А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Рабы Парижа" (страница 14)

   – Октав! Ты должен спасти себя и меня! Если ты не уничтожишь договор о браке своей дочери с…
   Быстрым движением руки граф Мюсидан зажал ему рот.
   – Ты что, не видишь, Сабина здесь?
   Девушка, встретив мрачный взгляд отца, поспешила скрыться.
   Но барон Кленшан сказал достаточно, чтобы она инстинктивно почувствовала страх. Уничтожения какого договора требовал этот чудак? С кем? И почему ее союз с кем бы то ни было может мешать ему?
   Тут явно крылось что-то недоброе. Иначе с чего бы ее отцу зажимать рот этому добродушному человеку?
   Сердце ее сжалось от нехорошего предчувствия, она была почти уверена, что имя, которое не успел произнести Кленшан, сыграет в ее судьбе еще не известную ей, но определенную роль. Она поняла, что просто не сможет оставаться в неведении, она должна была узнать, в чем же тут дело…
   Оставалось одно: забиться в угол столовой, которая была отделена от комнаты, где остались мужчины, только тяжелой портьерой.
   Удостоверившись в том, что обнаружить ее будет непросто, а она сможет слышать все, что ее интересует, она прислушалась.
   Кленшан продолжал жаловаться на здоровье и говорил о том, что волнения могут привести к непоправимому ущербу…
   – Ну и денек! – ворчал он, – и ты тоже хорош, встретил меня таким образом, после того, что я перенес! Подумай только, завтрак не в меру, душевное потрясение, быстрая езда, перебранка с твоими лакеями, а затем подобный прием со стороны друга! Да, тут есть от чего расхвораться в мои-то годы!
   Но граф Мюсидан, которому давным-давно были известны причуды его приятеля, не собирался его выслушивать.
   – Говори прямо, что привело тебя ко мне, – коротко и сухо произнес он.
   – Сделай же одолжение, выслушай меня, – завопил Кленшан, – история охоты в Бевронском лесу каким-то образом вылезла наружу! Сегодня я получил анонимное письмо, которым меня предупреждают, что, если я не уговорю тебя нарушить договор о браке твоей дочери с бароном Брюле-Фаверлеем, то мне грозит куча неприятностей!
   – Письмо у тебя с собой?
   Кленшан полез в карман и достал письмо. Оно действительно было полно угроз, но не открыло ничего нового для Мюсидана.
   – Проверял ты свои идиотские записи? Там действительно не хватает страниц?
   – Именно тех самых, трех!
   – Как же ты так опростоволосился в собственном доме!
   – Как! Если ты такой умный, так расскажи мне – «как»!
   – А прислуга? Надежная?
   – Господи, да ты же знаешь моего камердинера! Лорен у меня с шестнадцати лет! Журнал лежал в дубовом шкафу, ключ от которого всегда при мне!
   – Тем не менее, каким-то образом его открыли.
   Кленшан думал, затем вдруг хлопнул себя ладонью по лбу и заорал:
   – Проклятье! Ведь я понял, кто и каким образом мог украсть их!
   – А именно?
   – Слушай! Несколько месяцев тому назад мой Лорен опасно заболел, и я вынужден был положить его на несколько месяцев в больницу!
   – И кто же служил у тебя в это время?
   – А черт его знает, какой-то молодой парень, которого мой кучер нашел через какую-то контору!
   Граф вспомнил о карточке, которую Маскаро имел дерзость оставить у него и на которой значился адрес его конторы.
   – Тебе известна эта контора?
   – Конечно, на улице Дофина, почти напротив моего дома!
   Граф схватился за голову.
   – А, висельники, сильны…
   Затем он обратился к Кленшану:
   – Если бы ты мог быть тверже и не боялся скандала, я бы мог с ними потягаться…
   Этого замечания было достаточно, чтобы барона затрясло.
   – Ради Бога, если ты не можешь им уступить, предупреди меня заранее, я немедленно покончу с этой жизнью!
   Граф с мрачным сожалением смотрел на своего друга.
   – В таком случае, что же мне остается, как не уступить, – горько заметил он.
   У барона отлегло от сердца.
   – Ну и слава Богу, – произнес он, переведя дух, – хоть раз в жизни ты оказался благоразумным!
   – То есть, короче говоря, трусом! Будь проклят и твой дневник, и твоя дурацкая привычка все фиксировать на бумаге!
   Но что касалось дневника барона, то тут он был неизлечим.
   – Да чем же виноват мой дневник? Если бы ты не совершил преступления, я бы не смог его записать!
   Это наивный, но вместе с тем роковой для графа ответ заставил обоих надолго умолкнуть.
   Сабина, которая все отчетливо слышала, перевела дух. Скованная ужасом, дрожащая, посиневшими губами она повторяла: «преступление». Итак, в начале жизни ее отца лежало преступление!
   Спустя некоторое время граф возобновил разговор.
   – Однако, довольно, – произнес он, тяжело вздохнув, – упреки тут действительно ни к чему, успокойся, мой друг, я согласен покориться. Сегодня же барон Брюле получит отказ.
   Для Кленшана это оказалось слишком. После пережитого ужаса такое скорое облегчение обессилило его. Он повалился на диван и затянул свои жалобы:
   – Завтрак не в меру, душевное потрясение…
   Граф, видя, что его друг улегся, позвонил и попросил принести ему одеколон. Услышав это, сбежалось человек пять слуг, а следом за ними и графиня.
   Потребовалось немало времени, чтобы привести барона в чувство.
   – Мне необходимо принять мое лекарство, – слабым голосом стонал тот, – проводи меня до кареты, Октав. Смотри же, не забудь свое обещание и вообще будь осторожен…
   Наконец барон был водворен в свой экипаж, а Сабина все еще стояла там, где ее застало это страшное известие.

   Глава 13

   С того времени, как граф намеревался обломать свою трость о спину Маскаро, положение его стало достойным сожаления.
   Забыв о боли в ноге, он провел ночь, шагая по своему кабинету, тщетно отыскивая выход из создавшегося положения. Он прекрасно понимал, что, однажды поддавшись шантажу, он ничем не может быть застрахован в будущем.
   Тысячи проектов возникали в его мозгу, среди которых, кстати, был визит к префекту полиции.
   А вдруг тот поможет ему разоблачить эту шайку мошенников, в сети которой он был так ловко пойман?
   Но все это было не то. Как бы там ни было, скандала избежать не удавалось, и ударил бы он не только по нему…
   Двадцать часов терзаний души, не привыкшей никому подчиняться! Странно ли, что после этой пытки он грубо встретил друга? Визит этого блаженного, хотя и не принес ему новых огорчений, ибо все, что ему поведал барон, он знал и раньше, но и облегчения тоже не дал.
   Проводив – его, он зашагал по комнате, не заботясь и даже не замечая того, что в комнате, кроме него, находилась еще и жена.
   Это хождение взад-вперед и явное невнимание к ней со стороны супруга до крайности раздражали графиню. К тому же последние слова чудака-барона возбудили в ней любопытство.
   – Вас что-то тревожит, Октав? – спросила она, – неужели мнимые страдания Кленшана могли так разволновать вас?
   Граф слишком хорошо знал свою жену, чтобы поверить ее заботливости. Улыбка, которая при этом вопросе появилась на ее губах, напоминала ему змею. Обычно в таких случаях он отделывался молчанием от ее назойливых вопросов. Но сегодня он был слишком потрясен, чтобы выдержать равнодушно еще и эту пытку.
   – У меня нет сегодня ни малейшего желания разговаривать с вами, – холодно отозвался он.
   – Господи, Боже мой! Какой тон, уж не захворали ли вы той же болезнью, что и ваш друг?!
   – Послушайте…
   – Удостоите ли вы, наконец, меня ответом, что с вами происходит?
   Лицо графа онемело от злобы. Остановившись возле кресла графини, он, задыхаясь от сдерживаемого раздражения, произнес:
   – А то, что ваша дочь не может выйти замуж за барона Фаверлея!
   При столь неожиданном ответе сердце графини вздрогнуло от радости. Половина задачи, заданной Ортебизом, и притом самая трудная, разрешилась сама собой! Остальную половину она надеялась преодолеть сама и к тому же без особых усилий. Однако обнаружить свою радость графиня вовсе не сочла нужным.
   – Вы шутите? Отказать Брюле? Где же вы найдете более блестящую партию?
   – Пусть это вас не заботит. Ваша помощь здесь не потребуется!
   При этом замечании, сорвавшемся с языка графа, графиня похолодела. Уж не маркиза ли Круазеноа имел он в виду? Но тогда он знает, что она дала слово устроить брак своей дочери с ним, а, значит, и знает – почему!
   Но графиня не растерялась. Встречая опасность, она всегда предпочитала смотреть ей в глаза.
   – О какой другой партии вы говорите? – храбро начала она, – хотела бы я посмотреть на того, кто собирается распоряжаться судьбой моего ребенка, не спросясь у меня!
   – Я осмеливаюсь!
   Графиня засмеялась. Этот смех переполнил чашу терпения Мюсидана. Лицо его перекосилось от злобы, он забылся окончательно:
   – Что? Я уже не глава семьи, – орал он, – мне это надо доказывать вам, сударыня! Довольно и того, что я нахожусь во власти висельников, проникших в тайну моего преступления!..
   Графиня шагнула к нему.
   – Вы сказали «преступления», – бормотала она в полной уверенности, что граф сошел с ума.
   – Да, мое преступление! Вас это удивляет? Ну, так узнайте же наконец, что убийство, совершенное мной в Бевронском лесу, в первые месяцы нашего несчастного брака, – преднамеренное! Теперь это открыто и может быть подтверждено неопровержимыми уликами!
   Графиня протянула руки, как бы желая отогнать призрак.
   – А, так вы испугались, я вам внушаю ужас и отвращение? А кто был причиной? Вы, сударыня! Двадцать три года я пытался забыть слова этого несчастного, за которые я его убил! Он сказал, что жена моя, на которую я молился, имеет любовника!
   Графиня подняла-голову и гордо посмотрела на мужа.
   – И то была истинная правда, которая легко подтверждалась, – устало добавил граф.
   Она молча опустилась в кресло и закрыла лицо руками.
   – Бедный Монлуи, – продолжал граф, обращаясь скорее к себе, чем к ней, – он был любим! У него была скромная и любящая подруга, живущая своим трудом, сердце которой в тысячу раз благороднее и честнее гордой и надменной наследницы древней фамилии Совебургов, на которой я был женат!
   – Октав!
   – Она доказала это! Он хотел жениться на ней. После его смерти, оставшись беременной, потеряв доброе имя, она жила в маленьком местечке, а там не прощают такого… не потерялась, не пошла по кривой дорожке, а сосредоточила всю свою любовь на ребенке, с которым осталась. Я считал своей обязанностью помогать ей иногда деньгами… Так, мелкие крохи, но она смогла на эти крохи воспитать сына! Теперь этот ребенок взрослый и, учитывая то, что у него есть образование, будущность его обеспечена…
   Если бы граф с женой меньше были заняты своими переживаниями, они бы давно услышали сдерживаемые рыдания буквально рядом с ними.
   Графиня часто видела мужа мрачным, но таким еще никогда.
   – Так вот, постарайтесь сравнить себя с этой бедной девушкой, – продолжал граф, – я знаю, что совесть вас еще ни разу в жизни не беспокоила, но обернитесь на свою жизнь! Вы были развращены еще девушкой, были преступной женой и недостойной матерью!
   Никогда прежде графиня Мюсидан не стала бы покорно выслушивать подобные упреки, но сегодня она впервые испугалась.
   – Вместе с вами, – продолжал граф, – в мой дом вошли позор и несчастье, а между тем любой на моем месте мог бы предвидеть это. Но я был настолько влюблен в вас, что попросту не замечал, какую глупую роль играю в вашей комедии!
   – Вы говорите неправду, вас обманули!
   Мюсидан рассмеялся.
   – Да нет, я располагаю фактами, только вы почему-то всегда считали, что я из тех мужей, у которых на глаза надета повязка! А все было очень просто! Я так любил вас, что это было выше моей гордости и самолюбия…
   Он говорил в каком-то забытьи.
   Графиня молча слушала.
   – Я молчал, потому что знал: день, когда я открою вам, что мне все известно, станет последним днем моего счастья, вы умрете для меня навсегда. Я мог убить вас, но жить без вас я не мог. До сих пор вам и в голову, верно, не приходило, сколько раз жизнь ваша висела буквально на волоске! В минуты самых жарких ласк мне чудились на вас чужие поцелуи, и я делал титанические усилия, чтобы не задушить вас. В эти минуты я сам не знал – люблю я вас или ненавижу…
   – Пощадите, Октав!
   – К чему это теперь, я давно мог подчинить вас своей власти, но… довольно.
   Графиня задрожала. Знал ли муж о переписке? Сейчас в этом вопросе заключалась вся ее жизнь.
   – Позвольте мне сказать вам, – начала она.
   – Незачем, – коротко и грубо перебил ее граф.
   – Клянусь вам…
   – Бесполезно. Если я говорил с вами сегодня, то совсем не затем, чтобы слушать ваши лживые клятвы. Я настолько разбит, что мне просто необходимо было высказаться. Раньше я еще рассчитывал, что вы раскаетесь и оцените всю огромность моей любви, но этому не суждено было случиться.
   Графиня пыталась сказать что-то в свое оправдание, но граф не дал ей сказать ни слова, продолжая свою исповедь.
   – Разлюбив вас, я стал жить с вами под одной крышей единственно ради того, чтобы спасти хоть часть состояния, потому что ваше мотовство вошло в парижские поговорки. Тысячи в ваших руках летели, как щепки. Я отказался платить по вашим счетам, и это хоть немного сдерживает ваших поставщиков. Эти деньги я решил сохранить для Сабины, которой нужно будет приданое, и оно будет у нее, достойное ее имени. Хотя…
   – Что вы хотите сказать этим «хотя»? – резко спросила графиня.
   – То, что вам прекрасно известно: Сабина – не моя дочь!
   Этого графиня вынести не смогла.
   – Довольно, Октав, довольно! – закричала она, – я во многом виновата перед вами, но не позволю оскорблять мою дочь!
   – К чему эта комедия, тем более, что и дочь вы тоже никогда не любили? Вы ведь только номинально считаетесь ее матерью, а на самом деле никогда не занимались ею!
   – Ах, Октав, почему вы раньше никогда не говорили со мной так, я давно хотела вам во всем, буквально во всем признаться, но…
   Граф безнадежно махнул рукой.
   – Поздно, что бы вы теперь ни сказали, меня не может тронуть и вернуть вам мое уважение.
   Графиня Мюсидан, совершенно разбитая, упала на диван. Все надежды возродить свое былое влияние на графа были разбиты вдребезги.
   Рыдания в соседней комнате утихли. Сабина собралась с силами и добралась до своих апартаментов.
   Граф только собирался выйти из своего кабинета, как вошел слуга и подал ему письмо, в котором барон Брюле освобождал его от слова по поводу руки Сабины.
   Последний удар сразил графа, ему даже стало казаться, что письмо написано тем типом, во власти которого он теперь оказался.
   Впрочем, у него не оказалось времени для длительного отчаяния. В кабинет вбежала бледная и перепуганная Модеста.
   – Помогите, помогите! – кричала она, – барышня умирает!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация