А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дорога. Записки из молескина" (страница 29)

   Ереванские таксисты

   Особая каста, особый народ в Ереване – таксисты.
   – Вииааткуда? Суукраааины? Харошая стра– на – там многа армян.
   – Да, – соглашаюсь.
   – Артёом знаити?
   – Эээ… Нет.
   – А Ладик знаити?
   – Давидян?
   – Можит, Давидян. Можит, ни Давидян. Пачтенный чилавэк. Всэм памагаит. Всэм. Чилавек прихооодит, гаварит, Ладик-джан, памаги. Ладик сразу памагаит. Ни спрашиваит, ты армянин, ты кто. Памагаит, и всё. На! гаварит, я имею, тибе даю. Ты будешь иметь, давай им. Те дадут другим. Другие дадут мне.
   Все его знают. Ааармяне – нииармяне. Все.
   Хороший человек Ладик. Кто такой, где живет у нас в Украине, не важно. Хороший человек.
* * *
   Сажусь на заднее сиденье, здороваюсь. И сразу смеюсь. Потому что не было случая, чтобы таксист в ответ на мое приветствие не протянул вверх руку и не сдвинул зеркало заднего вида, чтобы посмотреть, кто сел, и спросить:
   – Нравится Ереван?
* * *
   – Эта будит двэ тысячи. Даже двэ тысячи двэсти. Далико ехать. – Таксист везет меня из спального района, где я встречалась с подругами, теперь спешу в центр города, переодеться и в филармонию.
   – Ну хорошо, – соглашаюсь я.
   Таксист хлопает ладонями по приборному щитку и кричит на меня хрипло, сурово глядя в зеркало заднего вида:
   – Ты что, женщина?! Атэц-брат-муж нэ учил таргаваццэ? Таргуйся! А то щас высажу тибя на тратуар около библиатеки пишком хадить.
   Я в ответ бойко:
   – Тысяча!
   – Нээт. – Он в ответ вдруг голоском тоненьким игривым: – Двээээ.
   – Тысяча пятьсот!
   – А я гаварю, двэээ… – парирует он ласково и улыбается.
   – Ну ладно, две, – соглашаюсь я.
   – Нэ уступай! – вдруг кричит он азартно и гневно, как тренер на решающем футбольном матче. – Гавары «тысча шыссот»! Гавары!
   – Тысяча шестьсот! – ору я.
   – Нээт, – опять спокойно тоненько и нежно возражает: – Двэээ.
   Я:
   – Ну хорошо…
   Он:
   – Ай! Учы нии учы! – махнул рукой. – Пааехали.
   У гостиницы выхожу, отдаю две тысячи.
   Таксист:
   – Ни поняаал! А ищо двэсти где?
* * *
   – Откуда? Из Украаины? Там плимяник живет. Днепраптров, знаити?
   – Днепропетровск. Знаю.
   – Там плиимяник. Тут работа неет, там паееехал, ристаран актрыыл. Харашо. Хооодит, гуляааит. Я был. Панраавилось. Хадииил. Гуляааал. – После паузы: – Нравица Эриван?
   – Очень.
   – Дааа. Красивая страна. Крассывый горад. Работа тока нету. А так – красивый. Ходииии, гуляаааай…
* * *
   – Откуда? Из Украаины? А у вас там работа эсть?
   – По-разному.
   – А тут мало. Нэт пачти. Син институт закончил. Харашо учился. А работы нету п’а спицалнасти.
   – И что делает?
   – Ничиво ни делаит. Так сидит.
* * *
   Как только машина трогается, всякий таксист сразу заводит беседу. Вообще мне по душе, что армяне охотно и легко вступают в разговор. И каждый таксист везет тебя по Еревану и заботится, чтобы ты, бестолковая женщина, хоть что-нибудь увидела по дороге, потому что кто тебе еще объяснит и покажет что-то красивое в этом городе, как не он.
   – Нравится в Эривани?
   – Очень!
   – Каскад видела? Как ни видила?! Ни видила кааскад? Щас пааедим.
   – Нет-нет, – кричу. – Я спешу. Я потом посмотрю, обещаю.
   – Кагда?! Ктооо тибе пакажит? Ана пасмотрит! Каскад! Там всёооо! Там центр искусствий! Там старинныи рукаписи! Там парк скульптур! Акоп Акопян знаишь? Э! Дажи я знаю! Щас паедем. Па дароге увидишь.
   Пришлось смириться.
* * *
   – Нравица Армэния?
   – Нравится!
   – Очень, да? – с уверенностью переспрашивает.
   – Очень-очень, да!
   – А чьтооо! Армяни – они древний наарод, чьто! Везде живёоот. Бииили, гоняааали, геноцид, а мы – всё равно везде. И луччие! Смааатри: лучччие стаматолаги – армяни, луччие фатографы – армяни, луччие актёоооры – армяни, луччие художники – армяни, луччие музыканты – армяни. Луччие друззя! Армяни, – тут он каждое слово сказал раздельно и медленно, – луччие. самии. вернии. друззя! И еще – Азнавур французский есть пивец знаамнитый, знаишь кто?
   – Кто? – рассеянно и устало я.
   – Кто-кто? Ни дагадалась? Арминин! Вот кто! Понила?
* * *
   Маленький, прокопченный солнцем мужичок везет нас с Наринэ на девичник к Лилит. (О девичнике будет, о! будет ниже) Размахивая руками над рулем, кричит. Наринэ переводит.
   – Смотри, – кричит таксист, призывая Наринэ и мир в свидетели, – смотри! Все они имели ослов. Они все ездили на ослах. Теперь продал осла, купил машину, сел в нее, завел и поехал. Они как думают, на автомобиле как на осле, поворотники не надо включать. У осла есть поворотник? Нету.
   Услужливый таксист – мы ведь спешим. Спешим к Лилит. Она просила быть ровно к двум у подъезда. А мы опаздываем. Не можем найти ее дом. Таксист уже несколько раз останавливает машину, выскакивает, спрашивает у людей. Те охотно отвечают, рассказывают ему что-то на армянском в подробностях, что-то вроде, поедешь туда, потом туда, потом туда, потом так, потом эдак, и ладошками машут и вертят как в танце. Я вдруг замечаю, какой он маленький, наш таксист, росточек ну метр сорок, не больше. Потом за столом у Лилит рассказываю девочкам о нем, жалею, говорю, он такой маленький. И Наира, художник, мультипликатор, мгновенно:
   – Да? А он ччтоо, вёол маашину стоооя?
   Таксисты в Ереване легко могут заменить радио, телевидение, Интернет и газеты. Они знают все и обо всех. Таксисты мудры и политически подкованы.
   Мне кажется, если армянские таксисты соберутся все вместе, то они легко могут отобрать у турок свой Арарат обратно.
   Зачем драться? Зачем стрелять, что ты?!
   Мирным путем.
   Путем убеждения! Айо. (Что означает «да».)

   Девичник

   Недавно прочла такой факт, что два самых высоких коэффициента IQ, когда-либо зафиксированных человеком, принадлежат женщинам. Я не знаю их имен, но сдается мне, что одна из этих женщин – профессор Лилит Меликсетян.
   Когда мы встретились с ней в аэропорту, S. вместо приветствия мягко прочел:
   – Что предание говорит? / Прежде Евы была Лилит. / Прежде Евы Лилит была / Та, что яблока не рвала, – / Не из глины, не из ребра – / Из рассветного серебра. / Не женой была, / не женой, – / Стороной прошла, стороной ©.
   Ее обожают студенты. Она любит умных, любопытных. А не любит, как она сама пишет, заготовленные, гладенькие, выхолощенные тексты как бы на заданную тему, но по сути – ни о чем.
   Она мудрая, очень сдержанная, немногословная и сильно, просто смертельно любящая. Ее любовь – к семье, к студентам, к друзьям, к городу, к стране, к литературе, к музыке, ко всему и всем – она непоказная эта любовь, но такая глубокая, такая насыщенная, густая и теплая, что ее чувствуешь и стоя или сидя с ней рядом – в ее глазах, сквозь ее молчание и тень ее улыбки – и на расстоянии.
   Я за всю свою жизнь таких не встречала.
   Уверена, что ей можно въезжать во двор университета на белом коне. Да, именно на коне и именно на белом! И это, клянусь, не метафора!
   Когда я еще сама была студенткой нашего факультета романо-германской филологии, меня пригласили на празднование дня факультета физики и оптики. И вот утром, когда все студенты и преподаватели собрались у входа, в украшенный к празднику двор вдруг въехал декан факультета Раранский. На белом коне. В середине 70-х. И студенты кричали: «Да здравствует наш декан Мыкола Раранськый!» И в воздух что-то там бросали от счастья. Не всякий декан может себе такое позволить, не всякий. Потому что для такого триумфального появления все-таки нужна правильная реакция окружающих, как говорится, короля делает свита. Стоит только на минуту представить, что на белом коне въезжает одна, извините, учительница N., врунья, лентяйка, но любительница всяких шоу с собой любимой в центре… Ну, въехала, забравшись на коняку с табуретки. Въехала, и что? В воздух ничего не бросают. Или бросают, но не то. И не в воздух, а в нее. А народ вообще безмолвствует. В лучшем случае. А в другом – хихикает и переглядывается… А вот декан Раранский этот мог! Суров был, но патологически справедлив. И обладал хорошим чувством юмора. И любил студентов. Любил по-настоящему. И трудоголиком был. Короче, есть на свете деканы и преподаватели, которым можно въезжать во двор факультета на белом коне. К ним относится и Лилит.
   Так вот, о Лилит.
   С Лилит интересно разговаривать и переглядываться, сверяя реакцию. Речь у нее быстрая, и она никогда не говорит лишних слов!!! Она иногда и не договаривает, веря в то, что собеседник достаточно умный и сообразительный, что додумает мысль сам. Короче, как говорил кто-то из моих учителей, не засоряет эфир.
   Ну вот. Сказала тут как-то Лилит:
   – Девичник у меня будет. Придете?
   В этом «придете» было и «хотите – не хотите, да – нет, как?». И все остальное, что я и предвкушала: новые знакомства, о которых мечтала, интересная беседа, любимая мной атмосфера.
   Надо заметить, что Лилит, в отличие от Маши-джан, всех (всех!) называет на «вы». Как она говорит, это привычка общения со студентами.
   – На девичнике будут… – И Лилит называет имена популярной киевской писательницы, потом автора известнейшего романа, получившего кучу разных премий, потом талантливой художницы-аниматора и нас с Наринэ тоже называет.
   Прямо голова закружилась у меня. От радости.
   – Только… – вдруг сказала Лилит, а я вам уже говорила, что Лилит никогда не произносит лишних слов, – только мы живем на четырнадцатом этаже, а вчера у нас сломался лифт. Поэтому будьте к 14.00 у подъезда, подымем вас вручную. Мы специально пригласили людей… – опять не договорила Лилит.
   Вот оно! Главное событие моего визита в Ереван!
   «Мы вас подымем вручную!»
   Тут я вновь должна сделать небольшое отступление. Но уверяю тебя, мой дорогой и терпеливый читатель, я скоро вернусь к Лилит.
   В тот день надо было выбирать: или девичник, или поездка в Татевский монастырь. И там же – канатная дорога. Когда я услышала о канатной дороге, то сразу сказала «нет». О, нет-нет! Один раз я переправлялась по канатной дороге в Шотландии, и, если бы могла отцепить руки от перил, в которые вцепилась насмерть, и открыть глаза, которые закрыла от неконтролируемого страха, я бы написала детям своим прощальное письмо и по-быстрому набросала бы, что и кому завещаю. И еще добавила бы какие-нибудь глупые наставления о том, как себя вести и как жить, потому что была уверена, что если вверх я еще по неведению доеду, то вниз – ни за что. И лучше останусь там, в горах, в компании тех шотландских бессмертных, что носятся по миру и размахивают мечами в поисках энергии, продлевающей жизнь.
   Так что в Татев я решила не ехать, тем более мне сказали, что монастырь недействующий. А для меня всякое интересное место – это люди. Лю-ди.
   И поэтому, когда подошла Лилит, уперлась в меня серьезным внимательным взглядом и сказала: – Девичник у меня. Придете?.. я не раздумывая ни секунды, с легкостью отменила другие планы, потому что все эти великие (да!) знаковые (да!) места, это все можно посмотреть потом, оно ведь будет стоять вечно. А люди – приглашенные к Лилит девочки – миры, вселенные. Их унесет куда-то в другую страну, в другую галактику свежим ветром, и я никогда больше их не увижу, сегодняшних, в их настроении, в их состоянии. А как же потом при встрече, если будет у меня такая удача, сравнивать и радоваться опять?
   Так вот, Лилит сказала, что нас будут подымать вручную. А у меня же воображение! И я сразу же увидела картинку, как группа сильных мужчин… красавцев… плечи… грудь… руки… Каждую из нас… и меня… несут… на руках… на четырнадцатый этаж! Боже мой, чего только может не случиться за четырнадцать этажей на руках у сильного молодого армянина! Это ж надо не повесть – роман писать! В четырнадцати этажах! То есть главах.
   Дааа, размечталась. Нет, наверное, будет по-другому. Вот я прямо вижу: маленький, сухой, носатый, ворчливый дяденька с крепкими жилистыми руками, такой работяга, что еще поискать, раздвигает двери лифта, как Самсон – пасть льва, и мы все туда, в кабину входим, становимся там кто куда, еле размещаемся, нас же пятеро – Наира, Мариам, Каринэ, Наринэ и я, – и видим, как наш Самсон опять же нечеловеческими усилиями задвигает двери лифта. И кто-то из нас еще при этом пискнет, скорее всего я:
   – Самсон-джан, вы осторожно, да?
   И он увидит, что мы боимся, и улыбнется мягко. И не скажет, как могут сказать в других, менее гостеприимных местах, «Понаехали тут», нет, не скажет. Он возьмется своими крепкими руками за гигантский рычаг лебедки и начнет его с нечеловеческим усилием крутить. И мы будем чувствовать себя в нашем лифте как в ракете, которая подымается в космос рывками. И вот отделилась первая ступень и мы чуть не упали от тряски, вот вторая ступень отпала уже где-то в районе стратосферы, уже и дышать стало трудно, скафандры все-таки тесноваты, и, если долетим до Лилит, мы все выйдем, будем шагать тяжело, в наших серебряных скафандрах, с усилием подымая руки в толстых перчатках, чтобы помахать Лилит и ее дочери Ане, как это в кино делают все астронавты под красивую величавую музыку. А потом мы одна за другой торжественно войдем в узкую для астронавтов квартиру Лилит, прямо как в фильме «Армагеддон»: Don’t want to close my eyes I donna want to fall a sleep Cause I’d miss you babe And I don’t want to miss a thing. А Лилит будет заглядывать нам всем в окошки наших круглых шлемов, чтобы разобраться, где кто, и знаками предлагать снять шлемы – мол, здесь тоже есть воздух, можно дышать и так. И мы снимем шлемы и будем держать их под мышкой, а сами с влажными волосами и шейками тоненькими, торчащими из скафандров, такие дуры, что вообще…
   Короче, это все представилось мгновенно, и что-то подобное было и на самом деле, правда, кроме скафандров. А самым же фантастичным, как потом оказалось, было другое: уровень армянского гостеприимства, то есть радушие Лилит и ее соседей по подъезду в частности.
   Выяснилось, что весь вечер накануне эти самые соседи по подъезду обсуждали, что к уважаемой Лилит приедут в гости известные писатели. Писатели! А у нас лифт не работает. Что они о нас подумают? И договорились, и вызвали мастера, и, я так думаю, скинулись и хорошо ему заплатили, и тот невероятными усилиями починил грузовой лифт. Правда, ехали только мы с Наринэ, опоздали потому что. Вышли на четырнадцатом этаже, увидели гостеприимно распахнутую настежь дверь, вошли тихонько, чтобы крикнуть «Сюрприиииз!», обнаружили накрытый стол и улыбающуюся женщину в туго накрученном на голове платке. Мы стали кланяться, улыбаться, чуть было не уселись за стол, но тут за нами прибежала Лилит, что-то извинительное пробормотала женщине, вроде того, что это писатели, рассеянные люди, схватила нас за руки и повела в квартиру напротив, где нас ждали Мариам и Каринэ. И Анечка, дочка Лилит. Следом, задыхаясь, притопала Наира, то ли Самсон-джан уже ушел, то ли лифт ее не «опознал» и не сработал, поскольку Наира миниатюрная и легкая. Правда, Наира не вломилась следом за нами в чужую квартиру, а сразу пришла куда надо, двигаясь на наш смех и визг. Прелестная невероятная круглолицая женщина-подросток, персонаж собственных мультфильмов, с копной волос, яркой угловатой пластикой и восхитительными широкими абсолютно детскими жестами, Наира с грохотом поставила на щедро накрытый стол нарядную золоченую коробку с чем-то алкогольным, к которому мы и не притронулись, потому что и так было душевно и радостно, и уселась на стул, поджав под себя ноги. И мы все тоже удобно расселись и стали разглядывать друг друга. И не исподтишка, а честно пялились и не стеснялись. Боже мой, какие забытые ощущения! Даже не помню, когда мне было так хорошо, весело и спокойно. И что важно – просторно, прохладно и никакого (ни-ка-ко-го) музыкального фона. Да, мы стали есть и разговаривать на самые (самые!) животрепещущие темы. То есть о чем угодно. Например, кто-то стал рассказывать про одного известного нам всем блогера Диму Д., что у него есть ужасная тайна. Во-первых, что он пользуется вниманием девушек, причем напрямую пользуется. Попользуется, попользуется и, извините, линяет. А девушки плачут. Вот как.
   А во-вторых – и это главное, что у Димы Д. есть еще сверхтайный интимный секрет, известный только некоторым посвященным…
   – Ну-ну? – напряглись мы, такие все ужасные сплетницы (довольно серьезные литераторы и художники, ага), с горящими от любопытства глазами.
   – Ну вот! – с наслаждением продолжает одна из нас и грозно обводит всех суровым взглядом. – Только смотрите, это большой сверхтайный секрет!
   И мы все торопливо поклялись на коробке с коньяком, которую принесла Наира. (И сразу же мысленно перепоклялись, мы ж не пьем!)
   – Ну вот, у Димы Д. крооооохотный…
   – Да-да?
   Мы затаили дыхание.
   – …мааааленький…
   – Чтоооо???
   – …пёоооосик! В пол-ладони. И брутальный матерщинник Дима Д. назвал его знаете как?
   Мы все, выпучив глаза, с клекотом выдавили:
   – К-л-каак?
   – Масик.
   – И все?!!
   – Да подождите!.. Мне рассказывала моя подруга, а ей рассказывала ее подруга, что кто-то слышал, как этот самый Дима Д. (представьте, трезвый!) разговаривал со своим песиком. Тоооненьким. Писклявым. Нежным голоском: мааасенький Масик, собацинька моя масинькая, мньмньмнь…
   И мы все (довольно серьезные литераторы и художники), не сговариваясь, скривились:
   – Ффффу!
   И захохотали.
   Вот какие важные вещи мы обсуждали. А еще мы завистливо разглядывали и обсуждали кофту Мариам. Она купила эту кофту в Мексике. Мы потребовали, чтобы Мариам встала. Она стояла раскинув руки, и мы водили пальцами по Мариам и рассматривали уникальную вышивку, похожую на календарь майя на будущее столетие или даже тысячелетие, кто их разберет, этих самых индейцев, ну которые майя…
   И тут кто-то из нас сказал, что вот, мол, человечество ломало себе голову – будет конец света, не будет, где календарь на следующие тысячелетия, куда делся. А оказывается, его тихонько уволокла из Мексики на себе известный писатель и художник Мариам. И теперь этот важный для всех календарь хранится у нее в комоде на второй полке сверху. И опять мы с удовольствием зашлись от хохота…
   Что я вам скажу. Мариам вообще из царей. Не знаю каких, я слаба в древней истории. Но я сразу вижу белую кость и голубую кровь – по узким запястьям, по внутреннему вежливому достоинству и покою, притягательной уверенной силе, некоторой отстранённости и прямому смелому, даже вызывающему взгляду. Мариам – правнучка великого художника и сама художник. Но десять лет она отдала другому – писала роман. Видимо, кто-то с неба тронул ее за плечо и велел отложить карандаш и кисти. И она придумала новый мир, странный, небывалый, но там, в этом мире всё и все живые и теплые. Там звуки, запахи, там жарко, там холодно, там страшно, печально, там зловещая тишина, и плач, и стон, и странные игры или дурацкие беседы, там вдруг теряются мысли и мозг упирается в мягкую глухую стену, там персонажи, увернувшись из-под ее пера, начинают жить свои жизни и делают что хотят, поступают как хотят, живут как хотят и подминают под себя других персонажей и читателей. И вдруг тают, исчезают, оставляя только зыбкую о себе память, горечь, сожаление и скорбь…
   Правда, о литературе мы не говорили. Зачем? Мы говорили о сокровенном: о детях, о погоде, о еде, о путешествиях и еще не помню о чем. Да это и не важно было. Наши голоса, мысли, смех – все это сплеталось под высоким потолком, как цветные нитки и бусины в кружевной орнамент, и создавало поле доверия и радости, в котором было очень комфортно существовать. Мы говорили и говорили… ах да, и почему-то, помню, возвращались к пустому разговору о маленьком пёсике Димы Д.
   А потом девочки ужасно красиво курили у окна. Мы, две некурящие, Наринэ и я, наблюдали за ними и даже смущались, что оказались такими провинциалками (я из крохотного городка на границе трех государств, Наринка – хотя из Москвы, но навсегда из своего маленького армянского Берда), что мы, такая деревенщина, так и не научились курить, а значит, иметь возможность поддержать тихую беседу у распахнутого окна, элегантно отводя и вновь поднося к губам длинную тонкую сигаретку. А ведь под сигарету можно уже и о высоком. Нет, ну согласитесь, не глупо ли беседовать о судьбах литературы под ароматные баклажаны с бараниной, фаршированные чем-то вкусным перепелиные яйца, разные-преразные душистые салаты, что-то еще вкусное только что из печи, под горы овощей, зелени и фруктов, таких, вот таких и еще таких, под сладости, мороженое, домашний лимонад?.. Оооооо!
   В самом начале девичника, когда все еще немного стеснялись, я позвонила с планшета по скайпу своей маме.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация