А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Майкл Вэй. Арестант камеры 25" (страница 1)

   Ричард Пол Эванс
   Майкл Вэй. Арестант камеры 25

   Richard Paul Evans
   Michael Vey: The Prisoner of Cell 25

   Печатается с разрешения автора и литературных агентств Sterlington Literistic, Inc. и Andrew Nurnberg

   Школа перевода В. Баканова

   Copyright © Richard Paul Evans, 2011
   © А. Петрушина, перевод на русский язык, 2013
   © ООО «Издательство АСТ», 2013

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
   Посвящается Майклу

   Часть первая

   1. Пауки и сено

   – Последних двух нашли? – раздраженно поинтересовался невидимый собеседник противным дребезжащим голосом.
   – Нет, – ответил в трубку элегантно одетый мужчина, – пока нет. Действовать приходится осторожно, чтобы не вызвать лишних подозрений. Но мы почти у цели.
   – Почти? – переспросил голос.
   – Слушайте, в мире миллиард детей, искать среди них двоих – всё равно что искать иголку в стоге сена!
   – Предлагаете передать ваши слова совету директоров?
   – Я предлагаю напомнить, что именно с моей помощью уже найдены пятнадцать человек из семнадцати. За поимку оставшихся назначено миллионное вознаграждение. Пауки обшаривают Всемирную Паутину, обрабатывается куча документов, всё с единственной целью – определить местонахождение объектов. Рано или поздно мы их найдем, либо они угодят в наши ловушки. Это лишь вопрос времени.
   – Время как раз поджимает, – отрезал голос. – Чем они старше, тем хуже поддаются внушению.
   – Мне ли не знать… – мужчина постучал колпачком рубиновой ручки по столу, – но методика пока сбоев не давала. В крайнем случае для особо непокорных всегда есть камера номер двадцать пять.
   Повисла долгая пауза. Наконец голос в трубке глухо произнёс:
   – Верно. Всегда есть камера номер двадцать пять.

   2. Начало

   Сроду не искал приключений на свою пятую точку; приключения неизменно находили меня сами.
   Меня зовут Майкл Вэй. История, которую я собираюсь поведать, странная, очень странная, но это история моей жизни. С виду я ничем не отличаюсь от сверстников. Пройдёшь мимо – не заметишь. Обычный подросток, как и вы, учусь в школе, где надо мной точно так же измываются хулиганы. Правда, в отличие от вас я живу в Айдахо. Только не спрашивайте, в каком штате находится Айдахо. С недавнего времени Айдахо и есть штат, хотя многие об этом понятия не имеют. Собственно, поэтому мы с мамой и переехали сюда – чтобы нас не отыскали. Впрочем, не буду забегать вперед.
   От остальных меня отличает ещё кое-что – синдром Туретта, о котором вы знаете даже меньше, чем про Айдахо. В фильмах больные синдромом Туретта либо жутко сквернословят, либо лают как собаки. У настоящих больных совершенно другие симптомы. Лично я очень часто моргаю, а когда волнуюсь, начинаю корчить рожи и как будто громко сглатывать. Иногда до боли дерёт горло. Иногда в меня тычут пальцем и смеются. Короче, приятного мало, но поверьте, есть вещи пострашнее синдрома Туретта. Например, когда папа умирает от сердечного приступа, а вам всего восемь. Это куда хуже. До сих пор не могу прийти в себя, и не факт, что когда-нибудь смогу.
   Ну и последнее – у меня есть тайна. Из-за неё нам и пришлось перебраться в Айдахо. Тайна настолько жуткая, что способна напугать любого до одури, но раз уж я начал рассказывать, то надо рассказывать до конца.

   3. Чирей на жопе

   Думаю, начать стоит с кабинета мистера Дэллстрома, хотя бывать в самом кабинете ой как не стоит. Мистер Дэллстром – директор средней школы города Меридиан, где я числюсь учеником девятого класса. По-моему, девятый класс – редкостная жопа, хуже просто не бывает, а кабинет директора – здоровый гнойный чирей на этой самой жопе. Вот сейчас я сижу там и часто-часто моргаю.
   Сказать, что я на дух не выношу мистера Дэллстрома, значит констатировать факт вроде «без кислорода человек умрёт» или «рисовые шарики – самая вкусная еда». В нашей школе мистера Дэллстрома на дух не переносит никто. Зато руководительница хорового кружка мисс Дункан директора просто обожает, держит его фотографию на столе и умилённо на неё пялится, а когда Дэллстром выступает по школьному радио, лупит указкой по пюпитру, чтобы мы не шумели. После каждого такого выступления мисс Дункан, вся красная и потная, принимается вещать о том, как нам повезло пробираться сквозь непролазные дебри средней школы под чутким руководством столь ревностного блюстителя государственной системы образования.
   Мистер Дэллстром – лысый дрищ с огромным пузом. Представьте себе беременного Авраама Линкольна без бороды и соломенного цвета накладкой вместо шляпы. Представили? Вот именно так и выглядит наш директор. Плюс он жутко старый, как динозавр. С виду дашь лет сто, если не больше.
   В пятом классе учитель рассказывал, что существует два типа директоров. Директор-мучитель, который вызывает подчинённых на ковёр, орёт и командует, и директор-приятель – тот, кто работает в школе и наставляет на путь истинный. Вопреки логике мистер Дэллстром попадает под первую категорию.
   Уже второй раз за месяц я оказываюсь в его кабинете из-за того, что подвергся очередной порции издевательств со стороны других учеников. Дэллстром – большой любитель вместо виновников наказывать жертв.
   – Если не ошибаюсь, мистер Вэй, вы попадаете сюда второй раз за месяц, – процедил он, разглядывая меня из-под опущенных век. – Верно?
   Забыл сказать: мистер Дэллстром любит не только карать невиновных, но и задавать вопросы, заранее зная ответ. Для меня всё время загадка – отвечать ему или нет. Если мы оба знаем ответ, то какой смысл?
   Но ближе к делу. Сыр-бор разгорелся из-за того, что Джек Фрайнс вместе с компашкой второй раз за месяц заперли меня в шкафчике. Правда, на сей раз вверх тормашками. Я едва не окочурился, прежде чем меня вытащил сторож и отволок в кабинет директора.
   Джеку Фрайнсу семнадцать. Он регулярно оставался на второй год, поэтому до сих пор торчит в девятом классе, хотя успел получить права, купить машину, отрастить усы и сделать татуировку. Сам себе выбрал прозвище: Шакал. Тут и добавить нечего. Джек и шакал – братья по разуму, оба охотятся на слабых. У Джека бицепсы размером со спелые флоридские апельсины. Пользуется он ими без стеснения, даже с огромным удовольствием. Вместе с парочкой друзей-отморозков, Митчеллом и Уэйдом, Фрайнс регулярно смотрит бои без правил, а ещё занимается джиу-джитсу в спортзале неподалеку от школы и мечтает попасть в Октагон и там дубасить людей за деньги.
   – Верно? – повторил Дэллстром, продолжая сверлить меня глазами.
   Моргнув раз двадцать, я наконец решился открыть рот.
   – Но, сэр, я не виноват… Меня запихнули в шкафчик вверх ногами.
   Директора моё заявление нисколько не впечатлило.
   – Они трое такие здоровые, эти ребята, – не сдавался я. – Очень здоровые.
   Мои надежды на сочувствие и понимание разбились об убийственный взгляд, которым славился Дэллстром. Как бы получше объяснить… В прошлой четверти мы проходили греческую мифологию, и там был рассказ про Медузу Горгону – женщину, способную взглядом превращать людей в камень. Вот тогда до меня дошло! Возможно, причина в синдроме Туретта, но прямо на уроке я выдал: «Похоже, Медуза – прапрапрапрабабушка нашего мистера Дэллстрома!»
   Смеялись все, кроме мистера Дэллстрома – приспичило ему в этот момент заявиться в класс!.. В качестве наказания меня целую неделю оставляли в школе после занятий. Впрочем, я не слишком расстроился – сидя в пустой школе, точно не нарвёшься на Джека с компашкой. По непонятной причине их сроду не наказывали. А вот меня за выходку на уроке мистер Дэллстром сразу зачислил в отъявленные хулиганы.
   – Мистер Вэй, невозможно запереть человека, не заручившись его согласием, – произнёс Дэллстром. В устах директора школы глупость несусветная. – Похоже, вы не особо сопротивлялись.
   Отлично! А шарахни меня молния, виноват тоже я? Типа, добровольно подставился?
   – Сэр, я пытался…
   – Значит, недостаточно пытались! Ну и кто из учеников якобы насильно засунул вас в шкафчик? – Он склонил голову набок, пальцы нетерпеливо теребили ручку. Словно зачарованный, я следил за её колебательной траекторией. – Их имена, мистер Вэй! Я жду.
   Естественно, я не собирался ничего говорить. Во-первых, любому дураку, включая директора, было ясно, кто это сотворил, потому что Джек Фрайнс засовывал в шкафчики младшеклассников чаще, чем учебники. Ну а во-вторых, стучать на Джека – чистой воды самоубийство. Поэтому я молча смотрел на мистера Дэллстрома и моргал без остановки.
   – Прекращайте кривляться и отвечайте на вопрос.
   – Не могу, – кое-как выдавил я.
   – Не можете или не хотите?
   «На ваше усмотрение», – подумал я, а вслух сказал:
   – Простите, я забыл.
   – Какая неприятность… – Продолжая по-змеиному щуриться, Дэллстром бросил теребить ручку и положил её на стол. – Вы меня сильно разочаровали, мистер Вэй. Придётся наказать вас одного. Четыре недели продлёнки. Полагаю, вам известно, куда идти после занятий?
   – Да, сэр, известно. В столовую.
   – Хорошо. Тогда не заблудитесь.
   Как я уже говорил, мистер Дэллстром обожает карать невиновных. Сейчас он расписался в объяснительной записке и вручил её мне.
   – Отдадите учителю. Всё, мистер Вэй, свободны.
   – Спасибо, сэр, – промямлил я, не вполне понимая, за что благодарю.
   Прикрыв дверь директорского кабинета, я медленно брёл по длинному вестибюлю вдоль ярких плакатов, выполненных преданными участниками Клуба любителей баскетбола. На плакатах красовались призывы вроде «Вперёд, Воины!», «Порвём Викингов!» и тому подобное.
   Забрав из шкафчика рюкзак, я вошёл в класс.
   Учитель биологии мистер Полсен, лысеющий коротышка с густыми бровями и внушительным зачёсом, прервал лекцию на полуслове.
   – Решили почтить нас своим присутствием, мистер Вэй?
   – Извините, директор вызывал. – Я протянул Полсену объяснительную, которую тот взял не глядя.
   – Присоединяйтесь, – велел он. – Мы повторяем материал для завтрашней контрольной.
   Под любопытствующие взгляды всего класса я добрался до своей парты на предпоследнем ряду и сел. Парту напротив занимал Осьтин Лисс – мой лучший друг и по совместительству самый умный парень во вселенной. Имя Осьтин смахивает на европейское, только европейских корней у нашего вундеркинда нет. Мама хотела назвать его в честь техасского города Остин, где он родился, но умудрилась ошибиться на одну букву. Я вообще подозреваю, что Осьтин – приёмный ребенок. Как-то слабо верится, что у абсолютно безграмотной женщины, неспособной даже правильно написать название родного города, мог родиться такой умный сын… Впрочем, невзирая на отсутствие образования, мама Осьтина мне нравилась. Нравился её техасский акцент и привычка называть всех подряд «милый», которая вопреки логике нисколько не раздражала. Кроме того, специально для меня миссис Лисс держала в буфете лакричные леденцы, зная, как сильно я люблю конфеты, а моя мама их не покупает.
   В отличие от меня Осьтина никогда не запихивали в шкафчик. Наверное, из-за габаритов. Над ним Джек с компашкой издевались по-другому, однажды вообще стянули штаны. Короче, унизили по полной программе.
   – Дэллстром сильно зверствовал? – шёпотом спросил Осьтин.
   – Вообще жесть! – шепнул я в ответ.
   Сидящая слева Тейлор Ридли вдруг повернулась и послала мне ослепительную улыбку.
   Тейлор – чирлидер, выступает в группе поддержки и считается одной из первых красоток школы Меридиан. По мне, так она красавица всех времён и народов. Потрясающее лицо – хоть сейчас на обложку модного журнала, светло-русые волосы и огромные карие глаза цвета кленового сиропа. Раз уж решил писать начистоту, то признаюсь сразу – в Тейлор я втрескался с первой секунды, как только увидел, а спустя пару часов понял, что разделил судьбу всего мужского населения школы.
   Ко мне Тейлор относилась с неизменной симпатией. Поначалу я вообразил, что действительно ей нравлюсь, но, как выяснилось, у неё просто такая натура – относиться с симпатией ко всем без исключения. Да и сложись всё иначе, толку бы не было. Выше головы не прыгнешь. Тейлор – птица высокого полета, куда уж мне… Поэтому я хранил свои чувства в строжайшем секрете, скрывал даже от Осьтина, хотя привык делиться с ним самым сокровенным. Некоторые желания настолько бредовые, что язык не поворачивается их озвучить.
   Тем не менее от любого знака внимания со стороны Тейлор мой нервный тик проявлялся с утроенной силой. Хотелось моргать без остановки. Типичная реакция на стресс у больных синдромом Туретта. С трудом контролируя движения век, я поудобней расположился за партой и достал из рюкзака учебник биологии.
   Нервный тик – это отдельная песня. Если очень постараться, его вполне реально отсрочить, но рано или поздно он вернётся. Это как сильный зуд. Какое-то время терпишь, а потом, когда сдерживаться уже не выходит, принимаешься неимоверно чесаться. На случай, когда совсем невтерпёж, у меня припасены специальные уловки. Допустим, уронить карандаш на пол. Пока поднимешь, успеваешь проморгаться и погримасничать. Одноклассники, правда, на меня косятся и наверняка считают раззявой. Правильно, как ещё назвать человека, который иногда роняет карандаш раз по пять за урок? Сегодня, совершенно выбитый из колеи Дэллстромом, Джеком и Тейлор, я мигал, словно заевшая неоновая вывеска.
   – Итак, ребята, – продолжал Полсен, – возвращаемся к теме электричества в теле. Как говорил выдающийся американский поэт Уолт Уитмен, «О теле электрическом я пою». Кто скажет, какую роль для тела играет электричество?
   Он мрачно сверлил глазами притихший класс.
   – Нет желающих? Напоминаю, завтра контрольная.
   – Электричество регулирует работу сердца, – пискнула сидящая за первой партой девочка с брекетами.
   – Неплохо, – кивнул Полсен. – Дальше?
   Тейлор подняла руку.
   – Электричество подаёт сигнал в нервы и стимулирует мыслительный процесс.
   – Отлично, мисс Ридли. А откуда появляется электричество? – Полсен обвёл взглядом аудиторию. – Где его источник? Смелее, ребята, смелее!
   Вот оно, началось! Добровольцев нет. Теперь будут спрашивать самых безнадежных.
   – Ваш вариант, мистер Моррис.
   – Из батареек?
   Все в классе засмеялись.
   – Блестяще! – Полсен покачал головой. – Из батареек. В таком случае, мистер Моррис, ваши следует срочно менять. Мистер Вэй, тот же вопрос – откуда берётся электричество?
   Я нервно сглотнул и предположил:
   – Из электролитов?
   – Ну, если вы электрический угорь, то именно оттуда.
   Снова раздался дружный смех. Тейлор посмотрела на меня сочувственно.
   Пришлось ронять карандаш.
   В этот момент руку поднял Осьтин.
   – Прошу, мистер Лисс. Просветите нас.
   Осьтин распрямил плечи с видом профессора, собирающегося прочесть целую лекцию. Собственно, так оно и вышло.
   – Человеческое тело вырабатывает электрический ток посредством химических реакций в нервах. Данный процесс носит название биоэлектрогенез. При передаче нервного сигнала ионы калия высвобождаются из нервных клеток, уступая место ионам натрия. Небольшое различие в заряде ионов создает дисбаланс ионной концентрации снаружи и внутри нервной клетки, стимулируя тем самым возникновение электрического разряда в организме.
   – Браво, мистер Лисс! – похвалил Полсен. – Гарвард, встречай своего героя! Для тех, кто не в курсе, о чём речь, записываю на доске. Био-электро-генез.
   Дождавшись, когда учитель отвернётся, Осьтин наклонился ко мне и зашептал:
   – Чем там кончилось с директором? Джека накажут?
   – Нет, наказали меня.
   – Тебя? – удивился Осьтин. – За то, что чуть не помер в том шкафчике?
   – Ага.
   – Ну Дэллстром и олень!
   – Не то слово!
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация