А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Кредиторы гильотины" (страница 28)

   Глава 34. Средства Панафье

   У Панафье была мания рассказывать сказки. Поэтому вечером, посадив Луизу рядом с собой и указывая ей на портрет ребенка, висевший около зеркала, он начал:
   – Мы сейчас вместе благодаря ему.
   Луиза вытерла свои прекрасные глаза.
   – Выслушай, Луиза, одну историю.
   Она была блондинкой с жемчужными зубами, красными губами, розовыми щечками, зелеными глазами, черными бровями и ресницами. Он был блондин с серыми глазами, блестящими зубами, толстыми губами, тонким носом, бледным цветом лица, светлыми усами и улыбающимся ртом. Она работала у окна на первом этаже, он напротив – на втором. Как настоящий рабочий он был у окна с шести часов утра до семи вечера. В первый раз, когда они увидели друг друга, он улыбнулся. Она покраснела и опустила глаза. На восьмой она уже отвечала улыбкой на его улыбку. Две недели спустя они встретились у подъезда и оба покраснели. Месяц спустя они начали разговаривать, а через шесть недель он уже ждал ее вечером. Через полгода они отпраздновали свадьбу. Это было осенью прошлого года. Свадьба была веселой. Затем молодые работали не покладая рук, так как хотели, чтобы их будущий ребенок ни в чем не нуждался. И однажды, возвратившись вечером домой, он узнал, что стал отцом. Надо было видеть их радость. Он покрывал ее поцелуями и чуть не задушил ребенка от радости. Чтобы записать сына в мэрии, он взял с собой больше десяти свидетелей.
   Как только мать встала на ноги, работа возобновилась с новым пылом, так как теперь их было трое. Через год малютка превратился в прелестного, забавного ребенка. Отец считал, что ребенок похож на мать, а та говорила, что на отца. Малыш строил очень смешные гримасы. Как-то нарисовали его портрет и повесили рядом с камином. С другой стороны висел портрет матери.
   Однажды вечером, когда он вернулся домой, она сказала ему, что у ребенка болит горло. Он бросился за доктором… Всю ночь они по очереди носили ребенка на руках, все предписания доктора исполнялись неукоснительно, но утром ребенок умер на руках своего отца.
   Ах, если бы вы видели ее на коленях перед пустой колыбелью ребенка! Нечего говорить об ужасной сцене, когда ребенка должны были уносить… После смерти ребенка в семье начался разлад. Она постоянно плакала. Он, зная, что дома его не встретит улыбающаяся жена, начал возвращаться поздно. Они стали ругаться, ссориться и наконец, решили расстаться. Все было обговорено.
   «Я человек работящий и заработаю себе на хлеб. Так что я уйду, взяв только свое белье, а тебе оставлю все остальное». – «Я этого не хочу. Мне от вас ничего не нужно. Я хочу взять только одну вещь (и уже взяла ее) – и уйду к матери». – «Что ты взяла?» – «Портрет нашего ребенка». Говоря это, она вынула из кармана портрет. «Портрет! Ни за что. Бери все, что хочешь, но только не портрет». – «У тебя хватит смелости забрать портрет у матери? Бедный малютка!» – продолжала мать, улыбаясь портрету.
   Он подошел к ней, поглядел через плечо и почувствовал невольное желание заплакать. «Бедный малютка! Если бы он был здесь!» – «Если бы он был здесь, ты была бы благоразумнее». – «Какие добрые глаза». – «Да, твои». – «Почти, но рот у него был твой». – «Можно подумать, что он улыбается…». – «Когда он был здесь, хорошие отношения не покидали нас». – «Я потому и плачу. Я одна. Если бы ты хоть раз поплакал со мной!» – «Я плакал в день похорон, но скрывал от тебя свои слезы. Я был опечален, но, тем не менее, заставлял себя улыбаться». – «В таком случае, – сказала она, зарыдав, – нет причины меня гнать отсюда». – «Но ты сама оставляешь меня». – «Я?!» Он обнял жену, и они вместе плакали, целовали портрет – и забыли все, что было между ними плохого.
   Несколько минут спустя, вешая портрет на место, он говорил: «Милая моя, это очень хорошо, но нужно, чтобы у него был брат».
   Так как Луиза плакала, Панафье обнял ее, говоря, что пора ложиться спать. Луиза перестала плакать.
   Два раза в течение ночи в квартиру Панафье стучались, но он не открывал дверь. На другой день утром он отправился к братьям Лебрен, и оказалось, что это они присылали за ним ночью.
   Дело в том, что среди ночи к ним приезжала смертельно напуганная сестра. Андре так и не возвратился домой. Что с ним могло случиться? Оставил ли он навсегда Маргариту, или с ним случилось какое-нибудь несчастье?
   Братья не стали успокаивать молодую женщину, так как им в голову пришла ужасная мысль – Андре не возвращался, следовательно, он был тем самым человеком, которого похитили в прошлую ночь. Следовательно, Андре и был тот Аббат, или Рауль, – тот убийца женщин, которого они искали так давно. Андре – их друг, их брат, отец их племянника – совершил убийство на улице Фридлан, из-за которого и погиб их отец.
   Братья переглянулись, но ничего не сказали.
   Спеша поскорее разрешить мучившие их сомнения, они ночью посылали за Панафье, чтобы он поскорее отвез их к тому человеку, которого похитили на улице Омер. Они хотели как можно быстрее узнать правду, какой бы ужасной она ни была. Посланный не достучался, а Панафье, придя к ним, извинился за то, что не ночевал дома. Братья сделали ему знак, чтобы он ничего не говорил при их сестре, которая сидела, закрыв лицо руками, и плакала.
   – Боже мой, – говорила она, – возврати мне его ради моего ребенка. Боже, сделай так, чтобы с ним ничего не случилось. Увидевшись с ним, я забуду все, что выстрадала.
   Братья вышли с Панафье, и, спускаясь по лестнице, сказали:
   – Вы должны сейчас же повезти нас к человеку, которого арестовали.
   – А что, случилось что-то новое? – спросил Панафье.
   – Умоляю вас, – настаивал Винсент, – идемте скорее. Я должен видеть этого человека. Сомнения, терзающие меня, должны или рассеяться или подтвердиться.
   – Едемте, – согласился Панафье.
   Он подозвал фиакр и сел в него вместе с братьями. И все это время безрезультатно ломал голову над тем, чем вызвано их странное поведение. Он не мог понять причину их беспокойства и поспешности. В то время как экипаж ехал к площади Бастилии, Винсент говорил Панафье:
   – Я хотел бы, чтобы мы поехали одни в то место, где заключен этот человек, но так как вы назначили свидание Жоберу, то мы отправимся вместе. Только, ради Бога, поторопитесь.
   Экипаж, повернув на улицу Шарло, поехал по улице Тюрень и вскоре остановился перед кафе на площади Бастилии.
   Панафье вышел и спросил доктора Жобера.
   – Она с вами? – спросил он его.
   – Да, она ждет в экипаже.
   – Отлично, садитесь с ней и скажите кучеру, чтобы он следовал за нами.
   Прежде чем сесть в свой фиакр, Панафье рассказал кучеру дорогу, а затем опять разместился с братьями.
   Экипаж поехал по предместью Сент-Антуан, проехал через площадь Трона, через Венсен и повернул, чтобы проехать в Монтрель. Затем, проехав улицу Пре, они выехали на церковную площадь и остановились перед домом, выглядевшим весьма скромно.
   – Я хочу видеть этого человека и поговорить с ним наедине, – обратился Винсент к Панафье.
   – Как вам угодно, – ответил тот.
   Трое молодых людей вышли из экипажа, а доктор и сопровождавшая его молодая женщина последовали их примеру.
   Как только они открыли дверь, перед ними предстал Ладеш.
   – Проходите. Вы как раз приехали вовремя. Если бы мы не связали нашего молодца, то он бы покончил с собой.
   Панафье ввел всех в дом и познакомил братьев Лебрен с доктором Жобером и Эжени Герваль. Он попросил их остаться в гостиной, а Винсента пригласил с собой.
   Они поднялись на второй этаж. Ладеш открывал двери. В комнате, куда он их привел, стоял накрытый стол, заставленный пустыми бутылками и тарелками с остатками обеда.
   Здесь сторожа проводили ночи, карауля своего пленника.
   На постели, спрятав лицо в подушку, лежал человек со связанными руками.
   При виде пленника Винсент, было, кинулся к нему, но затем повернулся к Панафье и, указывая на Ладеша и Пьера Деталя, сидевших за столом, сказал ему:
   – Я хочу поговорить с ним наедине.
   – Выйдите, – велел им Панафье. – Мсье Лебрен, мы будем за этой дверью, если понадобимся.
   Они вышли втроем и заперли за собой дверь. Человек, лежавший на постели, вскочил, услышав голос Винсента.
   Лебрен подошел к нему, говоря:
   – Значит, это ты, Андре!
   Винсент взял нож и разрезал веревки, связывающие руки его зятя.
   Тот был смущен и старательно избегал взгляда Винсента.
   – Значит, Андре, это ты убил мадам Мазель. Андре опустил голову и не отвечал.
   – Это ужасно!
   Винсент, закрыв лицо руками, с отчаянием продолжал:
   – Ты наш зять, наш единственный родственник. Но как же ты не побоялся божественного правосудия в тот день, когда, убив нашего отца, обесчестил его детей!
   Андре ничего не отвечал и, подавленный ужасным обвинением, молча выслушивал проклятия того, кого он сделал несчастным.
   Винсент чувствовал себя уничтоженным нанесенным ему ужасным ударом, и, будучи не в состоянии больше противиться охватившему его волнению, он зарыдал.
   Андре поднял голову, и, увидев своего шурина плачущим, загорелся надеждой получить его прощение. Он бросился на колени и вскрикнул:
   – Сжалься надо мною! Убей меня! Я негодяй, но спаси их, спаси Маргариту, спаси Корнеля! Винсент, я сделал это в минуту безумия, в минуту страшной ревности! Я поступил, как негодяй, не сознавшись в тот день, когда твой отец был осужден, но я боялся! Прости меня, Винсент! Я страшно виноват, но и очень несчастен!
   Винсент продолжал плакать и не слушал его. Ситуация была ужасная.
   Молодые люди посвятили всю свою жизнь поискам убийцы отца. Чтобы достичь цели, они отказались от создания семьи. Обожая сестру, они отдали ей свою привязанность, осудив себя на безбрачие, и считали племянника своим сыном. И вдруг они очутились перед ужасной дилеммой: или пожертвовать памятью отца и восстановлением его чести, чему они посвятили свою жизнь, – или пожертвовать сестрой и племянником, которого небо дало им в утешение. Что делать с Андре? Донос на него был бы губителен как для матери, так и для ее ребенка. Если же сохранить тайну, то им угрожала медленная смерть из-за вынужденного сосуществования с убийцей их отца. Винсент, подавленный своим горем, наконец, оправился и встряхнул головой, как бы желая прогнать ужасные мысли, теснившиеся в его голове.
   – Слезы бесполезны. Нужно действовать, и как можно быстрее. Я знаю, что ты убийца, не старайся обмануть меня, приписывая преступление ревности. Нет, ты не тот человек, который убивает и не сознает, что делает, – ты недостойное существо, поддерживающее свое существование, отнимая жизнь у других!
   Андре поднял голову и вопросительно посмотрел на него.
   – Ты убил недавно тем же самым орудием несчастную женщину, которая поверила твоей любви. Эту женщину звали Полина.
   При этих словах поведение Андре мгновенно изменилось, в его глазах засверкал огонь. Тем не менее, он ничего не сказал.
   – Затем ты познакомился с Мазель. Ты был ее любовником, но тебя прельщала не ее красота, а ее деньги. И любовь несчастной ты использовал, чтобы обокрасть ее и лишить жизни.
   – Это неправда! – закричал Андре.
   – Молчи, злодей, – проговорил Винсент презрительным тоном. И от звука этого голоса преступник вздрогнул. – Молчи – это еще не все. Можно было подумать, что, совершив это воровство и разбогатев, ты почувствуешь раскаяние от содеянного в прошлом, но нет – ты совершил следующее преступление, поехав в Женеву и проиграв там половину украденного состояния. Возвращаясь оттуда через Лион, ты думал только об одном – как возместить потерю. И там ты нашел очередную жертву. Не останавливаясь ни перед чем, однажды ночью ты попробовал убить Эжени Герваль.
   Вне себя от того, что он слышал, напуганный тем, сколько знал Винсент, Андре тем не менее желал опровергнуть его обвинения.
   – Все это ложь! – вскричал он.
   Затем подошел к шурину. Винсент подумал, что Андре сейчас нападет на него и встал в оборонительную позицию. Но Андре с надменным видом сказал:
   – Винсент, это ложь! Эти обвинения недостойны меня! Правда, что я страшный преступник, но только потому, что из-за меня казнили несчастного Корнеля. Но это было не убийство, а несчастный случай. Вот правда: я любил Адель Мазель, она же любила твоего отца. Следовательно, она обманывала нас обоих: его – ради меня, меня – ради него. Когда я узнал об этом, то у нас ночью произошел скандал. В этом споре она употребляла жестокие выражения. Тогда, выведенный из себя, вспыльчивый по природе, я не смог сдержаться и ударил ее. Остального я не помню. Я словно сошел с ума. Я видел, как она упала к моим ногам. Когда я попытался заговорить с ней, она не отвечала. Увидев, что она мертва, я испугался и убежал. Сначала, когда я узнал об обвинении Корнеля Лебрена, я почувствовал удовлетворение любовника, который видит унижение своего соперника. Когда же, придя в себя, захотел поправить дело, было уже поздно. Мне пришлось бы погубить себя – и я был настолько подл, что промолчал. Вот мое преступление. В нем я и виновен. Я убийца, но убийца из ревности, а не вор.
   Во время этого длинного объяснения Винсент спокойно стоял перед негодяем, презрительно оглядывая его с ног до головы. Когда же он окончил, Винсент вынул из кармана кольцо.
   – Тогда кто снял это кольцо с трупа, если не ты?
   Увидев кольцо, злодей был поражен.
   Винсент, видя, что он медленно подходит к нему, и опасаясь какого-нибудь насилия с его стороны, подошел к двери и крикнул:
   – Войдите!
   Дверь сразу же открылась.
   Андре при виде Шарля Лебрена и Панафье сразу же отступил в дальний угол комнаты.
   – Шарль, – сказал Винсент брату, – все несчастья обрушиваются на нас. Посмотри на человека, из-за которого был казнен наш отец.
   – Андре! – вскричал Шарль вне себя от волнения, так как он до последней минуты отказывался верить предположениям брата.
   Панафье, удивленный именем, которое услышал, тоже подошел к злодею.
   Последний оправился, и, видя, что Панафье подходит к нему, надменно спросил:
   – Что вам от меня нужно?
   – Я хочу рассмотреть твое лицо.
   – Я обязан отвечать только этим господам. Вы же исполняли только обязанности полицейского и можете уйти. Оставьте нас.
   – Оставить тебя, негодяй? Ты думаешь, я полицейский!
   – А кто же вы? – угрожающим тоном спросил Андре.
   – Тот, кого ты сделал сиротой. Я сын Полины Панафье, твоей жертвы.
   И на это Андре Берри говорил:
   – Ложь! Ложь!
   – Ты говоришь, что не убивал Полину Панафье, жившую на улице Дам? Не ты убил Адель Мазель на улице Фридлан?
   – Нет, я не убивал ее. Это не преступление, это несчастный случай.
   – Не ты ли убил Эжени Герваль? – продолжал Панафье.
   – Нет! Это уже слишком. За кого вы меня принимаете? В результате ссоры случилось ужасное несчастье. Невинный человек заплатил за мой проступок, и я допустил это из трусости. Но это и все. Я несчастный, а не убийца.
   – Не ты убил Эжени Герваль? – повторил Панафье.
   – Нет, я никого не убивал. Я даже не знаю людей, о которых вы говорите.
   – Вы не знаете Эжени Герваль? – снова спросил Панафье, начиная колебаться под влиянием отрицаний Андре.
   Конечно, Панафье боялся, что слишком поспешил. Ведь братья знали того, кому он приписывал все три убийства. Тот, кого братья Лебрен называли Андре, мог говорить истину. Тон его голоса казался чистосердечным, у него был вид светского человека, а так как в основе всех этих преступлений было воровство, то Панафье спрашивал себя: мог ли щеголь, которого он оскорбил, быть вором? Мог ли красивый молодой человек с кротким лицом быть убийцей? Тем более, что Панафье не слышал полупризнания, сделанного им Винсенту.
   – Нет, я не знаю, о чем вы говорите! – вскричал Андре. Чувствуя, что поколебал уверенность своих обвинителей, и, видя, что братья плачут, он начинал надеяться на прощение.
   Панафье, желая поскорее покончить с этим, поспешно вышел.
   Андре вздохнул свободнее. Что же касается братьев, то, видя, как Андре опровергает обвинения, они начали сомневаться и надеяться.
   И тут дверь открылась. Комната была погружена в полумрак, так как жалюзи были закрыты, и в светлой рамке двери показалась Эжени Герваль.
   При виде ее Андре вскрикнул и в ужасе отступил.
   Молодая женщина без шляпы, одетая в белое платье, приближалась к нему, вытянув руки. Ее можно было принять за привидение.
   Андре с ужасом смотрел на нее широко раскрытыми глазами, боясь услышать слова из уст, которые он считал немыми навек. Он вжался в угол, и так как Эжени продолжала приближаться к нему, страшным голосом закричал:
   – Пощадите! Пощадите!
   Эжени подошла к нему на расстояние двух шагов и, сложив руки на груди, сказала:
   – Узнаешь ли ты меня, Рауль? Узнаешь ли ты меня, убийца?
   Андре упал на колени, с ужасом повторяя:
   – Она жива… Я погиб!
   Услышав эти слова, братья Лебрен вытерли слезы. Подойдя к молодой женщине, Винсент спросил:
   – Вы знаете этого человека?
   – Это тот самый господин, которого я знала в Лионе, который привез меня в Париж и пытался убить. Это человек, обокравший меня.
   – Андре, ты слышал, что сказала эта женщина? Отвечай! – потребовал Винсент.
   Андре опустил голову и молчал.
   – Тебе нечего отвечать, негодяй!
   Отвращение охватило братьев.
   – У тебя больше нет сил оправдываться… Ты считал, что она мертва точно так же, как и другие. Ты не ожидал, что может явиться живой свидетель твоих преступлений.
   Тихо переговорив с братом, Винсент приказал Панафье позвать Ладеша и Деталя. Те сразу же явились.
   Обращаясь к Деталю, который с восторгом смотрел на него, Винсент сказал:
   – Пьер, ты отвечаешь мне за этого человека своей головой. Вы не оставите его ни на одну секунду. Ладеш будет наблюдать снаружи, а ты – внутри. И помните, что вы отвечаете мне за него.
   – Вы можете на меня рассчитывать. С этой минуты я не выйду отсюда и буду наблюдать, чтобы не было никого постороннего.
   – Да, никто кроме вас не должен знать, что этот человек здесь.
   – Понимаю.
   Андре поднял голову и слушал. Винсент продолжал отдавать приказания, но говорил очень тихо, а Панафье вывел Эжени Герваль, которая чувствовала себя дурно в присутствии негодяя.
   – Что вы хотите со мной сделать? – с беспокойством спросил Андре.
   – Мы будем судить тебя и накажем, – с презрением ответил Винсент.
   Андре хотел что-то сказать, но братья вышли. При виде закрывающейся двери Андре разъярился. Ладеш заметил это и сказал:
   – Ну, голубчик, не надо сердиться и портить даром свою кровь. Увидишь, что мы с Пьером прекрасные собеседники.
   Андре бросился на постель, закрыв лицо руками, и было слышно, как он стонал от ярости.
   – Мы можем сыграть одну партию, – говорил между тем Деталь, тасуя карты.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 [28] 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация