А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Русская любовь Дюма" (страница 8)

   Вернувшись из Гейдельберга, Сухово-Кобылин поступил в канцелярию московского губернатора, но казенная служба его утомляла – он то просил отпуска, то откровенно манкировал своими обязанностями. Его куда больше привлекала частная коммерческая деятельность: Сухово-Кобылин основал винокуренный, свеклосахарный, спиртоочистительный заводы, а также завод шампанских вин.
   Но продукцией надо торговать! Гораздо выгодней свой товар продавать в своем магазине, а не отдавать перекупщикам, это всякий коммерсант скажет. Поэтому для розничной торговли Александр Васильевич открыл в Москве магазин, который возглавила Луиза Симон-Деманш. Александр Васильевич очень рассчитывал на знаменитую французскую практичность. Теперь Луиза была зарегистрирована как «московская купчиха», но от французского подданства не отказалась и писалась по бумагам девицею. Может, она была единственной девицею среди московских купчих!
   Хотя между ней и Сухово-Кобылиным был четко распределен денежный процент, Александр Васильевич частенько оказывался у Луизы в долгах. Он обожал карточную игру, однако никогда не увлекался сверх меры и не терял головы, поэтому часто бывал весьма удачлив. Как-то раз он даже выиграл у графини Антоновской дорогую подмосковную деревню Захлебовку!
   Однако Луиза оказалась не слишком-то хорошей «купчихой», и винный магазин спустя несколько лет закрыла – «по скудости доходов». Теперь она ведала продажей патоки в лавке на Неглинной. Патока тоже поступала из имений Сухово-Кобылина.

   …Луиза нервно стиснула руки. Муфта была очень теплая, но пальцы стыли. Так было всегда при сильном волнении, что зимой, что летом, и она отлично помнила, как однажды Александр сказал ей брезгливо: «Руки у тебя вечно ледяные, рыбья твоя кровь!»
   Сказал как бы вскользь, без особенного намерения обидеть, да Луиза вроде и не обиделась, однако почему-то показалось, что эта фраза как бы кладет рубеж их нежным, любовным, восторженным отношениям, а остается только спокойное, бесстрастное и чисто деловое содружество двух коммерсантов.
   Да, все утратило свою пленительную новизну! Хранить верность кому бы то ни было, тем паче – любовнице, сожительство с которой уже вошло в привычку, казалось Сухово-Кобылину изрядной нелепостью. Ему было немногим больше тридцати – и он славился как изрядный знаток женщин. Множество амурных похождений считались непременным свойством истинного светского льва, Александр Васильевич дорожил своей репутацией и старался поддерживать ее. Весь московский свет знал о французской любовнице Сухово-Кобылина, но это ничуть не мешало ему сводить с ума и замужних дам, и неопытных девиц. Однако – из осторожности – он вступал в связи только с замужними дамами: просто потому, что ни с кем не хотел себя надолго связывать.
   Ах, сколько насмешливых рассказов наслушалась от него Луиза, когда, наскучавшись с очередной пассией, он возвращался в снятый для любовницы дом графа Гудовича на Тверской улице, на углу Брюсова переулка! Сначала-то Александр Васильевич нашел для нее квартиру из пяти комнат (зал, гостиная, кабинет, приемная и спальня) в доме на Рождественке, но потом нашел жилье получше, на свои деньги обставил красивой мебелью. В доме Луизы служили собственные крепостные Сухово-Кобылина: повар, кучер и две горничные. У нее был также свой выезд и три собачки редкой породы кавалер-кинг-чарльз-спаниели – подарок любовника.
   Александр Васильевич любил это жилище (ему почему-то очень льстило, что в этом же дворе снимал жилье Карамзин, когда писал «Бедную Лизу), он возвращался сюда как к себе домой… Как бы хотелось верить, что всегда, от любой женщины он вновь вернется сюда… Однако, увы, Луиза была не так глупа, чтобы лелеять несбыточные надежды. Она не сомневалась, что рано или поздно Александр встретит ту, которая заберет его всего – с сердцем, мечтами, честолюбием, с его неуемным любовным аппетитом…
   И вот это случилось!
   Сейчас Луиза даже не могла вспомнить, кто упомянул при ней имя Надежды Ивановны Нарышкиной, одной из цариц модного света, блестящей красавицы с колдовскими зелеными глазами, этой чаровницы, этой сирены, которая на последнем балу так много танцевала с Сухово-Кобылиным, что их начали пристально лорнировать досужие сплетники…
   У Луизы было несколько близких приятелей в Москве: Эрнестина Ландрет, француженка, живущая с подпоручиком Сергеем Петровичем Сушковым (между прочим, родным братом поэтессы Евдокии Ростопчиной!) – их дом был неподалеку, также на Тверской, в Газетном переулке. Дружила Луиза и с семейством Кибер, которые жили, впрочем, под Москвой – в Хорошеве. В Воскресенском Луиза была в добрых отношениях с французами по фамилии Адуэн-Бессан – семьей управляющего фабрикой шампанских вин Сухово-Кобылина. И полнейшим ее доверием, конечно, пользовался доктор Реми, к которому Луиза обращалась при всех недомоганиях.
   Кто из этих добрых друзей назвал имя, которое прозвучало для нее, словно смертный приговор? Как так вышло, что Луиза сразу почувствовала недоброе и принялась исподтишка следить за домом Нарышкиных, намереваясь выведать, справедливы ли ее ревнивые подозрения, в самом деле там бывает ее любовник, – и больше всего на свете желая ошибиться.
   А может быть, его и сейчас там нет, на этом балу? Может быть, Луиза зря стоит здесь и мерзнет до того, что у нее уже зуб на зуб не попадает?..
* * *
   В тот вечер Лидии как-то вдруг перестало везти, а ведь она уже поверила, что удача – ее верная подруга и союзница. Вообще ни на что, кроме удачи (ну и еще кроме столь же прихотливого и капризного, как она, случая), надеяться при игре в банк не приходилось.
   Об этой игре она слышала еще в России. Там ее называли также штосс или фараон. Эти названия казались Лидии несерьезными, дурацкими. То ли дело – банк!
   Ей казалось, что в штосс или фараон можно выиграть или проиграть какую-нибудь ерунду. А вот в банк… если сорвать банк… Сорвать банк, чтобы не ходить в банк, будто попрошайке! Конечно, она могла бы попросить денег у родителей, но пока еще письмо придет в Россию, пока они откликнутся… И никаких гарантий, что выполнят просьбу дочери. Оба они были в полном восторге от брака Лидии с Дмитрием Нессельроде. И очень разъярятся, если узнают, что дочь не просто так поправляет расстроенные нервы в Париже, а просит денег на независимую жизнь.
   Нет, нужно надеяться только на себя – и на подругу-удачу!
   Собственно, правила игры были очень просты. Крупье держал банк, а все прочие поочередно понтировали, то есть заявляли, на какую сумму из тех денег, что были в банке, они играют. Лидия никогда не шла ва-банк, то есть не ставила на всю сумму, которую держал крупье. Как правило, она скромненько играла мирандолем, то есть не увеличивая первоначальной ставки. Хотя иногда велико было искушение загнуть угол-другой-третий на карте, что означало – первоначальная ставка увеличивается вдвое, втрое, вчетверо. Особенно будоражило Лидию это желание, когда звучали манящие словечки «кеньзельва», «сентильва», «трентильва» – так какой-то ловец удачи увеличивал ставки в пятнадцать, двадцать один или тридцать раз.
   Но у синьора Монти выиграть было трудно, не зря о нем шла молва как о самом неумолимом крупье Парижа! Некоторые посетители зала второго этажа у Фраскати пошучивали, дескать у него в ходу «порошковые», крапленые карты. На них стоят только ему известные отметки, заметив которые, он карты передергивает, то есть задерживает выигрышную, предъявляя проигрышную. Но все эти разговоры велись исключительно между собой, причем с самыми шутливыми интонациями, потому что синьор Монти не потерпел бы намеков на свою нечестность даже в самом шутливом тоне. Мало того, что вход такому «шутнику» в заведение Фраскати был бы закрыт – слух о нем пошел бы по всем игорным домам Парижа, потому что цеховая солидарность крупье – это нечто вроде родственной связи, причем все эти «родственники» друг за друга стеной стоят!
   Сама Лидия таким разговорам не слишком верила, но в тот вечер готова была поверить. Она ставила карту за картой, и каждая была убита. Верная своей привычке играть мирандолем, она проигрывала невеликие суммы. А ридикюль ее был набит деньгами – именно сегодня Лидия получила «очередную подачку» от Нессельроде.
   Ах, как ей это надоело, надоело…
   Вот если бы взять и сыграть по-крупному. Выиграть не деньги – выиграть свободу! Загнуть все углы…
   Лидия вздохнула. При всей своей любви «выкидывать коленца», как называл ее шалости отец, она боялась рисковать всерьез. Но карта шла за картой, и постепенно Лидия стала забывать об осторожности.
   И еще ее подзуживало то, что она все время чувствовала на себя чей-то взгляд. Взгляд мужчины! Это ее поразило. Ведь сколько раз она приходила сюда, в эту жаркую от света множества ламп залу, – столько раз и изумлялась, что на нее, на ее красоту и элегантность, никто не обращает внимания. Здесь словно бы не было мужчин и женщин: здесь властвовали короли, дамы, валеты, тузы, и даже самая ничтожная двойка треф была для посетителей куда более интересна и значительна, чем самая красивая, соблазнительная, элегантная женщина на свете. Даже потрясающая внешность Белой Сирены – Марии Калергис – не привлекала к себе внимания! Вообще смотрели не на лица – только на руки: какую карту выбрасывают эти руки, сколько банковских билетов или монет к себе подгребают…
   Женщины – те немногие, которые сюда заглядывали, тоже были заняты только игрой. Лидия сама видела, как одна из них как-то раз долго чесала голову, отчего ее шиньон нелепо сбился набок, а она этого даже не заметила, другая в пылу игры однажды высморкалась в подол платья, высоко задрав его, а уж утирать пот рукавом – это было и вовсе в порядке вещей, люди тут, за зеленым сукном, разум теряли, не то что о манерах забывали!
   Лидия, конечно, до такой степени не теряла рассудок, но однажды она обнаружила свою шляпку не на голове, а под стулом… И ведь даже представить не могла, когда именно ее стащила и бросила на пол. Вот что карты делают с людьми, просто ужас!
   И вот она ощутила этот взгляд…
   Вскинула глаза. Почти напротив, с другой стороны стола, опираясь на край изящными руками, пальцы которых были унизаны перстнями необыкновенной красоты и, как показалось Лидии, очень большой ценности, стоял невысокий стройный мужчина и пристально, чуть исподлобья, смотрел на Лидию. Его лицо показалось чем-то знакомым… Наверное, она уже видела его здесь, в игорном доме, да внимания на него раньше не обращала. Ну и зря, поскольку мужчина очень привлекателен, если не сказать большего! У него были волнистые черные волосы, сильно поседевшие на висках, хотя вряд ли ему могло быть больше тридцати. Смугловатое лицо, обрамленное изящной бородкой, в которой тоже мелькала седина, было каким-то тревожно красивым, и особенно прекрасны были его большие черные глаза с этим их странным выражением. Про такое выражение обычно говорят, мол, человек смотрит – и глазам своим не верит!
   Почему?
   Лидия на миг испугалась. А вдруг он ее откуда-то знает – и не верит своим глазам. Да и чему не верить-то? Тому, что увидел ее здесь? Кто же, кто же он? Какой-то знакомый Александра Дюма или, боже сохрани, Нессельроде?! Ну, Александр и сам любит метнуть талью-другую, хоть на это у него редко находится время, а вот чванливому семейству Нессельроде вряд ли пришлось бы по вкусу, что жена Дмитрия проводит время в игорном доме!
   Как бы свекор да муж не начали чинить препоны в получении денег!
   Лидия в смятении опустила глаза, потом снова взглянула на незнакомца – с откровенным страхом. Он все смотрел и смотрел на нее, и вдруг Лидия сообразила, что в выражении его глаз и лица нет ни тени осуждения или возмущения – напротив, этот господин смотрит с восхищением, и с каждым мгновением это восхищение ставится все более откровенным.
   Лидия потупилась. Ну, это неприлично – так таращиться на незнакомую даму! Что это с ним такое – любовь с первого взгляда?
   Нет, под этим самым взглядом она просто не может собраться с мыслями, а уж пора делать ставку!
   Словно угадав, о чем она думает, мужчина отвел взгляд и выбросил на стол карту, загнутую с двух углов. И Лидия, словно ее бес под руку толкнул, взяла да и сделала то же самое!
   В ту же минуту она пожалела, что отважилась рискнуть, но было поздно, крупье начал сдавать… и Лидия с изумлением увидела, что вышла ее карта! Она выиграла, выиграла в два раза против того, что поставила!
   А красивый мужчина проиграл…
   Он пожал плечами, усмехнулся и снова взглянул на Лидию. С прежним восхищением, несмотря на проигрыш!
   «Он богат, – смекнула Лидия, – деньги для него ничего не значат, он пришел сюда лишь развлечься… Так же, как и я! А все же как приятно выигрывать!»
   Мужчина между тем снова загнул два угла, и Лидия, сама не зная почему, сделала то же самое.
   Она заметила, что в усах мужчины мелькнула улыбка, и сама слегка улыбнулась. А когда ее карта снова вышла с выигрышем и незнакомец снова проиграл, осмелилась взглянуть на него с проказливым выражением.
   Он чуть поклонился. И снова Лидии показалось, что проигрыш его совершенно не волнует, что он просто развлекается игрой, а самое важное для него – смотреть на нее. На Лидию!
   В самом деле, он смотрел не столько в карты, сколько на нее. Казалось, он загибает углы и делает ставки, совершенно не думая о том, сколько ставит и на что. Лидия безотчетно повторяла все его действия, она уже почти не отрывала от него глаз… Незнакомец проигрывал, Лидия выигрывала, время шло… Движение, которым она подгребала к себе деньги, сделалось почти машинальным, как вдруг после очередной сдачи Лидия с изумлением обнаружила, что ее карта убита!
   Она проиграла… Ну что ж, у нее хватило сил небрежно улыбнуться. В самом деле, ведь выиграно куда больше! К тому же красивый незнакомец тоже проиграл. И снова начал ставить!
   Лидия решила пропустить ставку и махнула крупье:
   – Я пас.
   Незнакомец выиграл. Она радостно разулыбалась.
   Неотрывно глядя в глаза друг другу, не замечая других игроков, они загнули по два угла карты. И засмеялись, как дети, когда проиграли. Конечно, это была просто случайность, подумала Лидия, снова улыбаясь незнакомцу и загибая по его примеру четыре угла…
   Спустя минуту обе карты – ее и незнакомца – были убиты!
   – Ах, дьявол! – беспечно воскликнул мужчина необыкновенно приятным бархатным голосом. – Ну, еще одна трентильва, синьор Монти!
   Крупье благосклонно кивнул.
   – Трентильва! – эхом отозвалась Лидия, раскрывая ридикюль… и замирая, потому что он оказался пуст.
   Как так? Она проиграла все деньги?! Каким образом?! Как?!
   Лидия помертвела.
   – Извините, мадам, – проговорил крупье, – вы ставите?
   – Пока нет, – глухо отозвалась Лидия. – Мину… минуточку…
   Лидия как во сне смотрела на груду золота и банкнот, горой лежавших перед крупье. Между ними мелькнул золотой браслет – наверное, у какой-то женщины не хватило денег и она бросила на кон браслет. И проиграла его.
   Как Лидия проиграла все свои деньги. Черт, ну что за нелепость! А вдруг следующий ход принес бы ей кучу денег? Если бы пойти ва-банк…
   Как глупо, что нечего поставить!
   Нечего? Да ведь у нее есть жемчуг, знаменитый жемчуг Закревских-Салтыковых!
   Лидия схватила себя за горло – и чуть не заплакала: да ведь она не надела сегодня ожерелье! Отчего-то с утра оно показалось таким тяжелым… Вот дурочка!
   Она растерянно повела глазами. Незнакомец смотрел на нее исподлобья, перебегая пальцами по краю стола, словно наигрывал гаммы. Сноп искры вырвался вдруг из бриллианта на его тяжелом перстне. И тут Лидию осенило!
   – Ва-банк! – воскликнула она, с усилием стаскивая с пальца перстень, подаренный свекровью, и швыряя его на стол.
   Синьор Монти взглянул на него, чуть подняв брови, благосклонно кивнул, отвесил Лидии легкий поклон, потом подгреб перстень к прочим ставкам – и начал тасовать колоду.
   Как долго, как долго это длилось… И вот пошла выдача карт… кто-то радостно вскрикивал, кто-то охал, кто-то выкрикивал проклятия, люди выигрывали и проигрывали…
   Лидия ждала, прикусив губу…
   – Мне очень жаль, синьора беллиссима, – проговорил наконец Монти. – Ваша карта бита!
   Лидия схватилась за горло, откинулась на спинку стула. Перстень проигран! Ей было дурно, дурно… А в ридикюле, вспомнила она, лежит vinaigrette с нюхательными солями… Но руки так тряслись, что бедняжка только и могла вцепиться ими в край стола и тупо смотреть, как Монти раздает выигрыши счастливчикам.
   И вдруг сердце забилось, в стиснутое судорогой горло прорвался глоток воздуха, набухшие слезами глаза прояснились. В той кучке купюр и монет, которую Монти придвинул к красивому незнакомцу, блестел золотой браслет – и кольцо. Перстень Лидии! Вернее, перстень Нессельроде!
   Нервно моргая, Лидия смотрела, как красивые руки незнакомца небрежно переворошили выигрыш, подцепили браслет и покачали туда-сюда.
   – Господа! – спросил мужчина своим чудесным бархатным голосом. – Чей это браслет?
   – Мой! – послышался крик, и из угла комнаты к столу подбежала дама в полосатом желтом платье, с нелепо съехавшей набок прической. Лидия узнала ту женщину, которая ожесточенно чесала голову и сбила шиньон.
   – Мадам, я счастлив вернуть вам эту прекрасную вещицу, – галантно сказал незнакомец и под общие аплодисменты – даже синьор Монти снисходительно похлопал в ладоши – передал раскосмаченной даме браслет, который она проворно нацепила на запястье и, подхватив повыше юбки одной рукой, а другой прижав к груди ридикюль, кинулась вон из залы.
   Впрочем, Лидия лишь глянула на нее мельком – и снова обратила взгляд к выигрышу, среди которого обреченно поблескивал ее изумруд.
   Вот незнакомец взял перстень… взглянул на Лидию и улыбнулся ей так, что она приподнялась со своего стула, уже готовая к тому, что он сейчас сделает такой прекрасный, такой рыцарственный жест – отдаст ей перстень, как отдал браслет той неизвестной даме, или даже наденет ей на палец, и она уже даже протянула вперед руку…
   И ее прелестный ротик жалобно приоткрылся, когда незнакомец надел перстень себе на указательный палец, кивнул крупье, отвесил общий полупоклон всем, кто находился в зале, – и вышел… даже не взглянув на Лидию.

   Он ушел, да, и тяжелые дверные створки богемского стекла сомкнулись за ним.
* * *
   Ох, какая жара, какая духота! На дворе ноябрьская ночь, а в доме словно жаркий июльский полдень. Наденька неприметным движением обмахнула со лба пот, делая вид, что поправляет круто завившиеся кудряшки на висках. Какое счастье, что у нее вьющиеся волосы, прическа ни в коем случае не сделается в беспорядке, даже от самых быстрых туров вальса. И все же она на всякий случай взглянула в темное оконное стекло, ловя свое отражение. Позади нее, создавая разноцветный фон ее стройному, изящному силуэту, летели, кружились пары. Все дамы были пышно разодеты, и Наденька невольно усмехнулась, подумав, что это веселое мельтешение нарядов изрядно напоминает овощной суп, который помешивает незримой ложкой незримый повар.
   Она не могла глаз от себя отвести – даже в этом запотевшем подобии зеркала видно, как она прелестна, прелестна, как очаровательна и по-настоящему красива! Ах, красавицей делает женщину счастливая любовь, плотское удовлетворение, и только. Никакое приличное, но унылое семейное счастье, никакая благочестивая, но скучная материнская любовь не могли бы превратить хорошенькую, но не более чем хорошенькую (будем же скромны, с отнюдь не скромной усмешкой подумала Наденька) молодую женщину в ту ослепительную красавицу, которая сейчас отражалась в зеркальном стекле, загадочно улыбаясь Надежде Нарышкиной, любовнице Александра Васильевича Сухово-Кобылина.
   Наденька не могла глаз отвести не только от своего лица, но и от нового платья. Она с удовольствием провела пальцами по мягким зеленым перьям (совершенно того же цвета, что и ее глаза!), обрамлявшим декольте ее бального наряда. Это была последняя парижская новинка! Отделка перьями марабу, колибри да и самыми простыми крашеными перышками была в необычайной моде, порою составляла чуть ли не все платье. Такой фасон назывался sauvage, что в переводе с французского значило «дикий» но Наденька до подобной дикости никогда не доходила!
   Полностью восхититься собой мешало, правда, воспоминание о вчерашнем разговоре с дальней родственницей мужа – княгиней Зинаидой Ивановной Юсуповой[16], урожденной Нарышкиной, с которой Наденька и ее супруг встретились в театре.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация