А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Как истинный джентльмен" (страница 22)


   И что ему теперь делать? Он не может все рассказать Грейс. Это будет для нее ударом. Но если он снова скроет правду, она может оказаться в еще большей опасности.
   – Трудно иметь жену, от которой не знаешь, чего ожидать, – внезапно раздался голос за спиной.
   Диккан обернулся и увидел Смита, прислонившегося к дверям гостиной со стаканом виски в руке. Примерно его возраста, с грубоватым лицом, маленькими карими глазами и тонкими волосами пепельного цвета, Смит одарил его ленивой улыбкой. Диккан кожей ощутил угрозу, исходящую от этой улыбки. Если он не в силах найти общий язык с женой, то как можно доверять ему свои тайны?
   – Такое случилось с одним из моих соседей, – продолжал Смит, потягивая виски. – Не смог справиться со странными выходками супруги. Пришлось избавиться от нее ради ее же пользы. Баронесса Сэнборн. Слышали о ней?
   Диккан слышал. Изящная, тихая женщина, которая была предана своему мужу. Он был на ее похоронах. Неужели Смит хочет сказать, что это была не простая смерть?
   – Грейс вовсе не такая, – ответил Диккан. – Просто с ней нелегко. Я знаю, что делать.
   Смит кивнул и выпрямился.
   – Мы поедем с вами в качестве моральной поддержки. Будет весело.
   Не будет. Произойдет настоящая катастрофа. Грейс бросила его. Иначе зачем она отпустила Бабс и сбежала в Лонгбридж? В другое время он оставил бы ее в покое. Она этого заслужила. Но сейчас ее необходимо защитить. И Диккан не мог спокойно заниматься своим делом, если ему постоянно приходится за нее переживать. Кроме того, Смит следил, как он отреагирует на поступок Грейс. Он словно шел по канату.
   Таким образом, на встречу с женой Диккан отправился в сопровождении свидетелей. Он хотел предупредить ее. Все объяснить, извиниться. Умолять, если придется. Но когда десять часов спустя экипаж вкатился в ворота поместья Лонгбридж, с ним были так называемые друзья, в том числе и Мина, старательно делавшая вид, будто не понимает, как оказалась в подобной ситуации.
   – Да, она калека, – сказала хорошенькая блондинка, прикусив губу, словно неопытная девчонка. – Но я не хочу причинять ей боль.
   – Не переживай, дорогая, – произнесла Летиция Торнтон, похлопав ее по колену и довольно улыбаясь. – Она знает, кто ты. И похоже, смирилась со своей судьбой. Это сэкономит нам немало времени, поскольку мы уже направляемся в Ньюбери.
   – Нам же не придется везти с собой девчонку? – спросил Торнтон, понюхав табаку, который тут же рассыпался по его красновато-коричневому жилету. – Я не смогу наслаждаться скачками в присутствии этой унылой дамочки.
   – Решим, когда приедем, – отозвался Диккан.
   Лонгбридж их удивил. Когда Грейс сказала ему, что поместье ей оставила тетя, он представил дом, как у его собственной тети Армитруды: темный, мрачный, с четкими очертаниями, как на гравюрах Дюрера. Возможно, когда-то Лонгбридж и был аббатством, и многочисленные пристройки испортили его происхождение, но только не внешний вид. Он был выстроен из кремового камня и причудливо расширен.
   Центральная трехэтажная часть поразила их окнами с переплетами, балюстрадой с колоннами и боковыми крыльями с готическими сводчатыми мансардными окнами и множеством печных труб. Сад был немного запущен, но в вымощенном галькой дворе журчал фонтан со статуей Нептуна.
   – Неплохо, Хиллиард, – заметил Смит, выходя вслед за Дикканом из экипажа. – Намного богаче твоего дома. Ты только посмотри на эти пастбища.
   Как же он мог их не заметить? За изгородью перекатывались беркширские холмы, покрытые изумрудно-зеленой травой, мягко спускаясь к реке Кеннет. Прекрасное место, чтобы разводить лошадей. Может быть, об этом мечтала Грейс? Она не делилась с ним своими мечтами.
   Еще одна вещь, отложенная на потом, подумал Диккан, поднимаясь по ступеням к двери. Его сердце забилось сильнее, а живот свело от ужаса. Он не хотел быть здесь, тем более теперь, когда увидел, какое особенное это место. Не хотел, чтобы дом Грейс пачкали люди, называвшие его другом. Ему лишь оставалось надеяться, что со временем она сможет простить его.
   Не успел он коснуться двери, как она распахнулась, и на пороге возник кривоногий Харпер, сурово глядя на Диккана, словно перед ним был отряд французов, идущих в атаку.
   – Я хочу видеть свою жену, – сказал Диккан.
   Харпер презрительно взглянул на него и загородил вход своими широкими плечами.
   – И почему я должен вам это позволить?
   Диккан был готов схватить коротышку и отшвырнуть его к стене.
   – Потому что в противном случае я позабочусь о том, чтобы вы с женой ее больше не увидели! – тихо прорычал он, чтобы не услышали остальные.
   Взгляд Харпера стал жестким, но он отступил в сторону. Диккан вошел в зал елизаветинской эпохи с обшитыми льняной тканью стенами и мраморным полом, выложенным в шахматном порядке плитами, на котором играл падавший из окон свет.
   – Где она?
   – В главной галерее. – Харпер кивнул на заднюю часть дома. – Если вы ее обидите…
   Диккан суровым взглядом заставил его замолчать, после чего направился к сводчатой двери, из-за которой раздавались женские голоса. Он знал, что его гости последовали за ним. Он чувствовал их присутствие, как гнилостное испарение за спиной, шагая мимо дубовой лестницы с начищенными ступенями и стен, увешанных блестящим оружием. Теперь он уже различал голоса женщин: Грейс и ирландки, миссис Харпер. И другой женский голос с экзотическим живым акцентом.
   Пройдя через маленький зал, Диккан шагнул в светлую галерею с высоким потолком, которая проходила вдоль всей задней части дома. Звук шагов по скрипучему деревянному полу отдавался глухим эхом. Над ним простирался полуцилиндрический свод с яркими фресками. На южной стене, обшитой белыми досками, располагались окна, на северной висели портреты, вдоль стены стояли стулья. Милая комната, которая на удивление подходила его жене.
   Она стояла посреди комнаты с двумя другими женщинами.
   – Добрый день, мадам, – произнес Диккан, остановившись в дверях.
   Услышав его голос, Грейс обернулась. На ней снова было знакомое серое платье и изящный передник, и она смеялась. Но при виде гостей свет в ее глазах погас.
   – Диккан, – сказала она, растерянно глядя на него.
   Рядом с ней возникла дородная женщина, скрестив руки на груди.
   – Так это твой муж? – укоризненно спросила миссис Харпер.
   – Не мой, – тихо ответила Грейс.
   Эти два слова больно ударили его по сердцу. Рядом с Грейс стояла другая женщина, хрупкая, смуглая и необычайно красивая в свободном платье из бирюзового шелка, какие обычно носят индианки. Она не смотрела на Диккана, разглядывая содержимое ящиков, которые заполнили всю комнату.
   Она напоминала зал компании, занимающейся импортом.
   – Не ожидала тебя здесь увидеть, Диккан, – призналась Грейс.
   – Нет? А чего ты ожидала?
   Она пожала плечами, свет причудливо играл на ее волосах.
   – Я ожидала, что ты, как обычно, будешь наслаждаться жизнью. Решила, что мне пора вернуться домой и кое-что уладить.
   – Хочешь сказать, сбежать?
   Другая женщина поморщилась бы от этих слов.
   – Я предпочла бы сказать «вырваться из плена», но полагаю, мы друг друга поняли. Мне просто хотелось снова увидеть то, что принадлежит мне.
   Диккану не надо было оборачиваться, чтобы увидеть своих спутников. Он понял, что они уже находятся в комнате, по тому, как изменилось выражение лица его жены. Она словно стала выше и царственнее. А он еще больше упал в ее глазах. Теперь его репутация была связана с людьми, которых он презирал.
   Не обращая внимания на то, что они в комнате не одни, Диккан поднял монокль и осмотрелся вокруг.
   – Что же именно вам принадлежит, мадам?
   Грейс не отвела взгляда.
   – Лонгбридж, – тихо ответила она. – Его оставила мне тетя.
   Он кивнул, стараясь сохранять спокойствие. Он должен был совершить чудовищный поступок по отношению к этой тихой женщине. И ничего нельзя изменить.
   – Но ты вышла за меня замуж. – Диккан повертел в пальцах монокль. – Не забыла об этом, дорогая моя? Я, конечно, понимаю, что походы по испанской грязи не располагают к изучению брачных законов. – Он со скучающим видом вздохнул. – То, что принадлежало тебе, теперь мое, Грейс. Твои деньги, твоя лошадь, твой дом, твои слуги. У тебя ничего нет, Грейс. Все это теперь мое.
   Он понял, что его удар достиг цели. Он почти физически это ощущал. Грейс действительно верила, что может спастись от враждебно настроенного к ней света в этом старинном, уютном доме. Она думала, он поймет.
   – Ты ведь можешь оставить мне хотя бы это, Диккан, – чуть слышно ответила она.
   Он подумал, что никогда не сможет простить себя. Чуть склонив голову, он постучал моноклем по подбородку, словно в раздумье.
   – Могу ли я спустить с рук неповиновение и унижение? Не думаю. Как это будет выглядеть, если моя жена просто уйдет от меня после всего того, чем я ради нее пожертвовал? Это может погубить мою репутацию самого неотразимого мужчины в Европе.
   За спиной он услышал сдавленный смешок и понял, что, когда все закончится, он лично уничтожит Летицию Торнтон. Возможно, даже задушит собственными руками.
   – На этот раз я не стану тебя наказывать, Грейс, – продолжал он. – Твои друзья могут остаться. Дом ведь нельзя бросить просто так. Но ты возвращаешься. Когда я приеду домой, то исправлю свою непростительную ошибку и изучу список твоего приданого с моим адвокатом. В том числе и все то, что ты прячешь от меня в этих ящиках.
   Грейс попятилась, словно защищая ребенка от волков.
   – Это невозможно.
   Диккан приподнял бровь:
   – Почему же?
   – Уверены, что она у вас ничего не украла? – с ехидцей поинтересовался Смит. – Может быть, она решила встретиться здесь со своим любовником и тайно переправить ваши сокровища на континент?
   После Летиции Торнтон он уничтожит Смита.
   – Грейс?
   Она выпрямилась, как солдат перед лицом нацеленных на него ружей. Обе женщины подошли ближе. Диккан видел только Грейс. Мог ли он надеяться, что она все правильно поймет? Поверит ли, что он говорит все это не всерьез? В какую дьявольскую игру его вовлекли!
   – Ты можешь забрать дом, – тихо произнесла она. – Можешь даже забрать Эпону, хотя она никогда не позволит тебе оседлать ее. Но я потратила всю жизнь, чтобы собрать то, что лежит в этих ящиках. Все это мое, и я предпочту это сжечь, чем отдать тебе.
   – Ради Бога, Грейс! – рявкнул Диккан, теряя терпение. – Ради чего вся эта мелодрама?
   – Серебро, – восторженно произнес Торнтон. – Золото. Семейные ценности Хиллиардов. Смит прав. Лучше посмотреть.
   Диккан не ответил. Он подошел ближе, внезапно охваченный любопытством: что с такой яростью могла защищать его жена? Оттолкнув ее, он запустил руку в ящик, полный решимости покончить со всем этим. Он больше не мог видеть ее испуганного лица. Грейс пыталась ему помешать, вскрикнула. Диккан схватил первую попавшуюся под руку вещь.
   Подушка.
   Изумрудно-зеленая шелковая подушка с золотыми кистями и вышитым золотыми нитками павлином. Диккан изумленно уставился на нее, словно желал получить ответ. Отбросил подушку в сторону и снова полез в ящик, вытаскивая расшитые драгоценными камнями подушки, невероятно мягкую золотистую кашемировую шаль, бесконечные отрезы шелка ярчайших оттенков: оранжевые, розовые, светло-зеленые, желтые. Подошел к другому ящику, и там опять были подушки, ткани, блестящая медная посуда, бусы и браслеты. Попался даже пояс для танца живота.
   – Что все это значит?
   Конечно, Диккан сразу догадался, что перед ним трофеи восточного торговца. Убранство шатра визиря. Цвета, ткани и звуки экзотических стран, которых большинство людей никогда не увидят.
   В следующем ящике были бусы. Плетеные корзины. Замша с бахромой, нежная и белая, словно из сказки. Меха, перья и ткани из Америки. Подняв красное тканое одеяло, он отступил назад, и у него перехватило дух. Взглянув на жену, Диккан увидел в ее глазах боль, и в душе у него все перевернулось. Он только что нанес ей самое страшное оскорбление. Он держал в своих руках тайну Грейс Фэрчайлд.
   Грейс, которая всю жизнь носила серые платья, чтобы помочь своему отцу, вынужденная соблюдать приличия и придерживаться пастельных тонов, чтобы порадовать Диккана, самую сокровенную тайну хранила в ящиках посреди Беркшира.
   Цвета. Ткани. Буйство фантазии. Драгоценности со всего света и самые прекрасные творения человеческих рук, созданные вдали от Англии. Полные ящики вещей, заботливо собираемых в течение долгих лет, чтобы однажды она могла полюбоваться ими. И теперь он не только отдал это хрупкое бьющееся сердце на растерзание стервятникам, но и бездумно бросил его на пол.
   – Господи, Хиллиард, – насмешливо произнес Торнтон. – Это еще хуже, чем кража. Кажется, твоя женушка собирается открыть лавку. Вот потеха-то будет!
   Диккан увидел, что его слова стали для Грейс последним ударом. Он положил на место одеяло, медленно повернулся и уставил на Торнтона монокль.
   – Кажется, я уже говорил тебе, Торнтон, есть вещи, которых я не потерплю. – Толстяк напрягся, и Диккан сузил глаза. – Ты ведь понимаешь меня, не так ли?
   Торнтон покраснел.
   – Конечно-конечно. Просто устал, долгая дорога. Умираю от жажды.
   – Вот и прекрасно. – Диккан выпроводил гостей из галереи. – К сожалению, Грейс не пьет. Но я заметил в деревне маленький уютный постоялый двор.
   Ему надо было их выгнать, прежде чем он утратит самообладание и выдаст себя. Ему надо убедиться, что Грейс вернется в Лондон.
   – Благоразумие и мужество, мои дорогие, – произнес он, выпроваживая гостей. – Можете поужинать, пока я закончу дела со своей женой.
   – Кажется, ты сдаешься, Диккан, – жеманно улыбнулась Летиция.
   Он вздернул бровь.
   – Просто у меня есть право поговорить с женой наедине. Ты ведь понимаешь, Летиция. Как бы ты себя чувствовала, если бы Перси принялся отчитывать тебя на глазах у всех за азартные игры?
   Торнтон побагровел:
   – Игры? Летиция, я ведь тебя предупреждал.
   Летиция злобно взглянула на Диккана, но не произнесла ни слова. Заговорила Мина:
   – Калека не пошла с вами? Как хорошо. Мне больно на нее смотреть.
   Диккан ей не ответил.
   – Надо все уладить, – тихо заметил Смит, чтобы другие не услышали. – Тебе скоро понадобятся все силы для важного дела, которое я собираюсь тебе поручить.
   Диккан замер. Интуиция подсказывала ему, что его ждет вознаграждение за все эти недели.
   – Что же это за дело? – заинтересованно спросил он.
   Смит улыбнулся:
   – Весьма почетное. Особенно для того, кто ненавидит Веллингтона.
   – И для того, кто способен управляться со своей семьей?
   Смит хмыкнул, и Диккан улыбнулся ему в ответ, садясь в экипаж. Он знал, что во многом теперь зависел от Смита.
   И все же был не в состоянии сосредоточиться. Перед глазами стоял образ жены, ее величественная осанка и страдальческий взгляд. Сможет ли он когда-нибудь загладить свою вину? Может ли вообще рассчитывать на ее прощение?
   Когда час спустя Диккан вернулся в Лонгбридж на взятой напрокат лошади, ему предстояло это узнать. Он находился на расстоянии ста ярдов от дома, когда Грейс в оригинальной форме высказала ему свое мнение. Диккан услышал громкий треск, и с его головы слетела шляпа.
   Лошадь испуганно дернулась. Он остановил ее, оглядываясь по сторонам в поисках врагов. Бесполезно. Его жена стояла на крыше, одетая в красный гвардейский мундир, и перезаряжала ружье. Ее окружали вооруженные Харперы плечом к плечу, хрупкая индианка, которую Диккан уже видел прежде, и смуглый здоровенный мужчина в фиолетовом тюрбане и с великолепной бородой, по сравнению с которым они все казались карликами.
   – Грейс! – позвал Диккан, стараясь не двигаться. – Брось сердиться!
   Она подняла ружье.
   – Я не сержусь, Диккан. И ты не получишь мой дом.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация