А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Лукреция Борджиа. Грешная праведница" (страница 22)

   Два дня длилась истерика, но вскоре выяснилось, что французский король Людовик XII, явно вознамерившийся все же не только захватить Неаполитанское королевство, как его предшественник, но и удержать, прибыл в Павию, куда и созвал всех итальянских герцогов и тиранов независимых городов. Как и в прошлый раз, правители бросились выслуживаться перед королем в надежде, что французы обойдут их стороной. И чем ближе к предполагаемому пути французской армии находился город, тем сильнее прогибался его правитель. Венеции легче, она в стороне, а что делать Мантуе? Ферраре?
   Маркизу Мантуанскому не до переживаний супруги по поводу судьбы «Спящего Купидона», свою бы уберечь. А когда стало ясно, что король весьма благоволит своему почти другу Чезаре Борджиа и готов поддержать его в обмен на помощь в походе, многие почувствовали, что надо заглядывать и в страшные глаза Борджиа тоже. Участь герцога Урбино и его супруги была решена. Что из того, что Елизавета сестра Франческо Гонзага и близкая подруга самой Изабеллы? Дружба дружбой, а шкура у каждого своя…
   Герцог и герцогиня Урбино были безжалостно изгнаны из Мантуи. Изабеллу больше не интересовала судьба опальных родственников. Мало того, она начала переговоры с Чезаре Борджиа по поводу… обручения их малолетних детей! Трехлетняя дочь Чезаре и Шарлотты могла стать невестой двухлетнего сына Изабеллы и Франческо. Правда, Изабелла сделала все, чтобы как можно дольше затянуть переговоры, но сам факт, что они начались, приводил всех в ступор.
   Первым таковой испытал герцог Эрколе д’Эсте. Его дочь, его надменная Изабелла, так кичившаяся своей принадлежностью к роду д’Эсте и открыто осуждавшая его самого за согласие женить Альфонсо на Лукреции, насмехавшаяся над Лукрецией за принадлежность к семейству Борджиа, согласна отдать своего ангелочка этому самому Борджиа?! Герцог почувствовал, что земля уходит из-под ног.
   В то время как Лукреция сидела взаперти и согласно доносам слуг страшно переживала захват Урбино, не смея показаться на глаза родственникам, Изабелла спокойно прогнала Елизавету и Гвидобальдо прочь из Мантуи?! Что творилось в этом мире? Неужели больше не было верности, чести, гордости от принадлежности к достойной фамилии? Он так долго сопротивлялся, приложил столько усилий, чтобы не вводить в свою семью Борджиа, а Изабелла так легко все предала. Как она теперь будет смотреть в глаза Лукреции?
   Лукреция тоже не могла поверить своим ушам: Изабелла согласна обручить своего красивого мальчика с очень некрасивой девочкой Чезаре?! Понятно, что дети совсем малы, что за то время, пока они повзрослеют, многое может измениться, но сам факт, что надменная д’Эсте согласна на обручение сына с дочерью Борджиа и в угоду Чезаре даже изгнала свою многолетнюю подругу, был не просто потрясающим, он свидетельствовал, что Чезаре стал одним из самых сильных людей Италии. Лукреция старалась не думать, что, прежде всего, этот факт говорит о продажности самой Изабеллы, а потом уже об остальном.
   Но насладиться триумфом Лукреции не удалось. В Феррару пришла беда.

   СМЕРТЕЛЬНАЯ ОПАСНОСТЬ

   Пока герцоги, дожи, тираны разных городов в Павии с отчаяньем наблюдали, как король Франции Людовик XII чествует их заклятого врага, этого безжалостного захватчика Чезаре Борджиа, как устраивает в его честь приемы, обнимает за плечи, называет «дорогим кузеном» и «другом», явно давая понять, на чьей он стороне, в Ферраре началась эпидемия чумы. Это не была бубонная чума, выкашивавшая целые города и страны, но заболели очень многие.
   Прежде всего, в Ферраре испугались за здоровье беременной Лукреции. И, конечно, случилось худшее – она заболела! Папа, узнав, что дочь опасно заболела, обрушил на Феррарского герцога всю свою злость, объявив, что если Лукреция не выздоровеет, то он уничтожит и Ипполито, живущего в Риме, и саму Феррару сотрет с лица Земли. Александр сходил с ума, буквально забрасывая угрозами д’Эсте. Старый герцог понимал, что так и будет, нелепой смерти любимой дочери Папа ему не простит, а прежде всего, не простит находящийся совсем рядом с большущей армией и поддерживаемый французским королем Чезаре.
   Альфонсо был в Павии, а Эрколе, осознав, что сноха может умереть, пришел навестить ее, пытаясь успокоить нелепыми обещаниями дать те самые двенадцать тысяч дукатов в год, если она выздоровеет. Но Лукреции было не до его обещаний, женщина находилась между жизнью и смертью и смотрела на свекра отсутствующим взглядом.
   Срочно вызванный Альфонсо примчался из Павии так быстро, как смогли нести кони. Но Лукреция не узнала и его, она была готова к свиданию с вечностью и не желала выбираться из забытья, чтобы поговорить с равнодушным к ней мужем и принесшим столько неприятностей свекром. Врачи заявили, что выносить ребенка Лукреция не сможет, но сейчас речь шла уже не о дитя, а о жизни матери.
   Был момент, когда руки опустились у всех, врачи объявили, что до утра герцогиня не доживет. Эрколе был готов рвать на себе волосы, прекрасно понимая, что Феррару действительно уничтожат. Ему не столь важна жизнь самой Лукреции, сколько страшно за свою судьбу и судьбу семейства. Герцогиню решили причастить.
   Но именно в эту ночь в Феррару вдруг примчался узнавший о смертельной болезни сестры Чезаре. По дворцу пронеслось:
   – Иль Валентино…
   Так называли Чезаре на французский манер из-за его епископства Валенсии.
   Буквально расшвыряв по пути всех, пытавшихся заслонить ему путь в спальню Лукреции, он бросился на колени перед сестрой:
   – Лукреция! Ты слышишь меня?! Дорогая моя…
   Веки умирающей Лукреции дрогнули и приоткрылись, запекшиеся от жара губы прошептали:
   – Чезаре…
   – Да, я! И я не дам тебе умереть! Ты не можешь умереть, не можешь оставить нас с отцом. Мы не вынесем этого, Лукреция!
   Чувствуя, что она выплывает из небытия, Чезаре вдруг обернулся к находившимся в спальне:
   – Оставьте нас.
   Герцог Эрколе, который прибежал, услышав о приезде Чезаре, топтался у двери. Голос Борджиа стал подобен звериному рыку:
   – Пошли вон!
   Теперь ослушаться не посмел никто, всех вынесло из спальни, словно сильным порывом ветра.
   Сквозь чуть приоткрытую дверь придворные во главе с герцогом слушали, как брат в чем-то убеждает сестру на непонятном языке. Постепенно к мужскому голосу стал примешиваться слабый женский.
   Неужели ожила?! Такого не могло быть, но так было – Чезаре словно вдохнул жизнь в умирающую сестру, поделился своей бешеной силой, передал ее и заставил не просто очнуться, а ожить.
   – Как он не боится заразиться, целуя сестру?
   Эрколе только покосился на глупого придворного, задавшего этот вопрос.
   – Он уничтожит нас всех…
   Феррара содрогнулась от одного имени: Чезаре Борджиа. Иль Валентино… Казалось, ничего страшней этого человека быть не может. Нет, внешне он вовсе не был страшен, хотя болезнь оставила на лице неизгладимые следы. Чезаре страшен своей внутренней силой, его властному голосу невозможно не подчиниться, его взгляд невозможно вынести. А уж когда он сумел только что оживить свою сестру, бояться стали еще больше.
   Утром, убедившись, что жизни Лукреции уже ничто не угрожает, Чезаре отправился в обратный путь. Он не пожелал ни задержаться у герцога Эрколе, ни вообще с кем-либо разговаривать, попрощался только с сестрой, остальным бросил фразу, чтобы срочно звали «в случае чего».
   До самого вечера Лукреция спала, но ее дыхание уже было ровным, а жар спал. Женщина переборола болезнь, хотя, конечно, еще не выздоровела.
   Утром следующего дня в ее спальню первым пришел герцог Эрколе, он постарался, чтобы голос звучал как можно ласковей и приятней:
   – Ты очнулась, дочь моя…
   Лукреция просто не смогла вынести, что человек, еще вчера буквально ненавидевший ее за то, что она Борджиа, теперь зовет так, как звал ее Папа, и закрыла глаза, делая вид, что спит.
   Эрколе топтался рядом с кроватью, не зная, что делать дальше. На всякий случай он добавил:
   – Мы так рады тому, что ты очнулась…
   Ресницы Лукреции дрогнули, выдавая, что она все слышит, но глаза не открылись. Женщина не желала видеть никого из феррарских родственников. Стоило появиться в спальне кому-то из д’Эсте, она упорно закрывала глаза снова.
   Но через несколько дней у нее вдруг на седьмом месяце начались схватки. Это снова угрожало жизни; страшно испугавшись, герцог Феррарский спешно отправил гонца за Чезаре.
   Альфонсо, понимая, что жена может умереть, опустился на колени перед ее кроватью:
   – Что я могу сделать для тебя, Лукреция?
   Та слабо улыбнулась:
   – Ничего… Врачи говорят, что ребенок вряд ли родится живым… Но когда я умру, ты сможешь жениться снова… взять себе в жены крепкую… женщину… из благородной фамилии…
   Слова давались ей очень тяжело, а взгляд уходил куда-то вдаль, она с трудом вырывалась из забытья, чтобы разрешить мужу жениться на другой…
   – Лукреция, Лукреция, открой глаза, очнись, дорогая!
   Но Лукреция уже не видела мужа и не узнавала его…
   Девочка родилась мертвой, а ее мать, открыв глаза, обрадовалась:
   – Я умерла? Как хорошо…
   И снова впала в забытье. И снова врачи сказали, что до утра не доживет. И снова Лукрецию спас примчавшийся брат. Чезаре сидел рядом с сестрой до тех пор, пока не понял, что та выкарабкалась.
   – Пожалуйста, не умирай больше. Не могу же я метаться из одного города в другой, чтобы вытаскивать тебя с того света?
   Губы Лукреции дрогнули в слабой улыбке:
   – Не буду.
   – А еще обещай мне писать обо всем, что с тобой происходит. Я должен знать, как к тебе относятся в Ферраре. Или… может, поедешь со мной? Выздоровеешь, и я тебя заберу от этих?..
   Она грустно покачала головой:
   – Я останусь здесь… Спасибо, Чезаре.
   – Твой муж дал обет пешком пройти к Святой Деве в Лорето.
   – Зачем, словно это поможет.
   – Пусть сходит, может, поумнеет хоть чуть. Изабелла согласилась женить своего сына на моей дочери. Представляешь, как смешно: надменная д’Эсте, которая замужем за Гонзага, согласна породниться с презираемым ею Борджиа только потому, что я продал ей «Спящего Купидона». Их надо ставить на место на каждом шагу, научись делать это, и тебя будут уважать, а не доводить до смертельных болезней. Я презираю все эти древние фамилии, которые сами по себе ничего не стоят. Знаешь, как они перепугались, когда король Людовик вдруг объявил о моем предстоящем приезде?
   Лукреция подняла на брата удивленные глаза, тот расхохотался:
   – Да, да! Мне рассказали. Король Людовик никому не сказал, что я тоже приеду в Павию, выжидая, что станут делать эти ничтожества со знатными именами. А убедившись, что они намерены дружно поливать меня грязью, выдерживал эту паузу почти до конца. Зато видела бы ты, как вытянулись их лица, как трусливо забегали по сторонам глаза, как приниженно они меня приветствовали! «Герцог Валентино!» «Как хорошо, что ваша светлость тоже нашли время приехать!» «Как здоровье Его Святейшества?». Лукреция, я их всех ненавижу и поставлю на колени! Смотри, как они боятся меня здесь, просто шарахаются в стороны. И правильно делают; если бы с тобой случилось самое страшное, от Феррары осталось бы одно воспоминание, а о семье д’Эсте и того не осталось. Они это понимают, потому трясутся от страха. И не смей бояться этих ничтожеств, вся доблесть которых заключается в том, что они родились в спальнях дворцов, хотя никто из них не может быть уверен, что именно от тех, кто называет себя их отцами.
   И снова сестра удивленно посмотрела на брата.
   – Ты не задумывалась, что братья и сестры твоего мужа совершенно не похожи друг на дружку, при том, что их мать донна Элеонора Арагонская считалась образцом добродетели? Даже Изабелла и Беатриче не похожи, как должны быть похожи сестры. А уж об Ипполито и Альфонсо и говорить не стоит…
   Наверное, он еще долго мог бы открывать глаза сестре, но Лукреция была слишком слаба, чтобы выслушивать откровения брата. Однако, засыпая, она подумала, что Изабелла действительно не слишком похожа ни на сестру, ни на братьев. Да и Ипполито не похож, а вот Альфонсо с Ферранте между собой схожи, и со старым Эрколе тоже. Может, Ипполито и Беатриче похожи на мать? Кажется, она прошептала этот вопрос, потому что перед тем, как провалиться в сон, услышала ответ Чезаре:
   – Ипполито и Беатриче похожи между собой, но на донну Элеонору нет.
   – Какая разница…

   Когда Чезаре уехал, Лукреция уже не закрывала глаза, видя свекра и мужа, но смотрела как на совершенно чужих людей.
   – Я хочу уехать в монастырь.
   Противиться никто не рискнул, все ходили перед бледной и совсем слабой Лукрецией на цыпочках, словно она из-за своей болезни стала в тысячу раз сильней. И на жителей Феррары, провожавших ее носилки пожеланиями скорейшего выздоровления, она тоже смотрела отстраненно. Лукреция больше не верила никому, эти же люди совсем недавно повторяли о ней гадкие слухи, легко поверили в ее распутство, хотя она не давала для этого повода, значит, завтра снова смогут называть ее развратницей, не имея на то никакого основания.
   В обители она выздоравливала и обретала так нужный ей покой.
   Что стоили все ее препирательства с герцогом Эрколе из-за денег? Ничего. Лукреция знала, что в ответ Папа просто перестал выделять Ферраре средства, которые сюда поступали из папской казны, к тому же урезал содержание в Риме Ипполито, отменил несколько своих дарственных булл. И хотя герцог Феррары боялся Александра куда меньше, чем его сына, он бросился заверять Папу, что уже восстановил обещанное содержание Лукреции, правда, часть готов выплачивать товарами. Сама Лукреция, услышав такие заверения свекра, только поморщилась.
   Изабелла после того, как показала всем истинное лицо – жадной предательницы, для Лукреции вообще перестала существовать. В любовь Альфонсо она не верила никогда, да тот и не клялся в любви. Муж к ней совершенно равнодушен? Но и она к нему тоже. Восстановит силы, родит сына, может, не одного… Но в душу не допустит больше никого из д’Эсте и переживать по поводу отношений с ними не будет, д’Эсте не стоят этого.
   Папа освободил Альфонсо от части его обета, разрешив не идти в Лорето, а съездить туда. Но Лукреции было все равно где муж, куда отправился, есть ли он вообще. Ее интересовали только отец, Чезаре и двое ее мальчиков, а в Ферраре только Эрколе Строцци. Остальных она просто вычеркнула из сердца. Теперь было все равно, злится ли старый герцог, платит ли деньги, приходит ли ночами муж и разговаривает ли с ней или только исполняет супружеский долг… Все казалось таким надуманным, далеким, ненужным…

   Из обители вернулась совсем другая Лукреция. После болезни она еще больше похудела и теперь выглядела просто ребенком, но держалась так, что даже герцог склонился перед снохой, чтобы поцеловать ей руку.
   Она быстро восстановила силы и красоту, снова золотом отливали роскошные волосы, снова заблестели серые с непонятным оттенком глаза, только выражение этих глаз изменилось. Лукреция словно отодвинула от себя все наносное, взгляд стал не просто более осмысленным, он стал одухотворенным.
   Первым ахнул даже не герцог, а Эрколе Строцци:
   – Лукреция, вы стали богиней не только красоты, но и разума!
   Новая Лукреция приводила Строцци в восторг, а д’Эсте в смятение. Сноха не требовала денег, не настаивала, хотя герцог не рискнул отказаться от своего обещания, высказанного у постели умирающей женщины. Теперь у нее были те самые двенадцать тысяч дукатов, ей попустительствовали во всем, муж не надоедал своим присутствием по ночам, рядом не было зловредной Изабеллы, в отношении которой, как и в отношении Елизаветы, Лукреция могла чувствовать себя отомщенной, но сама Лукреция была столь далека от всего этого, что окружающие только диву давались. Куда-то девалась лукавая испанка, с упоением танцевавшая страстные танцы с кастаньетами и взмахивающая подолом юбок перед носом у потрясенных мужчин. Прежняя Лукреция исчезла, после тяжелой болезни, побывав почти по ту сторону бытия, она родилась заново и совсем другой. И что с этой другой делать, д’Эсте просто не знали.
   Эрколе д’Эсте нарезал круги вокруг снохи, пытаясь разгадать ее, однако Лукреция не пожелала переезжать в просторные апартаменты дворца, предложенные ей и даже отделанные в ее вкусе, но и к себе свекра не допускала. Она не насмехалась над Изабеллой, не вспоминала Елизавету, не злорадствовала по поводу их унижения, ничего не просила, не требовала, она жила словно за стеклянной стеной, будучи рядом и отдельно, и пробиться за эту стену не удавалось никому из д’Эсте.
   По-прежнему много времени проводила в обществе Эрколе Строцци, а потом и в обществе его друга венецианского поэта Пьетро Бембо, с которым у Лукреции начался бурный платонический роман! Кто мог ожидать от любительницы плотских радостей, той, которую считали выдающейся распутницей своего времени, платонического романа с одним из лучших поэтов Италии?
   Бембо был другом Строцци давным-давно; приезжая в Венецию, Эрколе каждый раз расписывал ему свою госпожу как совершенно небесное создание. Зная репутацию Лукреции, Пьетро сначала смеялся, но потом, раззадоренный рассказами Строцци, решил приехать в Феррару и действительно оказался очарован Лукрецией. Строцци радовался от души, не смея сам с головой окунуться в страсть к Лукреции, он, как опытный режиссер, познакомил этих двоих и с удовольствием наблюдал за развитием их романа.
   Роман в переписке, страсть, изложенная на бумаге, зашифрованные чувства… как это созвучно Возрождению. Разве Петрарка не любил свою Лауру издали, разве Данте не возносил молитвы Беатриче на расстоянии? Нет, нет, физическая близость могла перечеркнуть все самое лучшее в их отношениях, а потому изгонялась сама мысль о ней!
   Такого Лукреция еще не знала. Еще год назад ей и в голову бы не пришло, что человека можно просто любить, но не спать с ним, что кроме физических отношений может быть близость духовная, которая куда ценней и интересней. Бембо тоже забросил своих любовниц и предался любви-мечте. Он стал придворным поэтом Феррары, что привело в бешенство многих, особенно Изабеллу. Каким обманом эта Борджиа сумела заполучить себе знаменитого поэта Пьетро Бембо, очаровать его настолько, что тот не собирался возвращаться в Венецию? Только колдовскими силами, недаром по всей Италии ходили слухи о невиданном исцелении (причем дважды!) уже умиравшей Лукреции.
   И снова Лукреция удивляла всех, ей было все равно, что именно говорят о ней, герцогиня Феррары спокойно относилась к любым выпадам в свой адрес. Для Лукреции важнее душевное спокойствие и ее обожаемый Бембо.
   Вернувшийся из Рима в Феррару Ипполито был ошеломлен этой новой Лукрецией, как и она им. Во-первых, Ипполито не просто уехал, он сбежал. Сбежал так же, как когда-то сделал Джованни Сфорца – под покровом ночи, только с охраной, не взяв ничего из вещей. На вопрос, почему, как-то странно отводил глаза в сторону. Но Лукреция уже поняла причину – ее деверь умудрился стать любовником Санчи. Любвеобильная неаполитанка ни одной ночи не оставалась в одиночестве, а потому, когда Чезаре не было в Риме, отдавалась кому-нибудь другому. При этом никто не обвинял ее в распутстве, не приписывал немыслимых грехов, не поливал грязью.
   Они с Ипполито сразу понравились друг дружке, это Лукреция заметила, еще когда кардинал с братом впервые появились в Риме. Заметил и Чезаре, но лишь посмеялся, Санча была ему уже не слишком нужна, к тому же у Борджиа началось очередное обострение болезни, и ему было не до любовницы. То ли Ипполито воспринял это как разрешение забрать любовницу себе, то ли просто не смог сдержаться, но они с Санчей забыли о Чезаре и отдались страсти. На Джофре внимания привычно не обращали, рогатый муж – это так обычно для Рима и эпохи Возрождения вообще… Напротив, если бы рогов не было, женщину посчитали ущербной и никому не нужной. В таком случае репутацию бедолаги спасали только множество детей, тогда это была достопочтенная донна, занятая вынашиванием потомства для своего супруга, которому притом не возбранялось наставлять рога за двоих.
   У Санчи детей не было, и ей полагалось грешить, что красавица делала с превеликим удовольствием, напрочь забыв о существовании никчемного мужа.
   Почему потом Ипполито почувствовал угрозу от Чезаре – непонятно, но он испугался и сбежал. Сам кардинал объяснял свое прибытие в Феррару дороговизной жизни в Риме и невозможностью слишком долго там находиться. Конечно, Эрколе откровенно испугался мести Папы и герцога Иль Валентино, но все обошлось. Видно, Александру и Чезаре тоже надоело лицезреть феррарского родственника.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация