А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Лукреция Борджиа. Грешная праведница" (страница 19)

   Лукреция пыталась понять, что же вызывает у людей зубовный скрежет при одном упоминании имени ее брата. Конечно, то, чего боится и она сама – стремление подчинить себе все и вся, волю любого человека, оказавшегося рядом. Разве сама сестра бежала от брата как можно дальше в Феррару не от этого?
   А еще Чезаре ненавидели за жестокость. Лукреция не раз видела примеры этой жестокости, иногда он делал больно даже ей, словно показывая, что может справиться с кем угодно, даже с теми, кого сильно любит. Да, брат жесток, он не считается не только с чувствами, но и с жизнями других, для Чезаре убийство не преступление. Даже по сравнению с не менее жестокими людьми он производил тяжелое впечатление. Борджиа мог быть очень милым, учтивым, доброжелательным, но потом в него словно вселялся дух безжалостности. Лукреция подозревала, что именно в таком состоянии он легко сворачивал шеи здоровенным быкам или побеждал в схватках медведей.
   Но брат старался не показывать свою злость любимой сестре. с Лукрецией он был ласков, лишь изредка ее пугая. Зато рядом с братом она чувствовала себя защищенной. А теперь?
   Ей вдруг стало страшно, не зря ли она это сделала, ведь почти сразу ей дали понять, насколько ненавистна, сколько опасностей вокруг, как легко можно погибнуть или быть обесчещенной. Под защитой Папы и Чезаре было куда спокойней, в Риме или даже в Пезаро ей и в голову не приходило, что она беззащитна, а что теперь? Может, не стоило соглашаться на брак так далеко от дома?
   Но останься она дома или где-то неподалеку, все быстро вернулось бы на свои места: очередной муж чем-нибудь не угодил брату и погиб. Лукреция очень любила своих родных, несмотря ни на что гордилась тем, что она Борджиа, и от этого имени отказываться не собиралась. И все же любовь не помешала ей заметить, даже не осознавая этого до конца, что даже Папа все больше и больше попадает под влияние сына, что очень скоро все будет в руках Чезаре, а это не принесет ничего хорошего ни Риму, ни даже Италии. Чезаре нельзя допускать к власти! Он умен, он силен, он опытен, но он слишком подавляет.
   А еще Чезаре был очень болен. Еще в юности Борджиа подхватил «французскую болезнь», как тогда называли сифилис, много лет его лечили с переменным успехом, но теперь болезнь откровенно брала верх. Недуг заставлял сильно страдать физически, но так же сильно подхлестывал морально. Словно назло своей болезни, а может, и предчувствуя, что ему недолго жить, Чезаре стремился довлеть над всеми, он подавлял, не оставляя людям возможности не подчиняться; тот, кто осмеливался делать это, был обречен. Чезаре становился злым гением Италии.
   И все же, почему она должна платить за брата: просто потому, что она Борджиа?
   Лукреция задумалась. Будь у нее выбор: всеобщая любовь или имя и ее родные, что выбрала бы? И поняла, что все равно осталась бы Борджиа! Да, она Борджиа и не намерена скрывать это ни перед кем! Даже если бы в комнату вдруг ворвались бандиты Каррачьолло, Лукреция все равно повторила бы это.
   А всеобщую любовь она завоюет. В Ферраре завоюет, несмотря на множество самых страшных и гадких слухов, которые распространяют о ней Изабелла, вот эта Елизавета и множество других ненавидящих «выскочек Борджиа». Несмотря на все недостатки, Чезаре ее брат, а лучшего отца, чем Александр, и пожелать трудно.
   С воспоминаниями об оставшемся в Ватикане отце она заснула.

   Разбудили ее до рассвета, сообщив, что отряд Ромиро подошел к городу и готов сопровождать дальше. Но они решили не входить в сам Римини, чтобы не вызывать ненужных разговоров. Разумное решение, похвалила Лукреция и приказала немедленно отправляться.
   Торжественных проводов не получилось, сонным слугам пришлось быстро уложить вещи, а сопровождающим, кое-как одевшись, двинуться в путь. Недовольная Елизавета попробовала ворчать, но Лукреция довольно резко оборвала ее:
   – Если бы не вы, мы могли бы ехать без охраны и в свое удовольствие.
   – При чем здесь я?
   Ответом был только взгляд, но Елизавета Гонзага поняла, что и Лукреция умеет смотреть так, что по спине побегут мурашки. И все же немного погодя она еще раз попыталась испортить Лукреции настроение:
   – Хочу тебя обрадовать, Джованни Сфорца решил тоже приехать на вашу свадьбу, ведь мы родственники Изабелле.
   Лукреции стоило больших усилий не разразиться слезами или возмущенными воплями. Но Елизавета этого только и ждала, а унижаться перед этой змеей не хотелось. Выглянув за полог носилок, в которых они ехали, и дав несколько распоряжений охране, Лукреция снова откинулась на подушки:
   – Джованни? Он не боится неприятностей?
   – Каких? – приподняла бровь Елизавета. В голосе слышалась откровенная насмешка.
   – Я слишком много неприглядного знаю о нем. – Голосок у Лукреции ангельский, но это не обмануло Гонзага. Насторожившись, она, однако, вида не подала.
   – Но пока неприглядное рассказывает он о тебе.
   – Конечно, почему бы не говорить, если я далеко. Посмотрим, рискнет ли он это сделать мне в глаза.
   – Что ты знаешь о нем такого, чего должен бояться Джованни?
   Лукреция широко улыбнулась:
   – Я не Джованни Сфорца, не забывай, если скажу, то только в лицо. К тому же у меня есть документы, кое-что подтверждающие.
   – То, что он импотент? Но граф Пезаро женился и весьма счастлив в новом браке.
   – Столь счастлив, что никак не может забыть первый. Но документы вовсе не касаются наших с ним отношений. Если у тебя есть с ним связь, передай, что я могу их обнародовать. И в случае, если по его вине что-то случится со мной, они тоже станут известны.
   Лукреция блефовала, никаких документов о предательстве бывшего супруга и его продаже секретов врагам у нее не было, но она понимала, что если понадобится, то Папа быстро найдет свидетелей, и документы будут. Сейчас ей хотелось одного: чтобы Елизавета, наконец, оставила ее в покое!
   Получилось, озадаченная Гонзага до самой Феррары больше в разговоры не вступала. Лукреция поняла, что временами ей придется показывать зубы и давать понять, что на них может быть яд, без этого в Ферраре ее просто съедят. Ничего, я Борджиа, я справлюсь, решила она про себя.

   И вот, наконец, трудный, хотя и не такой уж далекий путь позади, по ту сторону реки По Феррара. Переодевшись из дорожного в нарядное платье, Лукреция стояла на пароме и смотрела на стены города, в котором ей предстояло жить. Как-то встретит ее Феррара?
   Рядом хмыкнул Ферранте:
   – Сестрица едет.
   Лукреция чуть прищурила глаза; действительно, к берегу, видно, предупрежденная стражей, приближалась целая кавалькада всадников. Впереди женщина. Уверенная посадка в седле выдавала опытную наездницу. Адриана подтвердила:
   – Маркиза Мантуи выехала встретить вас.
   Что это значило – Изабелла решила почтить ее потому, что действительно хотела добра, или это попытка разглядеть невесту раньше всех и успеть сделать какую-то гадость? Оглянувшись на Елизавету, Лукреция поняла, что второе, уж слишком злорадной была улыбка Гонзага.
   Изабелла постаралась вложить в свое приветствие и объятья столько надменности и презрения, что Лукреции показалось, будто она обнимается с огромной змеей. Один неверный шаг, и тебя проглотят. Теперь постоянная злость Елизаветы выглядела просто мелким недовольством. Не зря ли она вообще ввязалась в эту историю с замужеством в Ферраре?
   Но Изабеллу сопровождал красивый молодой человек, взгляд которого был весьма дружелюбным.
   – Мой брат, незаконнорожденный сын герцога Феррары Джулио, – представила его маркиза Мантуи, явно сделав ударение на слове «незаконнорожденный», мол, кому же, как не ему приветствовать незаконнорожденную дочь Папы.
   Изабелла тут же сделала вид, что заметила Елизавету, и бросилась к ней с возгласом:
   – Ах, дорогая, как я рада тебя видеть!
   Герцогиня Урбино ответила тем же, казалось, две возлюбленные сестры заключили друг дружку в объятья, но Лукреция уже ничему не верила. А еще говорят, что в Риме нечестны, что Борджиа фальшивы! Посмотрели бы эти объятья двух змей, готовых объединиться против нее.
   Это же подумал и Джулио, он усмехнулся и тихонько шепнул Лукреции, кивнув на прижимавшихся щекой к щеке женщин:
   – Две змеи…
   Ответом был лукавый взгляд. Джулио подмигнул, стараясь, чтобы никто не заметил.
   Лукреция мысленно вздохнула с облегчением: не все в Ферраре такие, как Изабелла, братья относились к ней неплохо, да и Изабелла не станет жить в Ферраре постоянно, у нее есть Мантуя. Надо только продержаться несколько недель, пока маркиза не уедет восвояси, а потом все наладится.
   Старый герцог Феррары встречал сноху, спокойно глядя на то, как она подходит, как опускается на колени. Так же спокойно поднял ее и поцеловал в щеку:
   – Я рад видеть тебя, дитя мое, в Ферраре. Это мой сын Альфонсо, твой муж.
   Лукреция с Альфонсо обменялись взглядами, ничего не сказавшими остальным, они не стали рассказывать, что уже знакомы, это ни к чему знать противной Изабелле.
   Дело в том, что, не вытерпев из-за самых разных нелепых слухов, в основном распространяемых сестрой о его будущей жене, Альфонсо, как мальчишка, бросился ей навстречу и поздно ночью прибыл туда, где пока остановилась невеста со своей свитой. Не показываясь никому, Альфонсо успел познакомиться с Лукрецией и понять, что та вовсе не монстр, каким рисовала Борджиа Изабелла.
   По тому, как разглядывал ее Альфонсо, Лукреция поняла и его опасения, и то, что самое трудное еще впереди, поскольку маркиза Мантуи не упустит ни единой возможности сделать ей гадости или ославить на всю Италию. Что ж, хорошо, что поняла это заранее, а не тогда, когда было бы уже поздно.
   Но поняла Лукреция и еще одно: она понравилась Альфонсо, может, он и не был в таком восторге, как другие братья, но остался доволен.
   То, что Альфонсо ничего не сказал о своей выходке отцу, пришлось Лукреции по душе, у них с мужем будет маленькая, но тайна, а это сближает. Ей очень хотелось быть душевно близкой с мужем, такими были их отношения с Альфонсо Арагонским… Но о погибшем муже она запрещала себе думать, чтобы не плакать.

   Изабелла постаралась сделать все, чтобы поставить невестку в неловкое положение, она лично выбрала лошадь для ее парадного въезда в город. Великолепная кобыла была и украшена соответственно, однако никто не подумал, что только опытная всадница сможет справиться с норовистым и капризным животным среди возбужденной, радостной толпы с выкриками, гвалтом, яркими цветами праздничных нарядов. Лукреция была опытной всадницей, она справилась, но только она знала, чего это стоило.
   К концу первого дня бедная женщина с трудом смогла вернуть губы в нормальное состояние, казалось, теперь улыбку не стереть с лица, но вовсе не из-за испытываемой радости – Лукреция улыбалась, стараясь быть приятной всем феррарцам, начиная со старого герцога Эрколе и до маленького поваренка, чья любопытная рожица выглядывала из двери кухни.
   Но это горожанам могла нравиться милая, выглядевшая совсем юной супруга Альфонсо, а вот его сестрице Изабелле ни за что. Анджела даже отвлеклась от Джулио, которому откровенно строила глазки, чтобы посочувствовать Лукреции:
   – Покоя не будет, пока эта змея в Ферраре.
   Изабелла неприязненно разглядывала наряд невестки, довольно громко делая замечания по поводу выбора цветов и качества отделки. Про фасон вообще было заявлено, что такое можно было придумать только в Риме. Больше нигде так не носят! Лукреция, не выдержав, не осталась в долгу. Улучив момент, когда никого из мужчин не оказалось рядом (ни к чему сразу говорить гадости при герцоге или муже), так же громко заметила Анджеле:
   – Посмотри, здесь еще не знают, что при французском дворе давным-давно в моде вот этот фасон. – Дав время осознать Изабелле с ее подпевалами суть сказанного, Лукреция почти сокрушенно вздохнула: – Неудивительно, Феррара так далеко от остальных… Сюда едва ли быстро приходят вести из Франции.
   Больше Изабелла в тот день замечаний не делала, видно понимая, что может нарваться на достойный ответ. Но и сама Лукреция прикусила язычок; как бы ни хотелось щелкнуть по носу мантуанскую змею, делать этого не стоило, все же она д’Эсте, ссориться с членом семьи, да еще и таким, желая быть в этой семье признанной, опасно.
   Лукреция постаралась выбросить из головы все неприятности, связанные с Изабеллой, потому что ей предстояла первая брачная ночь с Альфонсо д’Эсте, причем на сей раз Папа настаивал, чтобы консумацию брака засвидетельствовали достойные люди. Пришлось Альфонсо и Лукреции заниматься сексом под любопытными взглядами троих достопочтенных мужчин. Альфонсо был на высоте. Он исполнил свой долг трижды за ночь, но и Лукреция не подвела, показав себя достаточно горячей женщиной. Консумация брака состоялась, о чем немедленно было сообщено в Ватикан.
   Лукреция Борджиа стала законной женой Альфонсо д’Эсте. Хотя каждый понимал, насколько это зыбко, ведь у Лукреции за плечами спорный развод, а Папа не вечен. Стоит с ним чему-то случиться, и развод с Джованни Сфорца можно признать недействительным, следовательно, таким же мог оказаться и брак с д’Эсте. Может, герцог на это и рассчитывал?
   Лукреции было нужно как можно скорее родить д’Эсте наследника, лучше не одного, чтобы укрепить свое шаткое положение в Ферраре. В Феррару и семью д’Эсте мало попасть, нужно еще и удержаться, что значительно труднее. И Папа помочь в этом не мог ничем.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация