А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Лукреция Борджиа. Грешная праведница" (страница 15)

   – Я не сержусь, главное – ты вернулся! Я так не хотела, чтобы наш ребенок родился без отца!
   Папа сумел договориться с королем Неаполя Фредерико, дядей Альфонсо, о его возвращении к супруге. Фредерико посмеялся над новым назначением Лукреции, ему было ясно, чего ради Борджиа затеял этот маскарад, но если честно, самого короля мало волновала судьба незаконнорожденного племянника: Альфонсо помогали только потому, что он был разменной монетой между Папой и королем. Как и Лукреция…
   Эти двое не принадлежали себе, их судьбы были завязаны на происходившие по воле короля Франции Людовика события, в которых принимал активное участие Чезаре и был весьма заинтересован Папа.
   Супружеская пара, счастливая воссоединением и подготовкой к рождению ребенка, много времени проводила вместе. Правда, начались осложнения, которые удалось счастливо разрешить.
   В первый день Лукреция не хотела никого видеть, кроме своего драгоценного Альфонсо. Она не могла наглядеться на мужа, конечно, показала ему изображения Филиппо Липпи и его фрески, рассказала историю необычной любви, до самого заката с крепостной стены показывала окрестности, хваля и хваля Сполето и округу… По ее словам выходило, что лучше этого места на Земле нет. Жители и охрана радостно приветствовали красивую молодую пару, явно любящую друг дружку. Это так приятно видеть…
   – Ты так хвалишь город, словно в нем родилась.
   – Я очень хочу, чтобы Сполето понравился и тебе тоже. Мы могли бы остаться здесь жить…
   – Остаться? Что ты, Лукреция! Никто тебе этого не позволит, я не заезжал в Рим, но знаю, что Папа ждет не дождется, когда ты вернешься.
   – Он сам отправил меня губернатором в Сполето.
   И тут Альфонсо допустил ошибку, усмехнувшись:
   – Чтобы чем-то занять и убрать подальше от меня!
   Лукреция вскинула головку, глаза возмущенно заблестели, в голосе послышались металлические нотки:
   – Я правлю Сполето, а не просто пребываю здесь! Это только сегодня я позволила себе не заниматься делами из-за твоего приезда, но их за день накопилось немало и завтра придется просидеть в кабинете куда дольше обычного!
   – Не сердись, любимая, я не хотел усомниться в твоих талантах. Просто Папа мог бы сделать губернатором Джоффредо, ведь он сын, а не дочь, к тому же беременная. Джоффредо приехал с тобой в Сполето, но, насколько я понял, бездельничает?
   – Вот именно! Джоффредо не способен быть правителем, Его Святейшество знал, кому доверить город.
   В голосе Лукреции слышалась такая уверенность в своих силах, что Альфонсо невольно улыбнулся, он привлек жену к себе, поцеловал в золотистые волосы:
   – Ах, ты, мой губернатор… Как же я люблю тебя.
   Лукреция вдруг вспомнила свои сомнения:
   – Альфонсо, скажи… а если родится девочка, ты будешь ее любить?
   – Конечно, буду! Как можно не любить свою дочь, да еще и рожденную такой прекрасной матерью.
   – Не меньше, чем сына?
   Он снова поцеловал жену:
   – Я буду любить того, кого ты родишь. Только не перетруждай себя, умоляю, ты должна доносить ребенка, чтобы не было выкидыша.
   – Я чувствую себя прекрасно, особенно после того, как ты вернулся к нам.

   Проснувшись утром, Альфонсо не обнаружил рядом супруги. Широкая кровать позволяла им спать, не задевая друг дружку, но как жена сумела так тихо улизнуть? На мгновение стало страшно: вдруг ее похитили?! Хорош муж, если не слышал, как из-под носа воруют жену!
   Он окликнул слугу, лукавая физиономия Пьетро не выражала ни малейшего беспокойства, значит, все в порядке, тревоги в замке нет. Да и как можно было похитить Лукрецию из этого замка на вершине?
   Одеваясь, Альфонсо осторожно поинтересовался, не видел ли Пьетро хозяйку.
   – Донну Лукрецию? Она с рассветом на ногах и занята делами. Просила вас завтракать одному, а обед подадут на всех…
   Альфонсо оделся, действительно позавтракал в одиночестве, поглазел на окрестности со стены, без дела пошатался по замку и решил поинтересоваться, чем же занимается его супруга.
   – Донна Лукреция в кабинете…
   Дверь в кабинет он открыл тихонько, но Лукреция заметила, подняла голову от бумаг, которые обсуждала с какими-то людьми, кивнула:
   – Герцог Бисельи, мы решаем вопрос о строительстве нового моста через реку Мареджо…
   Альфонсо счел это за приглашение присоединиться к обсуждению и вошел. Присутствующие поклонились мужу губернатора, чуть расступились, но он сделал знак, что послушает чуть в стороне. Альфонсо не хотел смущать Лукрецию своим присутствием, а потому старался сделать его как можно менее заметным.
   Непонятно, заметила ли сама Лукреция его маневры, но она тут же вернулась к обсуждению дел. Прислушавшись, Альфонсо понял, что это не попытки чиновников Сполето красочно расписать некое мероприятие, на которое дочь Папы могла бы выпросить у него деньги. Нет, Лукреция обсуждала подряды на строительство, доказывала, что их стоимость завышена, подсказывала, как лучше договориться… потом речь шла о ремонте дороги в замок.
   – Она нужна прежде всего не мне, а самим жителям. Французы недалеко, мало ли что…
   Потом обсуждали нужды школы, здесь Лукреция все решила быстро и просто:
   – Отремонтировать за мой счет, я выделю необходимые средства. А двоих мальчиков, что показали особенные способности к рисованию, отправить учиться, куда – подумаем. На это я тоже выделю деньги. – Она вдруг чуть лукаво улыбнулась. – У Сполето должны быть свои художники не хуже Филиппо Липпи. А Лукреции для них найдутся, местные девушки весьма красивы.
   Альфонсо уже устал, а его супруга все решала и решала многие вопросы. Она определяла, повышать ли плату охране на местном рынке:
   – Пока не стоит, пусть сначала наведут порядок, а то два дня назад избили мальчишку за кражу куска хлеба.
   – Но ведь он вор…
   – Нужно было поймать мальчишку и привести ко мне. Ребенок не станет воровать хлеб, если ему есть что кушать дома. А настоящих воров словно не замечают. Если так пойдет, велю поставить виселицу и сама прослежу, чтобы повесили разбойников, как это сделал когда-то Его Святейшество. Или тех, кто допустил, чтобы они хозяйничали на дорогах вокруг Сполето.
   О том, сколь жесткой рукой Папа Родриго Борджиа когда-то навел порядок в Риме, знали многие, и многим же верилось, что рука у дочери не дрогнет тоже…
   Альфонсо смотрел на решительную, деловитую Лукрецию, на то, как прислушиваются к ее словам окружающие, как готовы выполнить любое распоряжение, и понимал, что это не игра и не первое вот такое их обсуждение. Лукреция действительно правила, а не пребывала в Сполето, хотя никто не предъявил бы претензий, если бы молодая беременная женщина вовсе не вмешивалась в дела города и округи, а лишь развлекалась.
   Сидеть, просто слушая, было скучно, и Альфонсо тихонько выскользнул из кабинета. Кажется, этого никто не заметил.
   Немного позже за обедом Лукреция, словно извиняясь, объяснила:
   – Я вчера пропустила такую встречу. Сегодня пришлось наверстывать упущенное. Ты не скучал?
   – Лукреция, я мог бы помочь тебе. Ты говорила о разбойниках и необходимости навести порядок на дорогах вокруг Сполето.
   – Нет, только не это!
   – Почему?
   – Это опасно.
   – Для кого?
   – Для… для всех!
   Альфонсо рассмеялся. Он понял, что недоговорила Лукреция, она просто боялась за мужа.
   – Лукреция, я взрослый человек и способен не только постоять за себя, но и справиться с разбойниками…
   – Нет, Альфонсо, пожалуйста, нет! Я так долго ждала тебя, что сейчас боюсь, чтобы с тобой ничего не случилось.
   Они довольно долго спорили, спор закончился ничем, но каждый задумался о своем.
   За последние месяцы, пока Альфонсо не было рядом, а она сама вынуждена заниматься кучей серьезных дел, с которыми не всякий мужчина справился бы, Лукреция неизмеримо повзрослела. Взрослости ей добавляло и ожидание ребенка, вернее, ответственность за него. Потеря предыдущего малыша заставила молодую женщину быть более осторожной и серьезной.
   Альфонсо же остался влюбленным юношей, и теперь, несмотря на то, что Лукреция выглядела совсем девочкой, она оказалась взрослой женщиной, испытывавшей к мужу скорее покровительственные, чем уважительные чувства. У Лукреции появилось желание не только обнимать и ласкать Альфонсо, но и в большой степени опекать его.
   Хорошо, что этого пока не понимали оба. Интуитивно Альфонсо старался из-под этой опеки ускользнуть, но самому по-настоящему опекать жену ему не приходило в голову. Для герцога Бисельи его жена была просто возлюбленной, которая вот-вот родит ребенка. И сам того не замечая, Альфонсо действительно все больше становился опекаемым, а решения, даже касавшиеся обоих, все чаще принимала жена.
   Понимая, что любимому скучно, Лукреция старалась проводить с ним как можно больше времени, теперь супруги много ездили верхом, много гуляли, чувствовала себя молодая женщина прекрасно и была уверена, что на сей раз родит здорового, крепкого младенца, неважно, мальчика или девочку, ведь ее обожаемый Альфонсо сказал, что будет любить дочку не меньше, чем сына.
   И Родриго Борджиа, став дедом, тоже будет обожать внучку не меньше дочери. Лукреция думала о будущей дочери даже с некоторым налетом ревности, она прекрасно помнила, как баловал ее саму отец, и понимала, что внучку он будет лелеять еще больше. Гладя свой большой уже живот, она тихо уговаривала толкавшегося в нем ребенка:
   – Ты будешь любимым для всех. Тебя ждет великое будущее…
   А от Папы приходили одно за другим почти требования вернуться в Рим, в его словах был резон, Родриго Борджиа настаивал, чтобы дитя родилось в Риме:
   – Я хочу видеть, как крестят моего первого внука! Я имею на это право!
   В конце концов, он даже пригрозил, что вызовет Лукрецию с отчетом как губернатора. Дочь долго смеялась над такой угрозой:
   – Папа бросит меня в темницу, и там я рожу.
   И все же не только требование отца подтолкнуло Лукрецию вернуться в Рим, в октябре она уже не могла долго ездить верхом – опасно, не могла составлять компанию мужу, а самому Альфонсо было в Сполето просто скучно. Поэтому, когда пришло сообщение, что в Рим вернулась Санча, Лукреция тоже заторопилась в родной город. Пусть она родилась в Субиако, родным все равно считала Рим.
   В середине октября они с Альфонсо вернулись в Рим, радости Папы не было предела.
   – Лукреция… девочка моя… как ты выросла и похорошела!
   – Выросла? Ваше Святейшество, я давно не расту, растет только мой живот.
   Родриго осторожно приложил ладонь к большому животу дочери:
   – Скоро?
   Та кивнула:
   – Через неделю…
   Родила через две.

   – Мальчик! Донна Лукреция, у вас сын! А какой хорошенький!..
   Счастливая мать приняла маленький сверток, заглянула в личико:
   – Как он похож на Альфонсо.
   Родриго Борджиа, в свою очередь, глянул на внука:
   – Вот еще! Вовсе не на Альфонсо, он вылитый Борджиа.
   Дошла очередь и до самого отца, Альфонсо смотрел на сморщенное личико малыша, пытаясь понять, что к нему чувствует. И тут мальчик открыл глазки, голубые, как у всех новорожденных, сладко чмокнул губками и заснул снова.
   – Лукреция, у него голубые глаза, как у тебя.
   – Я же говорю: Борджиа! – с удовлетворением подтвердил понтифик.
   – Как его назовут?
   Альфонсо не успел открыть рот, чтобы ответить на этот вопрос, его опередила Лукреция:
   – Родриго в честь дедушки.
   Вообще-то, в Италии первенца называли в честь отца, и хотя Альфонсо был не против назвать в честь Папы, его задело скорее то, что Лукреция даже не посоветовалась. Она так привыкла решать все сама, что не подумала о необходимости обсудить такую важную вещь с мужем. Санча только головой покачала. А вот Родриго Борджиа даже прослезился от радости.
   Рождение внука примирило Родриго Борджиа с необходимостью терпеть рядом Альфонсо. В конце концов, если дочь счастлива со своим мужем, то ни к чему искать другого. А Лукреция действительно была счастлива. Ее поздравляли, говорили о том, насколько она похорошела, хотя куда уж больше, твердили, что такого красивого малыша Италия еще не видела!
   Крещение сына Лукреции и Альфонсо вылилось в настоящий праздник и было обставлено не просто роскошно, а сверхроскошно. Конечно, все понимали, что крестят не столько первенца герцога и герцогини Бисельи, сколько внука Папы и сына любимой дочери Борджиа. Церемония затмила собой все, что до сих пор видели римляне, понтифик сумел выжать из семейного праздника и политические дивиденды, ведь крещение общего с Арагонской династией малыша символизировало как бы примирение Ватикана и Неаполя. Мало кто из понимавших реальную ситуацию в такое примирение из-за крошечного Родриго поверил, но все сделали вид, что верят. Король Неаполя тоже прислал поздравления и подарки внучатому племяннику. Иллюзия примирения состоялась.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация