А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Кредиторы гильотины" (страница 4)

   – Да, это обязательство очень приятное.
   – И я хотел бы вам его предложить.
   – Но, – перебил более веселым тоном Панафье, – кроме этого обязательства существует еще другое, очень неприятное.
   – Какое же?
   – Если в течение двадцати четырех часов дело не состоится, то надо возвратить задаток.
   – Напротив, вы ошибаетесь. Если через двадцать четыре часа дело расстроится, то задаток принадлежит тому, кто его получил.
   – Отлично!
   – Вот, господин Панафье, задаток, и дело решено.
   – Решено! – проговорил бедняк, протягивая руку.
   – Берите!
   Говоря это, Винсент сунул ему в руку сверток с двадцатью пятью луидорами.
   – До свиданья, господин Панафье. Встречаемся в десять часов.
   – До завтра, – проговорил Шарль.
   – До свиданья, господа. До завтра. В десять часов.
   Молодые люди пожали ему руки и удалились, тогда, как бедняк взвешивал в руке сверток, говоря себе:
   – Не может быть! Похоже, это золото!
   Тогда он поспешно побежал к фонарю, и разорвав сверток, с восторгом воскликнул:
   – Золото! Золото!
   И как бы против воли, он взял одну монету и бросил на тротуар, прислушиваясь к звуку, чтобы убедиться, что она не фальшивая.
   – Нет, это настоящее золото! – весело вскричал он, подняв монету и разделяя содержимое свертка на несколько частей. Он начал раскладывать деньги по карманам, как вдруг кто-то ударил его по плечу. Он быстро обернулся и увидел перед собой своего недавнего противника.
   – Пьер Деталь! – вскрикнул он, отступая и становясь в оборонительную позу.
   Увидев это движение, гигант проговорил:
   – Не бойся, Панафье.
   – Но почему ты здесь?
   – Потому что я следил за тобой и этими двумя людьми.
   – Почему ты за мной следил? Что тебе надо?
   – Панафье, я поступил с тобой, как негодяй. Я просил уже у тебя прощения. Теперь я пришел к тебе как друг и умоляю выслушать меня!
   Молодой человек посмотрел на геркулеса, и увидев по его глазам, что он не лжет, сказал: – Я слушаю!

   Глава 6. Удары кулака иногда поддерживают дружбу

   Прежде чем продолжить наш рассказ, представим читателю человека, с которым он познакомился под именем Панафье. Это был красивый мужчина лет двадцати пяти с бледным лицом, прямым носом и голубыми глазами. Его красиво очерченный рот казался созданным для улыбки, а густые каштановые волосы падали локонами на маленькие уши. Ярко-красные губы скрывали блестящие зубы. Он носил усы и бороду, которые были белокурого цвета.
   Одетый очень бедно, в пальто, купленное по случаю, он тем не менее выглядел вполне прилично.
   – Что тебе от меня нужно? – спросил он каменщика.
   – Я хочу убедить тебя, что очень сожалею о случившемся.
   – Этот разговор закончен. А дальше?
   – В доказательство я пришел к тебе сказать вот что: в настоящее время у меня нет дела; я верю тебе; если у тебя есть какая-нибудь работа, то я хочу принять в ней участие, причем совершенно даром. Согласен ли ты принять меня?
   Панафье взял Пьера Деталя за обе руки, и подведя к фонарю, заглянул ему в глаза.
   – Почему ты делаешь мне это предложение? – спросил он.
   – Выслушайте меня. Это очень просто. Мне сказали: «Он полицейский!» Тогда я напал на вас. Я думал, что попаду на труса. Я привык видеть, что люди отступают передо мной, вы же, напротив, дали мне достойный отпор, и, черт возьми, вы порядочно сильны. Я не говорю о ваших друзьях – они еще сильнее. Высокий – это не мужчина, а настоящий геркулес. Он поднял меня, как перышко. Я до сих пор еще не могу прийти в себя.
   – Но все это не объясняет мне причины твоей дружбы ко мне.
   – Вы не понимаете, что я вижу все очень хорошо. То, что говорили о вас – неправда. Вы работаете вместе с этими двумя франтами.
   – Работаю?
   – Да. Я не знаю, что это за работа, но я человек проницательный. Мне надоело работать с такой кучей оборванцев, как в «Кошке». Когда я с вами, я убежден, что меня поддержат, и если вам нужен человек, то я к вашим услугам. Согласен ли ты?
   Панафье не знал цели, которую преследовали братья Лебрен, и подумал, что, быть может, человек такой силы, как Пьер Деталь, может им пригодиться. Поэтому он решил посоветоваться с ними.
   – Я не могу дать тебе ответ сегодня, – сказал он. – Я подумаю и отвечу тебе завтра вечером.
   – Вы на меня не сердитесь?
   – Нет.
   – О, вы увидите, господин Панафье, я искуплю сегодняшнее происшествие. Я человек невзыскательный, но мне нужно жить на какие-то средства – плохо или хорошо, все равно, было бы только, что поесть каждый день, и чтобы рядом были люди, на которых можно рассчитывать.
   – Хорошо. До завтра. Встретимся в «Кошке».
   – До завтра, господин Панафье!
   – А главное, не говори никому ни слова!
   – О, на это вы можете рассчитывать.
   Говоря это, геркулес продолжал в смущении стоять перед Панафье.
   – Ну, что ещё? – спросил последний.
   – Неужели вам трудно пожать мне руку? – Панафье засмеялся и протянул руку гиганту, который пожал ее и пошел с веселым видом, сказав на прощание:
   – До завтра!
   Оставшись один, Панафье вынул из кармана пригоршню луидоров и, пересыпая их с руки на руку, воскликнул:
   – О, как это хорошо – золото! Как она будет счастлива! Скорее домой!
   И в то же мгновение, словно охваченный внезапной лихорадкой, он опустил золото в карман и побежал.
   Так он прошел весь квартал Отель-де-Виль, поднялся на улицу Тампль и, наконец, пришел на улицу Пуату.
   Тут он постучался в дом номер 12.
   Когда дверь открыли, он, не переводя дух, взбежал на шестой этаж и постучался в дверь, находившуюся в глубине узкого коридора.
   – Кто там? – спросил женский голос.
   – Луиза, это Поль! – отвечал Панафье.
   – Сейчас! – отвечал тот же голос, и почти в ту же минуту дверь открыла молодая девушка лет семнадцати или восемнадцати, которая сердито сказала ему:
   – Ты мог бы вернуться и раньше. Ведь я знаю, что тебя не работа задерживает.
   Панафье ничего не отвечал.
   Он молча взял Луизу за руку, и закрыв дверь, вывел девушку на середину комнаты.
   – Что ты делаешь? – спросила она. – Ты опять собираешься делать глупости. Но я сегодня не расположена смеяться. Вместо того, чтобы проводить вечера в кабаках, ты мог бы прийти за мной в магазин и вернуться со мной вместе домой. Оставь меня в покое!
   И так как молодая девушка хотела снова лечь в постель, то Панафье опять удержал ее со словами:
   – Видела ли ты золото, Лизетта? Посмотри!
   И Панафье вынул свои двадцать пять луидоров. Несколько минут Луиза в восхищении стояла перед маленькой кучкой золота.
   – И все это твое? Твое?
   – Да, мое, Луиза, то есть – наше!
   – Что же мы будем с ним делать?
   – Сначала поужинаем, а за ужином поговорим.
   – Отлично! – весело воскликнула молодая девушка.
   Забыв, что Панафье возвратился слишком поздно и не зашел за ней в магазин, она бросилась ему на шею и поцеловала в губы, говоря:
   – О, как я люблю тебя, Панафье!
   Теперь Панафье был богат и имел право делать что угодно. Он спустился с лестницы, разбудил привратника и сказал:
   – Вставайте, Левассер!
   – В такой час! Что случилось?
   – Я голоден, – сказал Панафье самым естественным тоном.
   – Вы голодны? – повторил цербер, приподнимая свой колпак и глядя на жильца, чтобы убедиться, не сошел ли он с ума. – Какого черта вы хотите от меня?
   Панафье показал привратнику два луидора, говоря:
   – Я хочу ужинать, Левассер. Вот что я хочу. Я знаю, что вас уважают в квартале. Поэтому вы пойдете и принесете нам ужин. Мадам Левассер, без сомнения, нам поможет, и мы по-братски поделимся с вами.
   Мадам Левассер сразу же приподняла с постели свое личико.
   Внешне Левассер был некрасив, а его супруга – очень хорошенькая. Левассеру было пятьдесят семь лет, а его жене – тридцать пять, но она клялась, что ей двадцать девять и что ее муж был для нее отцом. Впрочем, она и называла его «папашей».
   Услышав, что Панафье говорит: «Мадам Левассер, конечно, нам поможет, и мы поделимся», Нисетта – так звали мадам Левассер – отвечала, улыбаясь:
   – Я готова помочь вам, господин Поль!
   Сказав это, она встала, а Левассер, взяв луидор, отправился за покупками.
   – Вашей жене было страшно, – сказал Панафье, когда привратник вернулся, – и поэтому я оставался с ней. А сейчас поторопитесь! Я же пойду вперед и в ожидании вас накрою на стол.
   Сказав это, он поднялся наверх, в то время как Левассер, зажигая огонь, говорил своей жене:
   – Какое несчастье, что этот господин Поль такой бедный. Какой он славный малый, и как он нас любит…
   – Ну, – отвечала мадам Левассер, – ты всегда такой! Стоит кому-нибудь тебя пригласить – и этот человек становится совершенством. Что касается меня, то я не люблю этого Поля.
   – Потому что о нем ходили разные слухи?
   – Да, поэтому. Он так легко может скомпрометировать женщину.
   – Но ты, кажется, хорошо знаешь, что я презираю сплетни.
   – Не все похожи на тебя.
   Говоря это, Нисетта отправилась наверх к Панафье, предоставив мужу заняться стряпней.
   Мы не имеем ни малейшего желания заставлять читателя присутствовать на этом ужине и позднее расскажем о таинственных отношениях Луизы и Нисетты. Сами же отправимся ожидать Панафье у братьев Лебрен.

   Глава 7. Да здравствуют вино и красавицы!

   На следующее утро, около девяти часов, братья Лебрен беседовали в ожидании Панафье, в то время как в столовой служанка накрывала стол на три персоны. Шарль, младший из братьев, спрашивал у Винсента:
   – Итак, ты думаешь, что этот человек проведет нас по всем трущобам и игорным домам Парижа?
   – Да, это моя цель.
   – Но я не понимаю, для чего это нужно.
   – А между тем это очень просто.
   – В таком случае объясни. Вот уже год, как мы ищем, и ты нашел единственный след – два банковских билета.
   – Да.
   – Номера, которых были в перечне вещей мадам Мазель. Но, следуя по пути, пройденному этими билетами, мы столкнулись с игорными домами.
   – Именно.
   – В таком случае, нам, может быть, придется искать в игорных домах Германии?
   – Эта работа будет напрасной. Игорные дома Германии сейчас закрываются. Следовательно, тот, кого мы ищем, должен вернуться в Париж, а ты знаешь пословицу, что горбатого могила исправит. Нет сомнения, что, возвратившись во Францию, он снова начнет играть. Во Франции нет легальных игорных домов, но их с успехом заменяют нелегальные.
   – Но ведь ты ездил по всем германским игорным домам?
   – Да, и там мог убедиться, что игрок неизлечим. Он играл, играет и будет играть, каковы бы ни были результаты его игры.
   – И ты думаешь, что он игрок?
   – Я убежден в этом; все, что я мог узнать в результате следствия, утверждает меня в мысли, что человек, совершивший преступление, не был простым убийцей. Эта найденная на лестнице карта, которая послужила таким ужасным доказательством против нашего увлекавшегося игрой отца, уже является очень сильным доводом.
   – Да, это правда.
   – И, кроме того, дорогой Шарль, если бы ты, как я, мог судить об игроках вблизи, ты понял бы это. Ты понял бы, как необходимо цивилизованному обществу иметь возможность наблюдать за этой страстью, за этим пороком. Ничто не может помешать игроку играть. Но постоянным надзором его можно несколько обуздать. Надо уметь удовлетворить его порок и в то же время ограничить его. Игрок с нетерпением ожидает начала партии. Правда, я видел сдержанных игроков, но таких очень мало.
   – Однако, мне кажется, что образование должно было бы смягчить этот порок.
   – Нисколько. Для бесчестного игрока недостаточно открытых игорных домов, и эта причина заставила меня вернуться в Париж. Для шулеров нужны игорные дома. Ах, чего я только не насмотрелся там! – продолжал Винсент, мешая угли в камине. – Я видел людей, которых страсть к игре, так сказать, душит за горло, которых ничто не останавливает. Как бы ни были они бедны, все равно нашли бы средства уехать в другой конец Европы и отвезти туда свои деньги, если бы им запретили играть у себя дома. Эти бедняги осуждают себя на всевозможные лишения в течение зимы, чтобы с открытием игорного сезона попытать счастья и обогатиться. Они скапливают двадцать пять луидоров, скапливают их тяжелым трудом, не досыпая ночей, дрожа от холода, и эти деньги проигрывают в течение нескольких дней. И, тем не менее, никогда не перестают играть. Если они не в состоянии играть там, где игра ведется честно, они отправляются в игорные дома, где их будут обкрадывать. Не раз баденский игорный дом доставлял несчастных игроков за свой счет на родину. Его хозяин, господин Дюпрессуар, утешил не одного бедного игрока, уезжающего от него в отчаянии. Но игорные дома безжалостны. Они разоряют, и игрок, проигравшись в них, имеет только два выхода: смерть или преступление.
   – Был ли ты в игорных домах?
   – Да, в Лионе, возвращаясь из Германии и здесь.
   – Видел ли ты что-нибудь любопытное?
   – О, да, в одном игорном доме на улице Тур однажды я видел вошедшего в зал молодого человека с бледным лицом, обрамленным длинными каштановыми волосами, одетого в черный бархат. Улыбаясь, он бросил на стол десять первых луидоров. Проиграл раз, другой, третий, четвертый, пятый, каждый раз удваивая ставку, и продолжая смотреть на женщин, этих молодых женщин с белыми плечами и белыми руками, ногти которых – когти, и которые улыбались ему. Он же невозмутимо опускал руку в карман платья и вынимал оттуда луидоры пригоршнями. Этот игрок по-прежнему проигрывал, и наконец, наступила минута, когда со сжатыми зубами и нервной улыбкой он вынул из кармана последнюю пригоршню. Одна из девушек сказала ему на ухо: «Вы постоянно ставите на один и тот же цвет – измените его». И в ту минуту, когда крупье говорил, что все ставки сделаны, он переставил свои деньги на другой цвет – и снова проиграл. Тогда он сразу же вышел из зала и спустился по лестнице, казалось, совершенно спокойный. А вечером привратник сказал, что в подвале нашли повесившегося. Это был бедный молодой человек, которого мы видели несколько часов тому назад. Я думал, что его поступок послужит примером посетителям игорных домов.
   – И что же?
   – Как только тело вынули из петли, все, что сошли вниз посмотреть на него, бросились к нему и начали поспешно делить веревку между собой, чтобы еще поспешнее вернуться и снова занять свое место у зеленого стола.
   – О, это ужасно!
   – В одном игорном доме в Лионе на Ронской набережной я видел, как вошел мужчина лет тридцати. В течение целого часа он постоянно проигрывал. Наконец, вынув из кошелька последние деньги, он бросил их на стол и, облокотившись головой на руки, опустив правую руку в карман платья, ждал. Когда лопатка крупье загребла его деньги, он вынул руку из кармана, наклонил голову, как бы желая посмотреть на деньги, которые собирается поставить, и когда крупье закричал: «Господа, делайте ваши ставки!», в зале раздался выстрел, и несчастный упал на ковер с разбитым черепом.
   – И на этих людей мы будем смотреть, – с отвращением произнес Шарль Лебрен.
   В эту минуту вошла служанка со словами:
   – Вас спрашивает господин Панафье!
   – Очень хорошо, введите его, – распорядился Винсент.
   И через несколько мгновений служанка ввела Поля Панафье.
   С вечера Панафье сильно изменился. Часть полученных денег он употребил на приобретение приличного костюма и имел очень недурной вид в своем новом платье.
   – Здравствуйте, – сказал Винсент, протягивая ему руку. – Мы ждали вас, чтобы сесть за стол.
   – Разве я опоздал?
   – Нет, нисколько. Жанетта, подавайте завтрак!
   Молодые люди сели за стол и начали завтракать. Когда поставили кофе, Винсент проговорил:
   – Теперь, господин Панафье, если вы согласны, поговорим о деле.
   – Я к вашим услугам.
   Винсент помолчал несколько мгновений, потом начал так:
   – Мы имеем о вас самые подробные сведения, которые дал человек, указавший нам на вас.
   – Кто этот человек?
   – Один из полицейских чиновников.
   – А-а, в таком случае, вам должны были сказать, что если я и служил в полиции, то только потому, что имел на это особые причины. Но я не сделал свою службу профессией.
   – Он нам говорил это. Мы знаем, кто вы такой, и вот почему мы обратились к вам. Мы желаем приобрести и друга, и руководителя в одно и то же время.
   – Вы слишком добры, господа.
   – Нам сказали, что мы можем, что бы ни случилось, рассчитывать на вашу скромность.
   – О, в этом можете не сомневаться, – улыбаясь, заметил Панафье.
   – Я говорю вам это потому, что вы можете не согласиться на наше предложение. В этом случае вы не должны никому говорить о нашем разговоре.
   – Даю вам честное слово и признаюсь, что ваши предосторожности возбуждают мое любопытство.
   – Вы помните наши имена?
   – Да, конечно, – с удивлением отвечал Панафье. – Ваши имена – Винсент и Шарль Лебрен.
   – Помните ли вы о преступлении, которое наделало много шума в прошлом году?
   – В прошлом году? – Панафье посмотрел на братьев с некоторым беспокойством. – Что вы хотите сказать?
   – Мы говорим об убийстве мадам Мазель.
   – Мадам Мазель… Я припоминаю. Дело Корнеля Лебрена. Лебрен…
   – Лебрен, – повторили братья.
   – И вы…
   – Сыновья Корнеля Лебрена.
   – А-а!
   Несколько мгновений длилось молчание, и Панафье, не решаясь спрашивать, ждал, пока заговорят братья.
   – Господин Панафье, – сказал тогда старший, – мы убеждены, что наш отец был осужден безвинно.
   – Мы это знаем, – сказал Шарль.
   – Вы это знаете…
   – Да, и желаем найти виновного.
   – Я вас понимаю, – откликнулся Панафье.
   – Эшафот отнял у нас нашего отца, и мы хотим восстановить его честь. И потому мы нуждаемся в таком человеке, как вы, в таком человеке, который стал бы нам помогать в наших поисках.
   – Эта роль мне очень нравится.
   – Вы согласны? Вы поможете нам найти виновного?
   – Да, даю вам слово.
   – Благодарим вас!
   И братья с жаром пожали руку Панафье.
   – Я не знаю обстоятельств дела и хотел бы изучить все бумаги, которые его касаются.
   – У нас все это есть.
   – Чтобы найти настоящий след, нужно будет восстановить все обстоятельства преступления. Это было здесь?
   – Нет-нет! Мы купили всю мебель и оставили все, как было во время преступления.
   – В таком случае, это будет очень интересное следствие.
   – Наш отец, мсье, поручил нам сделать это.
   – Найти виновного?
   – Да.
   – Хорошо, господа, я согласен. И клянусь вам, что сделаю все возможное. Я стал сыщиком почти по такой же причине: одна дорогая мне женщина была убита, и я решил найти ее убийцу. Я напал на его след, но он оставил Францию. Мне пришлось прекратить свои поиски. Я занимался этим делом три года. Мной руководил человек, имеющий большой опыт в этих делах, и могу дать слово, что в настоящее время я почти сравнялся с ним, если не превзошел его. Ваше дело вполне благородно, господа, и я помогу вам.
   – Отлично! Когда мы начнем? – спросил Шарль.
   – Мы начнем сегодня же. Вы расскажете мне все подробности следствия и судебного процесса. Я изучу их сегодня ночью, а завтра или послезавтра мы отправимся смотреть место преступления и через несколько дней нападем на след. Нас трое, и я хочу пригласить еще одного помощника, который будет работать вместе с нами, не зная, что он делает, но который будет нам полезен благодаря среде, в которой он живет и для которой в настоящее время подозрителен.
   – Объясните, пожалуйста.
   Тогда Панафье рассказал о предложении, сделанном ему накануне Пьером Деталем, и было решено сделать из него помощника, не посвящая его в суть дела.
   – Согласны ли вы, – спросил Панафье, – описать мне вашего отца и его отношения с жертвой преступления?
   – Охотно.
   – Может быть, было бы лучше рассказать господину Панафье все обстоятельства преступления? – предложил Шарль брату.
   – Да, конечно. Что вы на это скажете, господин Панафье?
   – Если вы станете мне рассказывать о преступлении, то вы невольно будете избегать обстоятельств, которые вольно или невольно послужили главным обвинением против вашего отца. Простите мне, но вы можете быть пристрастны; вы представите все дело в выгодном для вашего отца свете. А для того, чтобы бороться против обвинения, чтобы найти факты, оправдывающие вашего отца, я должен узнать все от лица, совершенно непричастного к этому делу.
   – У меня есть рапорт следователя, но он ужасен для нашего отца. Да, я чуть было не забыл, – вдруг сказал Шарль, – у нас есть также донесение первого агента, который рассказал только то, что он видел.
   – Да, действительно.
   – Рапорт агента?
   – Да, и очень даже любопытный.
   – Прочитайте мне его.
   – Он очень прост, наивен и глуп, но в нем видно желание добиться истины.
   – Главное желание было, чтобы его прочли. Это донесение составлено наподобие романа.
   – Это мне и нужно.
   Тогда Винсент встал, принес бумаги и положил их на стол.
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация