А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Легкие шаги в Океане" (страница 5)

   Глава 8
   Подлипки

   – У вас тут и камин есть? – удивился Широков.
   – Папа настоял, – не слыша своего голоса, сказала Лена. – Хотел, чтобы в доме был живой огонь.
   Визит «главного плохиша» казался ей сном. Сейчас она проснется, и ничего этого не будет – ни загородного дома, ни господина Широкова, ни ее самой.
   Павел тоже чувствовал себя немного растерянным. И в самом деле, чего он приперся в эти Подлипки, в чужой дом, к чужой женщине? Она, поди, уже спать собралась ложиться, а тут незваный гость нагрянул. Он не мог понять, что привело его сюда. Нечистый попутал…
   «Пожалуй, мне стоит извиниться и уйти», – подумал Широков и тут же представил себе, как глупо он будет выглядеть.
   Здравствуйте, Лена! – До свидания, Лена! Приятно было проехаться, посмотреть на ваш милый домик. А теперь мне пора. Чао, бамбино! Помашите мне ручкой.
   Она посчитает его полным идиотом. Нет уж. Приехал так приехал.
   Широков вдруг ощутил внутренний жар и расстегнул пиджак, огляделся.
   Деревянная дача внутри оказалась просторным благоустроенным домом с оштукатуренными стенами и паркетным полом. Из гостиной на второй этаж вела полукруглая лестница.
   – Зачем же вы стены оштукатурили? – спросил Павел, чтобы прервать неловкое молчание. – Всю красоту погубили.
   – На втором этаже у нас бревна, – улыбнулась Лена. – Хотите посмотреть?
   У Широкова жар сменился легким ознобом, ему не хотелось подниматься по лестнице вверх.
   – Можно я присяду? – спросил он.
   – Конечно, – спохватилась Лена. – Я такая недотепа…
   Она с облегчением вздохнула. От идеального порядка, наведенного перед отъездом генеральшей, не осталось и следа. В спальне на втором этаже были разбросаны вещи, а в кабинете и библиотеке – книги и журналы. Не самая подходящая обстановка для приема гостей. «Ты неряха и несносная девчонка! – прозвучал в ее ушах возмущенный голос матери. – Стыд и позор для нас с папой. Слуцкие – уважаемые люди. У них не может быть такой дурно воспитанной дочери!»
   На этот раз Лене даже нечего было возразить. Она глянула на себя в зеркало и задохнулась от ужаса: материн японский халат не по размеру висел на ней мешком, а на прическу страшно смотреть. Разве так она видела в мечтах долгожданную встречу с Павлом? Она была настолько ошарашена его звонком, что впала в транс и забыла почистить перышки. Господи! Мумия Клеопатры, наверное, переворачивается в своем золотом саркофаге от такого безобразия!
   – Давайте разведем огонь в камине, – предложил Широков.
   Приятной беседы с хозяйкой дома не получалось. Ее явно шокировал поздний визит почти незнакомого мужчины. Небось в себя до сих пор не пришла. Он тоже хорош. Где его светская учтивость, галантные манеры? Он же всегда, независимо от обстоятельств, умел очаровывать женщин.
   – Что? А… давайте, – вяло отозвалась Лена. – Вот дрова…
   Она показала на березовые поленья, сложенные в углу на специальной подставке.
   – Вы позволите?
   Он снял пиджак и развязал узел галстука. Манжеты его безукоризненной рубашки украшали бриллиантовые запонки. «Подделка, наверное», – подумала Лена. Хорошо одетые мужчины приводили ее в замешательство. При них она чувствовала себя Золушкой, которую принц застал за чисткой печной сажи. Впрочем, не все ли равно?..
   Пока Широков разжигал огонь, она сидела рядом в кресле, безучастная, погруженная в свои мысли. Интересно, зачем он приехал? Ему ведь доложили, что родители уехали, вот он и… Что «и»?
   Дрова в камине занялись, затрещали от жара. Гость, довольный, уселся и посмотрел на Лену.
   – Вы коньяк пьете? – спросил он.
   – Пью. Только у меня нет… Впрочем, кажется, осталось немного водки… для компрессов. Нога еще побаливает. Принести?
   – А как же компрессы? – усмехнулся Широков. – Подождите минуточку. Джинн сбегает за бутылкой.
   Он сходил к машине и вернулся с большим пакетом, полным продуктов.
   – Вы ужинали?
   Лена покачала головой. Ей не хотелось есть. Но этикет требовал подняться, принести посуду, разложить еду и угостить гостя. Так она и поступила.
   – Выпьем?
   Широков налил коньяк в фужеры. Лена выпила все, не ощущая вкуса. Горло обожгло, она закашлялась.
   – Я хотел, чтобы вы узнали о смерти Багирова от меня, – неожиданно сказал Павел.
   У нее глаза от кашля наполнились слезами.
   – Как это случилось? Почему?
   Широков выпил и налил себе еще. Не углубляясь в детали, он рассказал о последних событиях, связанных с нападениями на его людей.
   – Борис погиб из-за меня. Наверное, он напал на след, о чем-то догадывался. К сожалению, мой враг оказался более жестоким и хитрым, чем мой друг.
   – Багиров был вашим другом?
   Широков кивнул.
   – Его ангел-хранитель сплоховал. В отличие от моего. – Он вздохнул. – Тогда во дворе вы спасли мне жизнь, Лена. Я ваш должник. Только вот не знаю, успею ли отблагодарить вас как следует. Наверное, мне не нужно было приезжать сюда. Своим присутствием я невольно подвергаю вас опасности…
   – Нет! – возразила Лена. – Судьбу не обманешь.
   Они пили коньяк и закусывали ананасом. Веселое пламя плясало в камине, освещая комнату. Дождливая ночь лила свои нескончаемые слезы, стуча в стекла приоткрытых окон.
   – Вам нужно посоветоваться с очень мудрым человеком, – сказала Лена заплетающимся языком. Коньяк произвел свое действие, и она опьянела. – Никакая охрана не может защитить от судьбы.
   – Вы верите в судьбу?
   – Я подозреваю, что не все так просто… – и невпопад добавила: – Жизнь – это сплошные перевертыши. То, что мы считаем важным, на самом деле чепуха, а чепуха вдруг оказывается единственно важным.
   Лена плохо владела своим телом, но мысли ее оставались ясными. Широков с возрастающим удивлением слушал ее.
   – Знаете, убогое детство, полное лишений, заставило меня думать, что самое важное – достаток, деньги. Теперь они у меня есть, но я все еще продолжаю что-то искать, чего-то ждать. Странно, правда?
   Он казался искренним и был очень красив. Черты его лица расплывались в багровом полумраке, закатанные рукава рубашки открывали сильные руки. На внутренней стороне правой руки, чуть выше локтевого сгиба, виднелась татуировка. В темноте нельзя было разобрать, что она изображает.
   – Покажите, – попросила Лена, придвигаясь ближе. – Какая необычная штука. Это вилы?
   – Трезубец, – усмехнулся Павел. – Родовой символ Рюриковичей.
   Лена засмеялась. Коньяк придал ей храбрости.
   – Ого! Вы считаете себя потомком Рюриков? Наглости вам не занимать.
   – Я бандит, – без затей ответил Широков. – Вернее, был бандитом.
   – И у вас есть бандитское прозвище?
   – Что-то вроде того.
   – Какое же?
   – Варяг. Поэтому я сделал себе татуировку в виде трезубца. Скорее по наитию, чем осознанно. То, что это – герб-символ варяжских князей, я узнал гораздо позже. Получилось кстати.
   Лена кивнула и задумалась. При близком знакомстве Широков понравился ей еще больше.
   – Варяг… – шепотом повторила она. – Совсем не по-бандитски.
   – Вообще-то меня еще в школе так прозвали. А насчет по-бандитски это звучит или нет… Варяги жили войной. Главным их промыслом были морские разбои. Они находились в вечной готовности к морским походам. Нередко варяги составляли ядро княжеских дружин, на их мечах держалась власть. Так что… бандитами их не назовешь… но и мирными землепашцами, согласитесь, тоже.
   Гость налил себе коньяка и выпил. Он не пьянел, только на скулах выступали красные пятна.
   – Что, не действует? – посочувствовала Лена. – Вам другим средством надо тоску лечить. Съездите в Сергиев-Посад, в лавру…
   – На покаяние, что ли? – сверкнул глазами Широков. – Нет уж, простите. Этот фарс не по мне. Не приучен к подобному лицедейству.
   – Тогда ступайте к отшельнику, в скит. Он вас каяться не заставит. А совет дельный даст, коли вы ему по сердцу придетесь.
   Широков насторожился.
   – В скит? – скривился он.
   – Говорят, тот скит долго стоял пустой, еще до революции староверов из него то ли выгнали, то ли их перебили местные жители. Почудилось – в скиту злыми делами занимаются. Какими не знаю, врать не буду. Долго этот скит все за версту обходили. Потом… пришел откуда-то мужик седой и поселился там отшельником. Зовут его Харлампий. Моя сотрудница, Гришина, мужа своего туда возила.
   – Зачем?
   – Болезнь у него взялась непонятная. Сохнет и сохнет человек без всякой причины. А Харлампий его вылечил. Сказал, будто бы Гришин задолжал кому-то. Пусть долг вернет, тогда и начнет выздоравливать.
   – В самом деле? – поднял брови Павел. – Только и всего?
   – Ну… я подробностей не знаю. Муж Гришиной после разговора с Харлампием еще недельку поболел и стал поправляться. Уж раздал он долги или нет, Бог ведает… а по сей день жив и здоров.
   Широков недоверчиво повел плечами.
   – И где же такой скит? Может, адресок дадите?
   – Нельзя… – прошептала Лена и оглянулась, как будто их могли подслушивать. – Я вам напишу. Блокнот есть?
   Павел пошарил в кармане пиджака, нашел блокнот, раскрыл и подал ей ручку.
   – Пишите…
   Она старательно вывела «паркером» заветный адрес.
   Широков, не ожидая того, слегка коснулся губами ее щеки. Коньяк все-таки оказался крепким…

   Глава 9
   Сольгер.
   Двенадцать тысяч лет назад

   Энару казалось, что он никак не может проснуться от тяжкого, нескончаемого сна, где его преследует тень. Это началось давно. Старая, как звезды, история.
   Пришельцам пришлось бежать с Пеллактура, как когда-то они бежали из Города.
   Файт не помог справиться с нападениями межгалактических пиратов, которые охотились за золотом, и противостояние переросло в военный конфликт. Ариания и Огр пали.
   Дольше всех держался Пеллактур – главная резиденция Основателей. Они оградили себя непроницаемыми «экранами забвения» и отказались покидать планету. Тайная связь с ними поддерживалась Ольвиусом и Энаром: только они знали коды «экранов».
   Для того чтобы существовал этот канал передачи информации, Кристаллы несколько земных лет накапливали энергию.
   Их невозможно было спрятать, укрыть в глубоких подземельях по одной причине: без солнечного света они не продуцировали субстанцию для образования золота. Поэтому посвященные поступили по-другому. Кристаллы открыто находились на площади Храма Солнца. Их называли Глаза Трейи, невесты Солнца, и для всех это были культовые сооружения.
   Об истинном предназначении Глаз Трейи знали только трое: Ольвиус, Эрарх и Энар. Они не делились этой тайной ни с кем. Даже император оставался в неведении. Правители менялись, а подлинные вожди Сольгера, владеющие способностью осознанно переходить из жизни в жизнь, оставались теми же. Они имели тайные имена, которые запрещалось произносить вслух, а лица скрывали под золотыми масками. Они были призраками, существующими в мире теней.
   Призраки ведут особое существование. Они по-иному думают, чувствуют и поступают. Они – эхо забытого прошлого…
   Замок Братства, где обитал Энар, представлял собой сооружение такое же непостижимое, как и его хозяин. Попасть внутрь можно было через парадную арку. Входящий сразу же оказывался в длинном коридоре со стенами из гладко отполированных панелей. Панели сливались с пространством коридора, так что бесчисленные повороты и ответвления становились невидимыми, и гостю оставалось полагаться на милость судьбы и собственную интуицию. Чистота помыслов была единственной гарантией его безопасности. В Замке было несколько входов и выходов, о которых знали только избранные. В подземных хранилищах располагался Арсенал – склад оружия. Маленькие изящные «раковины» из серебристого металла назывались цонами. Один цон мог уничтожить целый город. Столь сокрушительное оружие до сих пор не применялось. Его мощь являлась избыточной при том уровне развития, которого достигли здешние обитатели. Обычные «поглотители» – дрейзы – могли легко справиться с чем угодно. Сольгерийские оружейники изготавливали дрейзы на любой вкус – от миниатюрных, встроенных в перстни и наручные браслеты, до продолговатых подвесок, которые воины носили на поясе.
   Запасы Арсенала приводили в восторг неофитов. Они благоговели перед силой Братства и постигали воинское ремесло с воодушевлением, давно не испытываемым ветеранами.
   Энар давно охладел к оружию. Борьба и разрушение утомили его. Могущество достигается другими способами. А здесь о нем вообще смешно говорить, – невежественные аборигены трепещут и в панике разбегаются при появлении одного только лейриса. Наверное, летающее суденышко представляется им чем-то вроде «колесницы небесного Духа» или «огненной молнии». Бедняги!
   Обитатели маленькой планеты, обогреваемой карликом-Солнцем, не представляли для него интереса. Сольгерийцы являлись для них расой Богоподобных Существ, и их вполне устраивала эта роль.
   – Энар…
   В бесшумно отворившемся проеме показался молодой воин, начинающий обучение в Братстве. В обязанности новичка входило выполнение любого поручения старшего по положению в иерархии воинской касты.
   Энар прикрыл лицо золотой маской и повернулся к вошедшему, который застыл в почтительной позе, не лишенной, впрочем, достоинства.
   – Слушаю тебя, брат, – сказал Энар.
   – Вам передали послание, – опустив глаза, произнес ученик. – Вот оно.
   В Сольгере входили в моду «письма». Считалось изысканным изложить свои мысли в виде символов на тонкой серебристой пластинке и передать с посыльным адресату. Хотя давно вошли в применение кристаллы, которые умели хранить и накапливать информацию. Эти данные использовались по мере необходимости либо оставались невостребованными в случае, если в них не было нужды.
   – Благодарю тебя, брат, – кивнул головой Энар, принимая послание.
   Дверь за неофитом закрылась, и Энар остался один в зале. Он снял с пластинки печать. Даже не глядя на оттиск, Энар догадался, от кого послание. Золотой треугольник – символ сердечной привязанности – использовала только Рейя, дочь императора. Право на пользование символами превратилось в игру, которую вели представители высшей знати.
   Энар усмехнулся и пробежал глазами содержание «письма». Оно было полно высокопарных выражений и пожеланий увидеть, наконец, Энара возглавляющим тайную экспедицию на материк, в Большие Горы. Там обитали существа, укрывающиеся в толще горных пород. Их называли «гереями» – подземными жителями. Они одни не покорились Сольгеру и оставались независимыми. Чудовищная толщина породы, под которой скрывались гереи, делала их недостижимыми. Применять в Больших Горах цоны было крайне опасно, так как мощь этого оружия могла привести к необратимым процессам.
   Рейя испытывала к Энару болезненную привязанность. Она желала видеть его завоевателем – непобедимым и безжалостным. Ей было недостаточно почти безграничного владычества. Слово «почти» приводило ее в недовольство.
   – Большие разрушения начинаются с маленькой трещинки, – любила повторять она. – Всякое уродство берет начало с крошечного несовершенства.
   – Совершенство недостижимо, божественная Рейя, – возражал Энар. – Неужели нельзя просто наслаждаться жизнью?
   – Я начала забывать, что такое наслаждение… – томно прикрывая глаза, вздыхала императорская дочь. – Напомни мне, высокочтимый Энар. Это под силу сделать только тебе…
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация