А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дорога. Записки из молескина" (страница 10)

   Двое

   Вхожу в купе. Пара, такая странная, какая-то несовпадающая. То есть, когда муж и жена, когда люди давно вместе, видно их общее спокойное поле… А тут другое – между ними тревога, искры. Он похож на отсидевшего бывшего интеллигента. Довольно потрепанный, моего возраста, но сер лицом. Она – бойкая фальшивая блондинка, с лицом обиженной продавщицы.
   Когда он открывает пластиковую коробку с заботливо уложенными бутербродами, открывает термос с кофе, блондинка заявляет, практически декламирует, закатывая глаза:
   – Даже не доставай. Я это ни есть! ни пить! не буууду.
   Он послушно прячет коробку в сумку и начинает жевать жареные отбивные и вареные яйца, которые она уверенно выложила перед ним из своего пакета.
   Затем она выходит куда-то, и он воровато шепчет в телефон:
   – Ну, я поехал. Закрывайтесь там. Буду звонить. Не волнуйся, я скоро приеду. Целую. Да. Хорошо. Целую. Да. Целую.
   Входит блондинка. Смотрит на него с подозрением. Достает мобильный, набирает номер и громко, уверенно, строго:
   – На английском был? Ага… На тренировку идешь? Умгууу… так, ну, слушайся бабушку. – Потом долго молчит, слушает. Из телефона – детский голос с просительными интонациями. Она отвечает: – Можно, но недолго. Кто тебя встретит? Бабушка так далеко ехать не может, ты что, не понимаешь? Чтобы к семи часам вечера был дома, понял?
   Они вежливо попросили меня выйти, переоделись. Когда я вошла, они молча лежали на своих полках. Ничего не делали. Молча лежали и думали каждый о своем.
   В Киеве вышли. Она впереди, по перрону, красиво идет, ноги длиннющие, слегка покачивая бедрами. Потрепанный следом с багажом, суетливо.
   Все в их жизни можно угадать или додумать. Вся их жизнь за несколько часов от Брянска до Киева. Их тайна, их ложь, вранье – семьям, друг другу – все как на ладони.

   Лянка

   Прекрасная румяная молдаванка Ляна-Ленуца ехала из Москвы, куда возила «яблъаки симиреньк». То есть яблоки Семеренко.
   Молодежь в молдавских селах уже совсем не говорит по-русски. Так только, чуть-чуть.
   Говорит Ляна:
   – Жёльтинькии-жёльтинькии. Так брали гарашо, – напевно-нежно звонко рассказывает Ляна. – Жёльтинькии-жёльтинькии!
   – Как же желтенькие, Ляна, что ты обманываешь? Симиренко же зеленые. Всегда зеленые.
   – Ээээ, нееет, – качает пальчиком Ляна, – у наз ы жёльтинькии, патамужта яблъака долъго сиделъа на дерево. А патом я ставилъа их на темная место. Такая подвал ы… как дом ы, белила стеньк, чиста – там яблъака сидеееелъа, ждаааалъа. Вот ехала в Москве, всё чиста прадала.
   – Так вот стояла на рынке и продавала?
   – Ну! Три узбеки пришел, яблака куууушал, денги даваал и забрал все. Или танжик. Ни знаю. Ну такая… Эта… А! спомнила – китаиц!

   Соседи

   Не очень я любила в детстве учителей. Вернее, не то чтобы не любила, скорее, боялась. А если что действительно не любила – так это химию. И вот, когда я еще ехала на вокзал, то думала вслух, хоть бы какая-нибудь учительница со мной в купе не оказалась. Со стажем. Хоть бы не учительница. Допросилась. В купе сидела строгая дама. Учительница. Мало того – учительница химии. Которая ехала в Киев, а из Киева должна была лететь в Австрию к своему сыну, который там работает великим ученым. Именно так она сказала, эта учительница химии по фамилии Оса. И ее муж ехал тоже. По фамилии Ос. Так они представились. Она: Имя Отчество Оса. Он: Имя Отчество Ос.
   Я помаялась чуть-чуть. Ну и сразу спросила. Обычно я спрашиваю все, что мне непонятно, сразу – а чего мучиться, голову ломать.
   – А почему, – спросила я, – вы – Ос, а супруга ваша Оса? Вы, – поразмыслила я и добавила, – из Литвы?
   У меня друзья там в Шяуляе живут, и у них фамилии тоже меняются в зависимости от пола и матримониального статуса, замужем, например, женщина или девица. Думаю, может, эти химики, родители великого ученого (тоже, по-видимому, по фамилии Ос), как-то замысловато перевели свою литовскую или какую там фамилию и так себя называют, следуя традициям своих литовских предков.
   – Нет, – строго прервал мои размышления Ос, – просто если вы учились в школе, то должны знать, что есть женский и мужской род, поэтому моя супруга Оса, а я, поскольку мужчина, – Ос, – так сказал Ос и поджал губы.
   Я пристально смотрела ему в лицо, пытаясь угадать, шутит ли он, и ждала, что вот жена его сейчас как прыснет, как рассмеется!
   И жена его, Оса… Нет, она не прыснула, не засмеялась… Она кивнула.
   «Оооо… – подумала я, – Оооо… О, сколько нам открытий чудных…»
   Хорошо, что ехали ночью. Хорошо, что Осы выходили в Киеве. Хорошо.
   А еще – интеллигентный такой с нами ехал и юный. Эколог по профессии. Какой-то потерянный. Одинокий. И носки разные. Один черный, другой темно-серый. Точно, одинокий. Молчал-молчал в задумчивости и говорит вдруг человеческим голосом, указывая в окно, вот посмотрите, раньше вдоль железной дороги росли полевые цветы. Росли-росли, кивает эколог головой, а люди их срывали, срывали. И потом еще эти тяжелые металлы на железной дороге… И все цветы исчезли. Потому что нельзя, понимаете, нельзя срывать цветы?! Он прямо взрыднул и посмотрел на меня.
   А я на него тоже смотрю, на этого милого, немного чокнутого эколога в разных носках, и вспоминаю, что вот мы как-то стояли все во дворе и тоже говорили о цветах. То же самое говорили. И мама вдруг:
   – Нас, подготовительную группу детского сада, водили на прогулки. Это было в Уфе. Но я, – призналась мама, – все время срывала колокольчики. Такие синенькие, нежные, с хрупкой головкой на тонкой ножке. А сейчас их нет. Я давно их не вижу.
   И мы все посмотрели на маму хмуро и с осуждением. Как будто это именно она в детстве уничтожила все плантации колокольчиков на планете, засорила реки и проковыряла в атмосфере озоновую дыру. И не знаю, как дальше после этого признания сложились бы наши с мамой отношения, если бы вдруг Линка радостно не закричала откуда-то из-за деревьев:
   – Ой, вот он! Колокольчик! Ее-есть!
   И мы хором, не сговариваясь, крикнули:
   – НЕ СРЫВАЙ!!!

   Настоящий полковник

   Входит в купе дядька в старом камуфляжном бушлате, с широченными плечами, как будто специально вытесанными природой или физической работой под погоны.
   – Здравия желаю. Полковник Васильев! – командным голосом заявляет он и добавляет: – Еду в Брянск.
   – Рядовой Гончарова, – вякнула я. – Еду в Черновцы.
   – Ну молодец, – похвалил полковник Васильев, как будто разрешил ехать дальше. – В гости ездила? В Москву?
   – Нет, – ответила я, чуть не брякнув «никак нет, ваш блгрдие!».
   – Работала? – продолжал допрос полковник.
   Имея в виду мою работу в студии звукозаписи «Ардис», я кивнула.
   – Хорошо, что работала. Хохлушки, они… Ты ж хохлушка?
   – Эээм…
   – Я ж вижу, что хохлушка. Хохлушки, они… они очень трудолюбивые. И такие заводные, шустрые. А где работала? В магазине?
   – Эм… Ам… – поерзала я и, решив не объясняться, согласилась, чтоб отстал: – Да.
   – В каком? В супермаркете? – додумывал за меня полковник. – В каком отделе?
   – В… в… отделе детского питания, – мигом придумала я, и фантазия стала подсказывать мне судьбу женщины из Западной Украины, которая работает в Москве, в супермаркете, в отделе детского питания среди баночек с розовощекими младенчиками, среди ярких коробок, одетая в бордовый специальный фартук и такого же цвета пилотку… А сейчас вот едет в отпуск. К семье. Ненадолго.
   – А звать тя как? – поинтересовался полковник.
   – Ма… Маша.
   – А меня Васильев.
   Тут он быстро встал, вышел и через минуту вернулся с двумя стаканами чаю. Я смутилась:
   – Ну что вы… Ну зачем же… Не нужно было… Я сама могла…
   – Сидииии! Сама она могла, – по-доброму ворчит полковник, – ты, Маша, ж весь день на ногах. Бедная. Давай вон, пряник ешь тульский с корицей, давай-давай.
   И так хорошо мы посидели до Брянска, посплетничали. Полковник про семью рассказал, про любимую внучку – просто остановиться не мог, столько про нее рассказывал:
   – Она грит, деда, пошли в магазин. А я ей грю – слушаюсь! Чего, грю, пожелаете, мой генерал! А она смеется, заливается, говорит, ну ты, деда, прямо клоун какой-то.
   А вот у нас один прапорщик в отставке, – продолжает полковник, колотя ложкой в стакане с чаем, – ходит по Брянску с кабаном на веревке. Вроде как люди с собаками гуляют, а этот с кабаном. Идут медленно, важно. Кабан – здоррровый, как мамонт. И такой этот кабан, знаешь, значительный, величавый, как будто на трибуну идет слова говорить. Я так заинтересовался, говорю ему: «Рябинин, – говорю, – куда ты все со своим кабаном ходишь?» – спрашую ево, значть, Рябинина, значть, – полковник отхлебнул чаю, – а он… Чо-т так засмущался, ну как барышня все одно. И говорит шепотом чего-то… А я ж артиллерист, Маша, ты ж не знала, а я артиллерист, слышу ж плохо, переспрашую: «Чево?» И этот Рябинин опять шепотом. Я ему, мол, говори, грю ему, громко! И он как по команде, но так конфузливо: «Свататься ходим, товарищ полковник! До свиней! А оплату берем поросёнками».
   Видала, Маша? Ничё не делает. Нигде не работает. Токо кабана водит туда-сюда. На эти… Сказал бы, дак ты ж…
   Выходил, попрощался, честь отдал, сказал:
   – Ну, отдыхай, Маша, отдыхай.
   И мучает меня совесть, что наврала я невольно. Такому хорошему человеку наврала. Настоящий полковник.

   Дагмара

   И она говорит, вся в слезах:
   – Отца похоронила, мужа похоронила, пил, а сын… – Тут она бессильно махнула рукой. – Работу потеряла. Я же ветврач! Ветврач! Сфабриковали все! Судимость условная… Выплатила полностью. Вот, езжу теперь проводником. Все смены беру, без выходных работаю – долги отдавать, зубы надо сделать, за младшего сына кредит… Дочь тянет из меня и тянет. Не знаю, когда смогу отдохнуть, когда… Меня бывшие однокурсники не узнают. Одна встретила, говорит, Дагмара, как ты постарела, Дагмара, и кто бы подумал, что ты, полковничья дочь, будешь проводником ездить, чай подавать, с веником да шваброй по вагонам бегать. Да, конечно. И никто не думал. Мой отец знаете, кто был? Ого! Он и правда был полковник! Нет, ну честно! Строгий до ужаса, жесткий, упрямый как танк, он только из-под бровей мог посмотреть косо, и все. Мать все время молчала. Подавала на стол и молчала. Я на танцах ни разу не была. Ни разу в своей жизни! Если опаздывала с прогулки на пять минут – потом месяц никуда выйти было нельзя, туфли в сейф запирал и работу давал тяжелую. Попробуй не сделай. Нет, он не бил, нет. Он только смотрел. И все. А жили мы, конечно, шикарно. Мы же в Крыму жили. В татарском доме. Почему в татарском? Так мой отец же татар из Крыма выселял. Я ж говорила, что он полковник? Как чего… нет, не танковых войск. Это вы неправильно поняли. КГБ полковник. Ага. Так он и выселял, да. Ну как не сам? Он, как бы это, решал, кого выселять. Приказ получит из Москвы и смотрит, кто еще остался. И сначала разрешали им брать что-то с собой: давали пару часов на сборы, они что могли, то забирали. А потом сразу выселяли – солдаты приходили и гнали в чем есть – в тапочках, в домашней одежде, без ничего, даже поесть взять не давали времени, с детьми, стариками – выгоняли, даже прикладами, если сопротивлялись, загоняли в грузовики и увозили. А нас, значит, отца с мамой и сестру (я уже потом родилась) как раз в татарский дом и поселили. Такая красота – ковры повсюду, столько всего, посуда шикарная. Там, видно, девушка была в той татарской семье, а то и не одна, столько приданого было накоплено всякого, я до сих пор пользуюсь. Чего? Не, не вернулись, нет. Сгинули, наверное, в Сибири, они ж теплолюбивые, татары. Ну и потом, тиф свирепствовал в те годы. Могли просто не доехать в теплушках до поселения. А дом был богатый. Вот – колечко ношу, видите? О! Старинное колечко, очень старинное, видно, что ручная работа. Буквы эти такие тут татарские, вот, видите? Как? Вязью? А, наверное, вязью татарской. И другие есть у меня. Это колечко попроще, я его всегда ношу. А есть другие, еще лучше. Тоже из того приданого. Из татарского дома. Но я их не продаю, берегу. Может, для внучки будет. Не знаю когда.
   Да. Ну ладно, девочки… Чай-кофе? Пиво есть. Только чшшш! Сама подторговываю. Долги! Столько долгов. Столько долгов. Ну жизнь, что за жизнь! Ну за что мне, а? Мужа похоронила, отца, сын – вообще…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация