А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Любовь на полях гнева" (страница 12)

   XII. Дуэль

   Я уже говорил, как тяжело подействовало на меня все это. С неприятным чувством посматривал я на заостренные черты нотариуса, на жирную улыбку лавочника и на грубую физиономию Бютона. Мне было тяжело, что я оказался на одном уровне с этими людьми, с их грубой резкостью с одной стороны, и угодливостью с другой.
   К счастью, заседание продолжалось недолго. Прения заняли еще с полчаса, и собрание стало расходиться. Несколько человек остались, чтобы заняться делами, о которых шла речь, и в числе этих нескольких был я. Отведя отца Бенедикта в сторону и стараясь не показать ему охватившего меня отчаяния, я осведомился, не произошло ли еще где-нибудь погромов.
   – Нет, – отвечал он, незаметно пожимая мне руку. – Комитет сыграл большую роль, надеюсь. – И с откровенностью, показывающей, что он легко читает мои мысли, кюре продолжал: – Только помогите нам поддержать спокойствие. Дайте нам сделать все, что в наших силах. Нам предстоят испытания гораздо более серьезные, чем я предвидел. Дайте нам только зацепиться.
   В это время в комнату с шумом вошел капитан Юз. Его возвращение было внезапно, и все сидевшие за столом вскочили со своих мест.
   Лицо капитана раскраснелось, глаза горели гневом. Нотариус, сидевший ближе всех к двери, почему-то вдруг побледнел и, запинаясь, начал было расспрашивать Юза, но тот только бросил на него презрительный взгляд и подошел прямо ко мне.
   – Вы джентльмен, виконт, – громко заговорил он, в спешке глотая слова. – Вы меня поймете. Мне нужна ваша помощь.
   Взглянув на него, я быстро сказал:
   – К вашим услугам. Но в чем дело?
   – Меня оскорбили, – отвечал он, покручивая ус.
   – Кто и где?
   – На улице. Один из этих франтов! Но я научу его, как шутить со мной. Я, сэр, солдат…
   – Позвольте, однако, капитан! – вскричал я, пораженный. – Я понял так, что больше дуэлей быть не должно. Вы же сами говорили, что даже позволите ударить себя палкой!
   – Черт побери, что же из этого! – закричал он. – Уж не думаете ли вы, что я не джентльмен оттого, что вместо Франции я служил в Америке?
   – Конечно, нет, – отвечал я, сдерживая улыбку. – Но ведь это же значит играть на руку вашим противникам! Минуту назад вы сами говорили это.
   – Могу я рассчитывать на вашу помощь, сэр, или нет? – сердито прервал он меня. – Молчите! – крикнул он пытавшемуся вступить с ним в разговор нотариусу. – Что вы в этом поднимаете!
   – Тише, капитан, тише, – проговорил я, стараясь успокоить его и предупредить готовую вспыхнуть ссору. – Наш нотариус…
   – Я не хочу его знать! Что же, могу я рассчитывать на вас?
   – Конечно.
   – В таком случае ваша помощь нужна мне сейчас же. Местом встречи назначена площадка позади собора. Я просил бы вас приступить к делу немедленно.
   Поняв, что далее говорить с ним бесполезно, вместо ответа я взял свою шляпу. Лавочник, нотариус и еще несколько человек подняли крик и хотели загородить нам дорогу. Но отец Бенедикт продолжал хранить молчание, и мы беспрепятственно спустились вниз и вышли из дома.
   На улице стало ясно, что оскорбление капитана и последовавшая за ним ссора совершились при свидетелях. На залитой солнцем площади там и сям виднелись группки мрачных людей, видимо ожидавших, чем кончится дело. Тротуар же был занят исключительно дворянами. Нацепив на себя белые банты, они расхаживали взад и вперед по трое и по четверо, небрежно помахивая своими тростями.
   Люди на площади молча смотрели на них, а они делали вид, что не замечают их взглядов. Иногда дворянчики останавливались по нескольку человек, чтобы обменяться парой слов и взять друг у друга из табакерки щепотку табака. Все эти действия имели какой-то надменно-вызывающий вид, чем вполне оправдывали косые взгляды, бросаемые на них.
   Нам предстояло пройти меж ними, как сквозь строй солдат. Лицо мое горело от стыда. Многих из них я видел всего два дня назад в доме маркизы де Сент-Алэ, где я на глазах у всех прикрепил себе на грудь белый бант. Теперь же я был в противоположном лагере. Причин моего образа действия они знать не могли, и я видел по их глазам и поджатым губам, что они считали меня изменником. Некоторые из них были в военной форме и с орденом св. Людовика и были мне незнакомы. Эти посматривали на меня вызывающе и нехотя давали мне дорогу.
   К счастью, идти нам было недалеко. Достигнув северной стены собора, через небольшую калитку мы вошли в сад, где липы умеряли палящий зной солнца. Казалось, будто город с его шумом остался где-то далеко позади. Направо высились стена абсиды и тяжелые восточные купола собора, впереди поднималась стена укреплений, а слева виднелась обвитая плющом старинная полуразвалившаяся башня четырнадцатого века. У ее подножия на гладком газоне стояли четверо, очевидно ожидавшие нас.
   Один из них был Сент-Алэ, другой Луи, остальных я не знал.
   Вдруг мне в голову пришла ужасная мысль.
   – С кем вы будете драться? – тихо спросил я своего спутника.
   – С Сент-Алэ, – так же тихо отвечал он.
   Мы были уже так близко от маркиза, что я не мог более расспрашивать капитана.
   Поджидавшие нас двинулись нам навстречу и раскланялись.
   – Виконт? – спросил Луи.
   Он был так серьезен и суров, что я не узнавал его.
   Я молча кивнул ему и мы отошли с ним в сторону.
   – Нам, вероятно, незачем пытаться примирить противников, – сказал он.
   – Полагаю, что так, – хрипло отвечал я.
   Сказать по правде, от ужаса я едва понимал, что я говорил. Понемногу стала наконец разъясняться стоявшая передо мной дилемма. С одной стороны, если Сент-Алэ падет от руки капитана, то что скажет его сестра мне, что она подумает обо мне, как подаст мне руку? С другой стороны, я не мог представить себе к гибели капитана Юза, ибо его открытость и практичность незаметно покорили мое сердце.
   А между тем один из них должен был погибнуть.
   Большие церковные часы над моей головой пробили час. Мне казалось, что я сейчас упаду в обморок. Солнце било прямо в глаза, деревья шатались передо мной, сад исчезал в каком-то тумане, в ушах стоял шум человеческих голосов. Особенно отчетливо прозвучал голос Луи, говорившего как-то неестественно твердо:
   – Что вы скажете насчет этого места? Трава здесь совершенно сухая, и, стало быть, здесь не скользко; света здесь достаточно, а вместе с тем они будут драться в тени.
   – Я согласен, – пробормотал я.
   – Может быть, вы сами осмотрите это место?
   – Лучшего не найти, – все тем же хриплым голосом отвечал я.
   – В таком случае расставим противников.
   Я не имел ни малейшего понятия о ловкости обеих сторон, но когда я обернулся и направился к капитану Юзу, я был поражен контрастом, который представляли противники. Капитан был ниже маркиза на целую голову. Но светлые глаза его сверкали, он имел вид решительный и энергичный. Маркиз же отличался высоким ростом и гибкостью, руки его были довольно длинны и давали ему преимущество в нападении. Но на его губах застыла улыбка как у мертвеца.
   – Мы готовы, – нетерпеливо промолвил Луи.
   Я заметил, что взгляд его скользил мимо меня к калитке сада.
   – Не угодно ли вам смерить шпаги, господин виконт? – снова спросил он.
   Исполнив эту обязанность, я хотел было уже вести капитана на место, как вдруг он сделал знак, что хочет говорить со мной, и, не обращая на неудовольствие своего противника внимания, он отвел меня в сторону.
   Гнев, охвативший его недавно, теперь прошел, и его лицо было бледно и серьезно.
   – Какая глупая вещь, – отрывисто сказал он. – И поделом мне, если этот франт пронзит меня насквозь. Можете ли вы сделать мне одно одолжение?
   Я пробормотал, что готов сделать все, что в моих силах.
   – Я занял тысячу франков, – заговорил он, избегая моего взгляда, – чтобы обмундировать себя для поступления на военную службу. Я взял их у одного человека в Париже, фамилию его вы найдете в моем чемодане в гостинице. Если со мной что-нибудь случится, я прошу вас переслать ему все, что после меня останется.
   – Ему будет заплачено сполна, – сказал я. – Я уж позабочусь об этом.
   Он пожал мне руку и пошел к месту, где ему было назначено встать. Я и Луи поместились около противников также с обнаженными шпагами, готовые броситься на помощь, если понадобится.
   Дали сигнал начать борьбу. Противники поклонились друг другу и сделали выпад. Зазвенели шпаги. А наверху, в небе над собором весело летали голуби и тихо журчал в саду фонтан…
   Сразу же обнаружилась огромная разница в приемах обоих дуэлянтов. Капитан Юз сильно двигал туловищем, то наклоняясь, то отступая в сторону, большей частью работая кистью руки. Маркиз, напротив, держался неподвижно и действовал всей рукой, строго придерживаясь всех правил фехтования. Было очевидно, что преимущество на его стороне и что капитан устанет первым, ибо кисть утомляется скорее, чем вся рука. В довершение всего, я скоро заметил, что маркиз даже не прилагает особых стараний, а ограничивается лишь защитой, выжидая, когда противник утомится.
   В горле у меня пересохло, я следил за поединком, затаив дыхание. Вот-вот должен был последовать удар, которым все будет кончено.
   Вдруг случилось что-то необычное. Капитан как будто поскользнулся и сделал выпад против маркиза. Его шпага почти коснулась груди Сент-Алэ, и маркиз едва спасся, отскочив назад. Но, прежде чем капитан успел сделать второй выпад, Луи направил против него свою шпагу.
   – Этого нельзя! – сердито закричал он. – Удар снизу! Это запрещено правилами.
   Капитан остановился, тяжело переводя дух и уперевшись шпагой в землю.
   – Почему запрещено? – сказал он и посмотрел на меня.
   – Я не совсем хорошо видел, господин Сент-Алэ, – вмешался я. – Это удар…
   – Это не разрешается.
   – В школе – да, а здесь не школа, а дуэль!
   – Я никогда не видал, чтобы его применяли на дуэли.
   – Это решительно все равно, и прерывать схватку по таким поводам – нелепость.
   – Сударь!
   – Да, нелепость, – твердо повторил я. – После этого мне не остается ничего другого, как снять капитана.
   – Может быть, вам угодно самому занять его место? – вдруг спросил сзади чей-то насмешливый голос.
   Я быстро обернулся. Это произнес один из спутников маркиза.
   Я поклонился и спросил:
   – Вы доктор?
   – Нет, – сердито отвечал он. – Мое имя дю Марк, и я к вашим услугам.
   – Вы не секундант, – возразил я, – и, следовательно, не имеете права стоять там, где вы стоите. Попрошу вас удалиться отсюда.
   – Я имею такое же право быть здесь, как и другие, – произнес он, указывая шпагой на крышу собора. Наверху у парапета виднелось несколько человек, смотревших на дуэль.
   – Наши друзья имеют такое же право, как и ваши, – продолжал он, видимо стараясь меня подразнить.
   – Они могут смотреть, но не вмешиваться, – твердо возразил я. – Не можете вмешиваться и вы. Прошу вас удалиться.
   Он опять стал отказываться и поднял было шум. Но Луи сделал резкое замечание нарушителю порядка. Тот, пожав плечами, с недовольным видом отошел прочь.
   – Будем продолжать, – вдруг заговорил капитан. – Если удар был неправильный, но этот джентльмен имел право вмешаться. В противном случае…
   – Я готов продолжать, – сказал де Сент-Алэ.
   Они опять горячо схватились, не соблюдая более осторожности. Я видел, как шпага маркиза скользнула змеей мимо шпаги капитана, и тот зашатался и выронил оружие.
   Я подхватил его на руки. Кровь ручьем лилась из глубокой раны на шее. Он взглянул на меня и хотел что-то сказать. Но я разобрал только одно слово:
   – Вы…
   Кровь залила ему горло. Он замолк и закрыл глаза. Прежде, чем я успел опустить его на траву, он был уже мертв. Пораженный внезапностью катастрофы, я опустился около него на колени.
   Доктор пощупал его пульс и теперь старался пальцем остановить кровотечение. Весь мир в эту минуту сосредоточился для меня в этом сером лице, и кроме него я ничего не видел. Мне как-то не верилось, что дух этого человека уже отлетел, что такой сильный и жизнерадостный, завоевавший мою симпатию, он был уже мертв, мертв в то самое время, когда голуби продолжали весело выписывать круги над нашими головами, а фонтан по-прежнему журчал так тихо и спокойно.
   – Убит? – в тоске воскликнул я.
   – Да, господин виконт. Ему не повезло, – отвечал доктор, опуская голову капитана на забрызганную кровью траву. – При такой ране ничего нельзя сделать.
   И он поднялся с земли. Подавленный и поглощенный своими мыслями, я продолжал стоять на коленях, пристально глядя в лицо, минутой ранее полное жизни и энергии. Потом я вздрогнул и посмотрел на самого себя. Я был весь покрыт его кровью: руки, грудь – все было в крови, просочившейся даже сквозь камзол.
   Потом мысли мои обратились к Сент-Алэ. Я инстинктивно посмотрел на то место, где он стоял, но там уже никого не было.
   Внезапно раздался громкий удар колокола – один, другой. Не успели звуки еще замереть в воздухе, как послышались чьи-то торопливые шаги. Кто-то хрипло крикнул около меня:
   – Боже мой! Это убийство! Они хотят и нас убить!
   Я оглянулся. Говоривший был дю Марк. С ним были Сент-Алэ и доктор. Все они явились сюда со стороны калитки, не успев, видимо, скрыться через нее. Они прошли мимо меня отвернувшись, и направились к маленькой двери, которая находилась сбоку старой башни и вела на стены. Едва они успели войти в нее, как над моей головой опять загудел колокол. Звон его был унылым и, вместе с тем, полным угрозы.
   Тут я окончательно пришел в себя и понял все происходящее. До ушей моих донесся гул толпы, ворвавшейся в сад при соборе и кричавшей: «На фонарь! На фонарь!». С каждого выступа крыши, с колокольни, из каждого окна мрачного здания собора десятки людей делали знаки, указывали руками, размахивали кулаками. Мне казалось, что они показывали на меня или на мертвого Юза, но, обернувшись назад, я увидел возле себя обоих Сент-Алэ, доктора и дю Марка. Сент-Алэ были бледны, но глаза их горели. Дю Марк тоже был бледен, но его глаза растерянно бегали вокруг.
   – Будь Они прокляты! Они захватили калитку! – хрипло закричал он. – Мы окружены! Нас убьют немедленно. Я ссылаюсь на свидетеля, здесь был честный бой! Я призываю вас в свидетели, виконт…
   – Ну, это не особенно нам поможет, – насмешливо перебил его маркиз. – Если бы я был дома…
   – Да как нам выбраться отсюда? – закричал опять дю Марк, не в силах скрыть страх. – Как вы полагаете, – вдруг обратился он ко мне. – Нас убьют? Нет ли здесь какого-нибудь другого выхода? Да говорите же что-нибудь! Говорите!
   Но он напрасно обращался ко мне в своем страхе: я не пошевелил бы и пальцем, чтобы спасти его. Но видя обоих Сент-Алэ, которые стояли передо мной, не зная, что делать и слыша рев уже приближающейся толпы, я не мог оставаться равнодушным. Еще мгновение, и толпа окончательно вломится в сад. Застав нас у трупа Юза, без разбора она принесет нас в жертву своему гневу. Я уже слышал, как трещала садовая калитка, поддаваясь напору, и бессознательно крикнул, что есть другой путь спасения, есть другая дверь, если только она отперта.
   Оставив убитого, я бросился через лужайку к стене собора, не обращая внимания на то, бегут ли за мной остальные. Толпа уже вломилась в сад, и нас разделяли только кусты, хорошо скрывавшие наши действия. Незамеченные никем, мы добежали до маленькой двери с другой стороны башни, которая вела в ризницу, а оттуда был ход в склеп. Все это я знал потому, что незадолго до теперешних событий показывал собор одному англичанину. Надежды на то, что дверь окажется открытой, было немного, да и если бы у меня было время обдумать шансы, то не испытал бы ничего, кроме отчаяния. Но, к величайшей моей радости, дверь отворилась сама собой, и священник, кивнув нам головой с пробритой тонзурой, сделал знак спешить. В мгновение ока мы были уже подле него. Едва переводя дух, мы слышали, как загремел за нами запор. Мы были спасены!
   Мы очутились в полутемной узкой и длинной комнате с каменным полом и тремя бойницами вместо окон.
   – Боже мой! Мы чуть было… – заговорил первым дю Марк, вытирая мокрый лоб. Его лицо было бледно как у мертвеца. – Теперь мы…
   – Еще не выбрались из беды, – серьезно промолвил доктор. – Нам следует прежде всего поблагодарить виконта. Однако наше убежище раскрыто, и они идут. сюда!
   Очевидно те, кто был на крыше собора, видели, как мы скрылись в двери, и указали толпе наше пристанище. Шум толпы был слышен уже у стен башни. Вскоре дверь задрожала от сильных ударов, а в узких бойницах показалось десятка два свирепых физиономий, осыпавших нас ругательствами. К счастью дверь была дубовая, обитая железом, какие делали в старину нарочно для таких случаев. Сломать ее будет трудно. Но слышать, как кричит и беснуется толпа, было довольно страшно. Страшно было чувствовать эту толпу так близко от себя, страшно было подумать, что вот-вот мы рискуем попасть в ее руки! Мы молча смотрели друг на друга. Оттого ли, что в нашем убежище было темновато, или от страха, но бледны как полотно были все. Молчание продолжалось недолго: впустивший нас сюда священник открыл другую, внутреннюю дверь и сказал:
   – Сюда…
   Рев и гул толпы почти заглушали его голос.
   – Идите за мной, я выпущу вас через южные врата. Они могут догадаться об этом и опередить нас.
   Легко догадаться, что после этих слов мы не теряли времени даром и со всех ног побежали за ним по узкому подземному коридору, сырому и темному. В конце его находилась лестница, по которой мы поднялись наверх, в новый коридор. Дверь, ведущая в него, была закрыта, и пока священник открывал ее, казалось, прошла целая вечность. Перешагнув порог, мы оказались в комнате, подобной первой, но на противоположном конце собора.
   Священник открыл дверь, ведущую наружу. Длинная улица, идущая от собора к дому дворянства, была совершенно безлюдна.
   – Мы добрались вовремя, – сказал я со вздохом облегчения.
   Приятно было вдохнуть свежий воздух. Отходя от быстрого бега, я повернулся, чтобы поблагодарить спасшего нас священника.
   Маркиз де Сент-Алэ, следовавший за мной молча, также выразил ему свою благодарность, но вместо того, чтобы поспешить по безлюдной улице, затем в нерешительности остановился на пороге.
   – Господин де Со, – заговорил он, не прибегая в этот раз к своей обычной насмешливости и самоуверенности. – Я должен поблагодарить и вас. Но, может быть, положение, которое мы взаимно заняли…
   – Я не желаю говорить об этом, – прервал я. – А вот положение, о котором вы изволили говорить…
   – А! – воскликнул он, пожимая плечами. – Значит вы все-таки избираете этот путь?
   – Да, я избираю этот путь.
   Кровь капитана Юза еще не успела засохнуть на шпаге этого человека, а он еще говорит со мной!
   – Я избираю этот путь и должен вас предостеречь, – строго продолжал я, – что если вы будете далее гнуть свою линию, которая стоила уже жизни одному хорошему человеку, то она может повернуть и в вашу сторону, и это будет ужасно.
   – Я по крайней мере не собираюсь просить вас защищать меня, – надменно сказал он и пошел беззаботно по улице, вкладывая на ходу шпагу в ножны.
   За ним двинулся Луи. Доктор и дю Марк уже давно исчезли. Мне показалось, что проходя мимо меня, Луи на мгновение задержался, что он хотел сказать мне что-то, заглянуть в глаза, протянуть мне руку.
   Но перед моими глазами возникло мертвое лицо и закатившиеся глаза Юза. Ни один мускул не дрогнул в моем лице, оно было как каменное, и я отвернулся к стене.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация