А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Лукреция Борджиа. Грешная праведница" (страница 17)

   У Эрколе вертелся на языке вопрос, что мешало Лукреции быть таковой при таком муже, как граф Пезаро? Но он не стал спрашивать. Какая разница, об этих Борджиа не только Сфорца, вся Италия говорит такое… А убийство Альфонсо Арагонского чего стоит? Да и Джованни Борджиа убил, несомненно, собственный братец, этот ужасный Чезаре. Говорят, они с сестрой неразлейвода, действительно любовники. Если и Лукреция похожа на брата, то допустить этакую змею в свою семью смерти подобно.
   Наслушавшись дочь, Эрколе решил сопротивляться всеми доступными способами.
   Первое, что он сделал, – вспомнил о сватовстве Альфонсо с Луизой Ангулемской. Не слишком подходящий брак, но лучше уж такой, чем с Борджиа.
   Но и рассердить Папу тоже нельзя, к тому же Чезаре со своим войском не так далеко… В Рим полетело послание с выражением величайшего сожаления, что его сын Альфонсо никак не может вступить в столь почетный брак с дочерью понтифика, потому что уже дал согласие другой… Его Святейшество понимает, сколь жестоко было бы отказываться от данного девушке слова…

   Его Святейшество, конечно, понял, но понял все правильно – герцог Феррары не желал родниться с его семьей, считая это унизительным. Никакие сожаления, высказанные в письме Эрколе, Александра не обманули, и теперь он решил добиться своего во что бы то ни стало!
   Через несколько дней Александр нашел способ заставить Эрколе согласиться на брак старшего сына с Лукрецией, недаром Борджиа славился умением добиваться своего хитростью.
   Прочитав ответ Папы, герцог Феррары заскрипел зубами. Его Святейшество также выражал искреннее сожаление, что наследник герцога уже дал согласие на брак с другой девушкой, но напоминал, что у Эрколе целых пять сыновей. Поскольку второй сын Ипполито принадлежал Церкви, то возможен брак третьего – Ферранте. Но… И в этом «но» содержался главный кошмар для герцога Феррары.
   Александр напоминал, что его дочь очень богата, а посему не может быть просто замужней дамой, ей предстало быть супругой правителя какого-нибудь государства, например, Модены, которую можно выделить из состава Феррары. Деньги Лукреции помогут им с Ферранте стать правителями Модены.
   Эрколе почувствовал дурноту. Предложение было весьма логичным и отказываться от него нельзя. Если отказ в случае с Альфонсо можно было объяснить давнишним сватовством, то как скажешь про Ферранте? К тому же герцог прекрасно понимал, что сын не упустил бы такую возможность. А если выделять земли Ферранте, то своего потребуют и остальные. Растащить Феррару на части?! Только не это!
   Эрколе написал французскому королю Людовику с просьбой повлиять на Папу и помочь избежать столь нежелательного брака кого-то из его сыновей с Лукрецией Борджиа.
   И снова ответ привел его в ужас. Нет, Людовик открыто не отказывался содействовать герцогу Феррары, он даже был согласен срочно обручить Луизу д’Агулем с его старшим сыном, но вот в остальном… Герцогу намекнули, что совсем избегать родства с Борджиа не стоит. Французскому королю вовсе не нужны были трения с Римом. Он собирался снова воевать с Неаполем и надеялся на поддержку Ватикана. А пожертвовать ради этого частью какой-то Феррары… Фи, мелочь!
   Герцог понял, что избежать родства не удастся. Но тогда ему совсем ни к чему какая-то Луиза Ангулемская, лучше уж женить Альфонсо на Лукреции Борджиа. Чувства Луизы при этом волновали Эрколе меньше всего. Но теперь д’Эсте решил выжать из этого брака как можно больше, причем заранее, исходя только из одних обещаний будущей свадьбы.
   Требования герцога Феррары поразили даже видавшего виды Александра:
   – Лукреция, кажется, они желают взять вместе с тобой золота не меньше твоего собственного веса. Но старый хитрый лис знает, что я все отдам за то, чтобы ты стала герцогиней Феррары.
   Начались долгие и трудные переговоры. Эрколе торговался и торговался, он старался для своих сыновей не меньше, чем старался для Лукреции Папа.

   Лукреция с трудом сдерживала свое волнение. Многое передумав еще в Непи, она страшно боялась, чтобы это замужество не сорвалось. Ей так хотелось вырваться из жестких цепей своей семьи, из-под влияния отца и особенно Чезаре. Лукреция очень любила родных, готова для них на все, но то, как отец и особенно брат обходились с ее собственной жизнью, приводило женщину в ужас.
   Лукреция была очень ласкова с Папой, однако понимала, что излишняя радость по поводу возможного замужества насторожит Борджиа, а нужно, чтобы они ничего не заподозрили, иначе не отпустят птичку из клетки.
   – Ваше Святейшество, вы будете очень скучать по маленькому Родриго?
   Александр мог не любить, даже ненавидеть Альфонсо Арагонского, но своего внука он обожал!
   Лукреция сказала и испугалась, как бы такое замечание не убавило пыла понтифика, вдруг он действительно решит, что разлука с внуком будет слишком тяжела и по этому поводу прервет переговоры? Чтобы держать рядом внука, Папа вполне мог выдать дочь за кого-то, кто все время будет рядом. Но как раз этого Лукреция и боялась больше всего. Нет, она должна уехать к сильному, очень сильному мужу, не похожему ни на Джованни Сфорца, ни даже на Альфонсо Арагонского, уехать как можно дальше от Рима, но только не из Италии. Феррара была идеальным местом, а Альфонсо д’Эсте казался идеальным мужем.
   Лукреция уже многое узнала о будущей семье. Эрколе строг и набожен. Его сыновья не похожи друг на дружку совершенно, и не только внешне. Старший (а ей был нужен именно старший!) настоящий мужлан, не слишком-то считающийся с женщинами. И все-таки это вполне устраивало Лукрецию, просто она наслышана об Изабелле.
   Изабелла, будучи замужем за Франческо Гонзага, жила своей жизнью. Когда мужа не было в Мантуе, она легко управляла городом, а когда тот надоедал или просто хотелось развеяться, уезжала в родную Феррару. Там принято жить отдельно от мужа и видеть его только ради продолжения потомства. При таком положении дел сойдет и мужлан. Зато это не Джованни Сфорца, трус, способный только рассказывать про ее семью гадости, чтобы обелить себя. Об Альфонсо Арагонском она старалась больше не думать, его не вернуть, а жить дальше как-то надо.
   Лукреция усмехнулась: по крайней мере, оттуда супруг просто не сможет удрать, некуда. И Чезаре навязывать свою власть тоже не сможет. А Папа… он уже совсем не молод, ему семьдесят, если не дни, то годы понтифика все равно сочтены.
   Она зря боялась, что Папа будет скучать по внуку, тот покачал головой:
   – Лукреция, если этот брак состоится, тебе неразумно брать с собой Родриго. Может быть, позже, потом, а пока сумей освоиться сама. Это будет не так легко, в Ферраре найдется немало тех, кто против тебя в качестве герцогини. – Он усмехнулся. – И в Мантуе тоже.
   Лукреция поняла, о чем говорил отец, в Мантуе при дворе Изабеллы жил Джованни Сфорца, изгнанный из Пезаро ее братом. Что хорошего мог рассказать там сбежавший муж? Ничего.
   Она была совершенно права: Джованни Сфорца вылил на бывшую супругу и ее родственников не просто ушаты, а целые водопады грязи! Не мог же он признаться, что знал о будущем ребенке и отказался от него? Что сбежал из-за устроенной Чезаре комедии с угрозами убийства. Что продавал секреты Неаполитанской армии французам. Что лебезил перед Борджиа, опасаясь за свою шкуру…
   Конечно, не мог, а потому говорил и говорил, рассказывая гадости. Часть из них соответствовала действительности, но больше перевирала ее немилосердно. Создавалось впечатление, что Джованни за руку приводил супругу в постель к брату и даже отцу и сидел в кресле, наблюдая за любовными играми. Но разве тех, кто слушал, интересовали нестыковки в рассказах? Ничуть, дамы ахали, а потом пересказывали другим, сплетни обрастали огромным количеством нелепых подробностей, Сфорца становился почти героем, вырвавшимся из лап страшных Борджиа, а семейство исчадьем ада.
   Рим, тем более Ватикан не слишком любили в остальной Италии, Папу Александра считали выскочкой (он не принадлежал к аристократической семье и имел испанские корни), а его детей наглецами.

   Вот поэтому к сложностям в Риме добавились и сложности в Ферраре. С первого дня было совершенно ясно, что семья д’Эсте принимать Лукрецию в качестве невестки не желает и только вынуждена подчиниться диктату Папы и его подкупу. Это было неимоверно унизительно – знать, что лишь деньгами и предоставлением должностей родственникам и больших льгот ему самому Эрколе д’Эсте удалось уговорить согласиться на нежелательный брак.
   Понимая, как переживает Лукреция, Александр прибегнул к уже испытанному средству – загрузил ее работой, но на сей раз отправлять куда-нибудь в Сполето не стал.
   – Лукреция, дела зовут меня посетить территории Папской области. Правитель должен время от времени это делать.
   Дочь подняла на него удивленные глаза:
   – Но Чезаре далеко…
   – А разве мы не сможем справиться без Чезаре? У меня есть дочь, которой опыта в управлении не занимать.
   – Где?
   – Где дочь? Вот она.
   – Где управлять?
   – В Ватикане. – Понтифик предостерегающе поднял руку. – Только светскими делами, никто не заставит тебя заниматься делами Церкви.
   – Но я… но я…
   – Ты не хочешь мне помочь?
   – Хочу, очень хочу! Но я всего лишь женщина. Кардиналы будут недовольны.
   – Ты часто видела их довольными? Покажи, на что ты способна в качестве правителя, пусть и в Ферраре посмотрят, кого я им отрываю от сердца. Ты прекрасно показала себя и в Сполето, и…
   Папа хотел сказать «в Пезаро», но решил не напоминать дочери ее первое неудачное замужество. Та усмехнулась сама:
   – В Пезаро? Там было несложно. Вашему Святейшеству известно, что Джованни Сфорца живет в Мантуе у Изабеллы д’Эсте?
   – Конечно. Ты хочешь сказать, что он рассказывает о тебе гадости? Это, пожалуй, редкий случай, когда я не могу закрыть никому рот. Что ж, тебе предстоит самой завоевывать расположение будущих родственников.
   – Вы… вы спокойно отпускаете меня в Феррару?
   Лукреция задала вопрос, давно ее мучивший. Как бы ни любила она отца, как бы ни было ей тяжело расставаться с родными, она рвалась прочь всей душой и подозревала, что отец уловил это желание.
   – Дитя мое, – Александр привычно поцеловал ее в голову, – я хорошо понимаю, как тебе хочется стать самостоятельной правительницей, выйти замуж за человека, который не сбежит от тебя и не будет убит, как хочется завоевать репутацию достойной донны. Я немолод и не проживу долго, даже если очень постараюсь. И я хочу увидеть твой триумф при жизни, а не с небес.
   Он прошелся по большому кабинету, чуть постоял, потом вздохнул:
   – Джованни отказался от своего ребенка, а Родриго ты оставишь в Риме, я позабочусь о внуках, не бойся.
   Лукреция ахнула:
   – Вы… знали?!
   – О Джованни и твоем первом малыше? Конечно, плохим бы я был отцом, если бы не догадался и не проследил за тобой. Я читал его письма к тебе раньше тебя самой. Но не думаю, что в Пезаро твой брак был бы счастливым. Граф Пезаро из тех, кто в своих неудачах всегда винит других. Ты знаешь, что он продавал секреты неаполитанцев французам?
   – Что?!
   – Да, дочь моя.
   – Почему же его не судили?
   – Потому что тогда он был твоим мужем. И все-таки хорошо, что вас развели.
   – А почему убили Альфонсо, мы ведь так любили друг друга?
   Александр тяжело вздохнул:
   – Он умудрился поссориться с Чезаре. Очень жалею, что помогал его возвращению, это была верная гибель.
   – Все, кто ссорится с Чезаре, погибают?
   – Не все, но многие. Ничего не говори ему о ребенке Сфорца, пусть думает, что это дитя Педро Кальдеса.
   – Несчастный Педро, ему пришлось заплатить за это заблуждение жизнью.
   – Он и так много знал, как и Патецилия. Ты знаешь, что бывает со слугами, которые много знают.
   Лукреция вздохнула, да, она прекрасно знала, так поступали все, иначе слуги могли бы просто продать секреты хозяев, хотя относительно Педро и Пантецилии она была в этом не уверена. Напротив, казалось, они даже под пытками не сказали бы лишнего слова.

   Понтифик действительно отправился по Папской области, а за себя управлять светскими делами Ватикана оставил дочь. Это было неслыханно!
   Сначала кардиналы взвились, словно им наступили на любимые мозоли, немного успокоились, когда выяснилось, что вмешиваться в церковные дела Лукреция не собирается. И все равно их оскорбляло само понимание, что Папа оставил регентом не кого-то из многоопытных кардиналов, а молодую женщину, о которой ходило столько совсем нелестных слухов.
   – Завтра Ватикан превратится в бордель! – Мнение было если не единодушным, то очень распространенным.
   Советником при Лукреции Папа оставил восьмидесятичетырехлетнего кардинала Джорджио Косту. Престарелый служитель Церкви принял такое поручение со вздохом: как он станет советовать строптивой красотке? В первый же день после отъезда хозяина Ватикана кардинал, вздыхая и охая, поплелся в кабинет Папы, чтобы представить его дочери вопросы, которые предстояло обсудить на ближайшем заседании. Он решил для себя, что посоветует донне помалкивать и только важно кивать, все остальное скажу за нее.
   Лукреция пока волновалась не слишком. Кардинала Косту она встретила с полнейшим почтением, поцеловала руку и пригласила к большому столу, где обычно сидел Александр, обсуждая какие-то вопросы со своими советниками. Было заметно, что дочь понтифика чувствует себя в этом кабинете хозяйкой, она уверенно села на стул рядом со стулом Папы. Косту понравилось то, что Лукреция не заняла место понтифика, а еще, что она весьма скромно одета, никаких глубоких декольте или вызывающих украшений, все спокойных тонов без обилия золота.
   Но куда больше был поражен кардинал, когда понял, что и голова у дочери Александра работает отлично. Кардинал не был особенно близок к семейству Борджиа и способностей Лукреции не знал, но и не был настроен к ней предвзято, наверняка хитрый Александр нарочно выбрал такого наставника дочери. Лукреция спокойно взяла протянутый Косту список тем для завтрашнего Совета, пробежала его глазами и кивнула. Кардинала немало подивило это спокойствие, ведь список был на латыни.
   Косту все-таки решил посоветовать женщине молчаливо кивать. Неожиданно Лукреция согласилась:
   – Я и сама об этом думала, негоже мне говорить в присутствии князей Церкви. Но сейчас мы можем обсудить эти вопросы, чтобы я понимала, о чем пойдет речь? Если у вас нет времени, чтобы познакомить меня с проблемами, может, это сделает кто-то из секретарей?
   – Я сам с удовольствием объясню.
   Выходя после долгой беседы с Лукрецией из кабинета понтифика, кардинал Косту удивленно качал головой, если бы кто-то прислушался, то услышал, как он бормочет под нос: «А говорят, что она безмозглая распутница…»
   Примерно это же подумали и остальные кардиналы, пришедшие на следующий день на обычный Совет. Их было немного, большинство лишь презрительно поморщились, мол, идти советоваться с легкомысленной женщиной – лишь зря тратить время. Зато те, кто все же пришел, не пожалели.
   Они дивились и дивились скромности и толковости молодой женщины, все больше недоумевая, откуда взялись слухи о ее распутстве. Лукреция прекрасно справлялась с возложенными на нее обязанностями. Нет, она не молчала на заседаниях, как советовал в первый день кардинал Косту, напротив, задавала вопросы, советовалась, обсуждала, временами приводя в настоящее замешательство кардиналов.
   Когда понтифик вернулся, большая часть Совета, то есть те, кто не игнорировал молодую женщину в качестве регента, были ею совершенно очарованы. Она толковая правительница, а что до распутства… то на то она и женщина. Доказывать князьям Церкви свою добродетельность Лукреция, конечно, не стала, с нее хватило репутации разумной.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация