А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Рабы Парижа" (страница 56)

   Глава 68

   Андре приснилось, что он победил Генриха и сделал предложение мадемуазель де Мюсидан, но граф отказал ему.
   Художник проснулся и с трудом отогнал неприятные мысли.
   – Надо избавить Сабину от маркиза, а там посмотрим, – сказал он сам себе и сел за стол.
   Пора было навести порядок в хаосе накопившихся у него сведений и впечатлений.
   Андре взял карандаш и написал на обороте неудачного эскиза имена своих противников:
   Генрих де Круазеноа
   Вермине
   Ван-Клопен
   Маскаро
   Тантен
   Ортебиз
   Мартен-Ригал
   На противоположном краю листа он вывел три слова:
   Сабина де Мюсидан.
   «Чего хочет Генрих? – думал Андре. – Жениться на дочери графа. Не на Сабине, а именно на дочери графа де Мюсидана. Она никогда не называла маркиза в числе своих друзей и в последнем письме отзывалась о нем, как о незнакомом человеке. Зачем же он женится на девушке, с которой у него нет ничего общего?»
   Ответ мог быть только один.
   «Деньги де Мюсиданов», – написал Андре и соединил стрелкой имя Генриха с этими словами.
   Приданое негодяй получит сразу, а остальное достанется ему по наследству.
   Кто может помешать маркизу жениться на Сабине?
   Ее родители запуганы шантажистами, как говорит виконтесса де Буа-д'Ардон.
   Сама Сабина уже покорилась воле родителей.
   Знают ли об этом преступники?
   Если нет, то самый опасный с их точки зрения человек – это он, Андре.
   Художник написал свое имя рядом с именем любимой.
   – Они могли без труда проследить за Сабиной, когда она приходила ко мне, – прошептал Андре. – Тогда самый простой для них выход из положения – пырнуть меня ножом на пустынной улице. Если же они знают о решении Сабины, то им все равно выгодно устранить единственного человека, из-за которого она может передумать и отказать Генриху. Де Брюле советует быть осторожным и поменьше выходить из дому…
   Андре тяжело вздохнул. Нужно как можно скорее проникнуть в тайны маркиза. Сидя дома, этого не сделаешь. Придется рисковать…
   Художник встал и прошелся по комнате.
   Де Круазеноа, несомненно, является соучастником Вермине и Ван-Клопена в проделках с векселями Гастона.
   Мошенники хотели заполучить деньги отца и для этого подбили на подлог сына.
   Чтобы Ганделю-младший поставил фальшивые подписи, нужно было сначала заманить его к Вермине.
   Кто его направил в Общество взаимного дисконта?
   Ван-Клопен.
   Как?
   Отказав ему в кредите и посоветовав занять денег у Вермине.
   Так можно было поступить лишь с человеком, у которого нет наличных.
   Почему же у Гастона не было наличных?
   На этот вопрос ответил сам Ганделю-сын: поверенный Катен посоветовал его отцу не давать Гастону денег и написать жалобу в полицию на Розу Шантемиль.
   Значит, адвокат – сообщник Генриха…
   Андре снова сел за стол и четким почерком художника написал: «Зачем мошенники руками господина Ганделю отправили Розу в Сен-Лазар?»
   – Кому и чем она мешала? – пробормотал он, откладывая карандаш.
   На этом месте рассуждения художника прервал осторожный стук в дверь.
   Андре спрятал бумагу.
   – Войдите, – произнес он, вставая.
   Увидев гостя, хозяин чуть не вскрикнул от изумления.
   Это был граф де Мюсидан.
   Сабина украдкой показывала любимому своего отца, и художник с первого взгляда узнал его.
   – Простите, – сказал де Мюсидан, – что я пришел к вам в такой ранний час. Я опасался, что позже не застану вас дома.
   Андре поклонился.
   У него вертелось на языке множество вопросов, которых он не смел задать графу.
   Зачем де Мюсидан пришел?
   Он явился как друг или как враг?
   Что ему известно об отношениях Сабины и Андре?
   Сам он решил прийти сюда или кто-то надоумил его?
   Кто дал ему адрес?…
   Граф ответил на поклон Андре и продолжал:
   – Я большой любитель живописи…
   «Возможно, – подумал художник. – Но главная ли это причина вашего визита в столь неподходящее время?»
   – Один из моих друзей очень хвалил мне ваши картины…
   «Хотелось бы знать имя вашего друга, господин граф».
   – Поэтому я и решил прийти к вам, чтобы своими глазами увидеть…
   «Что же вы хотите увидеть на самом деле?» – чуть не спросил художник.
   Граф не закончил фразу. Он вспомнил, что еще не назвал себя.
   – Извините, я забыл представиться. Маркиз де Беврон.
   «Становится все интереснее. Господин де Мюсидан полагает, что я его не знаю, и хочет сохранить инкогнито. С какой целью?»
   Художник еще раз поклонился.
   – Меня зовут Андре. Очень приятно, что о моих скромных работах так хорошо отзываются ценители живописи. К несчастью, у меня сейчас нет ничего законченного, кроме нескольких эскизов. Хотите посмотреть?
   – Конечно.
   Де Мюсидан чувствовал себя очень неловко под проницательным взглядом Андре.
   Однако граф уже приметил в дальнем углу зеленую занавеску.
   Он стал расхаживать по комнате, делая вид, что рассматривает висящие на стенах эскизы.
   Ноги его вдруг стали ватными, в висках стучало. Он с трудом сохранял ясность мыслей, которые быстро сменяли друг друга.
   Негодяй Тантен, кажется, сказал правду. Похоже, что за занавеской действительно висит картина…
   Что, если там и в самом деле портрет Сабины?
   Будет ли это означать, что молодой человек – любовник мадемуазель де Мюсидан? Она ему позировала. Но ведь этого недостаточно, чтобы называться его любовницей…
   Ну и что? Кто будет разбираться в таких тонкостях, если она провела много часов наедине с этим Андре…
   Какой позор!
   Впрочем, он ничуть не больше того позора, от которого несчастная девушка спасает родителей, принося себя в жертву шантажистам…
   «Имею ли я право ее судить? – подумал граф. – Я был к ней равнодушен. Диана занималась не дочерью, а своими похождениями… Бедное дитя искало любви на стороне, потому что не получало ее дома… Надо признать, что выбор Сабины не так уж плох. Благородная осанка, мужестванная красота и умное, энергичное лицо молодого человека производят приятное впечатление. Если бы он еще происходил из знатного рода… Но лучше ли отдать девочку негодяю де Круазеноа, хоть он и маркиз? А изменить я ничего не могу… Зачем же я сюда пришел?»
   Андре заметил, что господин де Мюсидан украдкой поглядывает на зеленую занавеску.
   «Так вот оно что! Кто-то рассказал графу о портрете Сабины… За мной, видно, следят дольше и внимательнее, чем я полагал, – рассуждал художник. – Надо быть еще осторожнее. Появление графа – это привет от Генриха и его шайки. Если мы с ним сейчас поссоримся, то я им уже буду не опасен. А для нас с Сабиной все будет кончено… Тонко рассчитали, подлецы! Ну, господин граф, пора нам заключить союз против общих врагов… Только что делать с вашим инкогнито? Задали вы мне задачку, ваше сиятельство! Придется разговаривать с вами, как с посторонним… Что ж, в этом есть свои преимущества. Я скажу маркизу де Беврону все то, что никогда бы не осмелился выговорить в присутствии графа де Мюсидана».
   Между тем гость закончил осмотр эскизов.
   – Поздравляю вас, месье, – произнес он. – Я вижу, что мой друг был прав. Ваши работы превосходны. Очень жаль, что я не могу что-нибудь купить… Неужели у вас не найдется хоть одного законченного полотна?
   – Нет, господин маркиз.
   – А та картина в роскошной раме, которая виднеется за зеленой занавеской? – дрогнувшим голосом проговорил де Мюсидан.
   Андре ждал этого вопроса, но все же покраснел, услышав его.
   – Извините меня. Она окончена, но я не продаю ее и никому не показываю.
   Теперь граф уже не сомневался в том, что Тантен его не обманул.
   – Вероятно, это портрет? – спросил мнимый маркиз де Беврон.
   – Да.
   – Женский?
   – Вы угадали.
   Положение обоих собеседников было весьма двусмысленным.
   Они смутились и отвернулись друг от друга, чтобы скрыть это.
   Аристократ первым овладел собой.
   – Вполне понятно, – сказал он. – Вы, наверное, влюблены.
   Андре покраснел еще гуще.
   – Все великие живописцы обессмертили красоту своих любовниц, – продолжал де Мюсидан.
   Художник возмущенно сверкнул глазами.
   – Вы ошибаетесь, господин маркиз!
   – В чем же?
   – Это – портрет самой добродетельной девушки на свете.
   – Вы ее любите?
   – Люблю. И разлюбить ее для меня так же невозможно, как остановить собственное сердце. Но мое уважение к ней еще сильнее, чем любовь. Она – моя любовница? Боже мой! Да я презирал бы себя, как последнего негодяя, если бы злоупотребил ее доверием и шепнул ей хоть одно слово, которого она не смогла бы передать своей матери!
   Никогда в жизни де Мюсидан не слышал более приятных слов. Лицо и голос Андре доказывали, что он говорил правду. Графу хотелось обнять и расцеловать честного молодого человека, но на это никак не мог отважиться маркиз де Беврон.
   Октавий уже проклинал свое инкогнито.
   – Для портрета, естественно, необходим оригинал, – смело сказал художник.
   – Значит, девушка приходила сюда?
   – Да.
   – Разумеется, не одна?
   – Одна, господин маркиз.
   – Это было очень неосторожно с ее стороны.
   – Она доверяла мне.
   – Но люди могли подумать…
   – Каждый судит по себе, господин де Беврон.
   Теперь покраснел граф.
   – А как относились к этому ее родители? – спросил он.
   – Она приходила тайком. Родители не пустили бы ее сюда.
   – Вы не имели права подвергать опасности репутацию девушки.
   Андре покаянно склонил голову.
   – Я принимал от нее эту жертву. Мало того, я на коленях умолял ее приходить. Иначе мы вообще не смогли бы встречаться…
   – Каковы же ваши планы на будущее? – поинтересовался маркиз де Беврон.
   Художник вздохнул.
   – Мы любим друг друга, но в глазах общества нас разделяет пропасть. Она – единственная наследница богатой и знатной семьи. А я…
   Андре сделал паузу. Он надеялся, что граф ободрит его, но де Мюсидан молчал.
   Художник собрался с силами и приступил к самой рискованной части разговора.
   – Знаете ли вы, кто я? Несчастный найденыш, подкинутый в Вандомский приют для сирот какой-нибудь бедной девушкой, которую обольстили и бросили. Когда мне исполнилось двенадцать лет, я однажды утром сбежал оттуда. Через некоторое время я с мелочью в кармане пришел в Париж. С тех пор живу здесь и борюсь с нищетой. Пока довольно успешно. Для этого я, художник, работаю скульптором-орнаментщиком на строительстве. Посмотрите на мои руки.
   Андре раскрыл перед графом ладони.
   – Они покрыты мозолями от работы резцом и молотком. Бог не обидел меня талантом и я верю, что. впереди ждет успех. Но надо жить и учиться. Поэтому мастеровой кормит художника, платит за его уроки у лучших живописцев Франции, покупает ему краски, кисти и холсты.
   Господин де Мюсидан был восхищен услышанным и одобрительно улыбнулся.
   – Все это она знает, – продолжал Андре. – И, несмотря ни на что, любит меня и верит в мою судьбу. Когда, бывает, я отчаиваюсь, она требует, чтобы я не терял мужества. Если терпение и воля могут сделать художника гением, то своим успехом я буду обязан ей. В этой комнате она поклялась мне, что никогда не будет женой другого. И я верю ее клятве. Не так давно один из самых знатных кавалеров Парижа просил ее руки. Она пошла к нему и рассказала историю нашей любви. Он поступил так, как подобает благородному человеку, и с тех пор он мой самый близкий друг.
   Андре умолк, задыхаясь от волнения.
   Несколько минут двое мужчин собирались с мыслями и приводили в порядок свои чувства.
   Затем художник спросил:
   – Желаете ли вы теперь увидеть портрет этой девушки?
   – Да, – ответил граф. – Я очень благодарен вам за такое доверие.
   Андре подошел к зеленой занавеске, взялся за нее рукой – и замер.
   «Граф подумает, что я солгал и на самом деле показываю портрет каждому встречному», – обожгла его внезапная мысль.
   Художник обернулся.
   – Простите, но с моей стороны было бы нечестно продолжать притворяться.
   Де Мюсидан побледнел. Взволнованный Андре не заметил, что его слова могли иметь и второй, гораздо более страшный для графа смысл.
   – Что вы хотите этим сказать? – спросил обеспокоенный отец Сабины.
   – Только то, что я вас узнал, господин де Мюсидан. Вам было угодно назваться маркизом де Бевроном и я уважал ваше желание. Но я не могу отодвинуть эту занавеску, не предупредив вас о том, что…
   Граф прервал объяснения Андре благосклонным жестом.
   – Я знаю, месье, что увижу портрет моей дочери. Прошу вас открыть его.
   Художник повиновался.
   Картина привела графа в восторг, и он долго рассматривал ее.
   – Да, это – Сабина, – бормотал он. – Ее улыбка, ее выражение глаз… Замечательный портрет!..
   Граф шептал еще какие-то похвалы, но Андре не расслышал их.
   Наконец господин де Мюсидан отошел от картины и сел на стул.
   Было заметно, что он успокоился.
   Несколько недель тому назад он бы пожал плечами и презрительно рассмеялся, если бы ему предложили выдать дочь за художника, к тому же никому не известного.
   Тогда он мечтал о бароне Брюле-Фаверлее.
   Теперь же приходилось думать о маркизе де Круазеноа…
   Вспомнив это имя, граф вздрогнул.
   Если бы можно было выбирать между маркизом и художником, то де Мюсидан, не колеблясь, выбрал бы Андре.
   Молодой человек говорил о клятве, которую дала ему Сабина… Известно ли ему, что девушка выходит замуж за Генриха?
   Граф принялся расспрашивать художника и вскоре убедился, что тот знает если не все, то очень многое.
   Аристократ и найденыш подробно обсудили предположения, планы и надежды Андре.
   Уже было около полудня, когда де Мюсидан собрался уходить. Он еще раз подошел к портрету дочери и несколько минут любовался им. Потом подал художнику руку и взволнованно проговорил:
   – Господин Андре, я даю вам слово, что Сабина будет вашей женой, если нам удастся спасти ее!
   Бедный влюбленный едва удержался от радостного крика. «Сабина – моя!» – пела его душа.
   – День свадьбы уже назначен, – грустно прибавил де Мюсидан.
   – Сколько осталось времени? – с трепетом спросил Андре, спускаясь с небес на землю.
   – Две недели. Всего две недели… Торопитесь! – с этими словами несчастный отец откланялся.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 [56] 57 58 59 60 61

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация