А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Путешествие за край Земли" (страница 19)

   Подглава 2

   Постепенно психиатрическая больница № 15 стала для Севастополева вторым домом. Здесь были тишина и спокойствие, о которых он мечтал всю свою взрослую жизнь. Был здесь и Лазарь Моисеевич, который специально ради него спустился с небес и воплотился в пациента Телефонова.
   В свободное от терапии и процедур время, они устраивались где-нибудь в туалете, где для начала распивали ритуальный плафон чая. Официально чай пациентам пить было запрещено, но, как и в любой другой психиатрической больнице уважающие себя пациенты ежедневно пили пронесенный в больницу контрабандным путем чай. Пили его в туалете. Для этого снимали типовой плафон в виде шара, наполняли водой, которую кипятили при помощи самодельного кипятильника. Чай заваривали очень крепко, и пили его прямо из плафона. Каждый сотрапезник делал по три глотка, после чего передавал плафон с чаем другому. После чаепития Лазарь Моисеевич начинал учить. Он не разрешал ничего записывать, и немногим ученикам, главным среди которых был, разумеется, Севастополев, приходилось все заучивать наизусть, запоминая, причем, с первого раза.
   – Болезнь есть один из механизмов развития духа. Информация об этом нам давно известна, мы только на какое-то время забыли ее, и изложена она много веков назад в Священных Книгах, – Повторял Севастополев ночами очередной урок, – главным нарушением законов, допускаемым человечеством является начавшееся в десятом веке отречение от Божественного…
   На сон оставалось все меньше и меньше времени, но Севастополев не отчаивался. День Посвящения приближался.
   Наконец он настал. Лазарь Моисеевич решил посвятить Севастополева в первую полночь новолуния: зарождающаяся луна должна была олицетворять возрождение души Нового Брата.
   В половине двенадцатого ночи за Севастополевым пришли два санитара. Они тоже были учениками Лазаря Моисеевича. На него (Севастополева) надели особую смирительную рубашку, украшенную специально для этого случая магическими знаками. Затем его посадили в кресло-каталку, к которому тщательно примотали скотчем. После этого скотчем заклеили рот.
   Запеленав Севастополева, санитары выкатили его в пустой больничный коридор. В лифте они спустились в подвал, и уже оттуда, через служебный вход покинули больницу.
   Обряд должен был состояться на пустыре, рядом с разверзшимися вратами в ад, которыми служил открытый канализационный люк. Вокруг люка горели свечи. Лазарь Моисеевич, облаченный в простыню, как в тунику, держал в руках дорогую зажигалку, которая должна была сыграть роль Светоча Истины. Ровно в полночь Севастополева отвязали от кресла.
   – Ноги вместе, – приказал Лазарь Моисеевич.
   Севастополев послушался. Санитары ловко обвязали его ноги скотчем.
   – Откройте ему рот, – сказал Лазарь Моисеевич.
   Санитар сорвал скотч.
   – Готов узреть великую тайну? – строго спросил Лазарь Моисеевич.
   – Да, учитель, – ответил, умирая от волнения Севастополев.
   – Тогда смотри очень внимательно, – сказав это, Лазарь Моисеевич сорвал с себя маску. Перед Севастополевым предстал Мудрый Китаец собственной персоной.
   – Ты?!! – завизжал Севастополев.
   Китаец ответил громким хохотом.
   – Я еще доберусь до тебя!
   – Сначала выберись.
   Китаец махнул рукой. Санитары подхватили под руки Лазаря Моисеевича и бросили в открытый люк.

   Глава вторая

   Подглава 1

   Машенька медленно возвращалась из сна. Она любила просыпаться медленно, так, чтобы задержаться еще в полудреме, завершить сновидение, затем просто полежать с закрытыми глазами, понежиться, ощутить, как пробуждение проходит по телу приятной волной. Затем она открывала глаза, сладко потягивалась, и только после этого вставала с постели.
   Ли всегда вставал раньше нее. Бесшумный, как тень, он незаметно ускользал из любовного гнездышка и до завтрака (завтракали они вдвоем) занимался своими музейными делами.
   Ли… Так Машенька назвала Мудрого Китайца. Собственного имени у него не было, или он не хотел говорить.
   – Мне не нужно имя. Слова – это ничто, шелуха мыслей, а имя – это шелуха слов. Я не хочу иметь ничего личного со словами.
   – А Мудрый Китаец?
   – Так меня называют другие. Ко мне это не имеет никакого отношения.
   – Но как-то же мне надо тебя называть?
   – Называй, как хочешь.
   – Ладно, я буду называть тебя Ли.
   Этот разговор произошел в их первое, совместное утро. Маша влюбилась в этого странного предельно прямолинейного шутника и выдумщика (те, кто скажет, что это несовместимые понятия, просто незнакомы с Китайцем), обладающего невероятным магнетизмом. Он совершенно околдовал ее, ничего при этом, не делая для того, чтобы понравиться.
   В постели он тоже был непревзойденным мастером. Он превращался в саму любовь, начисто забывая о такой плебейской ерунде, как техника секса. Он растворял Машу в любви, как горячая вода растворяет снег.
   Ли ни разу не сделал ей больно. Не было ни капли крови. Машин «недуг» исчез как бы сам собой, словно его и не было.
   В ту же ночь изменился и сам музей. Замок превратился в дом, постороженный каким-нибудь богатым вельможей веке так в восемнадцатом-девятнадцатом. Типичная фамильная усадьба, – прокомментировал превращение один из обманов зрения.
   С обманами Маша тоже нашла общий язык. Они были такими же обманами, как и зеркала, и если зеркала отражают нашу внешность, то обманы отражают наш внутренний мир. Не удивительно, что Машенькина любовь заставила расцвести и их.
   – Добро пожаловать в музей человеческой глупости, – встретил ее тем утром Ли.
   – Похоже, в этом ты настоящий эксперт.
   – Никогда не верь тому, кто скажет, что знает всю человеческую глупость.
   – Почему?
   – Это невозможно. Она бесконечная.
   – Музей на реставрации?
   – Несомненно.
   – В этом глупость сродни любви?
   – Ни в коем случае! Но слова о любви, попытка ее определить, классифицировать, втиснуть в рамки социальной приемлемости, – это действительно верх глупости.
   – Ты забыл о поэтах.
   – Поэты, действительно поэты, искусно обходят любовь стороной. Их слова не описания, а попытка заставить человека почувствовать нечто особенное.
   – Покажешь экспозицию?
   – С превеликим удовольствием.
   – С чего начнем?
   – С библиотеки.
   – Хочешь сказать, что книги…
   – Да. И очень многие. Я бы даже сказал, что большинство книг написаны идиотами.
   – Тогда почему их читают?
   – Их считают мудрецами. Тогда как мудрецов считают идиотами.
   – По-твоему среди известных людей не было ни одного действительно разумного человека?
   – Были, но от них сначала постарались быстро избавиться, а потом правильно подкорректировали образ. Так Иисус стал Богом, Сократ моралистом, а Лао– Цзы философом.
   – Не слишком ли ты категоричен?
   Вместо ответа Ли весело подмигнул.
   – Кстати, для философии выделен отдельный зал, – сообщил он.
   – Почему? – удивилась Машенька.
   – Философские труды во многом глупее женских романов. Романы, по крайней мере, сознательно пишутся для развлечения и увеселения, тогда как философские труды… Люди строят теории ни на чем, причем теории глобальные: о происхождении всего, у сути вещей и явлений, о смысле жизни и цели бытия… Философ – это тот, кто совершенно серьезно делает утверждения о том, о чем понятия не имеет. Есть, конечно, весьма приятные исключения.
   Следующим был зал Священных писаний.
   – Религия – опиум для народа?
   – Не то слово. Но выставка посвящена непосредственно «священным» текстам. Тут собраны Писания со всего мира. Обязательно почитай на досуге. Читаешь и диву даешься, как взрослые люди способны верить в эту чушь! Надо быть конченым идиотом…
   – Или зомби.
   – Это одно и то же. Причем люди сами стараются зомбировать себя как можно сильнее.
   – На что только не идут люди, чтобы иметь счастье никогда не задумываться своей головой.
   – Думать надо не головой.
   – А чем?
   – Ничем.
   Они довольно бегло просмотрели залы, посвященные нравственности и Науке с большой буквы.
   – А это последняя, моя любимая часть выставки, – сказал Ли перед залом знамен.
   Сразу за дверью, так, чтобы первым бросался в глаза, висел плакат:
   «Отношение к знаменам можно по праву считать верхом человеческой глупости, которая делает окрашенный кусок материи чем-то в несколько раз более ценным, чем человеческая жизнь, или даже человеческие жизни. Максим Максимович»
   – Что еще за Максим Максимович?
   – Скоро узнаешь.

   Подглава 2

   Машенька медленно возвращалась из сна. Она любила просыпаться медленно, так, чтобы задержаться еще в полудреме, завершить сновидение, затем просто полежать с закрытыми глазами, понежиться, ощутить, как пробуждение проходит по телу приятной волной. Затем она открывала глаза, сладко потягивалась, и только после этого вставала с постели.
   Ли всегда вставал раньше нее. Бесшумный, как тень, он незаметно ускользал из любовного гнездышка и до завтрака (завтракали они вдвоем) занимался своими музейными делами.
   Машенька заканчивала потягушеньки, когда громко хлопнула дверь в спальню. Судя по звуку шагов и приглушенному гулу голосов, в комнату вошло человек 10.
   «Что за херня?» – выругалась (не вслух) Машенька и укрылась одеялом. Она всегда спала обнаженной: сну предшествовали любовные утехи и радости.
   – А это, дамы и господа, действующая спальня Максима Максимовича, – услышала Машенька голос одного из обманов, – Максим Максимович, в силу своего величия, уже встал. Его в спальне нет. Зато вы можете лицезреть, как спит его супруга Мария Максимовна – сама нежность и грация. Даже через одеяло можно увидеть, насколько она совершенна. Мария Максимовна одной из первых смогла увидеть невероятный гений Максима Максимовича, после чего поменяла не только фамилию, но и отчество. Мария Максимовна… Нет, поговорить с ней нельзя. Почему? А вы где-нибудь в других музеях разговариваете с экспонатами? Нет, автограф тоже нельзя. Спит! Вы любите, когда вам мешают спать? Я сказал нет! Идем дальше.
   – Все, можешь вылезать из-под одеяла, – услышала она голос второго обмана.
   – Что это еще за фигня? – спросила раздраженно Маша.
   – Экскурсия.
   – Какая еще экскурсия?
   – Экскурсия по дому музею Максима Максимовича.
   – Что, опять смена экспозиций?
   – Совершенно верно.
   – В честь чего?
   – Не знаю. Спроси об этом у Ли.
   – Где он?
   – Ждет тебя к завтраку.
   – А этих там не будет?
   – Нет, столовую уже осмотрели.
   Машенька встала и быстро оделась. Ее раздражало присутствие посторонних в доме.
   – Как тебе обман в роли гида? – весело поинтересовался Ли.
   – Я его чуть не убила вместе с остальными уродами. Гнида он, а не гида.
   – Уважающие себя экспонаты так не поступают.
   – С каких это времен я стала экспонатом?
   – С сегодняшних.
   – Что ты задумал?
   – У нас скоро будут гости. Ты должна быть готова.
   – К чему?
   – Почитай, – Ли положил перед ней на стол небольшую книжонку.
   «Максим Максимович: человек – легенда», – прочитала Машенька на обложке.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация