А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Лабиринт Осириса" (страница 6)


   Перед входом на территорию собора Святого Иакова, примерно на середине, улица Армянской патриархии ныряет в тоннель. В стене над тоннелем есть арочное окно, тусклое, зарешеченное, скрытое узором сухих побегов лианы. С этого наблюдательного пункта его преосвященство архиепископ Армен Петросян видел, как Бен-Рой входил в «Армянскую таверну». Он все еще смотрел в окно, когда детектив вышел из таверны и повернул к полицейскому участку Давида.
   Поглаживая бороду, архиепископ следил, как высокая, угловатая фигура удаляется по улице и исчезает за поворотом на улицу Омар ибн аль-Хаттаба. Только после этого Петросян оставил свой наблюдательный пункт и пошел к главному входу в собор. Проходя мимо застекленной конторки, он кивнул мужчинам в матерчатых кепках и дал знак одному из них следовать за ним. Они отошли на несколько метров по сводчатому проходу и остановились у обтянутой зеленым сукном доски объявлений, где их не могли слышать ни из сторожки, ни снаружи от ворот, где дежурили пятеро израильских полицейских. Архиепископ оглянулся и что-то прошептал на ухо человеку в кепке. Тот кивнул, оправил кожаную куртку и вышел в ворота на улицу.
   – Господи, спаси нас и помилуй, – пробормотал архиепископ, поднимая руку и целуя аметистовое кольцо на пальце. – И прости меня, Великий Боже.

   Аравийская пустыня, Египет
   Деревня Бир-Хашфа находилась в семи километрах к западу от фермы семьи Аттиа, ближе к Нильской долине, и стояла на перекрестке двух грунтовых дорог. Одна из них вела с востока на запад, от гор к реке, другая, та, что пошире, – с севера на юг, параллельно Нилу, и связывала автострады Двадцать девять и Двести двенадцать. Когда деревня была уже близко, Халифа проверил мобильный телефон и попросил Сарию остановиться.
   – У меня был вызов, – сказал он. – Надо позвонить Зенаб. А то другого времени не будет.
   Он вылез из машины и, хрустя подошвами по гравию, отошел на десять метров, остановившись у ржавой бензиновой бочки. Набрал номер и, ожидая, пока жена ответит, нагнулся, поднял пару пустых банок из-под кока-колы и поставил на бочку. Сидевший в машине Сария улыбнулся: это поистине в характере его босса – хочет, чтобы во всем был порядок, старается навести чистоту везде, даже в пустыне. Поэтому он такой хороший детектив. Лучший. Лучший даже после всего, что случилось.
   Сария потянулся за лежавшей на приборной панели пачкой мятных пастилок, бросил одну в рот, откинулся на спинку сиденья и смотрел, как Халифа разговаривает. За последние месяцы Халифа похудел, а Сария, наоборот, прибавил несколько кило с тех пор, как к ним переехала теща и взялась за стряпню. Худощавый и в лучшие времена, теперь Халифа выглядел просто изможденным – скулы больше, чем раньше, щеки ввалились. Глаза, что сильнее всего поражало Сарию, потеряли былой блеск, мешки под ними стали тяжелее и темнее. Сария, хотя не говорил этого вслух, сильно тревожился за него. Он очень ценил своего босса.
   Халифа расхаживал взад и вперед и похлопывал рукой, словно уговаривал кого-то: «Успокойся, все будет хорошо». Сария разжевал пастилку, отправил в рот следующую, затем еще. Он расправлялся с четвертой, когда Халифа наконец закончил разговор и вернулся в машину.
   – Все в порядке? – спросил Сария.
   Вместо ответа Халифа устроился на сиденье и закурил сигарету из пачки, которую нашел, пока они ехали с фермы. Сария понимал: настаивать нет смысла – если босс захочет ему что-то сказать, он скажет. А не захочет – не скажет. Он завел мотор и тронул машину к деревне, находившейся от них в пятистах метрах за россыпью оливковых рощиц и кукурузных полей.
   Деревня насчитывала домов сорок, большинство были построены из сырцового кирпича и оштукатурены. Были также строения из бетона – символы богатства и высокого положения, что бы это ни означало в такой глуши.
   Сария остановился у побеленной мечети в центре поселения. Только что закончилась пятничная молитва, и из дверей выходили мужчины, надевали обувь и щурились на яркое солнце. Халифа поприветствовал их традиционным сабах эль-кхаир[26] и спросил, где можно найти деревенского старосту. Мужчины стали переговариваться, бросая на него отнюдь не дружелюбные взгляды, – в этом захолустье любого незнакомца встречали с недоверием, если не с откровенной враждебностью. Наконец они неохотно показали на один из самых больших домов в конце деревни.
   – Веселенькое местечко, – хмыкнул Сария. – Хорошо бы поселить сюда тещу.
   – Никогда не отзывайся неуважительно о старших, Мохаммед.
   – Даже о толстых командиршах?
   – Особенно о толстых командиршах.
   Халифа покосился на напарника, и в его глазах мелькнули прежние искорки.
   – Осторожно, гусь!
   Сария объехал птицу, расположившуюся посреди дороги и, судя по всему, не собиравшуюся сдавать свою позицию, и медленно покатил в конец улицы, где остановился перед указанным им домом. Это было двухэтажное строение с неровной кирпичной кладкой и небрежно заделанными швами. По углам плоской крыши выступали металлические балки. Видимо, хозяин планировал надстроить еще этаж, хотя, возможно, так никогда и не соберется. Стена у главного входа была оштукатурена и украшена яркими наивными рисунками: машина, самолет, верблюд, черный куб Кааба, что свидетельствовало о том, что здешние обитатели были на хадже в Мекке – еще один символ благосостояния и социального положения.
   Новости в деревне, должно быть, распространялись быстро, потому что когда полицейские подъехали к дому, в дверях их встречал сухопарый старик в белой джеллабе и имме[27], в руке он сжимал трость – шуму. На щеках щетина, маленькие глазки, острый носик – вылитая крыса.
   – Полицейские у нас бывают не часто, – начал он, окидывая вылезающих из машины Халифу и Сарию суровым, почти враждебным взглядом. Он произносил слова с таким сильным выговором саиди – уроженца Верхнего (Южного) Египта, – что его трудно было понять. – Здесь у нас вообще нет полицейских.
   Халифа и Сария не представились, но этого и не требовалось. Египтяне, как всякие граждане авторитарных государств, имеют особый нюх на тех, кому поручено охранять закон. И кроме естественной интуиции, наделены такой же естественной неприязнью к стражам порядка.
   – Мы тут сами управляемся, – добавил старик, скосив на них глаза.
   Соблюдая проформу, детективы показали свои значки. Возникла неловкая пауза, во время которой староста молча стоял и только переводил взгляд с Халифы на Сарию. Затем, громко прокашлявшись и сплюнув в пыль, провел их в дом и крикнул кому-то, чтобы принесли чай.
   Внутри оказалось темно и прохладно, мебели почти не было, голые цементные полы устилали циновки. Они прошли по коридору и, поднявшись по лестнице, оказались на крыше, где их снова окутала полуденная жара. Большую часть пространства покрывал ковер сушившихся фиников, но в дальнем конце осталось место для стола и стульев. Хозяин пригласил их туда. Под ними раскинулась деревня, окруженная полями и оливковыми и цитрусовыми рощицами, хотя Сария подозревал, что старик привел их сюда не затем, чтобы любоваться видом, а потому что не хотел принимать полицейских в доме. Они сели, и Халифа, не предложив хозяину пачку, закурил.
   – Итак, что вам надо? – спросил старик, не утруждая себя предварительными любезностями.
   – Я хочу поговорить с вами о семье Аттиа, – начал Халифа, махнув сигаретой куда-то в сторону востока, где в холмах стояла ферма. – Полагаю, вы их знаете.
   – Ах эти, – проворчал старик. – Христиане. Возмутители спокойствия.
   – Каким образом?
   Староста пожал плечами, оставив вопрос без ответа.
   – Я слышал, у них испортилась вода, – сказал он. – Аллах всегда наказывает неверных.
   – Господин Аттиа считает, что наказание последовало от кого-то, кто значительно ближе к его дому.
   – Аттиа может считать все, что ему вздумается. Если вода в хорошем источнике внезапно становится непригодной, это явно промысел Божий.
   Халифа затянулся сигаретой и подался вперед.
   – Вы не любите христиан?
   – Бог не любит христиан. Так сказано в Священном Коране.
   Полицейский открыл было рот, словно собирался возразить, но передумал и вместо этого еще раз затянулся.
   – Какие у вас отношения с семьей Аттиа? – спросил он.
   – У нас нет никаких отношений с семьей Аттиа. Они сами по себе. Мы сами по себе.
   – Их водопровод подключен к вашей системе.
   Староста не ответил. И неудивительно, если предположить, что подключение скорее всего было сделано без ведома компании водоснабжения Луксора, следовательно, нелегально.
   – Сколько они вам платят за воду? – спросил Халифа.
   – Достаточно.
   – Полагаю, более чем достаточно.
   – Они нас попросили, а не мы их, – ощетинился старик. – А если им что-то не нравится, могут убираться на все четыре стороны. Мы делаем им одолжение.
   Халифа промолчал, только холодно посмотрел на старосту и еще раз затянулся «Клеопатрой». На верхней площадке лестницы появилась молодая женщина с чаем на подносе. Остановилась, склонив голову, и, только дождавшись, когда староста махнет рукой, поставила поднос на стол и поспешила прочь. Хотя голову ее покрывал платок и она не поднимала лица, детектив заметил у нее под левым глазом синяк.
   – Ваша дочь? – спросил Сария.
   – Жена! – отрезал старик. – Есть еще вопросы? Может, желаете знать, когда я в последний раз испражнялся?
   Детективы переглянулись. Халифа едва заметно покачал головой, давая понять напарнику, чтобы тот не вздумал отвечать на оскорбление. Где-то внизу гортанно закричал верблюд.
   – У двоюродного брата господина Аттиа два месяца назад были такие же проблемы с водой, – продолжал Халифа.
   – Слышал что-то в этом роде.
   – А у вас проблемы с водой возникали?
   – В последние сорок лет не было.
   – А до этого?
   – До этого здесь не было деревни.
   Халифа поднялся, взял с подноса чашку с чаем, подошел к краю крыши и посмотрел на поля. В пятидесяти метрах от них вода хлестала из трубы в большой бетонный резервуар, а откуда поступала в сеть оросительных каналов. Кроме кукурузы, оливок, апельсинов и берсима, здесь были еще посадки млухии, шелковицы, дынь, табака и чего-то напоминающего гуаву, – остров зелени, посреди раскинувшегося желтого океана.
   – Хорошо вы здесь устроились, – заметил детектив.
   – Надо думать.
   – Много воды.
   Староста пробормотал что-то неразборчивое.
   – Господин Аттиа говорит, что она течет откуда-то с гор.
   – Так утверждают специалисты. Мы ею только пользуемся. Мы простые фермеры, а не… – Старик запнулся, подбирая слово.
   – Геологи, – подсказал ему Сария.
   – Хотя бы и геологи, – кивнул староста. – Хорошая вода, постоянный напор. За ней приходится добираться на большую глубину. Но она там есть – это все, что нас интересует.
   – И у вас никаких проблем.
   – Никаких. Я уже вам сказал.
   Халифа еще немного полюбовался окрестностями, пригубил чай и повернулся.
   – Как по-вашему, почему испортилась вода у господина Аттиа?
   – И об этом я тоже говорил. Аллах всегда наказывает неверных. Такова Его воля.
   – Не кажется ли вам, что кто-нибудь из деревни мог немного помочь Всевышнему осуществить его волю?
   Старик фыркнул, откинул голову и сплюнул с крыши на улицу. Губы оттянулись, обнажив ряд неровных, похожих на растрескавшийся тростник коричневых зубов.
   – Может, хватит валять дурака? Скажите прямо: вы обвиняете нас в том, что мы отравили их колодец! – Он обжег взглядом детектива.
   – Так это вы отравили?
   – Нет. Если бы мы хотели выжить их отсюда, то с какой стати стали бы снабжать питьевой водой?
   Этот же вопрос Халифа задал чуть раньше на ферме.
   – Например, чтобы подзаработать. – Он докурил сигарету и бросил окурок в том же направлении, куда только что сплюнул хозяин дома. – Выжать из Аттиа побольше денег.
   Старик хмыкнул, давая понять, что детектив сказал полную чушь.
   – Или кто-нибудь это сделал без вашего ведома.
   – Я здесь староста. Без моего ведома в этой деревне никто и пикнуть не смеет. Что бы там ни случилось с этими людьми, к нам это не имеет никакого отношения. У них своя жизнь, у нас своя. У вас есть ко мне что-нибудь еще?
   Больше ничего не было. Халифа задал напоследок несколько вопросов, как показалось Сарии, больше для того, чтобы показать старосте, что они не шутят. Шеф уже не рассчитывал получить полезную информацию. Выяснилось, что пару лет назад двоюродный брат Аттиа поспорил с одним из жителей деревни по поводу того, кто из них хозяин нескольких голубей, но дело кончилось к удовлетворению обеих сторон. И еще что имам деревни – так же как и Аттиа – выходец из Фаршута, хотя, насколько известно старосте, раньше их дороги не пересекались. Вот и весь результат. Разговор зашел в тупик, и детективам не оставалось ничего иного, как закругляться с допросом.
   Снова оказавшись на улице, Халифа повернулся и пристально посмотрел на старосту.
   – Я буду внимательно за этим наблюдать. Очень внимательно. И если у Аттиа снова возникнут хоть какие-то проблемы, я вернусь.
   – Милости просим.
   Детективы забрались в машину, и Сария завел мотор. Халифа опустил стекло.
   – Сообщаю для сведения: Священный Коран особо учит уважению к ахль эль-китаб[28] – иудеям и христианам.
   Староста пожал плечами и сплюнул.
   – Если нам потребуется новый имам, я дам вам знать, – сказал он.
   Детектив еще раз смерил его взглядом, кивнул сержанту, и они тронулись.
   – Думаешь, он говорит правду? – спросил Сария, как только деревня осталась позади и они затряслись на дороге в Луксор.
   – Одному Богу известно, – ответил Халифа. – Для некоторых людей вранье превратилось в образ жизни. В половине случаев они сами не понимают, то ли говорят правду, то ли лгут.
   Он достал сигареты, но, передумав курить, сунул их в карман и взял с приборной панели мятные пастилки.
   – Этот староста – хитрый старый жучила, вот это сомнений не вызывает. Из него ничего не вытянешь. Если есть что вытягивать… – Детектив сложил руки, откинулся на спинку сиденья и задумчиво посасывал пастилку, оглядывая безжизненный пейзаж. – Кто-то наезжает на Аттиа, – проговорил он больше себе, чем напарнику. – Кто-то хочет их отсюда выжить.
   Сария не сдержал улыбки. Крестьянская семья без гроша в кармане, у которой проблемы с водой, семья, живущая в такой беспросветной глуши, что никто не ответит, под чьей юрисдикцией находится это место… Любой детектив в Луксоре отправил бы это дело в самый хвост стоящих перед ним задач, если не сразу в мусорную корзину. Только Халифа может отнестись к такому происшествию серьезно. Так, словно расследует тяжкое преступление. Лучший детектив в Луксоре. Во всем Египте. Никто не убедит его, Мохаммеда Сарию, в обратном.
   – Знаешь, от чего бы я сейчас не отказался? – проговорил он, нажимая на тормоз перед большой ямой. – От большого стакана ледяного каркаде.
   Халифа покосился на него и отвернулся.
   – Любимый напиток Али, – сказал он.
   Напарник не знал, что ответить, и сосредоточился на управлении машиной. Объехал рытвину и, прибавив скорость, устремился на запад по окружающей их со всех сторон дикой, каменистой пустыне.

   Иерусалим
   У первого сержанта Леи Шалев был тесный кабинет без окон на первом этаже полицейского участка Давида – один из полудюжины таких же тесных кабинетов без окон в коридоре неподалеку от входа. В одиннадцать двадцать там собрались шестеро полицейских, включая саму Шалев. Лея председательствовала за столом и в качестве следователя, которому поручили дело, проводила совещание.
   Принятые в израильской полиции правила сыска, по мнению Бен-Роя, были уникальным явлением. В других странах детективы отвечали не только за следственные действия, но за всю муть, которая их сопровождала: расходование средств, заполнение всяких формуляров, написание отчетов и связь с другими структурами подразделения. В Израиле эти два вопроса были разделены. Детективы находились на острие расследования: задавали вопросы, допрашивали, искали информаторов, а в задачу следователя входил надзор за всем процессом и координация действий детективов. Следователь первым прибывал на место преступления, заводил дело, распределял обязанности, вел писанину и подгонял службу генерального прокурора. То есть расхлебывал все, что отвлекало от настоящей работы. Играл важную, хотя отнюдь не завидную роль – так это всеми и воспринималось. В то же время на должностной лестнице следователи стояли выше детективов. Некоторые из зеленых коллег Бен-Роя, детективы с чрезмерно развитым чувством собственной значимости, считали, что чины нужно присваивать им. Но Бен-Роя карьера не волновала. Он был рад заниматься делом и не отвлекаться на нудную бюрократическую волокиту. Привык думать так: следователь ведет дело, но раскрывает его детектив.
   – Итак, ребята, – Шалев, требуя внимания, постучала по столу, – давайте начнем.
   Слово «ребята» она употребила в буквальном смысле, поскольку была единственной женщиной в кабинете. Кроме Бен-Роя, там находились Ури Пинкас, Амос Намир – седовласый сефард[29], который славился не только тем, что был старейшим сотрудником подразделения, но также своей ворчливостью, – и сержант Моше Перес, в чьи функции входила координация действий с полицейскими в форме.
   Все они знали друг друга и много раз работали вместе. Из общей картины выбивался шестой присутствующий на совещании человек – мальчишеского телосложения, в круглых очках и вязаной синей ермолке. Он сидел чуть в стороне, был лет на десять младше остальных, и звали его Дов Зиски, что Бен-Рой выяснил всего пять минут назад, когда Лея представляла новичка группе. Его перевели к ним из Лода, где наверняка только что произвели в детективы. По виду его можно было принять за школьника, которому и бриться еще рано.
   – Все в курсе, что произошло, но давайте пробежимся по фактам, – начала Шалев. – Неопознанная женщина задушена в армянском соборе.
   Все закивали головами. Зиски достал необычного вида записную книжку в молескиновом переплете и что-то записал.
   – Эксперты направили первые образцы на гору Скопус, так что есть надежда к концу дня получить какие-то результаты. Данные вскрытия и тому подобное. Я попросила в Абу-Кабире поторопиться.
   – Абрам Шмеллинг даже в сортире не поторопится, – проворчал Намир.
   Шалев не обратила внимания на его замечание.
   – Необходимо опознать жертву. Это первостепенная задача. Также надо подумать, что руководило убийцей. Бумажник и личные вещи жертвы, похоже, пропали. Можем ли мы из этого сделать вывод, что основным мотивом преступления была кража? Или преступник что-то имел против жертвы? Или она просто попалась ему под руку – оказалась не в то время не в том месте?
   – Религиозные соображения? – предположил Бен-Рой. – Не будем забывать, что убийство произошло в соборе.
   – Не исключено, – кивнула Шалев. – Совсем не исключено. На этой стадии нужно все учитывать. Кем бы ни оказался этот мужчина…
   – Или женщина, – раздался голос Зиски. Мягкий, интеллигентный, женственный голос. Мяукает, как педик, подумал Бен-Рой. Аппетитный на вид паренек. Эту оценку разделяли коллеги Бен-Роя.
   – Убийцей могла быть женщина. – Зиски оторвал взгляд от записной книжки. – Мы не знаем, что убил мужчина. Пока не знаем.
   Пинкас и Перес ухмыльнулись, а Намир, судя по выражению лица, пришел в бешенство.
   – Что за чушь ты несешь? Я слышал, в убитой было за сто кило. Какая тут, к черту, женщина…
   – Дельное замечание, – прервала его Шалев. – На этой стадии надо учитывать все возможности. Итак: кто бы это ни был – мужчина или женщина, – велика вероятность, что этот человек совершит новую попытку убийства. Надо действовать быстро, господа. Понимаю, непросто: половина сотрудников занимаются убийством студента, но надо постараться.
   Никто не ответил. Персонал Кишле постоянно испытывал перегрузки. Такова была реальность, и люди к ней привыкли.
   – Что у нас с камерами видеонаблюдения? – спросил Моше Перес.
   Этих камер было больше трех сотен, и они позволяли полиции следить за двумя самыми непростыми в мире квадратными километрами земли. Когда бы и какое бы преступление ни совершалось, в любом расследовании к камерам прибегали в первую очередь.
   – Та, что над входом в Армянскую патриархию, засекла жертву незадолго до семи часов, – ответил Пинкас. – За ней кто-то шел, но рассмотреть не позволил дождь. Сколько мы ни увеличивали, ничего не получилось. Может, убийца, а может, и нет.
   – А камеры на углу улицы Армянской патриархии и Сионских ворот? Вход на территорию собора в их поле зрения.
   – Они слишком удалены, – объяснил Пинкас. – В дождь ничего не разобрать. Мы пытаемся отследить путь жертвы: где и когда она вошла в Старый город. Но на это потребуется время.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация