого. В первые часы после идиотской драки во дворце кардинала Бассотури он надеялся, что все, может быть, еще обойдется. Но неведомым образом весть о нелепом мордобое расползлась по всему городу, и уже наутро в стражу мастера над мастерами тыкали пальцами и хихикали все окрестные мальчишки. Еще бы: какой-то невзрачный пастух легко одолел троих хваленых силачей и сбежал, как ни в чем не бывало.
   «Этак людишки вовсе страх потеряют, – раздраженно думал золотых дел мастер. – Того и гляди, решат пощупать, что у меня в мошне припасено».
   Все трое угрюмо глядели в пол, опасаясь поднять глаза на хозяина.
   – Так и будете молчать? – Элигий, заложив руки за спину, прошелся мимо виновников нынешнего его дурного настроения.
   Мустафа опасливо поднял взгляд на ювелира.
   – Он был очень быстрый, мой господин.
   – А вы, я вижу, стали увальнями! Может, приказать не кормить вас больше, раз вам так тяжело перетаскивать свое тело с места на место?! Хотя нет. Этак вы еще съедите друг друга. Я выкуплю себе новых стражей, а вас передадут маврам в Иберию. Там, как я слышал, очень любят вероотступников!
   Бледность проступила на смуглых щеках вчерашних невольников. Быть сваренным заживо в котле – не самая приятная перспектива!
   – Господин! – взмолился Мустафа. Его соратники, почти не говорившие на языке франков, затараторили вместе с ним. – Мы готовы искупить свою вину. Прикажи нам, и мы достанем этого мерзкого козопаса даже из-под земли, даже с морского дна.
   – Прикажу, – кивнул Элигий. – Вы его достанете. А чтобы его случайно не потеряли и сами не потерялись, с вами поедут вот они.
   Он хлопнул в ладоши, и в комнату вошли четверо стражей, прибывших только нынче утром из принадлежавшего мастеру Элигию имения неподалеку от города.
   – Ты, – он обратился к одному из приехавших, – клялся, что отличный следопыт.
   – Так и есть, – на лангдойсле, языке северных франков, ответил худощавый, ладно сложенный мужчина с острым взглядом прирожденного охотника.
   – Отыщите сбежавшего козопаса и приволоките его сюда. Господь знает мою щедрость, вы благословите этот день. А если нет – пеняйте на себя.
   Элигий махнул рукой, показывая, что говорить больше не о чем, и, развернувшись, удалился в свои покои.
   Чутким ухом, привыкшим различать качество металла на звук, он слышал, как удалились семеро его бойцов, – очень, очень тихо.
   «Они разберутся, – усмехнулся мастер Элигий. – Хотя бы для того, чтобы вернуть себе прежнюю славу. Еще как разберутся! Но главная проблема все же не в беглеце… Пипин словно заговоренный, он по-прежнему на своем месте. Ничто его не берет. Что бы там ни случилось в доме легата – он ни при чем! Этак геристальский плут, чего доброго, войдет в доверие к новому кесарю! Тогда прощайте, все замыслы, все надежды. Конечно, ремесло всегда прокормит, но разве можно остановиться, когда великая цель так близка?!»
   Он сел за стол и принялся рассматривать макет венца, изготовленный по заказу, как ныне выяснилось, беглого абарца.
   «Прекрасное творение! Таким не стыдно и кесаря увенчать. Впрочем, тот уже носит венец моей же работы. Но тогда кому предназначается этот?»
   Элигий прикрыл глаза, стараясь представить себе человека в короне, переливающейся завораживающе-прекрасными сияющими камнями со странным персидским названием «Киин Абар». «Быть может, Гизелла? Почему бы матери и соправительнице кесаря не украсить свою и без того прелестную головку столь изысканным украшением? Если то, о чем шептались во дворце Бассотури, – правда, он вполне мог желать преподнести былой даме своего разбитого сердца такой ценный дар. Но кардинал, похоже, и сам был немало удивлен. Или он попросту водил меня за нос?»
   Ювелир припомнил лицо кардинала при их последней встрече. «Не похоже. Он столь напыщен и влюблен в свою персону, что ему голову не взошло бы притворяться, тем паче перед каким-то ремесленником, пусть даже и мастером над мастерами. Быть может, кто-то из приближенных его преосвященства готовил сюрприз? Тогда получается, что какой-то римский прелат заодно с козопасом из Монтенегро? Камни-то нашли у него… Впрочем, скорее всего, никакой он не пастух. Тогда и того пуще: либо сам папский легат, либо кто-то из его людей заодно с врагом».
   Мастер Элигий мотнул головой, стараясь отогнать ужаснувшую его мысль. Выходит, творение его рук должно венчать голову какого-то гнусного паскудника, решившегося поменять свободу франков на чечевичную похлебку, пусть даже и в золотой посуде!
   Он вновь сосредоточился, пытаясь внутренним зрением разглядеть врага. Это ему часто помогало, когда он хотел создать нечто невиданное, превосходящее красотой все известные образцы. Когда все наброски, все мысли оказывались пустыми и тщетными, он попросту закрывал глаза, почти засыпал, так что руки безвольно обвисали вдоль тела, дыхание становилось неторопливым и спокойным. И вдруг нужный образ сам вставал перед глазами, четкий и ясный в мельчайших деталях.
   Элигий почувствовал, как уставший от постоянного напряжения мозг отключается, ясные картины расплываются. И вдруг точно вспышка осветила темный зал. Золотых дел мастер вгляделся: ну конечно – на созданном им не так давно троне посреди зала восседал Пипин в золотом венце, сияющем так, что и в темноте было видно не хуже, чем ясным днем. «Ну конечно! – прошептал Элигий. – Все же и так совершенно ясно. Пипин желал и ныне желает сесть на престол. Для этого все его заигрывания с кардиналом Бассотури…
   Если так, желание сменить регалии власти прежней династии, отмежеваться от нее вполне оправдано. Если верно, что говорят о происхождении Дагоберта, то весьма символично, если венец нового кесаря будет украшен драконьей кровью. – Элигий вскочил. – Скорее к мастеру Рейнару!»
   Кликнув пару стражей и накинув на плечи тяжелый, подбитый собольим мехом плащ, он выскочил на улицу. Встречные парижане с недоумением глядели на ювелира, обычно столь неторопливого и вальяжного.
   – Должно быть, опять что-то случилось, – качали они головами, глядя, как тот почти бегом направляется к резиденции кесаря.
   Вокруг старой виллы было не протолкнуться. Множество воинов переговаривались, обсуждая одну только новость – войну. Одна лишь она занимала мысли этих людей. Многих из них Элигий знал, но сейчас, казалось, они не замечают его. В другой раз он бы разозлился, но сейчас ему было не до таких мелочей.
   – Мне нужен мастер Рейнар! – выкрикнул он. – Рейнар-нурсиец!
   Один из знакомых вояк повернулся, точно лишь сейчас увидев золотых дел мастера.
   – Его тут нет, – бросил он, возвращаясь к прерванному обсуждению грядущих военных действий.
   – А где он? – Элигий схватил его за руку. Барон, поморщившись, освободился.
   – Уехал.
   – Куда?
   – Кто ж знает? По всему видать, сбежал.
   – Не может быть, – прошептал ювелир, соображая, что ему надлежит предпринять в этом случае. – А герцог? Его герцог здесь?
   – Тоже уехал.
   – Как же так? – мастер Элигий от обиды готов был разрыдаться, чего не случалось с ним, пожалуй, с детских лет. Он развернулся, намереваясь вернуться домой не солоно хлебавши, и вдруг увидел в толпе длинноволосого менестреля из свиты герцога Жанта. – Эй! Эй! Постой! – закричал он, размахивая руками, чтобы привлечь к себе внимание. Юноша поправил выбившийся из-под обруча черный, как смоль, локон и выжидающе уставился на кричавшего. – Где мастер Рейнар?
   – Отправился на охоту.
   – На охоту? – выпучил глаза Элигий. – Когда все только и твердят о войне?
   – У него своя охота, – уклончиво ответил Бастиан. – И лучше не быть его дичью.
   – Но он вернется?
   – Возможно, – менестрель неопределенно пожал плечами. – Ему что-то передать?
   Золотых дел мастер поглядел на него с опаской. Стоит ли доверять этому щеголю? Сам Рейнар, похоже, ему вполне доверял, иначе бы не оставил красавчика без присмотра отираться в кардинальской резиденции.
   – Передай мастеру Рейнару: я знаю, для кого беглый абарец заказывал у меня золотой венец. Передай это как можно скорей! – Он потащил менестреля прочь из толпы, торопясь изложить ему свои мысли и вытекающие из них подозрения.
   – А шо, связно выходит, – подытожил услышанное Лис. – Если прибавить к этому то, что рассказал Дагоберт, получается занятная штука. С одной стороны, самодержец всегда будет этаким бодрячком, полным сил, которому ни раны, ни хвори нипочем, с другой – его можно контролировать, как марионетку в театре папы Карло. Складно. По всему получается, у абаров здесь имелись очень широкие планы. Остается малость – выяснить, почему и для чего.

   Абарец зачерпнул воду из кадки с дождевой водой и ополоснул лицо.
   – Темнеет, – поглядев на солнце, спешащее укрыться за темными зубцами дальнего леса, сказал он. – Где носит этих выродков бешеной волчицы?
   Матерый хищник прислушался, словно ища у затихающего леса ответа на свой вопрос, но лишь переменчивый ветер доносил издали дым горелой плоти.
   – Идем! – Пятерня козопаса из Монтенегро сомкнулась на запястье Женечки.
   – Я не хочу…
   Но похититель не слушал. Он потащил ее за собой с такой силой, что мог бы выкорчевать средних размеров дерево, а не то что сдвинуть с места хрупкую девушку. При этом шаги его были легки, он не шел, а словно скользил, едва касаясь земли. Ничего в нем больше не было от простака козопаса, не так давно хлопавшего глазами перед юным кесарем. Он приблизился к небольшой полянке, в самом центре которой, обложенная диким камнем, виднелась яма углежогов.
   – Стой! – шепнул абарец и присел, скрываясь за кустом. Глаза его сузились и стали похожи на рысьи. Женя с удивлением оглядела поляну. На одном из камней виднелись серебристые кругляши монет. Совсем рядом торчал нож.
   – Кто-то вздумал обмануть меня, – процедил абарец, настороженно оглядываясь. – Идем! – Он вновь дернул Женю так, что та едва удержалась на ногах. Девушка хотела было возмутиться, но одного взгляда на лицо похитителя было достаточно, чтобы отбросить эту нелепую затею.
   – Засаду устроили, ловят на козленка, – резидент процедил эти слова по-абарски сквозь стиснутые зубы и ухмыльнулся. Система «Мастерлинг» незамедлительно перевела его речь.
   – Куда мы? Там же твои люди! – пытаясь освободить руку, возмутилась Евгения.
   – Моих людей тут нет, – чужак ускорил шаг, таща волоком за собой заложницу. – А эти… либо мертвы, либо, что совсем глупо, хотят умертвить меня. Мы уходим.
   – Но скоро ночь.
   Благородная дама Ойген поймала на себе насмешливый взгляд.
   – Ночь для волка – лучше ясного дня! – абарец выпустил запястье девушки лишь у самой хижины, в пару движений разметал соломенные тюфяки на полу, нащупал кожаную петлю, спрятанную меж бревен, и дернул на себя. Часть пола легко поднялась, открывая взору туго затянутый объемистый кожаный мешок. Женя подалась чуть в сторону, чтобы получше разглядеть его содержимое. И тут же отпрянула от недоброго взгляда темных глаз.
   – Не двигайся, – сверля глазами пленницу, злобно выдохнул чужестранец. Он развязал мешок, выдернул кольчугу, расшитый множеством бронзовых продолговатых блях ремень, отточенный скрамасакс и прочее ратное снаряжение. Еще несколько минут – и ничто больше не напоминало о простодушном козопасе из Монтенегро. Всякому, увидевшему абарца в этот миг, было понятно, что перед ним воин, всю свою жизнь проведший в походах и сражениях.
   – В седло! – накинув на плечи багровый плащ, наподобие тех, что носили в свите Пипина Геристальского, скомандовал абарец.
   Женя повиновалась, и всадники, ведя в поводу заводную[12] лошадь, двинулись вглубь леса по едва заметной, скорее ощущаемой чужаком тропинке.
   – Хитрая сволочь! – прокомментировал Лис. – И осторожная. Спрашивается, для кого я старался, поляну украшал?
   – А что это было, Сергей?
   – Что-что, самой невдомек? Надо ж было хоть как-то оправдать неожиданную тягу к огню у лесных полицаев. Соорудил картинку, вроде бы они из-за найденных у дворцовой крысы денег перегрызлись и один другого, подыхая, в пекло утащил. Драматизм погуще, чем у Шекспира. И ни тебе аплодисментов, ни мне времени обследовать конуру этой сладкой парочки. Точно говорят, пуганая ворона куста боится.
   – Этот, похоже, ничего не боится, – с грустью признала благородная дама Ойген. – Но опасность чует, словно кошка землетрясение.
   – Согласен, – вздохнул Лис. – А ты тоже не стой фонарем. Ты у нас психолог или где? Я сколько раз говорил – растормоши его.
   – Легко сказать, растормоши. Он точно машина какая-то. Даже на тебя моя красота действует.
   – Так, Женя, давай без подземных переходов на личности.
   – Можешь не говорить, я знаю. А этот словно и не видит.
   – Ладно, продолжаем охоту, – завершил Лис сеанс связи. – Карел к нам утром присоединится.

   Когда герцог Нурсии чуть свет вскочил в седло, взялся за уздечку и собрался было дать шпоры коню, почти у самого уха раздалась громкая команда:
   – Лошадь благородной дамы Брунгильды!
   Сэр Жант вздрогнул, мотнул головой, стряхивая повисшие на ресницах клочья оборванного сна, и затравленно оглянулся. Сомнений не было: сестра майордома с лицом суровым, почти грозным, в походном облачении стояла на крыльце, ожидая, пока конюший подведет привезенную для нее из мавританских земель белую андалузскую кобылку. Позади нее, отчаянно пряча смущение на бородатой физиономии, возвышался Фрейднур.
   – Коня барона Фрейднура сына Зигмунда… – продолжал все тот же дежурный голос.
   – Ты удивлен? – перехватив взгляд нурсийца, участливо спросила девушка.
   – Не ожидал встретить в такую рань.
   – Напрасно. Ты хотел ехать без меня? Не выйдет!
   – Я должен отыскать…
   – Знаю! – Брунгильда взобралась на свою лошадку. – Брат сказал мне. А он, – девушка кивнула на северного воителя, – указал время. Мы отправляемся вместе.
   – Вот еще! – возмутился нурсиец.
   – Желаешь ты этого или нет, я еду с тобой. Ойген – моя лучшая подруга, и хотя я, несомненно, виновата перед ней, но если здраво рассудить, это твоя вина!
   – Моя?! – брови доблестного воителя полезли на лоб. Он собрался возмутиться и даже привстал в стременах, но в голове раздалось недовольное:
   – Ау, красавец-мужчина, сердцеед-вегетарианец, хватит блымать очами и разводить тут Санта-Барбару!
   – Да я что? Я же уже ехать, а тут Брунгильда.
   – Удовлетвори женщину. Пусть готовит праздничный ужин к твоему возвращению.
   – Как же, она приготовит. У нее характер почти такой же, как у гарпии, только выглядит чуть симпатичнее. Если чего себе в голову вбила, хоть кол теши – не выбьешь.
   – Ты что же, думаешь, от меня пользы не будет? Да чтоб ты знал, без меня ни тебе и ни кому другому с абарами не справиться.
   – Это еще почему? – высокомерно усмехнулся Карел.
   – Потому что я знаю, кто они. И о хаммари знаю, об их родине. А она, чтоб ты ведал, не этого мира. – Брунгильда дернула уздечку. Ее смирная лошадка, должно быть, чувствуя настроение хозяйки, взвилась на дыбы.
   – Стоп, Карел! Нарисуй-ка на своей удивленной физиономии благожелательную улыбку. Похоже, твоя подруга и впрямь в теме. Если правда то, что ты говоришь о ее характере, возможно, у них с гарпией было какое-то единое энергоинформационное поле. И шо-то с тамошнего урожая осталось в закромах ее памяти. Ядрен-батон, Камдила нет, он бы растолковал, что к чему.
   – А что скажет твой брат? Он же не отпустит тебя, – хватаясь, как утопающий за соломинку, предположил сэр Жант.
   Губы Брунгильды сложились в презрительную гримасу.
   – Для моего дорогого братца я лишь обуза. Он был бы рад выдать меня замуж, но после того, что произошло вчера… – она метнула на герцога изучающий взгляд. – Ладно, к чему слова? Мы зря теряем время.
   – Так что же, тащить ее с собой? – взмолился Карел. – Может, есть какие-нибудь другие варианты?
   – Не тащить, мой храбрый Железный Дровосек, а сопровождать, бережно и аккуратно. Ибо с этой минуты она не только прекрасная дама, но и натуральный гейзер ценной информации. Поэтому обращайся с ней нежно и ласково, но все же не увлекайся. – Лис помедлил. – Хотя, прямо говоря, такой раскладец меня совсем не радует.

   Ехали всю ночь. К рассвету Женя едва держалась в седле, глаза смыкались сами собой. Но каждый раз, когда голова сонно клонилась на грудь, резкий оклик одергивал ее, выводя из оцепенения.
   – Проснись, до полудня идем без остановок.
   – Я больше не могу, – пробормотала Евгения, и тут же острие клинка ткнулось в ее бок.
   – Можешь.
   Женечка глубоко вздохнула, стараясь отстраниться. Близость холодной стали умела открывать в человеке новые силы.
   Они поднялись на холм, и в тот миг, когда уже собирались спускаться, абарец резко осадил коня.
   – Назад!
   Посреди расстилавшейся внизу равнины, развернувшись цепью, двигались всадники.
   – Я сказал – назад! – хватая под уздцы коня замешкавшейся пленницы, по-волчьи зарычал чужак.
   – Постой! – взмолилась девушка.
   – Что еще за «постой»! Галоп! Только попробуй отстать!
   – Постой! – голос Женечки зазвенел, точно колокольчик, призывающий шумящий зал к тишине. – Кони устали, так нам не уйти. Я обещала, что проведу тебя через облаву. Доверься мне, и будешь в полной безопасности.
   Абарец смерил ее недобрым взглядом.
   – Будь по-твоему. Но одно твое неверное движение…
   – Я знаю.

   Стреноженные кони паслись на лугу у подножия холма. Благородная дама мирно дремала на расстеленном в траве багровом плаще. Суровый воин сидел около нее, охраняя сон, и, чтобы скоротать время, чиркал точильным камнем по и без того отточенному лезвию скрамасакса.
   – Кто это? – подъезжая к занятому делом воину, спросил командир всадников облавы.
   – Благородная дама Ойген, – не поднимая глаз от блистающей стали, произнес воин.
   Едва услышав свое имя, девушка открыла глаза и, смерив недоуменным взглядом всадников, поинтересовалась:
   – Он с вами?
   – Кто? – с недоумением спросил один из подъехавших.
   – Мой жених, сэр Жант. Кто же еще?
   – Нет, – покачал головой старший воин. – Когда мы выезжали из Парижа, он оставался подле кесаря.
   Благородная дама Ойген резко вскочила на ноги.
   – Ах так?! Значит, он в Париже?! Так вот, немедленно поезжайте в столицу и передайте герцогу Нурсийскому, что до полудня я жду его здесь. Если он не появится, может считать нашу помолвку расторгнутой и более не искать меня! – Она уперла руки в бока. – Ну что застыли? Давайте, давайте, быстрее!
   – Ты хитра, как змея, – глядя вслед удаляющимся всадникам, проговорил абарец.
   – Я соблюдаю договоренности, – негромко проговорила благородная дама. – Можешь не сомневаться, вскоре герцог будет здесь, а значит, именно тут можно оставить записку с условиями обмена.
   – Хитра, как змея, – повторил абарский шпион, и на лице его появилось нечто, самую малость напоминающее улыбку.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация