А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Лукреция Борджиа. Грешная праведница" (страница 18)

   ТРЕТЬЕ ЗАМУЖЕСТВО

   Как могла относиться к Лукреции Борджиа Изабелла д’Эсте, дочь Эрколе д’Эсте, герцога Феррары, внучка короля Ферранте, к незаконнорожденной дочери страшного Борджиа? У Изабеллы в роду только правители, и какие! Сестра Беатриче была замужем за Лодовико Моро, сама Изабелла жена Франческо Гонзага… А Лукреция? Дочь какой-то Ваноцци Катанеи, уже дважды побывавшая замужем, причем первый муж Джованни Сфорца сбежал и довольно долго жил при дворе самой Изабеллы, рассказывая о семействе Борджиа такие страсти, что слышавшие эти рассказы хватались за сердце. Второго мужа вообще убили, и ни для кого не секрет, что сделали это по приказу Чезаре Борджиа.
   Теперь по настоянию Папы Альфонсо д’Эсте должен стать третьим супругом страшной красотки.
   У Изабеллы смешалось столько чувств в душе, что ей и самой сложно разобраться. Но все эти чувства были не в пользу Лукреции.
   Оскорбленное достоинство (в их семью войдет незаконнорожденная!), страх перед жестокостью Борджиа, опасения за брата, презрение к женщине, совершившей инцест, к той, от которой сбегали мужья, нежелание родниться ни с кем из Рима… Но было еще одно чувство, в котором Изабелла ни за что бы не призналась не только кому-то, но и самой себе. Она привыкла царить, привыкла во всем быть первой – самой красивой, самой разумной, самой богато одетой… единственной, достойной внимания. Изабелла всегда стояла на ступеньку выше остальных.
   Как-то незаметно вровень с ней, а то и выше встала младшая сестра Беатриче, бывшая замужем за Лодовико Сфорца по прозвищу Моро. Тощий подросток, не представлявший собой ничего, постепенно превратился в настоящего лебедя, с ней считался разумный муж, она верховодила не просто при дворе, а в Милане вообще, ее волей Лодовико отодвинул своего племянника Галеаццо и сам стал править, у Беатриче был блестящий двор, при котором прекрасно себя чувствовали художники, поэты, даже сам великий Леонардо. И Беатриче он написал, а вот Изабеллу изобразил всего лишь на рисунке. Старшая сестра не смогла убедить Великого Мастера создать свой портрет.
   Изабелла страшно завидовала сестре за то, что она была замужем за Лодовико Моро, за то, что Милан не Мантуя, что у Беатриче куда больше возможностей. Но чтобы показать всем, какая она сама образцовая женщина, Изабелла исправно рожала для Франческо детей, страстно желая, чтобы каждый следующий оказался мальчиком. О ней ходили слухи, что, родив первую девочку, мать безжалостно выбросила малютку из приготовленной для ожидаемого ею сына колыбельки. Без материнской любви девочка долго не прожила, но в вину себе Изабелла это не ставила…
   Она лучшая, она первая женщина Феррары, несмотря на то, что ее собственный муж вообще-то в Мантуе. Изабелла легко бросала супруга, тем более, тот тоже без конца был в отлучках, поскольку много воевал, и подолгу жила в Ферраре, в Венеции или даже Милане. Милан она стала посещать после смерти сестры, а в Венецию старалась не приезжать одновременно с Беатриче, слишком бросалась в глаза разница между их благосостоянием. Зато в Ферраре, где отец и брат очень ценили свою разумную Изабеллу, та бывала часто, временами слишком часто. Франческо смотрел на такие вояжи супруги сквозь пальцы, с удовольствием развлекаясь сам.

   И вот теперь в Ферраре грозила появиться новая хозяйка. Немыслимо, Лукреция Борджиа будет женой наследника Феррары Альфонсо д’Эсте! Такого и в страшном сне не увидишь.
   Изабелла рвала и метала, она, кажется, сточила себе зубы, скрипя ими. Ничего, она сразу же покажет этой Борджиа ее место: стать супругой Альфонсо и даже герцогиней Феррары вовсе не означает стать в Ферраре хозяйкой и завоевать любовь семьи.
   Но как бы ни злилась Изабелла, как бы ни требовала поставить наглецов на место, герцог Эрколе д’Эсте был вынужден согласиться на брак Альфонсо д’Эсте с Лукрецией Борджиа. Но герцог Феррары долго и упорно торговался из-за приданого, возможных послаблений от Феррары в папскую казну и всяческих благ для своего второго сына кардинала Ипполито.
   Выбив из понтифика все, что возможно и даже больше (приданое Лукреции было огромным, такого не давали ни за кем), и сколько возможно затянув время, герцог Эрколе был вынужден отправить за невестой своих сыновей – Ипполито и Ферранте.
   Все положенные процедуры в Риме были проведены, приданое тщательно пересчитано и взвешено, договор подписан, формально брак состоялся. Теперь оставалось отвезти невесту в Феррару, чтобы он состоялся фактически.

   Что думала об этом сама Лукреция? Она сделала все, чтобы письмами убедить будущего свекра, что вовсе не так страшна, как расписывает ее молва. Что она добродетельна и готова выполнить все условия, поставленные новыми родственниками. Верил ли Эрколе этим письмам? Конечно, нет! Но он, как и Изабелла, считал, что из двух зол выбирают меньшее, значит, придется принять такую невестку, а уж поставить ее на место в самой Ферраре будет не так трудно.
   Это понимала и Лукреция, она чувствовала, что предстоящая жизнь будет очень нелегкой, а пожаловаться некому. Но теперь молодая женщина знала еще одну страшную вещь – ей вообще некому жаловаться. Она должна все только сама. Лукреция не могла перестать любить отца и даже Чезаре, они были ее семьей, но и не могла больше жить рядом.
   Ей нужна другая семья, сильная, такая, чтобы мужа нельзя было удушить, если он неугоден. Лукреция хотела жить без груза страха и проклятий. Но ей предстояло доказать, что не все Борджиа убийцы, что она может быть верной, хорошей женой, что вовсе не распутна. Сделать это очень трудно, когда за тобой тянется такой шлейф слухов, сплетен, если у твоей семьи такая репутация…
   Но молодая женщина уезжала в Феррару с твердым намерением добиться своего. Она согласилась оставить отцу маленького Родриго, не надеясь больше увидеться с сыном, попрощалась с маленьким Джованни, ловя себя на том, что отношение к детям разное. Родриго от любимого Альфонсо, она малыша холила и лелеяла до самого отъезда, а Джованни словно чужой.
   Но Лукреция согласилась оставить сыновей не только по требованию Папы, она словно отсекала от себя прошлую жизнь, страстно надеясь на новую.

   С помощью французов и своими собственными силами Чезаре создавал свое государство, с которого был намерен начать завоевание всей Италии. Понимая, что отхватывать куски Неаполитанского королевства или той же Венеции ему никто не позволит, герцог взялся за мелкие города. Почему бы не прогнать графа Пезаро, если точно знаешь, что сопротивляться тот не способен? Можно прихватить и немного венецианских земель, но совсем немного, чтобы не дразнить спящего льва. Проснувшись, венецианский лев был способен придушить самого Чезаре.
   Новое герцогство называлось Романьо, и нашлось немало мелких правителей, спешивших заручиться поддержкой беспокойного сына понтифика в надежде, что тот пройдет мимо. Таким был и герцог Урбино Гвидобальдо.
   Через Урбино предстояло проехать торжественной процессии, везущей невесту Альфонсо д’Эсте Лукрецию Борджиа. И между супружеской парой герцогов Урбино разгорелся скандал. Гвидобальдо предпочел бы не ссориться с понтификом, а его супруга Елизавета, урожденная Гонзага, захлебывалась гневом при одной мысли, что ей придется сопровождать эту выскочку в Феррару. Бесилась Елизавета с того самого времени, как в Урбино получили повеление Папы о помощи его детям.

   …«За что она меня так ненавидит, что я сделала ей плохого?» Эти мысли не давали Лукреции покоя с первой минуты встречи с Елизаветой, герцогиней Урбино. Елизавета была урожденной Гонзага, ее брат знаменитый Франческо Гонзага когда-то произвел на Лукрецию очень хорошее впечатление, он был приятным в общении и очень доброжелательным. Почему же его сестра столь неприязненно относилась к новой герцогине Феррары?
   Заметив выходки герцогини Урбино, Ипполито со смехом объяснил:
   – Они с Изабеллой подруги, Елизавета заодно с моей сестрицей ненавидит тебя.
   Ничего себе заявление! Обнадежил, называется. Лукреция и сама прекрасно понимала, что золовка вовсе не будет ей рада, но не до такой же степени, чтобы натравливать даже свою собственную золовку!
   – Не думай, что Изабелла примет тебя с распростертыми объятьями. Можешь не сомневаться, что там уже приготовлено для тебя мно-о-ого всяких гадостей. Изабелла считает себя лучшей и первой во всем. Если ты станешь всячески унижаться и потакать ей, то превратишься в простой объект насмешек, сестрица делает это с удовольствием. А если станешь сопротивляться, то между вами начнется война.
   – Я не хочу ни с кем воевать! Неужели нельзя меня просто оставить в покое?
   – Только не Изабелле. Она даже при матери считала себя правительницей Феррары, и теперь принять новую герцогиню, в то время как она сама всего лишь маркиза Мантуи…
   Ипполито не стал рассказывать, что немало попортил нервов Изабелле, расписывая ей умопомрачительные наряды будущей невестки, ее умение поддержать любую беседу, ее отменный вкус и красоту. Делал это кардинал не столько из-за настоящего восхищения Лукрецией, кардиналу хоть и понравилась будущая герцогиня Феррары, но не настолько, чтобы предпочесть ее всем остальным, скорее он писал сестре, чтобы позлить ту.
   Ипполито знал, что вместе с братьями Изабелла, даже находившаяся в Мантуе, умудрилась отправить своего шпиона. Эль Претто столь старательно соблюдал наказ ежедневно отправлять подробнейшие отчеты в Мантую, что не заметить этого не смогли даже Борджиа. Но останавливать гонцов не стали, пусть пишет.
   Братья тоже писали, каждый по-своему хваля будущую невестку, но Ипполито старался особенно, он знал, как разозлить сестру. Понимал кардинал и то, что добавит проблем самой Лукреции, заранее подливая масло в огонь, но почему бы и нет? Так Ипполито мстил за то, что ему придется довольно долго оставаться заложником у Борджиа и часто иметь дело с Чезаре, от которого д’Эсте чувствовал опасность. При желании они могли бы подружиться, однако Ипполито вовсе не стремился к этому, помня о слишком дурной репутации Чезаре Борджиа.
   Но Лукрецию ему было жалко, кардинал понимал, каково бедолаге будет рядом с Изабеллой, а потому перед самым своим возвращением в Рим решил подробно рассказать невестке, что ее ждет в Ферраре. Она, кажется, не дура, а потому поймет и учтет его предупреждения. Ипполито надеялся также на то, что Лукреция в знак благодарности посоветует, как держаться с Чезаре Борджиа, чтобы не стать жертвой, как Альфонсо Арагонский.
   Беседа получилась очень полезной для обоих, за эти часы Лукреция многое узнала о Ферраре, семействе д’Эсте и особенно Изабелле. Ипполито не очень поверил в то, что Джованни Борджиа убил не брат, что и Альфонсо тоже придушил не он, но с его согласия.
   – Чезаре просто нельзя давать понять, что вы чем-то ему угрожаете. Он очень доброжелателен с теми, кому доверяет. И еще… всегда надо подчеркивать, что вы понимаете и признаете его силу, уважительно к ней относитесь.
   Ипполито с интересом посмотрел на Лукрецию, а ведь она умна… Жаль, что Лукреция принадлежит семейству Борджиа, ох и трудно будет ей в Ферраре!

   Елизавета Гонзага герцогиня Урбино была вынуждена признать, что Лукреция одета весьма элегантно, что она действительно хороша собой, что доброжелательна… Будь эта молодая женщина не Борджиа, герцогиня, пожалуй, могла и подружиться с новой д’Эсте, но одна мысль, что брат Лукреции Чезаре Борджиа, приводила Елизавету в ярость. Чезаре реально угрожал захватом Урбино, и приходилось всячески ублажать и его, и теперь его сестру, чтобы этого не случилось. А еще раньше муж Елизаветы Гвидобальдо герцог Урбино, находясь в армии Джованни Борджиа и выполняя его идиотские приказы, попал в плен, где заработал множество болезней, в результате супруг превратился в настоящую развалину, боящуюся всего, его суставы скрутил ревматизм, от былой красоты и уверенности не осталось ничего, а само герцогство находилось на грани разорения из-за огромного выкупа, который пришлось платить французам.
   Елизавета и слушать не желала супруга, внушавшего ей, что девушка-то не виновата в том, что один из ее братьев оказался совершенно бездарным полководцем, едва не погубившим всю армию, а второй слишком жестоким. Они все Борджиа, и этим все сказано!
   Сестра Франческо Гонзага сделала все, чтобы Лукреция поняла, что принимают ее только из-за жестокой необходимости, а еще, чтобы отравить ей все время пребывания на территории герцогства и до самой Феррары. Она нарочно замыслила измывательства, чтобы к Ферраре Лукреция приехала с испорченным настроением и соответственно видом.
   Когда их покинул Ипполито, возвращавшийся в Рим в качестве заложника от семьи д’Эсте взамен Лукреции, пока та не станет настоящей герцогиней, бедная женщина почувствовала, что потеряла если не друга, то одного из немногих из Феррары, кто относился к ней хорошо. Теперь до Феррары ехать предстояло в обществе Елизаветы. Но если Лукреция была от такого в ужасе, то сама Елизавета… радовалась, предчувствуя возможность поиздеваться над Лукрецией.
   С Лукрецией в Феррару отправились Адриана Мила и две племянницы Папы, не считая многих придворных дам и кавалеров, а также слуг.
   Узнав, что ехать придется через Пезаро, Лукреция с трудом сумела не выдать своего смятения, как ни вглядывалась в ее лицо Елизавета, вот уж куда ей вовсе ехать не хотелось. Зато герцогиня Урбино радовалась, что сумеет показать этой самозванке чего она стоит. Ничего, ничего, вот когда жители Пезаро начнут выкрикивать ей оскорбления, она убедится, что иметь деньги Папы еще не значит иметь уважение!
   Конечно, Лукреции вовсе не хотелось появляться в Пезаро, несмотря на то, что правил городом теперь оставленный Чезаре Ромиро де Лорка. Испанца не слишком любили в Пезаро, если не сказать ненавидели. А тут еще бывшая графиня, столь скандально разведшаяся с бывшим графом Джованни Сфорца. Конечно, Лукреции бы избежать появления в Пезаро, но Ромиро, желая выслужиться перед Чезаре Борджиа, подготовил феерическую встречу и множество пиров, маскарадов, фейерверков… причем не только в Пезаро, но и по всей территории нового герцогства Романио.
   В Пезаро Лукреция въезжала словно на Голгофу. Елизавета умудрилась настоять, чтобы она ехала верхом, а Ромиро, желая показать дочери Папы, как подготовился город, активно поддержал герцогиню Урбино. Не желая показывать своей растерянности и боязни, Лукреция села в седло. Она старалась держаться прямо и не смотреть по сторонам, ожидая презрительных выкриков со всех сторон. Казалось, в ее адрес полетят оскорбления, проклятья и вообще гнилые фрукты. Но…
   – Эй, да это же наша златовласка!
   – Наша графиня Пезаро!
   – Наша золотая графиня Лукреция!
   Растерянная Лукреция подняла глаза, несмело улыбнулась, не веря своим ушам, потом улыбнулась уже шире и даже помахала рукой. Пезаро не забыли графиню, которая неплохо управляла городом и немало ему пожертвовала. А что до ее отношений с графом… то это их дело. Графа Джованни Сфорца не слишком любили в собственном городе.
   Хороший прием продолжался все время, пока они ехали по Романио. Елизавете Гонзага оставалось только скрипеть зубами от злости.
   Когда прибыли в Римини, она вдруг попросила, чтобы задержались хоть на день.
   – Слишком холодно, я не могу согреться по вечерам и подолгу не могу заснуть. Нужно отдохнуть хоть немного.
   – Но осталось совсем чуть-чуть…
   – Я понимаю, вы молоды и полны сил, а я нет.
   Лукреция со вздохом согласилась, хотя замечания Елизаветы не были справедливыми, они и так ехали очень медленно, в каждом небольшом городе останавливались, устраивали праздники, отдыхали. Но теперь, когда они двигались по территории Феррарского герцогства и Ромиро де Лорка больше не защищал, Лукреция чувствовала себя не слишком уютно, несмотря на то, что рядом с ней были два брата ее будущего мужа.

   Она одевалась к предстоящему балу, когда в спальню скользнула перепуганная служанка Джулиана.
   – Что случилось?
   – Госпожа, я только что видела…
   То, что рассказала Джулиана, совсем не понравилось Лукреции.
   – Ну-ка, позови ко мне Пьетро.
   Возглавлявший охрану Лукреции Пьетро пришел быстро, выслушал хозяйку, кивнул и исчез. Немного погодя из города в сторону Пезаро поскакал всадник, а за час до этого в другую еще один.
   Немногие заметили, что в тот вечер на балу, который она открывала с братом будущего мужа Ферранте, Лукреция была беспокойна. Среди подметивших это была Елизавета Гонзага.
   – Что с вами, почему вы беспокойны?
   Ответить Лукреция не успела, в зал почти вбежал нарочный, присланный от городских ворот, конечно, он постарался не бросаться в глаза, но все равно устроил переполох сообщением, что у ворот собрались люди во главе с Каррачьолло.
   Не так много времени прошло с того дня, когда Чезаре Борджиа попросту похитил невесту этого Каррачьолло Доротею, ехавшую на их свадьбу. Куда девалась девушка, так никто и не узнал. Чезаре категорически отказывался признавать свою вину, заявляя, что у него достаточно куда более красивых женщин, чтобы зариться на Доротею, но Борджиа никто не поверил. Тем более, перед этим он недвусмысленно ухаживал за чужой невестой.
   Лукреция не знала, действительно ли Чезаре похитил девушку, но понимала гнев Каррачьолло. Она только не понимала, почему должна платить своей жизнью и честью за брата. Покосившись на Елизавету, Лукреция встретилась со злорадным взглядом Гонзага. Все прекрасно понимали, что может означать такая угроза.
   Ферранте схватился за оружие:
   – Мы не допустим оскорбления донны Лукреции!
   А та вдруг выпрямилась, окинула взглядом замерших людей и звонким голосом спокойно возразила:
   – Я думаю, вам не придется доставать свои мечи. Я предвидела опасности, которые мне уготованы на земле герцогства, а потому попросила вернуться Ромиро де Лорку с его отрядом. Немного погодя он также будет у ворот. А Каррачьолло, если у него есть претензии к Чезаре Борджиа, следовало бы воевать с ним, а не со слабой женщиной. Человек, мстящий слабому, вместо того, чтобы дать отпор сильному, недостоин даже презрения. Это не мужчина, а тряпка!
   Елизавете она тихонько добавила:
   – Боюсь, что мне придется просить защиты у брата, слишком много вокруг недоброжелателей…
   Гонзага сделала вид, что ей дурно от испуга:
   – Простите, донна Лукреция, я слишком взволнована грозящей вам опасностью, могу я удалиться?
   – Да, конечно, и попросите также своих друзей удалиться от городских ворот, я действительно отправила гонца к Ромиро де Лорке.
   Елизавета сделала вид, что не расслышала вторую фразу, но по тому, как она побледнела, Лукреция поняла, что она все слышала и действительно испугалась.
   Глядя вслед родственнице, Лукреция тяжело вздохнула: ненависти женщин стоило бояться больше, чем банд преступников. Хорошо, что Джулиана случайно услышала, как Елизавета отправляет к Каррачьолло гонца, а ведь могла бы и не услышать. Ипполито прав, Изабелла Гонзага и вот эта Елизавета Гонзага ненавидели будущую герцогиню Феррары, не желая видеть ее супругой Альфонсо, они могли придумать что угодно: от простых оскорблений до отравления.
   Ночью Лукреция долго лежала без сна и размышляла. За что?! Почему ее так ненавидят люди, которым она не сделала ничего плохого? Потому что она Борджиа? Потому что одни завидуют Папе, его умению вести дела, тому, что испанец из не слишком знатного семейства стал самым богатым человеком Церкви и покровительствует своим детям? Потому что Чезаре сумел стать одним из самых богатых людей Италии?
   Она прекрасно понимала, что отца и брата ненавидят не только за богатство, а потому что считают выскочками. Александру не могли простить его жизнелюбия, того, что не скрывает своих страстей, даже тяги к золоту не скрывает. Чем Александр хуже предыдущих Пап? Да ничем! Разве менее развратен любой из кардиналов, льющих на него грязь? Разве меньше любит деньги Джулианно дела Ровере? К тому же он продажен, это он привел французов в Италию. Разве нет любовниц у других кардиналов? Нет незаконнорожденных детей? Только Александр всего этого не скрывает, не прячет детей, называя их племянниками. Он ловкий политик, но разве от этого Италии хуже?
   А Чезаре? Как же они не видят, что главная мечта Чезаре Борджиа – объединить Италию в единое государство вместо множества герцогств и отдельных городов-государств! Хочет сделать это под своей рукой. А другой хотел бы под чужой? Чезаре обвиняли в сотрудничестве с французами, но ведь у него жена француженка, кроме того, разве остальные поступали не так же? Лодовико Моро вообще заключил с ними договор, но его никто не осуждал. Эрколе д’Эсте тоже, да и многие другие.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация