А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Легкие шаги в Океане" (страница 25)

   Глава 48
   Москва. Наше время

   – Степа, к тебе можно? – озабоченно спросил Войтич, стучась в дверь спальни, где отдыхал гость.
   – Входите, – отозвался Жилев.
   – Ящик привезли, – сообщил старик, просовывая в дверь седую голову. – Велеть, чтобы заносили?
   – Велеть, велеть…
   Жилев поднялся, натянул свитер. Он все время мерз.
   Двое грузчиков втащили в коридор экспедиционный ящик с оборудованием, где в тайнике приехал с Таймыра злополучный камень.
   – Ставьте здесь, – сказал хозяин, указывая место между шкафом и вешалкой.
   Грузчики установили ящик, взяли деньги и удалились, громко топая и переговариваясь. Жилев дождался, пока затихнут их шаги на лестнице, и бросился к ящику. Руки дрожали, и он долго не мог добраться до мешочка с находкой. Наконец, ему это удалось.
   – Вот… – прошептал ученый, протягивая Войтичу сверток.
   Для надежности он завернул мешочек в несколько слоев целлофана. Старик достал прозрачную пирамидку, поднес к слезящимся глазам.
   – «Императору Атлантиды Тацлаву был дан Божественным посланником с Неба фрагмент чудодейственного камня…» – процитировал он. – Думаю, это только часть правды, причем самая малая.
   – Вы полагаете, это… тот самый камень?
   У Жилева пересохло в горле от волнения.
   – Разумеется, нет, мой друг, – ответил Войтич, поворачивая камень, который дивно переливался на свету. – Интересная штуковина… Там, внутри, будто вторая такая же пирамидка, только перевернутая. Ты обратил внимание?
   – Да. Д-да… А может быть, все-таки…
   – Не может! – отрезал старик. – Никоим образом не может. Такую святыню, как Небесный Кристалл, вожди Атлантиды должны были спрятать весьма надежно. Несомненно, они знали о предстоящей катастрофе… и позаботились об этом.
   Жилев разочарованно вздохнул.
   – Вообще-то я понимаю, – поникшим голосом произнес он. – Небесный Кристалл не мог оказаться на заброшенном становище… никак не мог. Что же это тогда за штука?
   – Попробуем выяснить, Степа. У меня тоже есть кое-какие новости.
   Жилев прилетел в Москву вчера вечером. Он с трудом добрался из аэропорта на Новодмитровскую улицу, где проживал старик. Войтич его не сразу узнал, исхудавшего, небритого. В просторной квартире по-прежнему пахло мастикой для пола, деревом и кожей. Поужинали на огромной кухне, выпили за благополучное возвращение.
   – Что-то вид у тебя не очень… – заметил хозяин. – Хвораешь?
   – Есть немного.
   – Простудился? Не мудрено. На Таймыре, чай, не курорт. Арктика…
   – Да уж…
   Разговор не клеился. Жилев почти ничего не ел. Старик присматривался к нему, удивлялся, – всегда крепкий и краснощекий Степан побледнел, осунулся, глаза ввалились. Он выглядел лет на десять старше, взгляд потерял задорный блеск, жесты стали вялыми, медленными.
   У Степана Игнатьевича не было тайн от Войтича. Просидев на кухне до полуночи, они обсудили все, что произошло на Таймыре, – раскопки, исследования, неожиданную находку, странную болезнь членов экспедиции, смерть старика-долгана, гнев «духа тундры» и многое другое.
   – Молодец, Степа, что никого не послушался и привез камень в Москву, – похвалил ученика Михаил Эрнестович. – За тысячи лет это единственная обнаруженная вещь, которая могла принадлежать атлантам. Впрочем, откуда нам знать?..
   – Полное отсутствие информации об этой цивилизации не случайно, – горячо сказал Жилев. – Такова была воля вождей Атлантиды. У них имелась веская причина не оставлять следов своего пребывания на Земле. Но ничто не исчезает из бытия целиком и полностью…
   На следующий день после того, как «таймырская находка» очутилась в квартире на Новодмитровской, у Войтича случился тяжелейший приступ астмы. Жилев перенервничал и тоже чувствовал себя ужасно. Поневоле пришла в голову мысль о мести «духа тундры».
   – Не верь этим бредням, – успокаивал его старик. – Астма мучает меня много лет. Пришла пора умирать, Степа, и камень тут ни при чем.
   Когда Войтич, напившись лекарств, уснул, гость позвонил Седову. Тот ответил удивительно бодрым, довольным голосом. Оказывается, почти всем членам экспедиции в Москве полегчало, они начали поправляться.
   – Я будто на свет родился, – радовался полярник, который не привык болеть. – А ты как, Степан Игнатьич?
   Жилев кое-как закончил разговор, положил трубку и задумался. Он не мог похвастаться тем же. Еще и Войтич захворал. Может быть, всему виной резкая перемена климата, волнение… а приступ астмы у старика – простое совпадение?
   Ученый в этом засомневался. Похоже, что находящийся рядом кристалл неблаготворно влияет на здоровье. Завтра он серьезно поговорит об этом с Войтичем. Вдвоем они найдут объяснение странному явлению.
   Ночью старику стало хуже. Жилеву пришлось дважды вызывать «скорую». Врачи предлагали ехать в больницу, но Войтич отказался.
   – Умру в своем доме, – упрямо твердил он.
   Жилев сидел рядом, держал в своих ладонях сухонькую руку учителя.
   – Давай поговорим, Степа, – предложил Войтич. – Вижу, хочешь что-то сказать, но не решаешься.
   – Вам разговаривать вредно…
   – Мне теперь все вредно. Так что тебя беспокоит?
   – Может быть, камень действительно влияет на здоровье? – выдавил Жилев. – Его нельзя держать в квартире. Отвезу-ка я его куда подальше.
   – Куда ж ты его отвезешь?
   – Да хоть в камеру хранения.
   Войтич долго молчал, хрипло дыша.
   – Нет, – наконец, сказал он. – До сих пор ты находил всякие мелочи – обломки украшений, фрагменты посуды, оружия. Причем эти мелочи похожи на остатки другой культуры. Кристалл – самая ценная находка. Именно он мог когда-то принадлежать атлантам. Камера хранения – слишком ненадежное место для такой вещи.
   – Но…
   – Подай-ка мне вон ту коробочку, – перебил его старик. – Я тебе покажу кое-что.
   Жилев встал, достал с полки черную лакированную шкатулку и принес Войтичу. Там оказались рецепты, какие-то квитанции, записки, несколько визиток.
   – Вот, – сказал Михаил Эрнестович, выбрав синюю визитку с серебристым тиснением. – Возьми, Степа.
   – Головин Владимир Петрович, журналист, – прочитал Жилев. – Это кто ж такой?
   – Приходил он ко мне, говорил, статью пишет об Атлантиде, расспрашивал, то да се… Нож интересный показывал с рукояткой из халцедона, в виде рыбы. С тобой встретиться хотел. Но ты тогда на Таймыр уехал.
   – Мне журналисты сейчас ни к чему, – насупился ученый. – Не дай бог, пронюхают о камне…
   – Не торопись, Степа. Экий ты горячий. Я недавно некролог в газете читал… там и фотография была напечатана. Гляжу, лицо знакомое. Ты мою память знаешь… Оказывается, погиб тот журналист. Только он вовсе не журналистом был, а начальником охраны какой-то фирмы. И фамилия его не Головин.
   – Значит, визитка липовая? – удивился Жилев. – Зачем же он вам ее дал?
   Старик закашлялся, с хрипом вдыхая воздух.
   – Не знаю, – с трудом выговорил он, когда кашель утих. – Думаю, он не просто так приходил… Я его настоящую фамилию записал: Багиров, кажется. Да, точно, – Багиров. Журналистом, думаю, он представился для отвода глаз. Сдается мне, неспроста этого человека убили. Я сразу, как только некролог прочитал, – вспомнил нож, который он приносил. С тех пор не могу отделаться от этих мыслей. Ты позвони по тому телефону, что на визитке указан. Может, что и прояснится…
   Слова Войтича взбудоражили гостя. С одной стороны, ему сейчас пригодился бы помощник, а с другой – кто знает, что за люди интересуются Атлантидой? Узнают про кристалл и тогда… могут убить, как этого «журналиста». Прикончат и отберут камень.
   Как говорится, утро вечера мудренее.
   При лучах рассветного солнышка ночные страхи показались Жилеву смешными. Он вышел на балкон, посмотрел на соседние дома, едущие по дороге автомобили и удивился. Чего он испугался? Кто в современной Москве станет убивать из-за какой-то мифической цивилизации, существование которой большинство людей считают вымыслом и сказкой, придуманной мечтателями.
   Осторожно ступая по рассыхающемуся паркету, ученый подошел к двери в комнату старика, приоткрыл ее и заглянул в пропахший лекарствами полумрак. Голова Войтича, лежащая на подушке, показалась ему головой покойника – впалые щеки, заострившийся нос. Только судорожное, хриплое дыхание говорило о том, что старик еще жив.
   Степан Игнатьевич невольно прислушался к себе, – ухаживая за Войтичем, он забыл о собственном недомогании. Ноющая боль в груди, головокружение, которые, казалось, отступили, возобновились с новой силой. Запах лекарств вызвал неожиданный приступ тошноты, и Жилев поспешил в ванную. Там его выворачивало минут двадцать, после чего, весь в поту, на ватных ногах он едва дополз до кухни.
   «Это кристалл, – как о непреложном факте подумал Жилев. – Он убивает всех, кто рискует находиться рядом. Я должен срочно предпринять что-то. Какой нам будет прок от камня, если мы умрем? Мы испустим дух раньше, чем кристалл откроет свою тайну».
   Последний довод оказался самым убедительным. Ученый вернулся в спальню, взял визитку мнимого Головина и набрал указанный на ней номер.
   – Мне нужен Багиров, – сказал он, запоздало сообразив, что Багиров мертв.
   – Кто его спрашивает? – поинтересовался мужской голос.
   – Войтич, эксперт по древностям, – почему-то побоялся представиться своим именем Степан Игнатьевич.
   – Одну минутку…

   Глава 49
   Сольгер.
   Двенадцать тысяч лет назад

   На Золотой Город обрушился ураган.
   Ветер набирал силу, срывая крыши, поднимая в воздух лейрисы, выворачивая с корнями деревья. Океан ревел, вздымая гигантские гребни, слизывая с побережья легкие строения, скот, виноградники и посевы. Гавань опустела. Некоторые суда успели спрятать в специально оборудованном подземелье, остальные были разбиты о скалы.
   Небо покрылось черными тучами, на землю обрушился снег с дождем… Все ревело, свистело, грохотало и завывало. Океан взбесился, суша колебалась и вздрагивала с жутким гулом, от которого кровь стыла в жилах. Казалось, Боги прокляли империю, отвернулись от нее в роковой час.
   Вершина горы тонула во мраке, императорский дворец засыпало снегом. С холмов неслись грязевые потоки, сметая все на своем пути…
   Жители попрятались кто куда, курильни астия были переполнены. Поклонники дурманного зелья не обращали внимания на стихию. Какая разница, что происходит вокруг, когда сознание плавает в сладком обманном сиропе? Да и что есть обман, в конце концов? Всего лишь одна из граней реальности…
   Солнце исчезло. Оно словно зашло раньше положенного срока, оставив своих детей во тьме. Сияющее Божество отвергло молитвы страждущих, беспощадно отвернуло блистающий лик, и Владыка Тьмы вступил в свои права…
   В этой адской круговерти никто, кроме жрецов, не заметил, как растворились во мгле Огненные Пирамиды – Глаза Трейи, невесты Солнца. Они закрылись, сраженные изменой Вечного Суженого.
   – Черные всадники несутся по небесам! – голосили служители храмов. – Они затопчут нас! Империя гибнет!
   В панике искали Ольвиуса, но тот исчез.
   – Трейя забрала его с собой! – в страхе вопили жрецы и жрицы, забыв свой статус «безмятежных и всесильных». – Магистр покинул нас!
   Наконец-то в полной мере пригодились подземные сооружения Золотого Города. На поверхности оставаться было опасно, и все, кто имел доступ к роскошным убежищам, спустились в глубокие каменные лабиринты. Ужас заглушали астием и файтом[9]. Энар приказал включить в лабиринтах слабые генераторы файта, который не погружал в гипнотическое оцепенение, а только вызывал легкую приятную эйфорию. Раньше файт было запрещено использовать, но сейчас он оказался как нельзя кстати.
   Император умирал в своих золотых подземных покоях, на пышной шелковой постели. Сюда не доносился рев урагана и грохот океанских волн, но все равно было тревожно. По лабиринтам прокатывался зловещий гул, толщи породы сотрясались, и сотрясения эти постепенно усиливались.
   Дети императора стояли у постели отца. Лицо Рейи было бледно и не выражало ничего, кроме отчаяния. Ее брат был совершенно подавлен и безучастен к происходящему. Страх парализовал его, и если бы он был способен хоть что-то чувствовать, то завидовал бы умирающему отцу. По крайней мере, императору не придется переживать ужасы гнева Богов…
   – Усыпальница еще не готова, – произнес немощный Владыка, приоткрывая глаза.
   – Не волнуйся об этом, – сказала Рейя.
   Император уже не воспринимал окружающее. Одной ногой он ступил на Поля Заката, куда уходили все его предшественники. Владыка ничего не мог сделать для своих подданных.
   – Что же будет? Что будет? – бубнил его сын и преемник, ни к кому не обращаясь.
   Рейя ломала руки, осознавая жестокую неумолимость происходящего.
   «Энар! Энар! – внутренне взывала она. – Где ты? Почему оставил меня?»
   Она не думала ни о брате, ни об отце, ни о подданных, – только об Энаре, страстно желая разделить с ним последние минуты и уйти в небытие вместе. Мысли о спасении не приходили ей в голову. Ни один лейрис, даже самый мощный, не сможет взлететь и унести их в страну Больших Гор, куда не доберется высокая вода. Ураган разобьет воздушное судно, как щепку, и бросит обломки в бушующие волны. Но сидеть и ждать гибели, прислушиваясь к глубинному гулу и колебаниям каменной тверди, было невыносимо. Вдохнуть астия и забыться? Обмануть страшный конец…
   Рейя была так возбуждена, что на нее не действовал файт. Ей не хотелось вот так вдруг, не успев сполна насладиться утонченными удовольствиями жизни, покидать мир, в котором она родилась повелевать.
   Не действовал файт и на изнеженного наследника царской династии. Сын умер раньше, чем его изможденный отец. При очередном подземном толчке, от которого поползли трещины по золотым панелям стен, сердце наследника остановилось. Он так и остался, свесив голову, сидеть в резном кресле, украшенном кабошонами[10] и слоновой костью.
   Рейя не сразу заметила странную неподвижность брата. Она повернулась к нему, чтобы спросить, не видел ли он Энара…
   Оглушительный треск и громоподобный подземный рев отвлекли ее. Последнее, что она видела – было скомканное шелковое покрывало на постели отца, вытканное золотыми цветами и птицами…
   Ния в это время находилась в подземелье Храма Света. Она спустилась туда сразу же, как только начался ураган. Она уже знала, что будет дальше. Когда погасли Глаза Трейи, девушка не испугалась. На нее снизошло умиротворение, которого она искала прежде и не находила. Ольвиус появился перед ней, как всегда, внезапно, в своей неизменной маске.
   – Ты здесь? – без удивления спросил он. – Это кстати. Сольгер доживает последние часы. Тебе пора позаботиться о будущем.
   – О будущем?
   – Вот именно, маленькая фея. Ты должна исполнить волю своего наставника. Я говорю не о себе.
   – Но…
   – Где Энар? – перебил Ольвиус. – Полагаю, вам есть что обсудить. Хотя… вы не успеете. Может, это и к лучшему. Что ж, Ния… мне пора.
   Вокруг него образовалось золотистое облако, в котором рассеялся образ Магистра. Что-то звякнуло… На том месте, где мгновение назад был Ольвиус, на плитах пола лежала золотая маска.
   – А мне что делать? – глядя на маску, спросила Ния.
   Она вспомнила, как перед войной с гереями пришла в Замок Братства на встречу с Энаром. Женщинам запрещалось переступать порог цитадели Воинов. Благодаря урокам Ольвиуса, Ния с легкостью преодолела все препятствия и оказалась в огромном куполообразном ангаре, где загружали лейрисы. Никто ее не видел, в том числе и Энар. Он казался озабоченным, скрывая свою растерянность за излишне суровым видом.
   Ния приблизилась к нему вплотную и ощутила жар его сердца. Он отшатнулся, вышел в длинный коридор между ангарами. Спросил напряженно: «Кто ты?»
   Ее бесплотный образ предстал перед Энаром во всей сияющей красоте юности. Она была полной противоположностью Рейе – хрупкая, светлая, в белом одеянии, расшитом жемчужинами.
   «Я не хочу, чтобы ты воевал с гереями, – сказала Ния. – Ты можешь погибнуть».
   «Какая разница, где меня настигнет неизбежный конец?» – помрачнел Энар.
   «Я увидела тебя без маски в нашем имении Бамбуковая Роща, и с тех пор… ты живешь в моей душе».
   «Ты невеста Тирха?» – догадался Воин.
   «Уже нет».
   «Ах да! Жрица Храма Света…»
   «Уже нет, – повторила она. – Мы не о том говорим, высокочтимый Энар. Я пришла сказать тебе о своей любви…»
   Воин уставился на нее в полнейшем недоумении.
   «Но я…»
   «Знаю, – вздохнула Ния. – Ты отдаешь предпочтение другой. Это пройдет».
   «Все пройдет. И скорее, чем ты думаешь», – рассердившись то ли на себя, то ли на нее, сказал Энар.
   «Я буду любить тебя… и унесу это чувство с собой…»
   Она смотрела на Энара долгим, долгим взглядом, исполненным нежности и грусти.
   «Нас что-то связывает?» – невпопад спросил он.
   Ужасающий треск вырвал Нию из воспоминаний и вернул в подземелье Храма, стены которого покрылись змеистыми разломами. Лазурный потолок качнулся и начал проседать, осыпаясь. Золотые статуи с грохотом валились на пол…
   Последней мыслью Нии был поиск ответа на вопрос Энара…
   Океан вспучился, изрыгая подземный огонь, выплевывая раскаленные камни и пар. Гигантская кипящая воронка разверзлась и поглотила «солнечную землю» – Сольгер – как называли остров его обитатели…
   Не сразу сомкнулись океанские воды. Не сразу прекратился ливень, не сразу остановилась вода, заливающая материки. Не сразу образовался толстый ледяной панцирь на месте, где некогда весело плескались теплые зеленоватые волны.
   Не сразу запели нескончаемые вьюги, заметая следы великой империи…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация