А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Лабиринт Осириса" (страница 9)

   – Городом управляют полные идиоты, – заметил Халифа.
   – Совершенно с вами согласна.
   В дверь просунул голову молодой человек, которого Халифа видел до этого в гостиной, и напомнил Демиане, что через пару минут должны появиться люди из банка «Миср».
   – Мы просим заем, – объяснила она. – Не уверена, что у нас получится. Другие банки нам отказали, но попытаться все равно необходимо. Простите, вынуждена прервать нашу беседу.
   Халифа махнул рукой.
   – Мне тоже пора возвращаться в участок.
   Они встали и вышли в гостиную. Рыдал безрукий ребенок, которого, словно сломанную куклу, усадили в углу дивана. Девочка, решил Халифа, хотя не совсем уверенно. Проходя мимо, Демиана подхватила ее на руки и прижала к груди. Почти сразу рыдания сменились приглушенным хныканьем. Демиана покачала ребенка и отдала молодому человеку, а сама повела полицейского к выходу. Горбатый мальчик снова сидел на мотоцикле, его непропорционально большие губы были измазаны шоколадом. Увидев взрослых, он слез с сиденья и опять взял Халифу за руку.
   – Не откажетесь порасспрашивать? – спросил детектив, пока они шли через прихожую. – Может, кто-нибудь что-нибудь слышал.
   – Конечно, не откажусь. И если что-нибудь узнаю, дам вам знать.
   Они остановились на пороге. Неожиданный порыв ветра поднял в воздух вихри пыли и песка.
   – Рад был повидать вас, Демиана. Мне очень жаль, что у вас так получилось с финансированием.
   – Не беспокойтесь о нас, – ответила женщина. – Выберемся. Бог о нас позаботится.
   Еще недавно Халифа бы ей поверил, но сейчас она его не убедила. В последние месяцы рухнул не только его дом.
   – Отправлю электронные письма нескольким людям, – сказал он. – Может, чем-нибудь удастся помочь.
   – Спасибо. И пожалуйста, передайте Зенаб, что мы думаем о ней. – Демиана помолчала и после колебания добавила: – Юсуф, я хочу, чтобы вы знали…
   Он успокаивающе поднял руку. Освободив другую из ладошки мальчика, он присел на корточки и обнял изуродованные плечи ребенка.
   – Ты веришь в волшебство, Хелми?
   Ответа не последовало.
   – Показать тебе кое-что?
   Мальчик едва заметно кивнул. Глядя ему в глаза, Халифа потихоньку развернул в кармане батончик «Марс», который оставил, чтобы съесть по дороге в участок, и спрятал за спиной Хелми.
   – Абракадабра, – прошептал он, делая вид, что вынимает батончик из уха мальчика.
   Тот восторженно расхохотался. Халифа уже шел по улице, а горбун все еще смеялся, и детектив подумал, что это самый печальный звук, который ему приходилось слышать.

   Иерусалим
   Прежде чем отправиться в квартиру Ривки Клейнберг, Бен-Рой сделал еще три звонка.
   Первый – в редакцию «Мацпун ха-Ам», журнала в Яффе, в который она писала. Он наткнулся на автоответчик и, оставив номер своего мобильного телефона, попросил перезвонить ему как можно быстрее.
   Второй звонок был пробным шаром. Он набрал номер авиакомпании «Эль Аль». Найденная в соборе сумка могла означать, что Клейнберг либо куда-то уезжала, либо вернулась – скорее первое, поскольку одежда в сумке была чистой. Среди вещей он нашел нераспечатанную упаковку с эластичными лечебными чулками, и это наводило на мысль, что она собиралась лететь на самолете. Мать Бен-Роя ни за что бы не полетела без противоэмболийных чулок. Ривка Клейнберг могла воспользоваться десятком авиакомпаний, и все их предстояло проверить, если интуиция насчет «Эль Аль» его подведет. Но «Эль Аль» была крупнейшим израильским авиаперевозчиком, и с нее следовало начинать. Бен-Рой связался с чиновником из головного офиса, объяснил ситуацию и попросил выяснить, нет ли Ривки Клейнберг в списках пассажиров.
   Последнему он позвонил Дову Зиски и обнаружил, что телефон помощника переключен на автоответчик.
   – Зиски, – сказал он, – это Бен-Рой. Мы опознали жертву. Мне надо, чтобы ты поработал с ее электронной почтой, городским и мобильным телефонами. Детали оставлю у тебя на столе.
   Он колебался, не добавить ли что-нибудь еще, не подбодрить ли парня, как просила Лея Шалев. Но это был не его стиль. И, бросив короткое «До встречи», он собрался разъединиться, но снова поднес трубку к уху.
   – Вот еще что: пока ты на территории собора, сделай одолжение, заскочи к архиепископу Петросяну. Армену Петросяну. Я говорил с ним раньше, и он утверждал, что ему ничего не известно. Но никогда не вредно предпринять вторую попытку. Посмотрим, может, тебе удастся что-нибудь из него вытянуть. – Бен-Рой опять замялся, но все-таки закончил: – Удачи! – и, повесив трубку, схватил куртку и поспешил по делам.
   Клейнберг жила в многоквартирном доме на углу Ха-Эшкол и Ха-Амоним, в двух шагах от многокрасочной сутолоки крытого рынка «Махане Йехуда». Подскочив на попутной патрульной машине, Бен-Рой вышел напротив торговых рядов и углубился под навес крытых аркад. В пятницу рынок был битком набит покупателями – все бросились запасать продукты, пока не наступила суббота: фрукты, овощи, мясо, рыбу, оливки, сыр, чаллах[34], халву – каждый лоток окружали толпы, и большую долю среди них составляли ортодоксальные евреи в черных костюмах. За последние годы на этом месте трижды гремели взрывы, и тем не менее покупатели приходили. А почему бы и нет – здесь продавали самые свежие продукты во всем Иерусалиме.
   Бен-Рой остановился у прилавка булочника, купил пару треугольных пирожков бурекас с начинкой из сыра, шпината и картофеля и пончики суфганийот, протолкался через рынок и вышел с другой стороны. К тому времени, когда он оказался у дома Клейнберг в конце Ха-Эшкол – невзрачного четырех этажного здания с увитыми зеленью балконами и кафе на первом этаже, – он съел все до крошки и в животе перестало урчать.
   Перед металлической дверью в дом висела панель домофона, под ней мезуза[35] размером с гавайскую сигару. Бен-Рой вытер руки о джинсы и подошел к входу. Напротив некоторых кнопок звонков стояли имена, напротив других ничего не было. Не было и имени Ривки Клейнберг. Он нажал на кнопку с табличкой «Давидович, ответственный за поддержание порядка».
   – Кен[36].
   – Господин Давидович?
   – Кен.
   – Шалом. Я детектив Арие Бен-Рой из иерусалимской полиции…
   – Наконец-то!
   – Простите?
   – Я вызывал вас четыре дня назад. Помоги нам Господь! Неудивительно, что страна летит в тартарары, если полиция действует таким образом.
   Бен-Рой понятия не имел, о чем он говорит.
   – Я пришел по поводу госпожи Ривки Клейнберг.
   – Это вы мне говорите? А по поводу кого же еще? – Давидович был очень сердит. – Ждите там, я сейчас вас впущу.
   В динамике раздался щелчок, послышался звук открываемой двери и шаркающих шагов в холле, щелкнул замок. Входная дверь отворилась внутрь, и перед Бен-Роем оказался невысокий лысеющий мужчина в шерстяной кофте, домашних тапочках и белой ермолке. Почему-то на кофте красовался значок с надписью «Голосуйте за “Шомрей сфарад”», хотя никаких выборов в ближайшее время не предвиделось.
   – Ну и что вы так долго тянули? – накинулся он на Бен-Роя.
   – Произошла какая-то ошибка, – начал объяснять детектив. – Я пришел, потому что…
   – Угрозы, знаю! Это же я вам звонил.
   Бен-Рой ухватился за его фразу.
   – Кто-то угрожал госпоже Клейнберг?
   – Что?
   – Вы позвонили в полицию, потому что кто-то угрожал госпоже Клейнберг?
   – Что вы такое несете? Это Клейнберг мне угрожала! Говорила, что убьет меня, ненормальная баба! Я здесь ответственный квартиросъемщик, должен следить за чистотой. Ее кот гадит на лестнице, и у меня есть все права жаловаться. Валит посредине пола, дерьмо с мой кулак! Был бы у меня пистолет…
   – Госпожу Клейнберг вчера вечером убили, – сказал Бен-Рой.
   Давидович мгновенно онемел.
   – Ее тело обнаружили сегодня утром, мы только что разыскали ее адрес.
   Ответственный за поддержание порядка моргал и переминался с ноги на ногу.
   – Размером с мой кулак… прямо посреди лестницы… – Это все, что он сумел из себя выдавить.
   Бен-Рой объяснил, что ему необходимо осмотреть квартиру убитой. Что-то бормоча себе под нос, Давидович, шаркая, пошел за хозяйскими ключами. Вернувшись, нажал на стене кнопку таймера освещения лестницы и повел детектива наверх.
   – Тяжелым она была человеком, – сообщил он по дороге. – О мертвых не полагается, и мне жаль, что с ней произошло такое, но человеком она была тяжелым. Жильцам не разрешается иметь животных, это против условий аренды. Но я закрывал глаза. Говорил: не выпускайте кота из квартиры, и я ни слова не скажу. Но она не слушалась, и он гадил на лестнице. А когда я протестовал, она приходила в ярость. Боже, как она ругалась. Ну и язык был у этой женщины. Долбаное это, долбаное то. Не суйтесь в ее долбаные дела. Безобразие. Испорченная женщина, отвратительная. Не сочтите за грубость!
   Они поднялись на верхний этаж. Давидович снова нажал на кнопку таймера освещения и повел детектива к двери в дальнем конце лестничной площадки, останавливаясь по дороге показать, где гадил ненавистный кот.
   – Размером с мой кулак, – бормотал он.
   На двери был глазок и два замка – оба врезные, один в середине створки, другой выше. Давидович, перебирая ключи, попытался вставить один из них в верхний замок, убедился, что он не подходит, взял другой и начал поворачивать.
   – Подождите! – Бен-Рой схватил его за руку и отвел на шаг назад.
   Что-то привлекло его внимание. На полу. На плитке у нижней кромки двери напротив косяка лежал кусочек спички меньше сантиметра длиной. Детектив нагнулся и подобрал. Возможно, ничего важного. Со слов Натана Тирата он понял, что у Клейнберг были все основания, чтобы психовать. Спичка в двери – классическая уловка психопатов. Вставляют кусочек спички между створкой двери и рамой. Если дверь открывают, спичка падает на пол и дает хозяину знать, что кто-то побывал в его квартире.
   – Вы открывали эту дверь за последние сутки?
   – С ума сошли? – возмутился Давидович. – После того, что мне наговорила эта чертова баба, я бы и близко сюда не подошел.
   – У кого-нибудь еще есть ключи?
   – Сильно сомневаюсь. Я и эти-то у нее еле выцарапал. «Госпожа Клейнберг, – говорил я ей, – я – ответственный, это указано в договоре об аренде. Мне необходим лишний набор ключей на случай пожара, утечки газа или поломки водопровода…»
   Бен-Рой не слушал. При убитой ключей не нашли. Следовательно, если кто-то получил доступ в квартиру, существовала большая вероятность…
   Он достал мобильный и, набрав номер Леи Шалев, попросил как можно скорее прислать экспертов. И с ними несколько полицейских, чтобы опросить жильцов дома. Затем отобрал у Давидовича ключи и, стараясь ни к чему не прикасаться, сам отпер дверь. Из квартиры на лестницу пахнуло нестираным бельем и запахом невычищенного кошачьего туалета.
   – Боже мой! – пробормотал ответственный за поддержание порядка.
   От входа в глубь помещения шел коридор – темный, с линолеумом на полу, по сторонам полуоткрытые двери, в конце что-то вроде гостиной. Посреди коридора сидел не в меру толстый пестрый кот с колокольчиком на шее. Он посмотрел на мужчин и с громким позвякиванием скрылся в гостиной.
   – Вот он, засранец, – сморщился Давидович.
   Бен-Рой достал из кармана носовой платок и через него нажал на выключатель на стене. Окинул взглядом помещение, поблагодарил Давидовича за помощь, вошел в квартиру и закрыл за собой дверь. Было слышно, как ответственный за поддержание порядка причитал на лестнице – жаловался на кошек и условия аренды и предрекал, что страна непременно умоется дерьмом.
   В квартире Бен-Роя сразу поразило, насколько основательно там были приняты меры безопасности. Кроме глазка и двух врезных замков с внутренней стороны двери, имелись цепочка и два засова – вверху и внизу. На полке рядом с дверью стоял наготове баллончик со слезоточивым газом. Клейнберг явно чего-то боялась.
   Детектив двинулся по коридору, открывая ногой двери. В доме царил страшный беспорядок – настоящий свинарник. Беспорядок неопрятной хозяйки, а не устроенный после обыска посторонним, подумал Бен-Рой, хотя не решился бы это утверждать с определенностью. На кухне тарелки с недоеденной кошачьей едой, в ванной невычищенный кошачий туалет, в одной из спален по всему полу разбросана одежда, в другой – стопки картонных коробок.
   Но самый большой кавардак он обнаружил в гостиной, которая одновременно служила кабинетом. Все помещение было завалено шаткими горами бумаг, книг и журналов. «Подобна крылатой ракете» – помнится, так Натан Тират описал журналистские способности Клейнберг. То же можно было сказать о ее методах ведения домашнего хозяйства. Ему потребуется много дней, чтобы просеять то, что здесь находится. Работа на несколько недель для целой команды детективов.
   – Черт побери! – пробормотал Бен-Рой, оглядывая хаос.
   Застекленная дверь с лазом для кошек вела на балкон, где теперь и лежал, свернувшись в кресле-качалке, пестрый кот. Рядом с дверью стоял стол. Бен-Рой подошел и окинул взглядом кипы ксерокопий и вырезок из газет, блокнот в кожаном переплете, картотеку на вращающемся цилиндре, два иностранных словаря, словарь синонимов и керамический стакан с шариковыми ручками. Принтер, модем, но никакого компьютера. Бен-Рой присел и посмотрел под стол. Он не заметил шнуров, необходимых при работе на настольном компьютере. Отсюда напрашивался вывод, что у убитой был ноутбук. Бен-Рой наскоро осмотрел квартиру, но ноутбука не обнаружил. Либо где-то завален и он не нашел его, либо, что не исключено, в ремонте. А может, похищен убийцей – отсюда или из сумки в соборе. Интуиция подсказывала Бен-Рою, что ноутбук унесли, хотя доказать он это не мог.
   Он вынул ручку и, ни к чему не прикасаясь, обратным концом поворошил бумаги на столе. Там было много распечаток об армянской общине и о соборе Святого Иакова – существенная деталь, но все они содержали лишь общую информацию. Были публикации на тему проституции и израильской секс-индустрии, в том числе буклеты некой серии «Горячая линия для иностранных рабочих». Лежали номера «Мацпун ха-Ам» – журнала, в который писала Клейнберг, атлас с закладкой на карте Румынии, отдельные свернутые карты Израиля и Египта большого формата. Были еще вырезки по самым разным вопросам: от компьютерного хакерства до британских военных наград, от психологии жестокого обращения с детьми до выплавки золота (на последнюю тему целых три). Складывалось впечатление, что все это собрано без какой-либо связи, совершенно случайно. Если здесь и были ключи к разгадке тайны, то Бен-Рой понятия не имел, где они и как их толковать. Все равно что искать иголку в стоге сена. Хуже: все равно что искать иголку в стоге сена, понятия не имея, как выглядит эта иголка.
   Он потратил тридцать минут, бегло обследуя комнату со шкафами от пола до потолка, с набитыми под завязку картотеками и ящиками с бумагами и вырезками. Затем перешел в спальню.
   Постель была не заправлена, на полу повсюду разбросана одежда, на комоде с полдюжины пузырьков с лекарствами, к стене прилеплен скотчем похожий на детский рисунок портрет женщины со светлыми волосами – акварель на бледно-голубой бумаге.
   На прикроватном столике три фотографии в рамках, единственные снимки, которые Бен-Рой заметил во всей квартире. Он наклонился, чтобы разглядеть их поближе.
   Один представлял собой групповое фото примерно двадцати молодых женщин – все широко улыбались в объектив, все в рабочей военной форме и широкополых шляпах, вероятно, на национальной службе. Ривка Клейнберг стояла с левого края, обняв за плечи привлекательную женщину в темных очках. Гораздо более молодая версия нынешней Клейнберг, но тем не менее узнаваемая благодаря крепкому телосложению и курчавым волосам. На обороте надпись: «Дорогой Ривке. Желаю счастья!»
   Рядом черно-белый снимок стоящих рука об руку на фоне моря молодых мужчины и женщины. Было в их взгляде что-то мертвое, затравленное – Бен-Рой часто встречал такой взгляд у тех, кто пережил холокост. Родители Клейнберг, решил он.
   На третьей фотографии была изображена девочка. Лет восьми-девяти, она широко улыбалась, золотисто-каштановые волосы заплетены в косички, бледное личико испещрено веснушками. На обороте аккуратным детским, скорее английским, чем еврейским, почерком написана рифмованная белиберда:

Салли, Мэри Джейн и Сью,
Почему вас так зову?
Лиззи, Эмбер, Стелла, Анна,
Дженни, Пенни, Элис, Ханна,
Спрячьте Рейчел вы от глаз,
Одну настоящую из вас.

   Бен-Рой поднял взгляд на картинку на стене, затем снова посмотрел на фото. Эти два изображения явно были не на месте в этой квартире, не соответствовали тому, что он слышал о Ривке Клейнберг. Не следует ли обратить на них внимание и выяснить, кто эта девочка? Но фотографии как будто не имели непосредственного отношения к расследованию, и Бен-Рой, еще немного посмотрев на них, продолжил осмотр квартиры.
   Первая удача поджидала его на кухне. В мусорном ведре. Это была модель с открывающейся педалью крышкой. Бен-Рой не то чтобы ожидал там что-то найти, скорее нажал на педаль носком кроссовки просто так. Ведро было на три четверти полно мусором: банки из-под кока-колы и кофе «Элит», скомканный пакет из супермаркета, пустые банки из-под кошачьих консервов. И еще использованный автобусный билет транспортной компании междугородних перевозок «Эгед». До этого момента Бен-Рой старался ни к чему не прикасаться, чтобы не оставить отпечатков или других следов до того, как прибудут эксперты. Но теперь им овладело любопытство. Он вытащил билет и развернул. На нем стояла дата: пять дней назад, за четыре дня до убийства Клейнберг. Билет в Мицпе-Рамон и обратно, городок, затерянный в сердце пустыни Негев. Важная улика? Бен-Рой понятия не имел, но что-то ему подсказывало, что важная. Он некоторое время смотрел на билет, затем сложил и опустил в карман.
   Последней он осматривал свободную комнату. И там нашел ответ на то, что его мучило с тех пор, как он увидел гостиную, – почему отсутствуют записные книжки.
   Все журналисты, которых он встречал, имели записные книжки. И не только для пользования в настоящее время. У них оставались и старые. Журналистам, как и детективам, постоянно требовалась справочная или контрольная информация, которая была собрана ранее. У Натана Тирата вся квартира была забита такими записными книжками, и Бен-Рой помнил, как его приятель чуть не порвал с женой после того, как та во время весенней уборки выбросила солидную порцию.
   Бен-Рой не заметил ни одной записной книжки на рабочем месте Клейнберг. Но, оказалось, только потому, что она складировала их в свободной комнате в картонных коробках. Аккуратно упакованные, они представляли разительный контраст с хаосом всей остальной квартиры. Здесь были книжки за три десятилетия – за всю ее карьеру. Сотни записных книжек с ярлычками с указанием периода времени. Надписи почему-то на иврите и на английском. Все расставлено в хронологическом порядке по годам, поэтому если бы потребовалось, например, найти материалы для подготовленной в апреле 1999 года статьи, сразу было ясно, где искать. Сначала Клейнберг писала на чем угодно: в тетрадях формата А4 и А5, в разлинованных и неразлинованных, скрепленных спиралью или сшитых. Но в последние двадцать лет предпочитала черные, разлинованные, формата А4, в твердой обложке.
   Возможно, в них содержалась ценная информация, но чтобы извлечь ее оттуда, потребовалось бы слишком много труда. Не только из-за количества книжек. Все записи Клейнберг вела стенографически. Придется заняться и этим, но пока Бен-Роя больше волновало не то, что было в квартире, а то, что в ней отсутствовало. Сколько он ни искал, ему так и не удалось найти ни тетрадей, ни блокнотов с записями последних трех месяцев. Он осмотрел все без исключения коробки, вернулся в гостиную и спальню, но безрезультатно. Складывалось впечатление, будто журналистская жизнь Клейнберг оборвалась двенадцать недель назад.
   Его учитель, старый шеф полиции Леви, тот, что для описания процесса расследования придумал аналогию с цепью, завещал ему еще одну жемчужину полицейской мудрости: кишечную колику. Кишечная колика – это ощущение, когда в деле что-то не ладится, не соответствует общей картине преступления. Задушенная в храме женщина – дело, конечно, нехорошее, но кишечную колику вызывает не само преступление, а аномалии в нем. Отсутствие записных книжек было аномалией.
   Как и с исчезнувшим ноутбуком, существовало много возможных объяснений пропажи записных книжек. Но внутреннее чутье подсказывало Бен-Рою, что их забрал убийца Клейнберг. И это вызывало кишечную колику, сильную кишечную колику, потому что убийца, забравший стенографические заметки, не соответствовал типажу другого – задушившего жертву и укравшего ключи, бумажник, мобильник и ноутбук. Что-то не вязалось. Не соответствовало одно другому. Бен-Рой прислонился к оконной раме и задумался, глядя вдаль. Пятнадцать минут спустя, когда появилась команда экспертов, он все еще стоял у окна.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация