А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ты мне брат. Ты мне враг" (страница 20)

   Глава 35

   Шансы Гвоздя оторваться уменьшались с каждым километром. Старый «УАЗ» просто разваливался на ходу. Беглец до упора вдавил педаль газа и вжался в кресло. Несколько раз он, рискуя разбиться вдребезги, вылетал на встречную полосу и совершал такие маневры, от которых у нормальных людей могло бы просто не выдержать сердце. Но Свечников шел на все – любой ценой надо было оторваться от преследователей, висевших у него на хвосте. В зеркале заднего вида неотрывно маячили два мотоцикла – один за другим.
   На очередном повороте машина зарычала, подскочила на камне и выскочила на узкий ухабистый проселок. По обеим сторонам росла пожухлая трава, изредка попадались заросли кустарника. Того и гляди, можно было влететь в какую-нибудь из ям.
   – Это не дорога, а ад какой-то, – рычал себе под нос беглец, утирая со лба крупные капли пота. – Вряд ли она меня в светлое будущее выведет…
   Батяня и Давид едва успели среагировать и войти в поворот. Мотоцикл Лаврова немного занесло, и он чуть было не встретился с деревом. Но, видимо, майор родился в рубашке, и мотоцикл пролетел всего в нескольких сантиметрах от нежелательной преграды. Батяня выровнял свое транспортное средство и, выкрутив ручку газа, продолжил преследование. От сильного ветра, бившего прямо в лицо, слезились глаза.
   Впереди у обочины показалось какое-то здание.
   Гвоздь приуныл, но сдаваться явно не собирался.
   – А это еще что за чертовщина? Никак блокпост… Да мне, собственно, какая разница, – пробормотал он и крепче вцепился в баранку.
   «Уазик» стремительно приближался к шлагбауму, перекрывавшему дорогу. Рядом стояло несколько солдат. Они жестами показывали, что машине необходимо остановиться. Но водитель и не думал снижать скорость, с невозмутимым видом он мчался прямо на шлагбаум. На лице Гвоздя появилась какая-то сумасшедшая улыбка.
   – Может, вам еще и документы на проверку приготовить?! – на весь салон прокричал Свечников.
   Давид, также заметив неожиданную преграду на дороге, чуть прибавил скорость и поравнялся с Батяней. Повернув голову в его сторону, он закричал:
   – Майор, там вроде абхазский блокпост! Они его остановят!
   Майор отрицательно замотал головой:
   – Не остановят! Да и наш он, нужно его догнать! – Десантник, как всегда, в погоне за основной целью на мелкие преграды просто не обращал внимания. Но осторожность наравне с отвагой была одной из главных его черт. Лавров несся не сломя голову, а внимательно следя за дорогой, объезжая ямы и притормаживая перед колдобинами. Не хватало еще слететь с мотоцикла. Тогда ведь все насмарку!
   Блокпост приближался. Видно было, как к шлагбауму сбегаются солдаты, заметив, что «уазик» вовсе не собирается тормозить. На дорогу вылетел абхазский военный и предупреждающе резанул автоматной очередью в небо. Гвоздю на эти фокусы было решительно наплевать. Он только разразился бранью и ринулся прямо на солдата. С обезумевшим взглядом террорист летел на живое заграждение. Абхазец понял, что просто так этот «уазик» не остановить, и несколько раз выстрелил одиночными по несущейся на него машине. Пуля пробила лобовое стекло и пролетела справа от водителя, пригнувшего голову. Солдат, видя, что стрельба не принесла никаких результатов, попытался отбежать в сторону, но не успел: машина сбила его и, протаранив шлагбаум, рванула дальше. Удар был такой силы, что беднягу отбросило в сторону и он пролетел несколько метров, прежде чем замертво, с переломанными костями, упасть у обочины. Шансов выжить после такого столкновения быть не могло. «УАЗ», виляя из стороны в сторону, удалялся. Ему в след послышалось еще несколько выстрелов.
   – Зараза! – прокричал сквозь треск мотора Джабелия. – Не уйдешь!
   Но далеко проехать «старлею» не удалось. После тарана машину закрутило, взвизгнули тормоза, но сделать уже ничего было нельзя – колесо спустило. «УАЗ» перевернулся и тяжело рухнул набок. Послышались глухие удары в дверь изнутри. Она не поддавалась, но Гвоздь умудрился выползти через оконный проем. Он почти не пострадал, не считая нескольких ссадин и ушибов. Лицо и руки были в крови. Убедившись, что серьезных ранений нет, он вытер рубашкой лицо и, отбросив ее в сторону, не раздумывая бросился бежать, благо впереди виднелись камни, за которыми начиналось болото.
   – Не проедете, козлы, – процедил Гвоздь сквозь зубы, – а я оторвусь.
   Бежать было тяжело, поскольку ноги проваливались в мягкую почву, и он несколько раз падал, но тут же поднимался и вновь стремительно бросался вперед.
   – Стой! – прокричал Батяня Давиду, заглушив мотор.
   Майор остановился и слез с мотоцикла.
   – Мы там не проедем. Надеюсь, он себе что-нибудь повредил и мы быстро его догоним. Побежали!
   Грузин тоже слез с мотоцикла и устремился вместе с коллегой за беглецом. Погоня на своих двоих была не проще предыдущей гонки по дорожным выбоинам: то тут то там из болота торчали рогатины и коряги, ветки низкорастущих деревьев хлестали по лицу, риск сломать ногу, зацепившись о спрятавшийся во мху ствол дерева, также был очень велик. Батяня, тяжело дыша, перескакивал с кочки на кочку. Джабелия, бежавший рядом, неожиданно зацепился за очередную корягу и со всего размаху полетел в грязь. Майор, остановившись, быстро схватил его под руки и помог подняться.
   Ощущалось, что болото заканчивается, а ветер приносил все более явственный соленый запах моря. Беглец уже явно выдыхался, и спец-назовцы решили поднажать. Сквозь редеющие заросли они увидели огромное водное пространство, раскинувшееся до самого горизонта.
   – На пляже его и возьмем, – обращаясь к Батяне, на бегу прохрипел Джабелия. – Не решится же он переплыть море.
   Вскоре под ногами почувствовался песок, бежать стало даже немного проще. На пляж все трое выбежали почти одновременно. Гвоздь, не останавливаясь, принялся оглядываться по сторонам. Он лихорадочно вертел головой, соображая, куда теперь бежать. Вариантов у него было немного, и он резко бросился к воде.
   – Э! Он чего?! Мужики, что за дела такие, а? – нестройный ропот мужских голосов послышался откуда-то сбоку.
   Спецназовцы бросили взгляд в ту сторону. Под пиниями у костерка сидели прилично выпившие мужики – эдакие пикник-туристы. Рядом в котелках и на газете были разложены остатки ужина, к кусту у воды ребята заранее привязали уже полупустой позвякивающий пакетик – охлаждаться. Ребята сидели здесь уже давно, и их состояние было не совсем адекватным. Один из них, в накинутом на плечи красном спальнике, поднялся и непослушными ногами сделал пару шагов навстречу.
   Давид посмотрел на него, перевел взгляд на воду и вдруг с вытаращенными глазами кинулся вслед за убегавшим.
   – Что? – вопросительно произнес вслед ему Батяня.
   – Лодка! – прокричал тот, быстро перебирая ногами.
   Майор, оставив пьяного туриста, тут же поспешил за своим напарником.
   – Так это ж-ж-ж, – попытался что-то сказать мужчина в спальнике вслед удаляющемуся десантнику, – это же наша лодка.
   Договорив, он громко икнул, пошатнулся и, не удержав равновесия, присел на песок.
   Спецназовцы стремительно приближались к Свечникову. Он был уже рядом с водой. У кромки прибоя находилась надувная лодка с подвесным моторчиком. Гвоздь столкнул лодку на воду, вскочил в нее и принялся дергать тросик, пытаясь завести мотор. Однако у него что-то не получалась. Террорист изо всех сил дергал трос, но мотор заводиться не желал.
   – Что б тебя, ты будешь работать?! – шипел Свечников себе под нос.
   Батяня и Джабелия подбежали и с обеих сторон навалились на террориста. Но тот отбивался так яростно, будто его совсем не утомила эта дикая погоня по дороге, проселку и болоту. Батяня был отличным борцом, да и по комплекции превосходил наемника, у которого не оставалось никаких шансов. Боевика выволокли на берег, предварительно скрутив ему руки за спиной. Грузин повалил Свечникова на песок и, не сдержавшись, ударил ногой в область живота.
   – Вот так! – Затем он наклонился и влепил тому еще и мощную затрещину. – Уже никуда не убежишь.
   Гвоздь упал на песок и закрыл глаза, из разбитого носа текла кровь. Он молча смотрел на грузина и не шевелился. Батяня тоже не удержался и хорошенько пнул противника.
   – Я думаю, он это заслужил, – обернувшись к коллеге, произнес майор.
   – И этого мало, – кивнул тот.
   – Значит, нам нужно убираться отсюда, его забираем собой, – принял решение Лавров.
   Он даже не успел договорить, как позади послышался треск веток, топот десятков ног. Всех находившихся на пляже ослепило светом фонарей. Джабелия растерянно смотрел по сторонам, ничего не понимая. Из-за деревьев выбежали абхазские военные.
   – Всем стоять!
   – Руки за голову!
   Пляж заполнили люди в военной форме. На песок выехало несколько армейских джипов. Один из военных, видимо, командир подразделения, начал громко кричать:
   – Я сказал – всем стоять! Не шевелиться – стрелять буду!
   Кругом убедительно заклацали затворы, так что сомневаться в его словах не приходилось.
   – И ты поднимись! Не ясно сказано было? – взревел военный на Свечникова. Тот с трудом поднялся.
   Подъехал автомобиль, и всех троих повели к нему. Первым в машину затолкали Джабелия, за ним – Батяню. Майор хотел было что-то сказать солдатам, но затем передумал и, подчинившись, залез внутрь. Двери с шумом захлопнулись, затарахтел мотор, и машина уже почти тронулась.
   – О, ребята, мужики, – послышался нетрезвый голос.
   Военные разом обернулись. Нетвердой походкой к ним подошел все тот же турист, с красным спальником на плечах. В руках у него была небольшая канистра.
   – Может, т-того, бензинчика п-п-плеснете? А то закончился, домой вернуться не можем, до берега ч-чуть догребли… А вы молодцы, – он попытался похлопать по плечу рядом стоящего солдата, но тот чуть не вывернул ему руку. Мужик тут же отскочил назад. – Оперативно сработали, не дали ему н-нашу лодку угнать. А он, – турист кивнул в сторону Свечникова, – еще у кого-то что-то свистнул?

   Глава 36

   Под военным конвоем Батяня, Джабелия и Гвоздь ехали вдоль абхазского побережья. Военные автомобили мчались вперед на огромной скорости. Никаких препятствий на их пути не встречалось. Дорога выглядела свободной, а немногочисленные автомобили останавливались, пропуская колонну. Царила духота, воздух в салоне был спертый. Небольшая струя свежего воздуха проникала в салон сквозь чуть приоткрытое окно, однако желаемой прохлады она не приносила. Лавров сидел рядом со своим коллегой. Пот ручьем струился по лицу десантника, и он постоянно вытирался рукавом грязной куртки. Солоноватая влага, попадая в многочисленные ссадины, отзывалась жгучей болью. Майор молчал. У него пересохло в горле. Свечникова в салоне не было.
   «Наверное, в одной из других машин», – подумал десантник, которому на самом деле не особо и хотелось видеть перед собой эту гнусную рожу. Рядом с ними с автоматом сидел один из военных, поглядывая по сторонам. Никаких мыслей о побеге у майора не было – он пытался понять, куда их везут. За окном мелькал пейзаж, которым Батяня был сыт уже по горло.
   Он бросил взгляд на товарища – тот, прикрыв глаза, сидел, подперев рукой подбородок. Что-то выяснять, да и вообще разговаривать, не хотелось. Сил почти не осталось, и Давида сморил сон. Солдат под монотонный гул мотора о чем-то говорил с водителем. Батяня пытался вслушиваться в их разговор, но вскоре понял, что это ему ничего не даст, те просто болтали о всякой ерунде. Майор закрыл глаза, дикая усталость тут же дала о себе знать: руки и ноги стали свинцовыми, веки потяжелели, мысли стали путаться. «Видимо, нас привезут в Сухуми», – мелькнуло в голове у него, и он провалился в тяжелое дремотное состояние.
   Резкий толчок заставил Батяню прийти в себя. Автомобиль, наскочив на камень, вильнул в сторону.
   – Эй, поосторожней! – прокричал водителю солдат.
   Тот лишь громко рассмеялся:
   – Спокойно! За рулем профессионал, я раньше вообще в гонках участвовал. Уже недолго трястись осталось – почти прибыли.
   Майор оживился и посмотрел в окно.
   Когда машина остановилась, уже почти рассвело. Батяня хмыкнул: он оказался прав – они прибыли в Сухуми. Теперь он увидел знакомые места и успокоился. Но это еще не все – это была та самая часть, где и проводил инструктаж майор. Автомобиль остановился на небольшой площадке у штаба. Все принялись вылезать из салона. Батяня тряхнул за плечо Джабелия.
   – Подъем, домой приехали.
   – Домой? – грузин встрепенулся и стал вылезать из машины.
   – Ну, не совсем, конечно, – Батяне стало немного неловко, он только сейчас осознал: Давид-то для абхазцев – военнопленный.
   – Ну и шуточки у тебя, – промямлил его грузинский коллега, потягиваясь и разминая ноги.
   Они стояли на плацу, Джабелия озирался по сторонам, пытаясь разобраться, где они находятся. Немного в стороне послышались голоса: к ним снова шли абхазские военные. Батяня устало улыбался, глядя на них, Давид же с недоумением наблюдал за происходящим. Ему было непонятно, какого черта майор улыбается при виде вооруженных абхазов, которые ночью взяли их в плен. Абхазы тем временем подошли вплотную. Один из них, офицер, козырнул Батяне. Тот ответил ему тем же, и они обменялись дружеским рукопожатием. Глаза у Давида в эту минуту расширились настолько, что казалось, вот-вот вывалятся из орбит.
   – Прошу прощения, – сказал капитан, протягивая Батяне его автомат. – Кто ж знал, что вы там окажетесь. Нам с блокпоста передали в двух словах буквально. Время ж не резиновое, вот мы и погнались за вами.
   Майор махнул рукой:
   – Ничего, бывает. А где?.. – Батяня кивнул в сторону машины.
   – Задержанный? В Сухуми на допрос увезли.
   Батяня закивал головой.
   – Ну, хорошо, думаю, от него будет польза. Не зря же так удирал. Уверен, он не только у школы дел натворил.
   – А этот что, друг ваш? – абхазец кивнул в сторону Джабелия.
   Десантник резко принял серьезный вид и поглядел на Давида, который уже стал понимать, что происходит.
   – Учились вместе, потом служили… – Батяня всячески пытался намекнуть на то, что его товарищ вовсе не опасен.
   Военный критически посмотрел на майора, а затем отвел его немного в сторону.
   – Ну, вы же понимаете, время военное, – он спокойно излагал ситуацию. – Устав нарушать нельзя. Такова наша работа, и, к сожалению, я ничего не могу поделать, – он взглянул на Батяню, который молча смотрел в сторону.
   – Но общаться вам никто, конечно, не запрещает, – поспешил заверить десантника офицер.
   Несколько военных подошли к грузину и приказали следовать за ними. Тот беспрекословно подчинился приказу. Идти не пришлось долго.
   – Ну, вот и пришли, – произнес офицер. – Прошу в зиндан.
   – Ну, – вздохнул Давид, – в такое место можно было и менее официально.
   Зиндан представлял собой земляную яму глубиной метра в три и размером где-то четыре на пять. Верх наполовину был закрыт толстыми бревнами, стены у этого примитивного сооружения, на неопределенное время ставшего пристанищем грузинского спецназовца, были деревянными, а пол – сырым.
   Давид спустился вниз. Оставшись в одиночестве, он уселся на небольшой настил и, поджав под себя ноги, погрузился в раздумья. Он был подавлен. Все складывалось не в его пользу. Ему и без того хватало неприятностей, вот только заключения в этой дыре ему не доставало. Он поднял голову вверх – над ним сквозь небольшие отверстия в так называемой крыше виднелись клочки ярко-голубого неба. Сидя так, сам того не заметив, Джабелия уснул. В его голове вертелись странные видения. Весь сон представлял с собой бесконечно длинное слайд-шоу. Фотографии сменяли одна другую и были совершенно не связаны между собой. Перед ним проплыл образ матери, затем сцены боя у школы. Вдруг сквозь сон он почувствовал какое-то движение и открыл глаза.
   Возле ямы из стороны в сторону прохаживался солдат-охранник. В это утро солнце светило как-то особенно ярко, и он постоянно щурил глаза.
   Посмотрев в очередной раз на солнце, солдат начал было размышлять о затмении, недавно происходившем в этих краях. Ведь очень интересная и загадочная это штука. Вроде день, а солнце не слепит глаза. И не исчезает никуда, а будто бы само солнечные очки надевает…
   Ход его мыслей был прерван появлением Батяни. Майор уверенно шагал в его сторону. Через плечо у него был перекинут вещмешок. Перед зинданом Батяня остановился и вопросительно посмотрел на охранника.
   Десантник попытался подойти ближе, но солдат жестом руки остановил его.
   – Товарищ майор, туда нельзя, – будто рапортуя, доложил он.
   Батяня совершенно искренне удивился.
   – Что, и меня не пустишь? Ну что ж, – пожимая плечами, проговорил он, – я тогда здесь посижу.
   Лавров опустился на землю, снял с плеча вещмешок, достал оттуда сигареты и закурил.
   Тут вмешался один из старших офицеров-абхазов, который, проходя мимо, увидел Батяню.
   – Боец, пропустить майора! – скомандовал он.
   Охранник, подчиняясь приказу начальства, отошел в сторону.
   – На Кавказе все гостеприимны! А у нас хоть и армия, но законы нашего гостеприимства никто не отменял, – улыбнулся абхазец. – Наша часть – ваша часть. Хочешь товарища навестить – спускайся, конечно!
   Батяня поблагодарил офицера и спустился в зиндан. Давид сидел прямо на помосте, водя по стене щепкой. В черточках, покрывших уже около полуметра земляной стены, ясно читался рисунок. Видна была рука неплохого художника. Это был морской пейзаж.
   – Как поживаешь? – поинтересовался Батяня, положив на землю вещмешок и присев рядом. – Хотя вопрос, конечно, глупый. Тут, я как вижу, развлечений немного.
   Майор уставился на импровизированную картину. Увидев, что «гость» внимательно рассматривает рисунок, Давид обрадовался:
   – Это Черное море. Когда ночью ехали, я заснул. И, наверное, так этим морем надышался, что оно мне приснилось. Вот, попытался изобразить. Делать-то, сам понимаешь, нечего.
   Батяня рассмеялся:
   – А помнишь, как ты, когда учились еще, этикетки с винных бутылок перерисовывал? Да в альбомном формате! Красота такая получалась!.. И пейзажи эти ваши, и барсы с Саперави, и драконы с Киндзмараули….
   – Да, было дело. Хотя какое же в этом искусство – перерисовывать. Тем более этикетки бутылочные. Истина же в самом вине как-никак.
   – О, тут ты прав несказанно, – торжественно произнес Батяня и зашуршал вещмешком.
   Мгновение спустя в руках у него появился пакет с едой.
   – Держи, дружище, – протянув узнику бутылку чачи, он принялся расставлять на вещмешке стаканы, раскладывать принесенные с собой хлеб и консервы.
   – Узнаю друга… – хрипло сказал Джабелия.
   – Я тут Омара Хайяма вспомнил, – неожиданно произнес Лавров.
   Он откашлялся и прочитал наизусть несколько строк из любимого произведения. Это были строки, в которых речь шла о вине. Закончив, словно в подтверждение слов, Батяня откупорил бутылку и, налив полстакана, протянул товарищу.
   – Не буду я пить, – вдруг помрачнел Джабелия, – не то сейчас у меня положение, чтобы расслабляться. Ты пей, а я не могу.
   – Да скоро выйдешь на свет божий, чего ты?
   – Я не о том…
   Батяня придвинулся поближе и положил руку ему на плечо:
   – Ты что-то не договариваешь. А ну, выкладывай все старому товарищу.
   Давид помрачнел, его руки принялись нервно разламывать кусок хлеба. Он смотрел на майора, но ничего не говорил. Лавров следил за ним и не решался торопить события.
   Наконец грузин тяжело вздохнул и выпалил на одном дыхании:
   – Георгадзе мою маму похитил. Понимаешь? А сидя тут, я ничего не смогу сделать…
   Батяня ненадолго задумался, взгляд его посуровел. Такая информация, безусловно, его удивила, но он понимал, что сейчас Давиду как никогда необходима помощь. Кусая губу, он соображал. Наконец на лице майора мелькнула какая-то мысль, и он поднял голову.
   – Сможешь! – уверенно заявил он.
   – Но как? – Джабелия рассеянно развел руками, не понимая, о чем говорит Батяня.
   – А вот как!
   Майор сунул руку в карман и извлек мобильный телефон:
   – Говори номер Георгадзе.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация