А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дорога. Записки из молескина" (страница 11)

   Ночная котлета

   Они вломились в купе и, чтобы не терять времени, сразу сели покушать. Вжик, вжик, вжик – три сумки были мгновенно раскрыты, и из каждой из них появилось по увесистому пластиковому контейнеру. В одном были овощи, в другом хлеб, а третьем, плотно утрамбованном, – что-то мясное. Она выуживала вилочкой то ломтик сала, то колбасы, то котлетку. И медленно, вдумчиво, с любовью ела. И совала мужу:
   – Будешь этот кусочек.
   Причем это не вопросом. Это приказом.
   – Э эагу уэ!!! – возражал муж с набитым ртом.
   – Скушай, я тебе говорю, кусочек! – командовала. – Пропадет. Оно не доживет до утра. Оно же задохнется в этой коробке, в пластике, до утра.
   – Ничего не задохнется. Ты не закрывай. Пусть оно дышит. Остальное съедим утром.
   – Хорошо, – согласилась она, – съедим остальное утром. Надо же будет утром тоже покушать. А то что же мы будем кушать утром?
   И она не закрыла. И оно стало дышать.
   Оно так дышало, просто ужас.
   В вагоне выключили верхний свет. Вот эти наши местные поезда! Прямо как в пионерском лагере. Десять часов. Отбой. Хочешь не хочешь, ложись.
   Я не хотела, но легла. Лежу. А контейнер дышит. Жареным. Да еще с чесноком. Я этот запах не переношу. Я не могу, когда дышат жареным, да еще с чесноком. Она напротив:
   – Ухр-р-р-р-р, хр-р-р…
   Ее муж сверху:
   – Хр-р-р-ахр-р-р…
   На столе – пластиковая коробка. Там – которое не должно задохнуться. Его съедят утром. Оно пахнет. Оно пахнет жареным. Жареным-пережареным. Пахнет и пахнет. Да еще с чесноком. Как ни повернись, как ни ляг, – пахнет.
   Я прикрыла глаза. «Завтра у меня такой тяжелый день, – думала я. – Нет, не высплюсь. Потому что оно – это ужасное – дышит…»
   Из контейнера вдруг послышалась какая-то возня, раздалось чье-то кряхтенье. В тусклом свете показалась одна маленькая мультяшная ручка, вторая, потом, ловко подтянувшись и перекинув ногу через бортик, из контейнера вылезла Котлета. Она постояла на столе, покачиваясь в такт поезда, и села на край, свесив ножки. Затем, закинув ногу на ногу, обратилась ко мне:
   – Ты посмотри на них. Как тебе нравятся эти двое? – мотнула Котлета рукой себе за спину. – Им выходить в шесть утра, а они еще планируют покушать. На рассвете. Мясо. Видала? А? Жареное. А? С чесноком.
   Я молчала.
   – Чё не спишь? – участливо спросила Котлета.
   – Тут поспишь… – вздохнула я, – завтра такой день… Столько всего… А тут… Пахнет.
   – Она волнуется, я вас умоляю… – закатила глаза Котлета. – Если размышлять логично, то волноваться нужно мне. Завтра меня съедят.
   – Не факт, – пробурчала я.
   – Да! – согласилась Котлета. – Да, я уже буду не так свежа. Не так молода, – с пафосом и некоторой грустью продолжала она, – но что остается? Ты видела эту фигуру? Ты видела этот аппетит? Она меня точно съест. Проглотит и не подавится. Экая прорва.
   – Конечно съест. Для себя же готовила!
   – М-да-а-а-а. Не о том я мечтала, – покачивая ножкой, вздохнула Котлета. – Вот, помню, еще в кулинарии… – Котлета помолчала минуту. – За мной ухаживал один… Люля-кебаб его была фамилия. Из восточной кухни. Красавец! Горячий такой…
   – Постой-постой, какая еще кулинария? Так ты что? Ты… ты полуфабрикат?!
   – Ну и что? – возмутилась Котлета. – А если и полуфабрикат? Я что, и понравиться уже никому не могу? Да ты знаешь, как я пою?! Мы с пацанами знакомыми, с двумя, – Котлета кивнула рукой за окно, – знаешь, как пели? «Течет река Во-о-о-олга… А мне семнадцать лет», – тихо, тоненько завыла Котлета.
   – А те двое – кто?
   – Ну… один, он из бифштексов вроде. А второй – тот шницель. Точно шницель. Или лангет? Не помню. Но вроде из породистых… «Я не грущу-у-у-у а той весне было-о-о-ой. Взамен иёо-о-о-о тва-а-а-ая любовь са мной. Издалека-а-а-а до-о-о-олго…» – фальшиво и мечтательно скулила Котлета. – Ах, лангет-лангет, где же ты сейчас, лангет? Почему ты не скрасишь мои последние часы, лангет? А пойдем покурим?
   – Я не курю.
   – Так и я не курю. Просто вынеси меня в этот… Как его…
   – Тамбур.
   – Да. Вынеси меня туда.
   Я встала, надела шлепанцы, нащупала салфетку, усадила туда Котлету, и мы с ней тихонько вышли из купе.
   В тамбуре Котлета совсем скисла.
   – Ты понимаешь, – с жаром сказала она, – я ведь все-таки не глупа. И не дурна собой. Румяна, пышна, округла, аппетитна. И неплохо воспитана, между прочим, хоть и начала свое существование в этом мире как полуфабрикат. Правда, должна тебе признаться, я… как бы это сказать… у меня есть один недостаток. Я, видишь ли… у меня клаустрофобия, не могу долго оставаться в закрытом помещении. Без воздуха.
   – То есть?
   – Ну вот открой дверь… Ну открой, а?
   Я с трудом открыла дверь. Тугой воздух ворвался в тамбур. Поезд – та-дах-та-тах! та-дах-та-тах! – стучал и, смело прорезая сумрачную мглу, несся вперед. Котлета вдруг с усилием развернула за спиной два небольших крылышка, подняла их, как параплан, вытянулась, оттолкнулась и сиганула с моей руки в темную прохладную ночь. Ветер подхватил Котлету и понес ее все выше и выше, а поезд поехал дальше.
   – Странно, я ведь помню, – разбудил меня женский голос в шесть часов утра, – что здесь была одна котлета и два жареных куриных крылышка. Куда они делись?
   Она с подозрением посмотрела сначала на сонного мужа, а потом на меня.
   – Что? – спросила я. – Что такое, мадам? Я не ем мяса, мадам. Я не ем жареного. Да еще с чесноком.
   – А где же тогда котлета?
   – Ну, не знаю… Может, она выбрала свободу?

   Золотые штаны

   Каждый зарабатывает, как может.
   Он заглянул в купе и под видом немого положил на стол кипу изрядно потрепанных старых журналов и газет. Я его тут же узнала. По штанам.
   Мы с дочерью недавно стояли в очереди в приемную комиссию университета. Подошел дяденька, похожий на кабачок, коротконогий, с набитыми чем-то пакетами в обеих руках и в сверкающих золотых штанах. Истинную правду говорю я вам: штаны, пошитые из ткани, которая как «багрец и золото». Ей-ей!
   Интимным шепотом он прошипел, почти не разжимая губ, не глядя на меня:
   – Киев. Гарантия поступления. Не желаете?
   – В цирковое училище? – не в силах отвести глаз от его искристых штанов, спросила я.
   Он продолжал топтаться на месте, а его сияющие штаны разбрасывали солнечных зайчиков во все стороны. Таких симпатичных наивных мошенников, которые и не скрывают, что они пришли вас одурачить, я не встречала никогда. Не расслышав мое ехидное бормотанье, этот безукоризненно хрестоматийный законченный жулик похлопал глазенками без ресниц, потыкал себя толстым пальцем в живот и заверил:
   – На мое слово можно положиться!
   После чего деловито подмигнул, скосил глаза вправо и мотанул туда же головой, мол, отойдем.
   Боже мой, задумалась я, глядя на эту его неловкую суетливую пластику, – как же он живет, кто же его так вырядил, в эти ужасные штаны.
   – А вы женаты? – неожиданно для него спросила я.
   – Н-ну… – уклончиво ответил он и завозил короткой ногой.
   Цирковые эффекты продолжались: он был в ярко-желтых носках и черных сандалиях.
   Пока я находилась в ступоре, он вспомнил, зачем подошел.
   – Доверьтесь профессионалу! – заученно провозгласил жулик.
   – А вы кто? Ректор?
   – Я? Нет, – ответил Кабачок, – я – спортсмен.
   – Да ну??? – развеселилась я.
   – Да. Я – тренер по баритсу.
   – По чему, по чему тренер?!
   – Такая борьба – баритсу.
   – И как в нее борются? – в полном недоумении спросила я.
   – Пальцами борются. В нее.
   – Пальцами? – Я посмотрела на его пухлую ручку с нежными толстенькими короткими розовыми пальцами.
   – Да-да. У меня третий дан.
   – Какой?
   – Вт… вт… А третий! Какой-какой?! Дан.
   Ах ты, мой красавец, жаль, не было времени поговорить с ним еще – подошла наша очередь. Но издалека я увидела, что он повел куда-то в кусты четырех доверчивых женщин, чтобы устроить их детей в университет.
   Нет, ну как же можно доверять человеку в таких ужасных штанах?
   Никогда не думала, что встречу его еще раз. После того как мы наконец подали документы дочери и подписали все бумаги, зашли пообедать в любимый маленький ресторанчик. Смотрю – опять он. И как же я была счастлива, когда вдруг увидела моего героя!.. То есть вначале я увидела плывущее в нашу сторону сияние. Потом над сиянием появился он. Кабачок! В своих выдающихся безумных штанах. Он меленько трусил прямо к нам, сидящим на террасе, а за ним в ярком этом июльском дне прыгали по асфальту уже знакомые нам солнечные зайчики, неслись, скакали, слепили глаза и несколько петляли, наверное, тоже были жулики.
   – Пока вы тут ждете заказ, – не узнав нас, бойко затараторил он, – поговорим о том, чем вы стираете…
   – Вы попали к тому, к кому надо! – его же бойким тоном ответила я. Правда, у моих вытянулись лица.
   – Доверьтесь профессионалу! – немного растерянно воскликнул он.
   – Уже! – вскричала я, чуть не обнимая его в таких красивых штанах. – Мы готовы!
   – Вот замечательный стиральный порошок. Экологически чистый, безвредный. И даже если по ошибке его глотнет, например, ребенок или домашнее животное, то он не принесет вреда. Потому что в нем только растительные белки. И, кстати, – жулик уже знакомо заиграл глазами, – специально для женщин! Растительные белки и никаких жиров и углеводов!
   – Ну? И почем этот ваш малокалорийный диетический стиральный порошок? – спросили мы.
   Кабачок назвал такую сумму, что даже мой воспитанный ребенок присвистнул.
   – Что «фью»? Что «фью»?! – возмутился Кабачок и прижал коробку к животу, он был просто влюблен в этот свой волшебный стиральный порошок. – Его купили все три жены высокопоставленного N.
   Мы присвистнули еще громче:
   – У N три жены?
   – Это вас удивляет. А то, что все эти три дамы, которые ненавидят друг друга, все-таки единодушно купили у меня этот прекрасный порошок, вас не удивляет?!
   – А вы что, нас не узнаете? – поинтересовалась дочь. – Вы же час тому назад предлагали нам совсем другой товар.
   – Ну! – даже не смутился Кабачок. – На каждый товар есть свой покупатель.
   Нам принесли еду, Кабачок, поняв, что с нами дело не сладится, перебрался за другой столик, активно помахал там коробкой с порошком, и две женщины достали кошельки, отсчитывая суммы дрожащими от нетерпения руками. Побыстрей бы бежать домой и стирать, стирать, стирать!
   А Кабачок, победно глянув на нас, медленно и устало побрел со своими торбами к выходу с террасы.
   Позже мы видели его еще не раз, он предлагал то лечебные носки, то устроить ребенка в садик, то мясорубки. Однажды он явился прямо к нам домой в компании радостных людей – представителей какой-то конфессии, угрожал концом света и предлагал купить книги с инструкцией по спасению. «Доверьтесь профессионалу!» – каждый раз при этом провозглашал он.
   И всегда и везде он мотал в сторонку головой, подмигивая, и всегда уводил с собой нескольких доверчивых граждан.
   И вот он явился ко мне в купе. И я узнала его, постаревшего, поистрепавшегося. По его сверкающим неувядаемым золотым штанам…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация