А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Лукреция Борджиа. Грешная праведница" (страница 16)

   МЫ – БОРДЖИА!

   ВРиме карнавал, город гулял так, словно завтра конец света! Музыка, казалось, не затихала вовсе, когда в одном конце города чуть стихало шествие, в другом оно начиналось, многие горожане едва держались на ногах от усталости, но перебирались с площади на площадь, иногда даже держась за стены. То-то славно гулял Рим!
   Но даже такой шум стих, когда в последнюю неделю февраля прискакал гонец с сообщением, что Чезаре близко от Рима и готов въехать в город…
   Почему-то над городом повисла напряженная тишина. Именно такую тишину нарушил цокот копыт лошадей отряда герцога Валентинуа. Рим притих, замер словно от ужаса перед повелителем. Чезаре уже чувствовал себя таковым.
   Но повелитель повел бровью и приказал, чтобы праздник продолжался. Праздник продолжили…

   Лукреция радовалась возвращению любимого брата, но было в его поведении то, что ее сильно насторожило – Чезаре почти с ненавистью смотрел на их с Альфонсо счастье.
   – Чезаре, я хочу, чтобы у меня был муж…
   Он с усмешкой пожал плечами:
   – Но у Джулии и Санчи тоже есть мужья.
   – Я хочу, чтобы у меня были дети!
   – У Джулии есть дочь.
   У Лукреции даже слезы выступили на глазах:
   – Ты хочешь, чтобы я была… как Санча и Джулия?..
   – А чем плохо? Их любят, дарят подарки, не допекают. Живут свободные и любимые. Так же жила наша мать.
   – Я хочу быть уважаемой донной, я люблю своего мужа…
   Чезаре вдруг схватил сестру за руку, притянул к себе. Глаза глянули в глаза. И хотя Лукреции было больно, даже слезы выступили на глаза, она сдержалась, когда Чезаре смотрит вот так, лучше не противиться.
   – А меня, меня ты любишь?
   – Люблю, но ты мой брат.
   Он выпустил запястье сестры, но смех ужаснул ее даже больше, чем боль и бешенство в глазах:
   – Хочешь, чтобы стал любовником?
   – У тебя жена…
   – Которая далеко и не нужна мне, я уже достаточно постарался для нее.
   И тут Лукреция показала, что она тоже Борджиа, в ее голосе зазвенел металл:
   – А у меня есть муж, которого я люблю!
   Впервые за много лет она не молила, не подчинялась, она сопротивлялась!

   Она шла к себе во дворец и размышляла над тем, как уберечь Альфонсо, которому теперь грозила просто смертельная опасность. Бежать вместе с ним из Рима? Едва ли это спасет. Молить о защите отца? Нет, он не поверит, и Чезаре уже сильней. Умолять самого Чезаре?
   Если помощи просить не у кого, она сама убережет Альфонсо, будет рядом с мужем с утра до ночи и ночью тоже. Чезаре не посмеет его убить при сестре! Как же это ужасно – восставать против обожаемого брата, у которого всегда искала защиты, но иначе нельзя, потому что сейчас защита была нужна любимому мужу.
   Отчаянье захлестывало молодую женщину. Ну почему ее любимый, умный, красивый брат сеет вокруг только разрушение? Почему ему обязательно нужно создать пустыню, все выжечь ненавистью, превратить друзей и любящих людей во врагов?

   И все-таки это случилось! На Альфонсо напали совсем рядом с домом, ранили, но он выжил! Лукреция смотрела на мужа, лежавшего без сознания из-за большой потери крови, и думала, как ей теперь жить с ненавистью к брату. Но тогда важней было, чтобы выжил сам Альфонсо.
   Лукреция с Санчей решили не уходить из комнаты Альфонсо, чтобы с их любимым человеком ничего не сделали. Они сами перевязывали его раны, сами готовили еду и пробовали все, прежде чем дать Альфонсо. Что подействовало сильнее – мольбы всем святым двух любящих красивых женщин или молодость и крепость организма самого Альфонсо, неизвестно, скорее, все вместе, но он выжил.
   Пока они старались не задумываться, что будет дальше, ясно, что рядом с Чезаре Альфонсо оставаться нельзя, но как быть с Лукрецией и маленьким Родриго, который воспитывался под жестким присмотром Папы. Родриго Александр не отдаст никому!
   Лукреция решила откровенно попросить помощи у отца против Чезаре. Он сам любил, знает, что это такое, к тому же понтифик так любит свою дочь. Отец поможет! Больше защиты искать не у кого. Лукреция твердо решила, что как только Альфонсо сможет встать с постели, они бросятся в ноги к Папе, умоляя отпустить их и не преследовать. Даже Родриго пусть остается с дедом, если это так важно. При мысли о возможности оставить сына ей становилось тошно, но Лукреция понимала, что готова заплатить даже такую плату, только чтобы уберечь любимого.
   Глаза Лукреции и Санчи уже радостно блестели, на устах появились улыбки, все налаживалось, и вдруг…
   Увидев в двери ненавистного ей Микеллотто, племянника Папы и любимого палача Чезаре, Лукреция почувствовала ужас. Микеллотто был не один, его сопровождали несколько головорезов.
   – Что?!
   – По распоряжению Его Святейшества мы должны проводить герцога Бисельи в тюрьму.
   – Что вы несете?! Он ранен, он потерял много крови!
   – Нет!
   Лукреция с Санчей пытались своими телами заслонить Альфонсо от Микеллотто.
   Невозможно было поверить, что понтифик способен приказать такое. Лукреция почувствовала, что теряет почву под ногами окончательно. Всего лишь минуту назад она думала о том, как просить защиты у Папы, а он сам на стороне Чезаре?! Но если понтифик против, то нельзя умолить даже Господа, ведь он Его наместник на земле?!
   Почти теряя сознание, Лукреция выкрикнула:
   – Нет, не верю!
   Микеллотто усмехнулся:
   – Можете спросить Его Святейшество сами.
   Ухмылка аспида, но обе женщины словно обезумели, забыв о том, что раненого нельзя оставлять одного, они бросились из комнаты разыскивать Папу, чтобы потребовать у него ответа. Что и было нужно Микеллотто.
   Секретарь с изумлением уставился на двух мадонн, ворвавшихся в приемную словно ураган.
   – Где Его Святейшество?!
   – Его сегодня нет во дворце…
   – Как нет?!
   Санча еще что-то смогла спросить, Лукреция уже нет. Она поняла все: их просто выманили из комнаты, чтобы убить Альфонсо без помех…
   Объяснения Микеллотто, что у герцога Бисельи вдруг открылись раны и тот слезно просил задушить его, чтобы не оставлять мучиться, никому не были нужны. Лукреция их даже не услышала. Она не уберегла Альфонсо, позволила себя обмануть этому палачу, она потеряла свое счастье… Все остальное было неважно, даже то, накажут или нет убийц.
   Вне всякого сомнения: Господь решил ее покарать. За что? Лукреция не сомневалась – за ложь о Джованни Сфорца, за то, что скрыла от него рожденного ребенка, что не последовала как добрая жена за своим мужем в Пезаро. Но она и сейчас не сомневалась, что не нужна графу Пезаро ни одна, ни с ребенком. Джованни с первого дня не желал ее, не мог обеспечить и защитить. Почему же тогда нельзя с ним развестись? И чем пред Господом виноват Альфонсо?
   Лукреция больше не верила Чезаре и не желала его видеть. Может быть, потом… когда-нибудь… но не сейчас. Казалось, у брата на руках кровь Альфонсо, казалось, его кровь забрызгала и одеяние Папы.

   …Санча требовала мстить за Альфонсо… Но у Лукреции что-то словно сломалось внутри, какой-то стержень. Мстить… кому? Чезаре? Отцу? Они и Родриго – единственное, что есть у нее в жизни. Но они убили ее любовь, отца ее сына, единственного мужчину, который любил ее как женщину, а не как источник дохода и почестей.
   Лукреция словно потеряла даже способность плакать, она лежала, глядя остановившимися сухими глазами в потолок, и молчала. Минуту за минутой, час за часом, день за днем… не реагируя даже на плач своего малыша Родриго. Думала ли она о чем-то? Если и были, то не мысли, а скорее просто понимание. Любого, кто станет ей дорог, кто окажется с ней рядом, ждет гибель. Она словно прокаженная, ее нельзя любить, с ней нельзя рожать детей…
   Зачем? Почему? Они с Альфонсо так любили друг друга, так дорожили каждой минутой… Она снова вспомнила стихотворение Лоренцо Великолепного, которое читал ей муж, но тогда Альфонсо не произнес окончание, теперь оно всплыло словно насмешкой:

…Сперва молчал я и робел, как прежде,
Но страх привычный уступил надежде
На торжество. «Мадонна…» – начал я.
Конец свиданья мне, увы, неведом:
Растаял мимолетный сон, и следом
Награда улетучилась моя!

   Как верно: «Растаял мимолетный сон»… Их любовь, их семья была лишь сном, гибельным для Альфонсо.
   А для них с Родриго? Что теперь будет с ними? Жить как прежде невозможно, Лукреция не верила больше никому, даже Санче, которая почернела от горя.
   Казалось бы, почему Санче? Но разве не она предложила бежать к Папе и просить за Альфонсо? Зачем сестра Альфонсо побежала вместе с Лукрецией, ведь могла остаться, при ней Микеллотто не рискнул бы расправиться с Альфонсо вот так запросто. Санча любовница Чезаре, возможно, они в сговоре.
   Понимание этого делало черным весь мир вокруг, если уж Чезаре и Санча способны предать ее, то что оставалось? Только брать Родриго и бежать из Рима как можно дальше.
   Альфонсо похоронили быстро, но это уже не играло никакой роли. Дав сестре выплакаться, Чезаре прислал к ней слугу сказать, чтобы пришла для разговора. Это было необычно: если Чезаре что-то нужно, он приходил сам. Лукреции не хотелось видеть ни его, ни даже отца. Как смотреть в глаза Папе, понимая, что тот знает о вине Чезаре и не наказывает его? Как смотреть в лицо самому Чезаре?
   И все же Лукреция пошла… Она двигалась, как во сне, почти ни на кого не глядя, бледная, неживая.
   Чезаре был зол на сестру, по кому вздумала плакать? Этот сопляк Альфонсо только и способен читать стихи своей жене да обниматься с ней. Как и Джованни Сфорца, Альфонсо Арагонский сразу не понравился Чезаре, первый потому, что подружился с Джоффредо, а второй потому, что похитил сердце Лукреции.
   Чезаре желал царствовать всюду один! Заметив, что жена Джоффредо Санча нравится Джованни Борджиа, Чезаре сделал все, чтобы Санча стала его любовницей, но быстро потерял к ней интерес. Джованни, напротив, принялся всячески подчеркивать их близость, думая этим оскорбить Чезаре. Сопляк!
   Но если Санча ему была безразлична, то отдать кому-то Лукрецию Борджиа не мог никак. Сама мысль, что его сестра тает в чьих-то объятьях и на кого-то смотрит влюбленным взглядом, приводила Чезаре в бешенство. Хотелось задушить Альфонсо собственными руками. А уж когда стало понятно, что этот брак мешает и отцу… Неаполитанское королевство стало просто обузой, под влиянием Чезаре Александр все больше разворачивался на север, теперь его интересовали Милан и французы. Папа решил, что с новым французским королем Людовиком можно договориться, не то что с Карлом.
   Для нового брака Лукрецию нужно было освободить от прежнего, участь Альфонсо была решена. Но просто развести их было невозможно, консумация брака состоялась при свидетелях, не откажешься. Удрав в Неаполь, Альфонсо позволил уговорить себя вернуться. Чезаре мысленно обозвал его дураком, неужели непонятно, что ждет этого глупца?
   Это Джоффредо можно оставить женатым на Санче, он большой роли не играл, а Лукреции нужен новый муж, более достойный.
   Чезаре намеревался объяснить сестре необходимость нового брака и то, что пора перестать лить слезы по предыдущему. Альфонсо умер, его не вернешь, но жизнь-то продолжается. Но только глянув на сестру, понял, что все разговоры бесполезны, Лукреция его просто не услышит. То, что сестра так сильно переживала из-за ненавистного Чезаре Альфонсо, возмутило Борджиа окончательно, впервые за много лет он был груб с сестрой:
   – Хватит ныть!
   Та осталась безучастна даже к грубости.
   – Лукреция, очнись! Хватит лить слезы по никчемному глупцу, только и умеющему клясться в любви и читать стишки и не способному себя защитить.
   Сестра вдруг вскинула на него глаза и тихо произнесла:
   – Ты убил его…
   Чезаре просто подскочил, он схватил Лукрецию за плечи и прошипел прямо в лицо:
   – Если ты еще раз произнесешь это, отправишься следом.
   – Хорошо, – неожиданно согласилась женщина.
   – С ума сошла?
   Чезаре сел в кресло, скрипя зубами. Что делать с Лукрецией, он просто не знал, но теперь понимал одно: она не боится даже смерти и в таком состоянии может просто прилюдно произнести такое обвинение, а этого допускать никак нельзя. Когда от Лукреции удрал перепуганный Джованни Сфорца, поняв, что она не нужна никому, Лукреция была послушна и легко согласилась на брак с Альфонсо, но теперь ее страдания чреваты неприятностями, и в первую очередь для него.
   Чего она может испугаться, если не боится даже за свою собственную жизнь? Разве что за жизнь Родриго?
   – Если ты еще хоть раз произнесешь такое нелепое обвинение, то следом за Альфонсо отправишься не ты, а Родриго.
   – Что?!
   Кажется, Лукреция очнулась. Конечно, Чезаре не собирался уничтожать ни в чем не повинного племянника, но угроза помогла привести сестру в чувство. Обрадовавшись, что нашел, чем воздействовать на Лукрецию, Чезаре повторил:
   – Любая твоя глупость дорого обойдется твоему сыну.
   Дав сестре осознать угрозу, Чезаре неожиданно распорядился:
   – Пока уедешь из Рима в Непи и поживешь там.
   – С Родриго!
   – Да, конечно.
   Очень хотелось добавить, мол, кому нужен щенок Альфонсо, но Чезаре благоразумно промолчал.
   Почему-то Лукреция не спросила о Санче, ясно, что ее просто так в Неаполь не отпустят, она тоже была свидетельницей убийства.

   Лукреция так торопилась удрать из Рима, что даже отказалась встречаться с отцом. Это было сродни пощечине. Александр обиделся и в ответ написал дочери письмо, поставив в известность, что ее больше не любят.
   Получив такое послание в другое время, Лукреция упала бы замертво, ей отказывал в любви самый дорогой человек – отец! Но сейчас ее мысли были только о маленьком Родриго. Она думала только об одном – увезти малыша подальше от страшного Чезаре, да и самой убраться с глаз брата. Не дождавшись толком, даже когда соберут вещи, Лукреция выехала в Непи.
   Александр обиделся на дочь окончательно, она так легко меняла его на страдания по убитому мужу! Лукреция отдалялась от них, Папа чувствовал, что теряет почву под ногами, Джованни убит, Лукреция уехала прочь, даже не попрощавшись, Джоффредо, которого он и так не считал сыном, тоже отдалился, готовый вместе с Санчей отправиться в Неаполь. Борджиа и сам был бы не против отправить строптивую невестку к ее родственникам окончательно, он вообще жалел, что позволил ей вернуться в Рим, но Чезаре вдруг воспротивился отъезду Санчи!
   – Неужели эта девка столь дорога тебе?
   Чезаре усмехнулся в ответ на презрительный вопрос отца:
   – Ничуть. Просто ни к чему, чтобы она наговорила глупостей в Неаполе. Пусть сидит здесь.
   – Ты думаешь, в Риме она не сможет их наговорить?
   Чезаре кивнул:
   – Сможет. Для этого мы переселим Санчу в замок Сант-Анжело, пусть живет с удобствами, но под охраной. Микеллотто будет заботиться о ее безопасности.
   Даже Александра поразил цинизм сына, поручить охранять сестру убийце брата…
   – Ваше Священство, я сумею заткнуть рот этой дряни, сейчас лучше поговорить о Лукреции.
   – Пусть пока сидит в Непи, не трогай ее.
   Как бы ни был Александр зол и обижен на дочь, отдавать ее на расправу Чезаре он не собирался. Чезаре только пожал плечами:
   – Пусть льет слезы. Но придет время, когда они высохнут, почему бы к этому времени не подыскать ей супруга? Думаю, знай она о замене, слезы тоже окажутся недолгими.
   – Кого?
   Александр уже понял, что сын все продумал и его только ставит в известность. Папу охватило не совсем приятное чувство, ведь из всех детей рядом оставался только Чезаре, а отец чувствовал, как все больше попадает под влияние сына. Еще немного, и главным в семье Борджиа станет Чезаре. Александр был бы не против, но уж как-то слишком активно и жестко забирал власть себе в руки его сын. И власть эта была не только внешняя, Папа чувствовал, что жесткий взгляд Чезаре подчиняет себе его волю, сын довлел над отцом.
   Вот и сейчас вместо того, чтобы воспротивиться, Александр только поинтересовался:
   – Кого?
   – Есть несколько кандидатов. Первый – двоюродный брат французского короля Людовик де Линьи. Не прочь стать следующим супругом нашей Лукреции и Франческо Орсини, герцог Гравинский.
   Чезаре вдруг рассмеялся:
   – А ведь Лодовико Моро тоже вдовец… Его Беатриче умерла и место на ложе свободно.
   – Только не Мавр!
   – Согласен, Ваше Святейшество, Лодовико почти труп.
   – Что?!
   – А кто станет считаться с ничтожеством, готовым бегать от одного хозяина к другому в зависимости от того, кто сильней?

   Новый супруг для Лукреции нашелся в Ферраре – небольшом, но сильном государстве, лежавшем между Папской областью и владениями Венеции, но в стороне от маршрутов французов. Мнение самой Лукреции ее дорогие мужчины привычно не спрашивали. Куда она денется, выплачет все слезы и пойдет под венец.
   Идея Чезаре понравилась Папе. Сам герцог Валентинуа словно старался убрать сестру с глаз подальше, видно понимая, что убийство любимого мужа Лукреция никогда не простит. Начались долгие и трудные переговоры с феррарским герцогом.

   Рука герцога Феррары Эрколе д’Эсте сжалась, смяв послание, полученное из Рима. Было отчего возмутиться. Александр VI высказывал свое пожелание, как обычно мягко, но настойчиво: он предлагал в жены старшему сыну феррарского герцога свою дочь Лукрецию!
   Казалось бы, почему нет? Альфонсо д’Эсте вдовец, ему в жены предлагали одну из самых богатых и красивых невест Италии. Но Альфонсо – старший сын герцога Феррары, старая герцогиня умерла, и теперь его жена будет носить титул герцогини Феррары. Для такого титула незаконнорожденная дочь Папы Лукреция Борджиа, по мнению Эрколе, никак не подходила.
   Как же можно не ужасаться? Сам Эрколе д’Эсте был женат на герцогине Элеоноре Арагонской, дочери короля Ферранте. Правда, Эрколе уже был вдовцом… Старшая дочь Изабелла замужем за мантуанским герцогом Франческо Гонзага, пусть и не слишком богатым, но весьма знатного рода. Младшая, недавно умершая Беатриче, была женой Лодовико Сфорца по прозвищу Моро. Старший сын Альфонсо был женат на сестре Миланского герцога Джана Галеаццо Анне Сфорца, он тоже был вдовцом. Еще один сын – красивый и элегантный Ипполито – был, как и Чезаре, связан кардинальской шапкой, а потому жениться не мог. Были еще три сына – необузданный, несдержанный Ферранте (он словно повторял нрав деда), тихий, никчемный Сигизмондо и черноглазый обольститель Джулио.
   Из всех детей Эрколе выделял, конечно, Изабеллу. Вот кому бы быть королевой! Умна, образованна, с твердым характером и массой талантов, она была и считалась одной из самых замечательных женщин Италии. Если бы возможно, Эрколе предпочел видеть наследницей Феррары Изабеллу, а не Альфонсо, которого мало интересовало что-то, кроме обожаемой артиллерии и крепких простолюдинок. У Альфонсо д’Эсте действительно были две страсти – пушки и женщины, но не утонченные аристократки вроде его сестер, а простые горожанки или крестьянки, чем крепче, тем лучше. Всех детей, рожденных обласканными Альфонсо местными женщинами, не счесть.
   Но сейчас Эрколе меньше всего интересовали незаконнорожденные внуки, ведь у Альфонсо всегда хватало ума ничего не обещать своим любовницам-простолюдинкам, они заранее знали, что сын герцога никогда не признает такого ребенка. Герцог д’Эсте размышлял, как бы увернуться от чести, предложенной Папой. Самому Альфонсо было совершенно безразлично, на ком жениться. Он не собирался слишком часто спать в постели супруги и вообще менять свой образ жизни. Лукреция так Лукреция…
   Совсем иная реакция была у Изабеллы. Лукреция Борджиа войдет в их семью?! Ни за что!
   В Мантуе у Изабеллы жил изгнанный Чезаре из своего Пезаро Джованни Сфорца, первый супруг Лукреции. Дочь герцога Эрколе приютила у себя несчастного родственника, давно и сильно обиженного на Борджиа.
   Получив известие о предложении Папы, Изабелла немедленно примчалась в Феррару с воплем:
   – Нет!
   Такая активность даже удивила герцога. Пришлось пересказывать страсти, услышанные от Джованни Сфорца. Эрколе сокрушенно качал головой: о времена, о нравы! Даже если десятая часть того, что наговорил обиженный бывший муж, правда, и тогда эти Борджиа просто монстры. Понятно, что Джованни Сфорца сильно привирает, чтобы обелить себя и доказать, что пал жертвой козней Чезаре, причем пал дважды, впервые когда его заставили сначала жениться, а потом развестись с Лукрецией, а второй раз, когда Чезаре выгнал его самого из Пезары, захватив город себе.
   Но Джованни прав, как бы ни скрывали Борджиа, о рождении ребенка у Лукреции, которая объявила о том, что с мужем не жила, в Ферраре знали. Хороша девственница, которая через пару месяцев после признания таковой вдруг рожает сына! И о том, что этого мальчика признал своим сыном Чезаре Борджиа (правда, оговорив, что его мать «некая римлянка»), тоже знали. Сфорца твердил, что его и развели с Лукрецией, только чтобы она могла стать полноценной любовницей своего брата.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация