А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вендари. Книга первая" (страница 1)

   Виталий Вавикин
   Вендари. Книга первая


   Глава первая

   Габриэла Хадсон любила мотоциклы. Особенно Дукатти. Модель 2048 года. И пусть с того дня, когда эта модель впервые увидела свет, прошло более десяти лет, любовь ничуть не ослабла. Наоборот. Лишь стала сильнее. Габриэла выросла и чувства выросли вместе с ней. Сильные, яркие чувства. Если бы такие были у нее и к мужчинам, то жизнь можно считать сложившейся. Но любовь была только к мотоциклу. И, возможно, немного к работе, не особенно радовавшей заманчивыми предложениями в последние годы. После того, как большинство вымерших видов животных были возвращены планете, после того, как в лесах снова запели диковинные, вычеркнутые из книги жизни птицы, политики зашептались о том, что на очереди клонирования стоит человечество. Это напугало общественность. В результате появился ряд законов, запрещавших большинство экспериментов, курируемых ведущими специалистами, знаниями которых воспользовались, чтобы возродить флору и фауну, а затем выбросили на свалку жизни. Нет. Они не жаловались. По крайней мере Габриэла не жаловалась. Даже без работы, у нее все еще были ее мотоцикл, загородный дом, сбережения в банке. В начале были. Затем, через пару лет, сбережения иссякли, задушенные налогами и штрафными выплатами, к которым снова и снова приговаривали бывших спасителей природы нескончаемые суды, обвинявшие их во всех смертных грехах. Загородный дом пришлось продать. Машину пришлось продать, украшения. Остался лишь мотоцикл. Конечно, все это случилось не за один день. Общество добивало ученых медленно, заставляя смириться, адаптироваться. Оно варило их в своем котле, словно лягушку – не бросало в кипящую воду сразу, давая шанс выпрыгнуть и спастись, нет, общество прибавляло огонь под котлом медленно, позволяя привыкнуть. В результате лягушка сварилась, но так и не поняла этого. Габриэла сварилась. Сейчас был лишь мотоцикл, кожаная куртка и рюкзак, в котором помещались все ее вещи. Последний отель, где она жила, был так стар, что с потолка обваливалась штукатурка. Управляющий не узнал бывшего ученого и предложил в качестве оплаты за проживание работать в закусочной – еще более старой и грязной, чем отель. Оставалось только чтобы со стоянки украли мотоцикл. Эта мысль была такой назойливой, что Габриэла лишилась сна в те дни – стояла у окна и наблюдала за своим последним другом…
   – Вот мы и докатились до дна, – говорила она себе и своему мотоциклу. – Вот мы и докатились…
   Тогда-то и пришло письмо. Старое доброе письмо в сером конверте – электронной почтой Габриэла перестала пользоваться уже очень давно. Перестала с тех пор, как общество сначала возненавидело генетиков, завалив их письмами с угрозами и оскорблениями, а затем забыло. Никто не писал Габриэле уже пару лет.
   – Это, должно быть, ошибка, – сказала она почтальону, глядя на конверт. – Никто не знает мой адрес.
   – Вы не Габриэла Хадсон? – устало спросил почтальон, увидел, как она кивнула, и попросил расписаться в бланке о получении доставки.
   Габриэла взяла письмо, бросила его на стол и пошла на работу. От горячей воды поднимался пар, пахло грязной посудой, гнилыми фруктами и сыростью. Габриэла мыла тарелки и стаканы, оставленные такими же сальными и грязными посетителями, и все еще видела перед глазами конверт. Печать организации-отправителя была ей знакома. Когда-то давно «Зеленый мир» уже предлагал ей работу. Когда-то очень давно. Она попыталась вспомнить лицо их директора, но так и не смогла. Какое ей тогда было дело до этих мелких неудачников. Габриэла вспомнила их лозунг: «Вернем планете утраченную флору». Под флорой они понимали один-два вида потерянных растений, которые культивировали на протяжении пары лет.
   Габриэла выключила воду, сняла передник и, оставив грязную посуду отмокать, вернулась в свой номер. Бумага конверта была крепкой, и ей пришлось взять ножницы. Внутри находилось приглашение занять должность консультанта по клонированию растений. Габриэла пробежала глазами перечень обязанностей и остановилась на предложенной сумме оплаты. За последние годы она уже отвыкла видеть подобные цифры. Нет. Это не было чем-то запредельным. Когда-то она получала в десятки, а, возможно, и сотни раз больше, но те времена остались далеко в прошлом. Сейчас выбирать не приходилось. Габриэла представила оставленные в закусочной тарелки и спешно начала собираться. Оставшихся денег едва хватало на дорогу. Когда она вышла из прогнившего номера и завела свой мотоцикл, управляющий выскочил из коморки и закричал, чтобы она возвращалась к работе. Габриэла не ответила, лишь дала по газам и умчалась прочь.
   Был жаркий день. Ей казалось, что она сможет ехать без остановок до самого центра «Зеленой жизни». Габриэла посмотрела на небо, где сгущались синие тучи, и решила, что когда начнется дождь, она уже будет где-то далеко – сбежит от этого дождя, от старого отеля, от грязной посуды, которую вынуждена мыть каждый день. Давно Габриэла не чувствовала такой свободы. Казалось, что она стала птицей, и нужно лишь расправить крылья и лететь, куда пожелает сердце. Никто не сможет ее остановить. И ветер, свистящий в ушах, когда она увеличивает скорость мотоцикла, лишь усиливает эту иллюзию полета. Иллюзию свободы, пьянящую лучше любого вина. Габриэла не хотела останавливаться, не хотела нарушать это чувство. Она не заметила, как начался вечер. Солнце медленно склонилось к горизонту, заползло за эту далекую черную линию. Началась ночь. Мир вокруг сжался до размеров белого пятна, которым освещали дорогу фары мотоцикла. Ветер усилился. Габриэла снизила скорость, вспоминая пару перекрестков, оставшихся позади. Не ошиблась ли она? Не сбилась ли с пути в этой непроглядной тьме, где можно различить лишь серые, подступившие к дороге скалы, да черную пропасть, когда поднимаешься к вершине, перед тем, как снова нырнуть вниз, в тоннели и ущелья? И никакой разметки, никаких ограждений.
   – Повернуть назад я всегда успею, – тихо сказала себе Габриэла.
   Она осторожно ехала вперед, пока не увидела в вдалеке свет. Дом был большим и неуклюжим. Габриэла остановилось. Усталость навалилась на плечи. Хотелось спать, хотелось есть, хотелось принять душ, потому что после знойного дня вся одежда пропиталась потом и пылью. Габриэла увидела дорогу, ведущую к дому и преградивший ее шлагбаум. Машина не смогла бы проехать здесь, но кто говорил о машине? Острые камни загремели под колесами мотоцикла, посыпались в пропасть. Дорога снова устремилась вверх, сузилась. Габриэла заставила себя не смотреть по сторонам. В старом доме засветилась еще пара окон, словно почувствовав приближение гостя. Железные ворота были открыты. Вблизи старый дом выглядел еще более громоздким и неуклюжим. Габриэла остановила мотоцикл возле парадного входа, выключила зажигание. Входная дверь открылась. Яркий свет ворвался в густую ночь, ослепил глаза. Габриэла зажмурилась.
   – Вы Фредерика? – спросил мужчина. Он был высок и хорошо сложен. Его вьющиеся темные волосы достигали плеч. – Мне казалось, Надин сказала, что вы приедете утром. – Он спустился с крыльца. Его колкий, сканирующий взгляд изучал мотоцикл. – Могу я узнать, где сама Надин, и где ваша машина?
   – А разве это не машина? – Габриэла заставила себя улыбнуться и погладила рукой обтекатели мотоцикла. Ее приняли за другую, но разве это было плохо? Она не знала почему, но у нее появилась уверенность, что если назвать свое настоящее имя, то ей не позволят остаться на ночь. «Все можно будет прояснить утром», – решила Габриэла.
   – Отвезите свою машину в гараж, – сказал мужчина. В его руках появились ключи.
   Ветер усилился.
   – Думаю, это может подождать до утра, – попыталась возразить Габриэла.
   – Я настаиваю. – Взгляд незнакомца стал пытливым, цепким. Габриэле показалось, что этот взгляд может проникнуть в самый мозг, в самые мысли.
   Она шагнула вперед, взяла ключи. Их руки соприкоснулись. Мужчина был холоден, как лед, как мертвец. Габриэла передернула плечами, желая подавить дрожь. В какой-то момент ей захотелось завести мотоцикл и умчаться прочь, но… куда?
   – Я так понимаю, вы хозяин дома? – осторожно спросила она.
   – Можете называть меня Гэврил.
   – А другие жители?
   – Другие? – мужчина нахмурился.
   – Что-то не так?
   – Мне казалось, Надин объяснила вам все, что нужно, – взгляд хозяина снова стал цепким, недоверчивым.
   – Конечно, объяснила, – Габриэла широко улыбнулась и спешно покатила мотоцикл в гараж, ожидая, что обман раскроется в любую минуту.
   Взгляд хозяина дома сверлил ее спину. Габриэла не видела этого, но чувствовала, знала. На дверях в гараж висела цепь и старый, ржавый замок. Ключ долго не хотел проворачиваться. Затем цепь звякнула, упала на землю. Деревянные двери открылись. В нос ударил запах пыли и плесени.
   – Здесь давно уже никого не было, – сказал мужчина. Он оказался прямо за ее спиной, заставив вздрогнуть, стоял и ждал, когда Габриэла покинет гараж и закроет ворота. Габриэла снова засомневалась. Но сейчас уже не сбежать. Она только все испортит. Испортит, потому что испугалась паутин и запаха плесени. Габриэла подняла цепь, повесила замок. Старый механизм скрипнул, провернулся, но замок не закрылся. Это заметила Габриэла, но не заметил хозяин дома. Габриэла вернула ему ключ. Он убрал его в карман, жестом предложил следовать за ним.
   – Надеюсь, теперь я смогу немного поспать? – спросила Габриэла.
   – Поспать? – Мужчина окинул ее удивленным взглядом. Они вошли в дом. Такой же затянутый паутиной и такой же запущенный, как гараж. – Как вы думаете, сколько вам потребуется времени, чтобы прибраться здесь? – спросил мужчина. Габриэлу честно призналась, что не знает. Мужчина кивнул. – Надин сказала, что вам потребуется не больше пары дней.
   – Значит, так оно и будет. – Габриэла снова заставила себя улыбнуться. В ярком свете искусственного освещения лицо хозяина дома было бледным и каким-то бескровным. Габриэла разглядывала его, а он разглядывал ее, изучал.
   – Выберите себе любую свободную комнату, – сказал мужчина. Габриэла указала на первую, попавшуюся на глаза дверь, спросила, есть ли в этой комнате душ. – Душ?
   – Мне нужно помыться после долгой дороги.
   – Помыться? – Мужчина нахмурился, затем осторожно кивнул, сказал, что душ есть в конце коридора.
   Габриэла прошла в свою комнату. От постельного белья пахло сыростью. Она бросила походный рюкзак на кровать, выждала пару минут, надеясь, что хозяин дома уйдет, выглянула в коридор, убедилась, что за ней никто не наблюдает. Свет в доме все еще горел. Габриэла прошла в конец коридора. Трубы грохотнули, выплюнули ржавую воду. Габриэла разделась. Горячей воды не было, но это ее не волновало. Духота дня все еще висела на коже. Духота, от которой ей хотелось избавиться, во что бы то ни стало. Габриэла встала под холодные струи и закрыла глаза. Она не знала, сколько провела времени в душе, но когда вышла в коридор, свет уже не горел. Темнота поглотила дом. Вернулся и страх, и дурные предчувствия. Габриэла замерла, прислушалась.
   – Эй, есть тут кто? – тихо спросила она, вглядываясь в темноту, не получила ответа, добралась почти бегом до своей комнаты. Теперь спать. Пытаться заснуть. Габриэла заставила себя поверить, что видит сны. Заставила себя поверить, что ей снится, как кто-то кричит. – Все это сон, – сказала она себе. – Просто сон, – Габриэла услышала свой собственный голос, открыла глаза. Тишина. – Просто сон. – Она попыталась рассмеяться над своим воображением, но так и не смогла снова заснуть – лежала и прислушивалась к тишине.
   Полчаса. Час. Крик повторился, когда она снова начала засыпать. Женщина или ребенок.
   – Что же это за место, черт возьми? – Габриэла поднялась с кровати, выглянула в коридор.
   Первые лучи рассвета уже прорезали небо, но в доме было все еще темно. В доме, который жил, словно в прошлом веке. Габриэла попыталась убедить себя, что многие люди могут быть эксцентричны или просто помешаны на старине или уединении, что не делает их опасными или безумными. Но в тот самый момент, когда она уже хотела вернуться в свою комнату, крик повторился. Вернее не крик, а скорее стон. Габриэла замерла, услышала еще один стон, который сочла бы просто завыванием ветра, если не слышала прежде. Но сейчас обмануть себя было уже невозможно.
   Подняться на второй этаж, идти по коридору, вглядываясь в закрытые двери. Снова стон. Зайти в комнату. Женщина на кровати. Машины выкачивают из ее тела кровь. Глаза девушки закрыты. Ее кровь наполняет сосуды. Крови так много, что Габриэла не сомневается – девушка мертва. И новый стон. Откуда-то из глубины. Заставить себя двигаться. Комната в конце коридора. Комната, откуда доносятся стоны. Габриэла не сомневается в этом. Бежать. Бежать из дома. Но Габриэла идет вперед. Идет к комнате. Дверь не заперта. Дверь в этом старом, затянутом паутиной доме. Чернокожий мальчик лежит на кровати. Ему не более десяти лет. К нему подсоединена такая же машина, как и к женщине в предыдущей комнате. Но крови в сосудах еще слишком мало. Мальчика можно спасти. Габриэла делает шаг вперед, слышит звук, подъезжающей к дому машины, замирает. Мальчик снова стонет. Сон вздрагивает, разваливается на части. Глаза открываются. Утро.
   Габриэла не сразу поняла, что проснулась. Но сон не был сном. По крайней мере та его часть, где она слышит шум работы машины. Машина была в реальности, стояла возле дома и светила белыми лучами фар в окна. Габриэла поднялась на ноги. Высокая женщина заглушила двигатель.
   – Фредерика! – позвала она женщину на заднем сиденье.
   Женщина послушно вышла. Утро все еще не прогнало ночь своим бледным светом, но и в полумраке Габриэла видела, что Фредерика похожа на большого ребенка. Большого, глупого ребенка. Женщина-даун. Хлопнула входная дверь.
   – Надин? – удивился хозяин дома, увидев высокую женщину.
   – Извини, Гэврил, но я так и не смогла научить это животное водить машину, – сказала она.
   Хозяин дома подошел к Фредерике. Женщина не двигалась. Гэврил долго смотрел на нее, затем обернулся, уставился на окна комнаты, где остановилась его ночная гостья. Габриэла выругалась и спешно начала одеваться. Гэврил и Надин вошли в дом. Она услышала, как хлопнула входная дверь, услышала, как они зовут ее. Габриэла попробовала открыть окно, поняла, что это ей не удастся и разбила хрупкое стекло. Осколки посыпались вниз, зазвенели. Габриэла выбралась из дома и побежала к гаражу. Странный, недавний сон, все еще путал мысли, заставлял нервничать. Незакрытый замок упал на землю. Следом за ним цепь. Габриэла вывела мотоцикл из старого гаража, включила зажигание. Теперь бежать. Бежать прочь. Габриэла увидела хозяина дома и высокую женщину, дала по газам, надеясь, что никто не попытается ее остановить. Хозяин дома шагнул вперед, попытался схватить ее. Зеркало заднего вида ударило его по руке. Брызнула кровь, попав Габриэле на лицо. Она нажала на тормоза, обернулась, желая убедиться, что с хозяином дома все в порядке и снова дала по газам.
   Старый дом удалялся и вместе с ним удалялся страх. Теперь Габриэла могла рассмеяться. За последние годы она уже несколько раз сбегала из отелей, задолжав оплату. Она называлась чужим именем. Она врала, чтобы сэкономить на оплате за жилье или обед. Но еще ни разу ей не приходилось разбивать стекла, чтобы скрыться раньше, чем ее обман раскроется.
   – Все, хватит с меня! – сказала Габриэла, представляя, как с новой работой все изменится. Эта мысль придала сил. Она гнала мотоцикл без остановки до полудня. Секретарша в главном офисе «Зеленого мира», смерила женщину в пыльной кожаной куртке недоверчивым взглядом и согласилась пропустить ее на прием только после того, как увидела документы, удостоверяющие личность Габриэлы, и письмо с подписью директора и знакомой печатью. Все это время Габриэла заставляла себя улыбаться. «Новая жизнь, – говорила она себе. – С этого дня новая жизнь».
   Но новая жизнь принесла новые странности. Сначала вернулись сны. Вернее один сон – сон о чернокожем мальчике из старого дома. В новой квартире, предоставленной Габриэле на время работы в «Зеленом мире», было свежо. Кондиционеры работали исправно, но она снова и снова просыпалась в холодном поту. Сон повторялся. Повторялся так часто и становился таким реальным, что, в конце концов, Габриэла начала серьезно обдумывать идею вернуться в тот странный дом и проверить комнаты, где она видела во сне людей, из которых выкачивали кровь. Затем, следом за снами, появились видения. Особенно ночами. Габриэла не могла избавиться от мысли, что за ней следят. Тени оживали, крались за ней. Она заканчивала работу и со всех ног бежала в свой дом, чтобы оказаться в защищенных стенах раньше, чем наступит ночь. Габриэла даже начала принимать таблетки, которые ей выписал местный психолог, чтобы избавиться от этих страхов. Этот же психолог убедил ее, что сны – это лишь связь с прошлым, с прежней работой и чувством вины за содеянные эксперименты над животными.
   – Нет вины, – говорила ему Габриэла снова и снова, но терапия помогала, и она знала, что рано или поздно согласится с психологом, согласится с обществом, отправившим уже однажды ее на дно жизни. Знала до тех пор, пока не появилась Надин. Высокая и стройная. Не молодая, но еще далекая от заката. В строгом платье и туфлях на высоком каблуке. Габриэла была ей чуть выше плеча.
   – Знаешь, а генетика найти намного проще, чем девушку на мотоцикле, – сказала Надин, проходя в гостиную. Она не ждала приглашения, но возразить ей Габриэла не решилась.
   – Если вы хотите, чтобы я оплатила разбитое окно или извинилась, то…
   – Мне интересны твои сны, – перебила ее Надин.
   – Сны?
   – Там, в доме… Ты ведь что-то видела… – Надин подошла к окну.
   – Не нужно его открывать, – попросила Габриэла, не желая, чтобы ночь беспрепятственно лилась в дом.
   – Ты боишься? – Надин обернулась, смерила ее внимательным взглядом. – Как много ты знаешь о хозяине того старого дома?
   – Я ничего не знаю и знать не хочу.
   – Верю. Я тоже не хотела. Но ты ему понравилась. – Надин улыбнулась. – Понравилась так же, как когда-то давно понравилась я. – Еще одна улыбка. – Почти два века назад, если быть точным.
   – Два века? – Габриэла смерила свою гостью презрительным взглядом. – Вы держите меня за идиотку?
   – И я так говорила… – Надин все-таки открыла окно. – А еще я не верила, что кто-то хочет отказаться от бессмертия. Женщина, которая меня нашла. Она стояла передо мной так же, как сейчас перед тобой стою я. Стояла и говорила, что устала. Но Гэврил нуждается в одном из нас… Кстати, я не спросила, ты веришь в бессмертие?
   – Нет.
   – Это правильно. Потому что даже такие как Гэврил смертны. Он сам говорил мне, что смертен, просто… – Надин тряхнула головой. – Ты поверишь, если я скажу тебе, что они появились на этой планете раньше, чем мы? Поверишь, если я скажу, что для них, мы не более чем пища? Всего лишь стадо, за которым они наблюдают с рождения. Стадо, которое кормит их уже очень долго. – Надин заглянула Габриэле в глаза. – Ты не веришь. Я тоже не верила. – Она достала нож и прежде, чем Габриэла поняла, что происходит, разрезала себе ладонь. В открывшейся ране показались белые кости и перерезанные сухожилия. Кровь заструилась по пальцам, потекла на пол. – Не обещаю, что они смогут сделать тебя бессмертной, но замедлить процесс старения им под силу. Когда Гэврил нашел меня, мне было почти тридцать. – Надин не отрываясь смотрела на свою ладонь. Свежая рана медленно начинала затягиваться. – Насколько я выгляжу сейчас? – Она улыбнулась и показала Габриэле исцелившуюся руку.
   – Как это? – растерялась Габриэла. – Это какой-то трюк?
   – Трюк? – Губы Надин изогнулись в усталой улыбке. – Возьми. – Она протянула Габриэле нож. – Если хочешь, можешь порезать меня сама, только предупреждаю, это чертовски больно. – Надин вытянула вперед руку и закрыла глаза.
   – Я не буду тебя резать.
   – Генетик-злодей боится крови?
   – Нет.
   – Тогда режь. Особенно если это поможет тебе поверить.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация