А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Как истинный джентльмен" (страница 26)

   Глава 19

   Грейс не знала, что делать. Доктор был так добр и внимателен. Он выслушал ее жалобы и ответил почти на все вопросы, а потом с улыбкой попросил ее одеться и ждать его возвращения. Но он так и не ответил на главный вопрос. Будет ли у нее ребенок? Не в опасности ли он? Она чувствовала себя очень плохо, словно ее выбросила на берег волна, и желудок снова свело судорогой. Но доктор заверил ее, что волноваться не о чем и он обо всем позаботится. Что это могло означать?
   Лиззи помогла ей одеться и унесла таз. Грейс свернулась калачиком на постели, чувствуя себя невероятно слабой и размышляя, что скажет доктор, когда вернется. Он упомянул, что ее симптомы указывают на возможную беременность, даже предложил несколько новых средств от тошноты. Но на главный вопрос не ответил. Грейс собиралась уже встать, когда в дверь тихонько постучали. Ее сердце тревожно забилось.
   – Да?
   Грейс не могла двинуться с места, ее охватила тревога. Она сжала кулаки и осталась лежать, не уверенная, что сумеет подняться даже для доктора Спенса. Но это был не доктор Спенс, а Диккан.
   Грейс растерялась.
   Диккан улыбнулся и закрыл за собой дверь.
   – Привет, Грейс.
   Он был, как всегда, красив и безупречно, по-городскому, одет, от чего Грейс почувствовала себя еще хуже. Она была больна, выглядела ужасно, от нее пахло потом. Сравнивая себя с мужем, она ощутила боль. Собрав все силы, Грейс с трудом поднялась на дрожащие ноги и расправила платье.
   – Рада тебя видеть, Диккан.
   Он сдержанно улыбнулся:
   – Я тоже. Мы можем на минутку присесть? Я только что говорил с доктором Спенсом.
   Грейс не знала, что ответить. Конечно, если Диккан в доме, доктор Спенс решил сообщить ему первым. Но она все равно чувствовала себя преданной. Это был ее ребенок, а не Диккана. Это она мечтала завести целую ораву шумных, неугомонных ребятишек, которые бы резвились на лужайках в Лонгбридже, визжа от восторга, катались на пони, тайком, словно индейцы, пробирались по лесу в поисках бабочек и жуков и безмятежно засыпали ангельским сном. А Диккан ничуть ее в этом не поддерживал.
   Но он был ее мужем и имел право знать. Поэтому Грейс сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и уселась на желтое кресло у окна. Диккан расположился напротив. Прежде чем заговорить, он взял ее руки в свои. Его руки были холодными. Грейс хотелось отстраниться.
   – Грейс, – произнес он, опуская глаза, – я только что видел доктора Спенса.
   Она кивнула. Ее снова затошнило, но она решила, что на этот раз скорее всего от страха.
   – Я бы тебе сама сказала…
   Он покачал головой:
   – Я не дал тебе такой возможности. Прости. Но теперь я здесь. Грейс… – Он перевел дух, и она испугалась. – Все не так, как ты думаешь, дорогая. Гораздо серьезнее.
   Его слова, как острые колючки, пронзили ее грудь, и ей стало трудно дышать.
   – О чем ты?
   Она ничего не понимала. Наверняка Диккан просто шутит.
   Но он неотрывно смотрел на нее, и это встревожило Грейс.
   – Ты не беременна. Тебе плохо, потому что тебя пытались отравить.
   Позднее она будет вспоминать эти слова, как пушечный выстрел, разнесший крепостную стену. Но теперь Грейс лишь молча смотрела на мужа. Она покачала головой, как будто могла изменить сказанное им. Как будто отрицала его слова.
   – Мы думаем, это мышьяк, Грейс, – продолжал он, наклоняясь к ней. – Доктор считает, это продолжается уже некоторое время. Конечно, тебе дадут противоядие. Надеюсь, ты любишь чеснок, потому что это одно из лекарств…
   Он все говорил и говорил, Грейс видела, как шевелятся его губы. Но она не слышала и не понимала слов. Не чувствовала его прикосновения, хотя он по-прежнему держал ее руку. Она не могла сделать вдох, и сердце вырывалось из груди.
   Яд. Ее пытались отравить.
   Ребенка не будет.
   Грейс отдернула руки. Встала и чуть не упала на пол. Диккан подскочил к ней, но она его оттолкнула. Повернулась к окну, охваченная непреодолимым желанием увидеть зелень. Ее зеленые поля. Поля, о которых она позволяла себе мечтать, когда мир и покой казались так далеко. Когда она слишком боялась мечтать.
   – Грейс?
   Она услышала голос Диккана словно издалека. Ее грудь горела, и она то и дело растирала ее рукой. Ей казалось, внутри ее бушует пламя, грозясь охватить ее целиком, и она не могла дышать.
   Господи, ее ребенок!
   Ее зеленые поля.
   – Грейс, милая, пожалуйста!
   Она открыла было рот, но не могла вымолвить ни слова. С губ сорвался лишь какой-то невнятный звук. Самообладание оставило ее. Она начала рыдать.
   Грейс прижала руку ко рту, пытаясь сдержаться. Нельзя плакать. Если она начнет, то уже не сможет остановиться. Она будет рыдать как безумная, и это погубит ее.
   Из ее груди снова вырвалось глухое рыдание, словно прорвавшая плотину вода. Снова и снова. Жалобные, мучительные звуки, как будто исходившие из самой глубины души. Совсем не похожие на женский плач, скорее на рыдания животного, пронзительные, резкие крики, бесконечной волной подступавшие к горлу, слишком сильные, чтобы их можно было сдержать. Слишком многое случилось в ее жизни.
   Вода прорвала плотину.
   – Грейс… Грейс, посмотри на меня!
   Но она не могла и лишь продолжала плакать. Она рыдала, пока ей не стало трудно дышать, пока слезы не застили глаза, намочив ее шею и платье. Пока она не рухнула на пол, свернувшись калачиком, зажимая кулаками рот и рыдая как безумная.
   Она выбилась из сил, и вся жизнь вытекла из нее с этой соленой водой, оставив лишь пустую оболочку. Потому что все, чем она была наполнена, оказалось иллюзией. У нее не осталось ничего, кроме несбывшихся желаний. Кроме мечты, которой так и не суждено было воплотиться. Долг, честь, чувство ответственности и горький пепел надежды.
   Наконец рыдания стихли, но последовавшая за ними тишина оказалась еще страшнее. Она была пустой.

   Диккан дрожал, словно в лихорадке. Он совершенно замерз, сидя на полу спиной к стене и держа на руках Грейс. Она уснула, ее грудь судорожно вздымалась от невыплаканных слез, как у ребенка, измученного болью. Руки были сжаты на животе. Ее лицо было мокрым и покрасневшим, волосы разметались по сторонам. Ему следовало бы встать и обмыть ей лицо. Положить в постель, чтобы она могла отдохнуть. А потом уйти подальше, чтобы больше не причинять ей боли.
   Он не мог этого вынести. Он был к этому не готов. Никто не научил его справляться с отчаянием. Его рубашка намокла от слез: от слез Грейс и его собственных. Он был сломлен. Он даже представить не мог, что она испытывала. До этой самой минуты он не понимал, что никогда в жизни не ощущал настоящей боли, потому что ни разу не страдал из-за любимого человека.
   Диккан любил ее. Каким же идиотом он был, что не смог этого понять сразу же после их первой встречи! Как он мог не увидеть, что под неброской внешностью скрывалось бесценное сокровище? Неужели он был так поглощен собой, что не мог признаться себе, как сильно желал Грейс, как любил ее, какое глубокое уважение к ней испытывал? Ведь на самом деле он был готов сдвинуть с места землю и небеса, лишь бы уберечь ее от боли. В его жизни не будет ни одного дня, когда он сможет закрыть глаза и не увидеть отчаяния на ее лице в тот самый миг, когда все ее мечты разбились.
   А ведь это он разбил ее мечты.
   Как он мог не заметить, насколько она была сильной, чтобы пережить все случившееся с ней? Неужели он не видел, какая она хрупкая, женщина, никогда и ничего не просившая и получившая самый жестокий удар, когда она наконец позволила себе надеяться на лучшее.
   Но теперь все будет иначе. Ему нужно защитить Грейс от опасностей, смягчить полученный ею удар, разделить ее горе. Он знал, что его Боадицея не любила показывать друзьям свои слабости, а именно слабостью она бы сочла эти слезы. Поэтому ему придется их собрать и скрыть ото всех.
   Диккан думал, что к нему пришлют Кейт, но перед ним на корточки опустилась Оливия, ласково коснувшись ладонью его руки. Тяжело вздохнув, он поднял голову и увидел в ее глазах страх и сострадание.
   – Что я с ней сделал?
   Оливия слабо улыбнулась:
   – Не только ты. Все мы виноваты. Знаешь, ведь у нее не было даже времени, чтобы оплакивать смерть отца. Она должна была заботиться о других.
   Диккан отвел с мертвенно-бледного лба Грейс мокрый завиток волос.
   – Думаю, она только что оплакала его. Бедняжка.
   Он все гладил щеку жены, словно даже во сне мог успокоить ее и облегчить боль.
   – Что нам теперь делать?
   Оливия поднялась с пола.
   – Надо уложить ее в постель. И узнать, кто пытался причинить ей вред.
   Он поднял голову, и горло сдавила мучительная судорога.
   – Кроме меня?
   Оливия нахмурилась.
   – Ты совсем раскис. Прекрати, Диккан! Нам нужны твои мозги. Остальные члены группы Дрейка сейчас внизу обсуждают случившееся. Твой слуга Бенни пропал, и Джек нашел в его комнате полупустой флакон с мышьяком.
   Диккан горестно покачал головой. Со временем он обязательно во всем разберется.
   – Нет, мое место здесь. Ей ведь будет очень плохо?
   – Да, но Грейс бы не хотелось, чтобы ты видел ее такой. Предоставь нам возможность хотя бы раз в жизни позаботиться о ней. А ты займись тем, что у тебя хорошо получается: строить заговоры, планы и расследовать козни врагов. Пока мы во всем не разберемся, Грейс по-прежнему в опасности. Как и все вы.
   Диккан продолжал гладить мертвенно-бледные щеки Грейс. Ее тело обмякло в его руках, она крепко спала, и он не хотел беспокоить ее. Откровенно говоря, он не хотел оставлять ее. Он должен был помочь ей поправиться. Должен был сказать, что любит ее. И самое главное, просить прощения за каждое грубое слово, которое ей пришлось услышать. Она должна понять, что все это было не правдой, а, как говорится, игрой на публику.
   – Разве не странно? – спросил он, проводя рукой по спутанным локонам, разметавшимся по ее плечам. – Даже волосы у нее стали более рыжими. Это воздействие мышьяка?
   Оливия коснулась его руки.
   – Спросим позже. А теперь идем, у нас много дел.
   Диккан перенес Грейс в кровать, вокруг которой уже столпились встревоженные женщины. Прежде чем уйти, он склонился и поцеловал ее, не зная, что еще можно сделать. Как исцелить эту боль. Как доказать ей, что она не все потеряла.
   – Помогите ей. Я скоро вернусь. Мне надо связаться с ее слугами в Лонгбридже. – Улыбнувшись своей спящей жене, он поцеловал ее и тихо шепнул: – Увидим, что думают все эти люди о твоем воине-сикхе.

   Когда Диккан вернулся, Грейс действительно было очень плохо. Настолько плохо, что на следующее утро он уже всерьез опасался за ее жизнь. Он не отходил от ее постели, даже когда ей промывали желудок и пускали кровь, когда она кричала от страшных спазмов. И даже когда ночью у нее начались судороги.
   Диккан тут же обхватил ее руками. Грейс так и не пришла полностью в себя, хотя и извергла всю жидкость, которую в нее влили, до последней капли. А перед рассветом ее тело напряглось, изогнулось и задрожало в его объятиях.
   – Держите ее, – приказал доктор. – Осторожнее.
   Обезумев от страха, Диккан обхватил это несчастное, ослабевшее тело, словно мог удержать ее. Словно мог защитить ее от нее самой.
   – Она умирает! – вскричал он. – Сделайте что-нибудь.
   Доктор с невозмутимым видом прослушал бешено бьющееся сердце Грейс и покачал головой:
   – Я надеюсь, этого не случится.
   Диккан прижал ее крепче, несмотря на все сопротивление.
   – Что же нам делать?
   Доктор выпрямился и нахмурился.
   – Положить ее поудобнее, – уже не так спокойно ответил он. – Это все, что мы можем, пока яд не выйдет из ее организма.
   – Кажется, этого не происходит, – отозвалась Кейт из угла комнаты.
   Доктор покачал головой:
   – Знаю. Сказать по правде, я никогда не видел, чтобы человек угасал так быстро. Думаю, она была больна еще серьезнее, чем мы все подозревали.
   Диккану казалось, будто он стоит над темной, бездонной пропастью, хотя конвульсии Грейс становились слабее.
   – О чем вы говорите?
   Доктор поймал его обезумевший взгляд и перевел глаза на безжизненное тело Грейс.
   – Я говорю, что она, должно быть, невероятно сильная женщина, раз так долго боролась до сих пор. Но даже и у самых сильных женщин есть свой предел. Если она внутренне сдалась, то может и не выжить.
   – Она не умрет, – сказал Диккан полным отчаяния голосом. – Я этого не допущу.
   И он сдержал свое слово. Он боролся вместе с Грейс, боролся за нее всю ночь и весь следующий день. Он спал с ней рядом, боясь, что если не будет ее держать, то тут же потеряет. Помогал переодевать ее, когда ночные сорочки и простыни промокали от пота. Мыл ее. И за эти страшные часы он все больше подпадал под власть ее тихого обаяния. Нет, не тех чар, которые пускает в ход женщина, чтобы обольщать. А скромного обаяния храброй женщины, над которым она не властна.
   Ему хотелось быть рядом, когда она очнется. Когда откроет глаза, улыбнется и скажет: «Кажется, мне было плохо. Но сейчас уже лучше». Но чем дольше он находился в этой душной, зловонной комнате, тем меньше верил в то, что это случится. А если так, то он просто не знает, что делать дальше. Как жить.
   – Пожалуйста, Грейс, – шептал он в ее спутанные, влажные волосы, изо всех сил пытаясь вдохнуть в нее жизнь и надежду. – Не оставляй меня.
   Но за все эти часы она так и не ответила.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [26] 27 28 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация